Текст книги "Последний герой. Том 6"

– Вот это уже не твоя забота, – подмигнул Сергей. – Типа, девушка из другого города, познакомились на отдыхе. Фото тебе дадим, чтобы вопросов лишних не было. Если кто начнёт приставать – рассказываешь, что невесту еще и не видел. В общем, никакой самодеятельности.

– Разберемся, – кивнул я. – Значит, я у нас свадебный гость.

– Именно, – Сергей щёлкнул семечкой в окно, будто точку поставил. – Твоя задача проста: жить своей «отпускной» жизнью. Ходи по ресторанам, гуляй по городу, заводи разговоры. Но смотри – аккуратно. Инженер осторожный, не выйдет напрямую. У него свои уши, глаза, свои щупальца. Он сначала будет смотреть издалека, проверять. Не ловушка ли.

– Ну, это я умею, – усмехнулся я. – Пусть смотрит.

– Смотри, Макс, – Сергей вдруг посерьёзнел. – Мы тебя не зря выбрали. Он клюнет именно на тебя. У него с тобой старые счёты. Но имей в виду – если почувствует хоть малейшую подставу, уйдёт. И тогда ищи-свищи. Второго такого шанса не будет.

Я молча кивнул. В машине повисла пауза. Где-то за окном клаксонили машины.

– Ну что, друг детства, – сказал я, глянув на него с усмешкой. – К свадьбе готовиться будем?

– Будем, – отозвался он. – Когда будешь выходить из гостиницы, мы будем знать, куда ты направился. Смартфон отслеживаем круглосуточно. За это не переживай, спецы дежурят. Наши люди сразу будут контролировать ситуацию, чтобы выловить момент, когда Инженер попытается тебя похитить.

– Ха, – хмыкнул я. – А если он решит не похищать, а просто уберёт?

– Нет, это исключено, – замотал головой псевдогопник. – Есть достоверная информация: ты ему нужен живым.

– На хрена? – спросил я.

Без Ландера я Инженеру никоим боком не должен быть интересен.

– Слушай, Макс, я откуда знаю? Я же не командир, – развёл руками он. – Я не разрабатываю мероприятия, я такой же исполнитель, как и ты. Информация есть – мы по ней работаем. Но инфа достоверная.

– Ну ладно, будем надеяться, что за мной не киллер придёт, – сказал я.

– Не киллер, – кивнул Сергей. – Так что если будут брать, сильно не сопротивляйся. Помни, что мы рядом.

– То есть меня хватают, а вы хватаете их? План такой?

– Нет-нет, – замотал головой Сергей. – Инженер сам тебе мешок на голову набрасывать не станет. Он отправит своих. Но если мы возьмём их слишком рано – толку не будет. Уже брали его подручных, допрашивали – ноль информации. Поэтому задача следующая: мы отследим, куда тебя повезут, и уже там накроем всех.

– Ладно, добро, – сказал я. – Только вы сильно не затягивайте, а то меня увезут, а вы будете булки мять, планировать, людей собирать. Знаю я вас…

Я глянул на него строго, оценивающе. У моего собеседника тоже поубавилось вальяжности – всё-таки не шашлыки обсуждаем.

– Да нет, у нас всё уже на мази, – уверил он. – План расписан по пунктам, ответственные назначены. Одно могу сказать точно: местных мы не задействуем, доверия к ним нет. Поэтому строго соблюдаем конфиденциальность. И ты тоже смотри: с местными конторскими в контакт не лезь, с правоохранителями не общайся. Ты – турист. Ты пьёшь, отдыхаешь. Ну и тёлку какую-нибудь закадри для правдоподобности. Лучше вообще двух. Ты парень видный, проблем не будет, думаю.

– Да, – быстро согласился я, – с тёлками порешаем. А вот ты мне скажи лучше, Серёжа, каким макаром Инженер вообще узнает, что я здесь, в этом городе? Если ему специально сообщить, это же будет палево. Он сразу поймёт, что капкан расставлен.

– Ну, конечно, палево, – кивнул Сергей. – Но, скорее всего, он и так за тобой следит. Билет же куплен на твоё имя. Гостиница забронирована тоже на твоё имя, без подставных каких-то. У него, будь уверен, сторожок выставлен. Связей у него хватает. Как только ты билет взял – где-то у него это могло всплыть.

– Хм… сомнительно, – поморщился я. – Может, я этот билет не куплю и сто лет никуда не полечу. И что, он будет заморачиваться везде впустую сторожки выставлять?

– Мы тоже об этом подумали, – спокойно продолжил Сергей. – Поэтому ждём пару-тройку дней. Если ничего не произойдёт – тебе придётся засветиться.

– Засветиться? – прищурился я. – Давай подробнее.

– Ну, слушай, – сказал Сергей и подался чуть ближе. – Тут схема такая…

Глава 3

Два следующих дня прошли непривычно тихо, как будто кто-то накрыл мою отпускную жизнь войлоком. Ни весточки, ни шороха от Инженера. Я честно отрабатывал отпускного простачка: гулял, глазел, ел в кафешках. Как порядочный отдыхайка, делал вид, что интересуюсь архитектурой, памятниками, пару раз даже задержался у экскурсионного стенда, изобразив бывалого туриста. Сцапал буклет, который потом выбросил в мусорку за углом.

Встречались с Сергеем: еще раз – в парке, а потом на набережной, где он, щёлкая семечками, выдал: подождём ещё денёк, а если тишина – будем меня «засвечивать».

– Пора, – кивнул я. – А то ведь реально чувствую себя как в отпуске. Даже живот вот-вот начнет выпирать.

После встречи с куратором с набережной я возвращался на такси. Уже подъезжали к «Альтаиру», машина встала на красный, и тут сзади раздался визг шин – кто-то в пол вжал тормоз.

Я только успел подумать: «Началось», – как сзади бухнуло. Кто-то в нас въехал. Такси продёрнуло вперед, я откинулся от удара, а подголовник чмокнул меня по затылку.

Водитель выдал трель на смеси родного и русского с обидой ко всей вселенной, но я только два слова разобрал знакомых: «Шайтан» и «шакал».

Мой таксист, мужичок степной наружности и лет сорока с хвостиком, отщёлкнул ремень и выскочил.

Я оглянулся: в нас впаялось такое же жёлтое брендированное такси. Из него тоже выпрыгнул водитель – практически близнец моего, только кепка другая. Сцепились языками – пока что в словесном батле.

– Ты куда смотреть, брат? Красный свет, я стоять, – ломаным русским возмущался мой.

– А ты зачем резко тормозить?

– Дистанция держать надо!

– Я держал, а ты баран, – отвечал «близнец», моргая часто и грозно.

– Я по правилам, ты – таракан, – подвёл итог мой, делая широкие жесты руками, видимо показывал тараканьи усы.

– Сам таракан!

– Ты мне бампер к чёрт, кто платить, а? – наседал мой.

– Я нет.

– Ты виноват. Я ехал стоять, ты – бах! – мой чётко сформулировал схему ДТП, после чего оба переключились на параллельную тему: «Где права купил?» и «Кто здесь вообще водитель, а не верблюд».

Похоже, обычное ДТП, а не захват моей персоны. Жаль… Но тоже интересно.

Я вышел из машины. Из второго такси, широко распахнув глаза, выбралась женщина, пассажирка. Симпатичная, видная. Я узнал ее – та самая, вновь разведённая через госуслуги, что недавно кидалась кольцом в ресторане. Увидела меня – сначала, вроде как, удивилась, потом чуть улыбнулась. Похоже, тоже меня узнала.

Таксисты уже собирались перейти к рукопашной с применением телесных повреждений и выкриков терминов ПДД. Я подошёл, похлопал обоих по плечам:

– Эй! Горячие финские парни, вызывайте ГАИ. Или как у вас сейчас положено – дорожных комиссаров. Оформляйтесь. И так пробку устроили.

Дамочка подошла ко мне.

– Извините нас, пожалуйста, – сказала женщина.

– За что? – удивился я.

– Ну как… Мы же в вас въехали…

– Так это же не ваша личная вина, – улыбнулся я и кивнул на замятый багажник такси. – И это не моя личная машина.

– Но вы, наверное, спешили. Планы ваши нарушила…

– В «Альтаир» возвращаюсь, – сказал я, махнув в сторону гостишки.

– Правда? Я тоже там живу, – ответила она.

Я окинул показательным взглядом запруженную дорогу и предложил:

– Пойдёмте пешком? Тут уже недалеко. Во избежание, так сказать, новых подвигов на дороге.

– Обычно с незнакомыми мужчинами не гуляю, – проговорила она со скрытой улыбкой. Лицо милое, даже, можно сказать, красивое… Чуть намечающаяся сеточка морщин под глазами делала её даже привлекательнее. Не зеленая малолетка, с мозгами тетя. Выглядела так, словно только что вышла с совещания в «Газпроме»: строгий жакет, юбка-карандаш, каблуки. На фоне уличной разболтанной моды она казалась человеком из другого мира – того, где одежда сидит по фигуре, а не покупается наугад через интернет.

Я вспомнил Серёгино благословение на «контакты с тёлочками» в интересах дела. Честно говоря, такие инструкции мне были ни к чему: женщина и без них понравилась. Один тут я уже нагулялся.

– Вы тоже в командировке? – спросила она, когда мы вошли в сквер возле гостиницы.

– Нет, как раз в отпуске. К другу на свадьбу приехал. Последнего потерял. Окольцевали.

– А что же в гостинице остановились, а не у друга? Меня Олей, кстати зовут.

– Меня Максимом, – представился я.

– Очень приятно, – с улыбкой выдала она стандартную фразу.

– В гостинице лучше, – ответил я на ее вопрос. – У друга там сейчас полный дом родни, понаехали со всех уголков, суета. Свадебная подготовка, дела. А мне комфортнее в номере одному. Ушёл – и тишина, чем на диване валетом с его храпящим дядей ночь пережидать.

– Понимаю, – усмехнулась Оля. – Я вот тоже одна в номере и радуюсь.

Мы разговорились – вроде, ни о чём, а разговор лёгкий пошёл.

– Город интересный оказался, – сказал я. – А может, вы посоветуете, Оля, какие места тут посмотреть, кроме центральной площади?

– Площадь забудьте, – усмехнулась она. – Там только туристов дурачат. Лучше пройдитесь по набережной и зайдите во дворики за театром. Там настоящий город.

Потом перешли на погоду.

– Ветер тут злой, – заметил я, поправляя куртку. – У нас потише.

– Зато воздух чистый, – ответила она. – Солнца, правда, маловато. Но зато весна дольше.

Досталось и современной музыке.

– Сейчас радио включишь – всё одинаковое, – пожал я плечами.

– Вот-вот, – кивнула она. – Как будто один продюсер для всех песни заказывает.

Шли и болтали так.

– А вы, получается, в командировке? – спросил я.

– Да. На форум приехала. Я геолог.

– Геолог? – я вздёрнул брови в нешуточном удивлении. – Да вы шутите. Геологов я себе иначе представлял. Борода, вытянутый свитер с оленями, гитара и хриплое «милая моя, солнышко лесное». Никогда бы не подумал, что геологи носят юбки и каблуки. И к слову, на чертовски привлекательных ножках.

– Спасибо… Я, в основном, кабинетный геолог, получается, – улыбнулась Ольга. – Руководитель. Но бывает – и в поля выезжаем. Люблю природу. Раньше-то часто ездила. Потом повысили, и теперь – конференции, корпоративы. А я скучаю по просторам. По горной тайге скучаю. Я там как дома…

Она вздохнула, явно перелистывая приятные, хоть и давние воспоминания.

– Все равно на геолога вы мало похожи, сегодня уж точно. И самогон навряд ли употребляете.

– Запросто, – засмеялась. – Не смотрите, что я хрупкая. Один раз застряли в горах: дожди, дорогу смыло, нас отрезало. Несколько недель жили. Из еды – тушёнка да самогон. Выжили, ничего.

Я уважительно присвистнул.

– Похвально. Интересная вы женщина…

– А вы чем занимаетесь, Максим? Если не секрет.

– Работа не такая интересная, как у вас. В школе работаю.

– Молодой специалист? И что ведёте?

– Физкультуру.

Я выбрал самый безопасный вариант. Скажи про математику – начнёт задавать изысканные вопросы; биологию – полезет в подробности. А физрук – он и есть физрук: кроссовки, спортивки, свисток на шее – и готово. Всегда завидовал их дресс-коду: форма жизни совпадает с формой одежды на работе.

Так, болтая ни о чём и обо всём, мы дошли до гостиницы. Поднялись по ступенькам. И вдруг беспечная улыбка у Оли испарилась. На парковке стоял белый представительский седан, и именно к нему в один миг приклеился её взгляд.

Она выдохнула:

– Черт его принес…

– Что такое?

– Муж приехал, – процедила. – Уже бывший. И чего ему надо…

– Это разве плохо? – улыбнулся я. – Помириться же хочет.

– Я с ним зато не хочу, – дернулась Оля, поджав губы. – Прощала уже столько раз – хватит. В этот раз всё будет до конца. Извините, что на вас это вываливаю, Максим.

– Да ничего, – сказал я. – Мы уже с вами, считай, свои. В одном ДТП побывали, а это роднит людей.

Оля напряженно прошла вперёд и осторожно заглянула в холл гостиницы сквозь стеклянную дверь:

– Точно. С цветами стоит. Вот же павлин…

Я было подумал, что надо куда-то испариться, чтобы дать этой ячейке общества всё выяснить. И тут Ольга вдруг повернулась ко мне и произнесла с умоляющим взглядом:

– Максим, это странная просьба… Но я вас хочу попросить. Подыграете мне?

– Я? – для виду я слегка удивился, хотя самого уже смех разбирал. – Из меня актер, как из Папанова балерина. В общем, смотря что надо делать.

– Мне неловко говорить, но, пожалуйста… Притворитесь моим парнем. Любовником. Иначе он не поймёт. Ему хоть в лоб – всё равно. Я ужасно устала от этого.

– Если вам так нужно – давайте. Мне несложно, – кивнул я. – Это даже интересно…

– Спасибо! – с громадным облегчением зашептала Оля.

Вся её осанка тут же изменилась – кажется, ей для этого и секунды лишней не потребовалось.

– Что нужно делать?

– Пустяки! Ничего особенного, под ручку пройдём, и всё.

Она взяла меня под локоть, мы вошли в холл. Мужик с охапкой алых роз – такой букет, что едва в руках помещался – шагнул навстречу:

– Оля?!

– Ты что здесь делаешь? – прошипела она.

– Это ещё кто? – кивнул объевшийся груш на меня.

– Не твоё дело, Егор… Я не обязана перед тобой отчитываться, – удивительно холодно сказала она, голос звякнул.

Словно это какой-то надоеда-проситель пришел под двери её кабинета.

– С каких это пор, дорогая? – протянул неудачливый визитёр.

– Мы теперь чужие люди, – и кабинетный геолог храбро вздёрнула подбородок.

– Какие чужие, Оля, ты чего несешь…

Оля же потянула меня к лифту.

– Эй! Стой! – розоносец потянулся за нами.

Его явно задевала вся ситуация, отверженный и с цветами, он чувствовал себя местным дурачком и начинал от всего этого расходиться.

– До свидания, Егор. По разводу общаться будем через адвокатов, – напряжённо и как можно быстрее бросила Оля через плечо.

– Я пёрся сюда за сотню вёрст! Да ты… – заорал он.

Я обернулся, готов был осадить, пока он не продолжил на повышенно-нецензурном, но Оля зашипела мне на ухо:

– Не надо. Всё прошло гладко. Ему хватит. Спасибо вам, вы очень помогли.

Мы зашли в лифт, двери закрылись.

– На какой этаж? – спросил я.

– Проедем на один и тот же, пожалуйста, – ответила женщина. – Снаружи экран показывает этаж, на который двигается кабина – поймёт, что по разным номерам живём. Давайте на седьмой.

– Совпадение. Я тоже на седьмом.

Доехали. Вышли. Я отомкнул дверь своего номера – он оказался первым по нашему маршруту.

– Надеюсь, больше не приедет, – выдохнула Оля устало.

По ее лицу видно: не любит муженька давно. Его измена – лишь повод разорвать всё, что висит на душе мертвым грузом, закономерный финал.

– Максим! – окликнула она, когда я уже входил в номер. – А вечером вы что делаете? Мне как-то одной куковать надоело. Давайте отметим мой развод.

– Можно, – кивнул я с улыбкой. – Внизу, в ресторане?

– Ой. Скучно и убого там. Я уже здесь знаю место получше. Как вы к настоящей рок-музыке относитесь? Есть один антуражный бар неподалёку. Старый добрый рок. “Кино”, “Наутилус”, “Алиса”, “Ария” – обожаю.

– Секс и наркотики прилагаются к рок-н-роллу? Тогда я за.

– Отлично, – хохотнула она. – В восемь в холле. Если не против?

– Добро. И давай уже на «ты».

– Ага…

* * *

Ну вот, планы на вечер появились. Значит, рок-бар. Косухи и цепей у меня нет, но джинсы имеются, футболка чёрная – тоже. Пусть без надписей – как раз под стать девяностым. Сейчас однотонную футболку черного цвета днем с огнем не сыщешь. А раньше модно было без всяких принтов и писулек на груди.

К восьми спустился. Через пару минут подошла Оля. На этот раз – в ярко-синих обтягивающих джинсах и тоже чёрной футболке, сверху же она предусмотрительно накинула утеплённую джинсовку. Бедра и осанка – как раз то, что исполнители рок-баллад называют настоящим вдохновением.

– Готов посетить самое антуражное заведение города? – спросила Оля.

– Веди.

Такси приехало быстро. По пути я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Через пару машин тянулся неприметный грязно-белый фургончик. Похоже, мои топтуны. Бдят.

Оля болтала теперь заметно живее, чем днём. Щёчки горели – то ли вечер бодрит, то ли фужер шампанского перед выходом приняла.

Бар этот располагался в отдельном здании – раньше, судя по планировке, здесь была какая-нибудь проектная контора. Теперь – «Горилла Рок-Бар» (название – с зубастой вывеской и неоном).

У входа – ряд мотоциклов: чёрные массивные чопперы и полегче «дорожники», пара тур-эндуро, аккуратно выстроенных носами к тротуару.

Сходка байкеров? Вечер обещал быть интересным. Поднялись по крыльцу. Вошли.

Внутри сразу ударили в нос пивной дух и табачный дым, смешанный с запахом жареного. Слышался хлёсткий треск – удар кия по бильярдному шару, стук кружек о дерево, гул голосов, а поверх этого всего лились тяжёлые гитарные риффы. Зал небольшой, столиков десять, в центре барная стойка. За ней бармен в майке с логотипом «AC/DC» протирал кружку. На стенах – постеры старых рок-звёзд: «Кино», «ДДТ», «Алиса», «Наутилус», «Ария», «Король и Шут». Между ними западная классика – «Metallica», «Nirvana», «Guns N’ Roses», «Motörhead». Под потолком флаги, пара кожаных курток с нашивками висят как трофеи. В углу – маленькая сцена с барабанами, усилителями и старым ламповым комбиком, который выглядел больше как музейный экспонат, чем рабочий инструмент.

Контингент мне сразу не понравился. Волосатые руки, кожа, джинса, жилетки с нашивками. Как будто попал на съёмки американского боевика. Казалось, ещё чуть-чуть – и кто-нибудь полетит через стол.

– Слышь, дружище, – окликнул я бармена, – нам вон тот столик, у окна, в углу.

Бармен молча тёр кружку, не реагировал, будто оглох, а подошедший официант наклонился и тихо сказал:

– Молодые люди, вам лучше уйти.

– Не поняла, – Оля явно уже настроилась на рок-вечер. – С чего это ты нас выгоняешь?

Она уже была готова устроить барный скандальчик. Понятно, что после сцены с бывшим хотелось ещё постоять за себя.

– Тише, – остановил я её и повернулся к официанту. – Уважаемый, дама задала вопрос. Изволь объясниться.

– Вы меня не так поняли, – прошептал тот. – Тут раз в месяц собираются… ну, как бы, мотосообщество. Байкеры-анархисты. Скандальные ребята. Наши постоянные клиенты в этот день не ходят – можно нарваться. Вплоть до больнички. Они мужики безбашенные. Никого не боятся. Даже ментов. Вообще власть не уважают. Полицию в том числе. Видите ли, у них жизненная позиция такая. Поэтому я вам советую.

– Ментов не уважают? – переспросил я.

– Вообще.

Я улыбнулся:

– Это хорошо.

Про себя отметил: сколько можно ждать Инженера? Серый просил «засветиться» – ну так где ж ещё, как не здесь? Публика – шумная, взгляд у охраны туповатый, у некоторых посетителей – вовсе шары залиты. Идеальное место для «засветиться» и попасть, например, в ролик в сети с заголовком: «Драка в баре», «Мужик жжёт».

– Мы остаёмся, – хлопнул я кулаком по стойке. – Займём, как я уже сказал, вон тот столик.

Официант вздохнул с какой-то привычной обречённостью и повёл нас к углу. Я сел спиной к стене, лицом – на вход и на зал. Телефоны – оба при мне. Если я – точка на экране смежников, значит, фургончик снаружи недалеко. А внутри – ревел рок, пена в кружках, бряцанье цепочек на кожаных жилетах.

И что-то мне подсказывало, что где-то там, в шуме и дыму, должен шевельнуться он. Инженер. Или хотя бы его посланцы.

– Что берём? – спросила Оля, листая меню, присутствие множества поддатых и бородатых мужиков ее ничуть не смущало, сразу видно – истинный геолог.

– Рок любит пиво. Ты к нему как?

– Нефильтрованное, с горчинкой… Моя слабость. И что-нибудь к нему, чтобы совесть не ругалась, что не закусываю.

– Ого… Да мы с тобой родные души.

Я добродушно развёл руками и быстро сделал заказ.

– Ну! – скоро подняла кружку Оля. – С разводом меня!

Глава 4

Тем временем на сцене зашевелились музыканты. Подстроили гитары, барабанщик проверил тарелки, и вот к микрофону выскочил их фронтмен – патлатый до плеч, худой как жердь, с жидкой бородой-оборвышем, что торчала нелепыми космами. Но голос у него, что надо, громкий и с рокерской хрипотцой.

– Ну что, друзья! – заорал он, сам захлёбываясь эмоцией. – Готовы зажечь сегодня?! Не слышу-у!

Толпа заревела в ответ.

– Пять лет! Пять лет вы вместе! – продолжал прыгать по сцене вокалист-ведущий. – Юбилей, братцы! За это до дна! – он взмахнул костлявой рукой, и из зала посыпался свист, рёв, звон кружек.

Байкеры оживились, задвигались. Кто-то вскочил из-за столов, потянулся к сцене, воздев руки и грохоча сапогами по полу. По пути лапали своих подружек за задницы и бока. Те были под стать – в джинсе, косухах, жилетках с заклёпками. Женщин на этой вечеринке было мало, но хватало, чтобы шуметь и визжать в такт. Примерно одна на троих неандертальцев, зато какие – с глазами хищниц, с наглой ухмылкой, будто сами готовы вцепиться в руль и газануть в ночь. Но большинство из них, конечно, были так называемые «нажопницы». Спутницы на месте позади пилота. Девочки для тусовок и жарких ночей.

Зал гудел, как разогретый мотор. Вокалист заорал снова, перекрывая общий шум:

– Но прежде чем мы начнём свой концерт… – он выдержал паузу, кривя рот в улыбке. – Прежде чем врубим вам настоящий забойный рок-н-ролл, я хочу вызвать сюда того, без которого мы здесь бы не собрались! Вашего лидера! Президента сообщества!

Зал на секунду стих, а потом понеслось:

– Во-орон! Во-орон! Во-орон!

Пьяные бородатые морды орали, скандировали, топали. Девочки не сводили глаз.

На сцену вылез здоровяк – тактические штаны, берцы, тяжелая кожаная жилетка с нашивками, борода с проседью, бритая лысина блестит под прожектором. Взял у вокалиста микрофон, обвёл взглядом толпу и заорал так, что динамики захрипели:

– Братья и сёстры! Пять лет мы вместе в седле, пять лет наш движ живёт!

Толпа заревела, стуча кружками по столам.

– Мы проматывали трассы, мы глотали пыль дорог, мы теряли железо, теряли своих! Но мы держим строй – и нас не согнуть! Мы катим навстречу ветру, и нам похрен, что думает мир!

Крики, свист, хлопки.

– За свободу, чёрт возьми! Чтобы никакой чинуша, никакой мент, никакой грёбаный регламент нас не привязал к бордюру! Мы рождены катить, и катить будем, пока моторы живут!

– Во-орон!!! – подхватила толпа, кто-то, войдя в раж, слишком сильно грохнул кулаком по столу, разлетелись орешки и пивная пена.

– И ещё, братцы! За тех, кто знает цену дороге! За тех, кто лежит под курганами, сгинул под колёсами дальняка. Они не умерли – они просто ушли вперёд, держат нам трассу на небесах.

Толпа на секунду стихла, потом взорвалась ещё более громким ревом, кружки стукались, пиво лилось через край.

– Ну, и чтоб не скатиться в слюни – давайте за нас, живых! За железо, за баб, за рок-н-ролл и за наши е**нутые головы! – рявкнул Ворон, вскидывая кружку. – А теперь, братва… погнали кутить так, чтоб весь город понял – у «Анархистов» сегодня юбилей, и дорога сегодня только наша!

Музыканты вдарили вступительный аккорд, толпа подпрыгнула, и зал загудел, будто сам мотор в три сотни лошадей завёлся прямо под потолком. Кружки снова взмыли вверх, поднялся гул, звон стекла. Кто-то даже лез на стол, размахивая жилеткой. Ворон удовлетворённо хмыкнул, сжал микрофон и рявкнул музыкантам:

– Жгите, ребята!

И пошёл панк-рок – забойный, дёрганый, про дороги, про бензин и про то, что «жизнь – это трасса, а мент – это яма». Толпа тут же подхватила примитивные слова куплета, завыл мотор пьяного хора, кто-то свистел.

А Ворон, довольный, спрыгнул со сцены, и сразу схватил свою тёлку. Под общий свист и улюлюканье они выдали такой страстный шоу-поцелуй, что ползала заорало: «Во-о-о!»

Баба повисла на нём, выгнулась дугой, будто танцовщица на шесте, и закрутила бёдрами. В тугих джинсах её задница работала, как прожектор – от неё глаз не мог отвести ни один мужик в баре. Пьяные взгляды липли к её фигуре, словно к магниту.

Блондинка. Пышные локоны отливали золотом в свете прожекторов. Грудь – высокая, налитая, туго обтянутая майкой с глубоким вырезом. Но лицо… лицо оказалось не из простых. Не кукольная дурочка, не пустая картинка. Умные глаза, прищуренные хищно, с усмешкой – эта женщина знает себе цену и знает, как вывести мужика из себя одним взглядом.

И она вывела – повела бёдрами, играя ножками, и вся мужская половина бара забыла даже о музыке. Каждый второй уже мысленно видел себя на месте Ворона.

* * *

Все веселились – орали, прыгали, кружки звенели, как боевые колокола, – а мы с Ольгой сидели так же, как и сели. Не дёрнулись. Потягивали пивко, закусывали луковыми кольцами да нарезкой из красной рыбы. Словно были чужими на этом празднике жизни. Но, честно сказать, нам это и нравилось. Сидишь в углу, наблюдаешь, и кажется, будто кино смотришь, только звук врублен на полную катушку и пол дрожит.

Однако не всем нравилось, что мы так мирно себе сидим. Оля-то – баба видная, с первого взгляда ясно, что не из простых. В такой обстановке её вид был – как исходящий дымком стейк на гриле среди голодающих. А тут женского народа – раз, два и обчёлся. Вот и тянуло подвыпивших неандертальцев к приключениям. Уже двоих я от стола отогнал. Один с кружкой в руке подошёл, заплетающимся языком приглашая на танец, второй вообще пытался схватить за руку и утянуть. Пришлось быстро и доходчиво объяснить, что тут занято.

Тем временем Ворон со своей красоткой перестали сосаться. Главарь ушёл к столу – бухать с ближайшими дружками. А его блондинка осталась в центре зала и начала извиваться под живую музыку. То ли змею изображала, то ли просто голодную самку, которой тесно в собственном теле. Получалось у неё красиво, спору нет. Глаза сами притягивались. Но ни один мужик к ней не сунулся: знали, чья это женщина. Женщина Ворона – значит, святое.

Остальные девки молча косились, завидовали: длине её ног и упругости задницы в тугих джинсах.

Я смотрел не косо, не украдкой, а прямо. В лоб. И Оля это заметила. Надула губы, покосилась и проговорила с упрёком:

– Эй, Макс, ты со мной? Ты меня совсем не слушаешь.

– Как это – не слушаю? – улыбнулся я. – Ты про бурильщиков рассказывала, как вы в тайге спорили.

– Ну да, а сам на тёлочку залип, – прямо высказалась она.

– Музыка хорошая, и басист лабает четко, – снова улыбнулся я и отпил из кружки.

Оля фыркнула, но взгляд у неё смягчился. Видно, и сама понимала: тут уж не залипнуть было трудно.

Она защебетала, подсев ближе, почти прижимаясь ко мне плечом.

– Ты не представляешь, Макс, – рассказывала она, перекрывая шум бара. – Тайга – это не только деревья и зверьё. Это такая сила, что рядом с ней человек – что та мошка. Мы там с бурильщиками спорили: они кричат, что техника всё возьмёт, бур пройдёт сквозь любой пласт. А я им: «Земля не прощает наглости. Захочет – и раздавит». И ведь правда, нас тогда дождями отрезало, дорогу смыло, неделю жили на тушёнке и грибах. Один раз даже костёр не могли развести – сыро было, хоть выжимай.

Она рассмеялась, поправила волосы и вдруг резко посерьёзнела. Посмотрела прямо в глаза, будто собиралась уличить:

– А ты, я смотрю, женщин любишь, – сказала она тихо, но твёрдо. – Красивых.

– Ну а куда ж без них? – хмыкнул я.

– Ну так хоть бы меня поцеловал, – выдала Ольга.

Взяла меня за руку, чуть подтянула к себе, и сама же пересела через узкий столик. Алкоголь явно развязал ей руки – и язык тоже. Мы поцеловались. Она довольно заулыбалась, вернулась на место, снова что-то оживлённо рассказывала – уже про то, как зимой мерзла в вагончике.

А я в это время поймал на себе взгляд блондинки. Та теперь явно нарочно танцевала так, чтобы оказаться прямо напротив меня. Спина выгнута, руками водит по своему стану, глаза прищуренные – и всё это словно адресовано не залу, а мне одному. Может, мне кажется? Ха!

Вечер переставал быть томным. Ворон, уловив флюиды своей пассии, которые теперь летели не в его сторону, оторвался от компании и двинул ко мне.

Ростом природа его не обидела – сажень в плечах, руки как бревна. Я ещё подумал: как он на мотоцикл-то забирается, только если трёхколёсный у него? Хотя, может, и железо под стать – здоровые байки ведь бывают.

– Эй, я не понял, – пробасил он, вставая прямо передо мной. – Ты чё на мою тёлку зыришь?

Я видел, как напряглись бармен и официант чуть поодаль, скосив взгляды на наш столик. Волновались, очевидно, вовсе не за меня – за имущество. Разнесём сейчас всё к чертям – кто потом оплачивать будет? С анархистов взятки гладки, а с новенького… так им, как снарядом, и будут разносить несчастный бар. Такая моя судьба читалась у них в глазах.

Понятное дело, что я думал о другом сценарии.

– А это твоя, что ли? – кивнул я на блондинку.

Та тоже смотрела прямо на нас. Глаза прищуренные, напряжение в лице, будто ждала, чем всё кончится.

– Ты ох*ел, сука? – оскалился Ворон, нависая. Тень от него легла прямо на мой стол.

Я был готов. Ворон медлил, будто примерялся, стоит ли врезать здесь и сейчас. Я не вполне понимал, что его сдерживает. Потом, через пару секунд, он всё же процедил сквозь зубы:

– Пойдём выйдем. Не хочу братьям праздник портить.

– Тебе надо – ты и выходи, – сказал я громко, так, чтобы все слышали. – Мне и здесь хорошо.

Бар завибрировал. Народ повернул головы. Кто-то заржал, кто-то замер. Провокация пошла, как по маслу.

Оля рядом хлопала глазами, лицо побледнело. Не надо пугать девчонку.

– Иди в туалет, – тихо сказал я ей. – Сиди там и не выходи, пока я не позову.

– Нет! – отчаянно замотала головой. – Я останусь. Он же тебя убьёт! Посмотри на него!

– Чё, ссышь? – процедил громила, скрипя зубами, едва сдерживаясь, чтобы не врезать прямо здесь.

Я сжал Оле руку.

– Спокойно. Я скоро приду. Надо объяснить товарищу, как себя вести с незнакомыми людьми.

Встал из-за стола. Ворон торжествующе ухмыльнулся. Уже видел в этом свой триумф.

– Я с тобой! – вдруг выкрикнула Оля и тоже поднялась.

Выпрямила спину и пошла следом на выход.

– Чё, без своей бабы очкуешь выйти? – процедил Ворон, нависая. – За юбкой прячешься, в сиськи нырнуть собрался?

И тут к нему подскочила его блондинка. Схватила за руку, потянула назад, голос прозвучал на удивление резко:

– Ворон, бл*ть! Ты опять начинаешь? Хочешь, чтобы условку заменили на реальный срок?

Смотрела на него зло, а на меня мельком – и чуть мотнула головой: мол, не связывайся. «Не надо».

Так вот оно что, подумал я. Он на условке, вот и тянет момент, не хочет первым ударить. Вообще ему по закону тут появляться нельзя: ни в ночное время, ни тем более в питейном заведении. Узнай об этом контролирующие органы – уголовно-исполнительная инспекция его закатает под пресс, и крышка. Но, надеюсь, камеры и на крыльце имеются, значит, засветиться всё равно можно будет.

– Отвали, Лизка, – буркнул он, отпихнув её лапищей, как назойливую муху.