Читать книгу "Боксер 7: Назад в СССР"

Глава 19

– Вот это у тебя форма! – только и смог вымолвить отец, с восторгом ощупывая мою новенькую спортивную одежду, на которой впервые в истории СССР красовались знаменитые три полоски и надпись «Adidas». Такое модное нововведение появилось в стране аккурат к Олимпиаде. – Ты теперь прямо как нездешний!

– Не только я, – с гордостью сообщил я родителям. – Все спортсмены будут в такой щеголять!

– Вот именно что щеголять, – проговорила мать, которая, казалось, еще не поняла, как следует к этому относиться. Самой-то ей форма безумно нравилась, но неожиданность ситуации приводила в смятение. Таких вещей она не видела даже в модных журналах, во всяком случае в тех, которые попадались ей в руки. – Вы будете выглядеть, как будто не на Олимпиаду приехали, а на модный показ!

– Значит, будем выступать еще красивее, – ответил я.

– Мишкааааа, – протянула Яна с вытаращенными от приятного удивления глазами. – Ну ты даешь! От тебя теперь вообще глаз не отвести!

– А до этого, значит, было отвести, – с притворным возмущением прищурился я.

– Ты и до этого был самый лучший, – «успокоила» меня Яна. – Но эта форма – как будто специально на тебя пошита! И как они так умудрились угадать?

Я пожал плечами. Не буду же я всерьез объяснять им разницу между качеством одежды разного производства. А вот что касается самой формы, то она, помимо прочего, служила еще и опознавательным знаком «своих». Дело в том, что в «Адидас» одели всех спортсменов-участников Олимпиады. А все остальные жители Олимпийской деревни, куда нас поселили, были одеты в «Arena» – плавательный бренд, принадлежащий, по сути, тому же владельцу, что и «Аdidas». Поэтому качество и того, и другого варианта формы было безупречным и неслыханным для СССР, а внешний вид помогал отличить спортсменов от всех остальных счастливчиков.

Естественно, для своих друзей и знакомых я выглядел неимоверно крутым – по статусу, наверно, ближе к какой-нибудь всемирной звезде. Мне выдали олимпийку, спортивный костюм – кофту на молнии и штаны с лампасами – и легкую куртку с «мятой» поверхностью. Конечно, я выглядел так, как будто сошел со страниц западного модного или спортивного журнала! Тем более что довершала мой «фирменный» образ прямоугольная кожаная сумка с закругленными углами и символикой Олимпиады.

«Да уж, где-нибудь вечером в спальном районе Ростова я бы долго так не проходил», – усмехнулся я про себя, представляя, как все это великолепие выглядит со стороны.

В Олимпийскую деревню мы направились сразу после завершения церемонии открытия Олимпиады. Она была обнесена забором, за который в этот день не пропускали никого, кроме ее обитателей. Поэтому все восторги и прочие эмоции моим близким и друзьям-динамовцам приходилось выражать у входа на территорию деревни – дальше я должен был идти уже без них.

– Миш, а Миш, – с хитрецой проговорил Лева, – а давай ты мне эту курточку одолжишь ненадолго, а? А я тебе завтра утром ее сюда же и подгоню!

– Да что ты говоришь? – так же шутливо ответил я, принимая правила игры. – И зачем она тебе?

– Ну как зачем? – почти серьезно удивился Лева. – Ты бы видел, с какой гимнасточкой я здесь познакомился на трибунах! Она говорит, что тренируется, чтобы поехать на следующую Олимпиаду, а я ей сказал, что знаком с будущим чемпионом Олимпиады-80! А она не верит, представляешь! Вот я ей и докажу!

– А-а, ты все по гимнасточкам… – с притворной скукой произнес я. – Нет уж, дружище, извини, но вещдоками своей принадлежности к Олимпиаде я разбрасываться не могу!

– Ну вот, – так же притворно расстроился Лева. – А я ей уже пообещал!

– Придется тебе переобещать, – ответил я. – Например, что тоже подготовишься и на следующую Олимпиаду вы поедете вместе.

– А это мысль! – широко улыбаясь, оценил Лева.

– Да, Миша, – протянула Яна. – А ведь у вас там действительно и гимнасточки, и пловчихи, и волейболистки, и…

– Ты так все виды спорта будешь перечислять? – поинтересовался я. Кажется, волнительность ситуации заставила всех настроиться на какой-то юмористический лад.

– Ну я же не знаю, кого ты там предпочитаешь! – театрально развела руками Яна.

Ох уж эти женщины! Что бы ни происходило вокруг, у них мысли только о соперницах!

– Ты всерьез думаешь, что мне там сейчас будет до девчонок? – я не выдержал, расхохотался и прижал ее к себе. – И вообще, я предпочитаю только тебя!

– Эх, молодежь! – довольно крякнул отец. – Ладно, Миша, мы, наверное, пойдем. А то и тебе надо на новом месте осваиваться, отдыхать, да и мы с дороги, честно говоря, что-то подустали немножко. Наобщаться еще успеем, я думаю! Во всяком случае, после Олимпиады – уж точно! Как говорится, провожающие, не мешайте отъезжающим!

Мы обнялись, и вся моя группа поддержки направилась обратно. Я же шагнул в ворота Олимпийской деревни, чтобы ознакомиться с тем местом, в котором мне в ближайшие дни предстояло жить.

Деревня, с одной стороны, оправдывала свое название – по территории этот новенький микрорайон действительно был больше похож на деревню или поселок. А с другой стороны, масштабы для деревни были чересчур впечатляющи: чего стоили только наши жилые корпуса, представлявшие собой восемнадцать шестнадцатиэтажных корпусов! А ведь, помимо жилых помещений, здесь были еще тренировочные базы, зоны отдыха, концертный зал и еще масса построек самого разного назначения. В принципе, при необходимости здесь можно было проживать хоть круглый год, при этом не выбираясь, как это обычно называется, «в город» – ехать туда было просто незачем, все необходимое для жизни уже было в наличии здесь.

Присоединившись к нашей советской сборной по боксу, я прошел в предназначавшийся нам жилой корпус. Нас сопровождал неизменный тренер сборной, который продолжал поглядывать на меня с едва заметным раздражением. «Все-таки не может успокоиться», – с досадой подумал я. «Не хватало еще, чтобы он здесь начал какие-нибудь подлянки мне подкладывать». Хотя на таком уровне заниматься мелкими пакостями гораздо сложнее, так что в этом отношении я был спокоен.

– Ну что, мужики, слушаем меня внимательно, второй раз повторять не буду, – заговорил тренер, собрав нас всех в фойе жилого корпуса. – Олимпийская деревня подготовлена для вашего проживания целиком и полностью. Все корпуса оборудованы по последнему слову техники.

– А магнитофоны в комнатах тоже есть? – пошутил кто-то, видимо, от скуки, навеянной стандартным объявлением формальностей.

– А как же, – принял тон тренер. – И магнитофоны, и кинотеатры в каждом коридоре, и опера с балетом в каждом фойе.

Спортсмены засмеялись.

– А если серьезно, – продолжил тренер, – то для культурной программы здесь предусмотрен концертный зал, который вы, наверное, уже успели заметить. Программа мероприятий будет объявлена чуть позже. А пока я расскажу о более важных нюансах нашего с вами проживания в этом замечательном месте. Итак, в каждом отдельном корпусе есть медицинский кабинет – хотя я надеюсь, что он никому из вас ни разу не пригодится, но… мы все понимаем, всякое возможно. На втором этаже расположена штаб-квартира.

– Штаб? А там что, главнокомандующий Олимпиадой сидит? – спросил кто-то. – С картами и планом проведения?

– Почти, – кивнул тренер. – Туда можно обращаться с любыми вопросами организационного характера. Ну и что касается непосредственно заселения – жилые корпуса поделены на мужскую и женскую части. Селимся по два человека в комнате. Все понятно?

– Да, – раздались нестройные голоса. Действительно, чего уж тут было непонятного-то.

Я в задумчивости посмотрел в окно, из которого виднелся живописный Олимпийский парк с прогуливающимися там людьми. Я знал, что, в отличие от нас, многие иностранцы находились здесь уже далеко не первую неделю – ведь им нужно было еще пройти акклиматизацию в местных условиях. А значит, они уже давно знали, что называется, все входы и выходы и вообще отлично ориентировались на местности, чувствуя себя как дома.

– Так, ну ладно! – объявил тренер, посмотрев на часы. – Повыпендривались, пощеголяли в форме перед своими друзьями и подругами – и хватит. Пора заниматься делом. Видите вон то трехэтажное здание? – он махнул рукой, показывая постройку в окне. – Это спортивный комплекс. Сегодня вечером у нас там состоится тренировка. Поэтому сейчас заселяемся в номера, раскладывается, потом все идем в столовую на ужин, после которого не расходимся, потому что тренировка – уже через два часа.

Номера тоже были выполнены по высшему разряду. В общем-то, в таких номерах было бы не стыдно селить гостей и в двадцать первом веке, а уж в 1980 году это и подавно казалось неслыханной роскошью и шиком. Удобная кровать, два кресла, душ и туалет в номере, а главное – стены были достаточно плотными, чтобы через них не проникали чересчур громкие звуки. Значит, мне удастся здесь как следует высыпаться, что было немаловажно.

Мне достался в соседи общительный и приветливый боксер по имени Василий. С первых же минут общения мы подружились, и было ощущение, что мы знакомы сто лет. А это тоже имеет значение – ведь если придется жить с каким-нибудь склочным и неприветливым человеком, то… в общем, нервную систему на соревнованиях тоже нужно беречь.

– Ну что, Михаил, – Василий плюхнулся на кровать и хлопнул по ней рукой, – защитим честь родной страны?

– А как же, – так же бодро ответствовал я.

– Надеюсь, нас хорошо сегодня покормят, – мечтательно произнес Вася, поглаживая живот. – А то, честно говоря, дорога, церемония, волнение… что-то я изрядно проголодался!

– Думаю, кормёжка здесь на уровне, – ответил я, раскладывая вещи по полкам тумбочки. – Как и вся остальная организация. Главное – не переборщить с комфортом. А то расслабимся и выйдем на ринг полученными.

– Ну ты скажешь тоже! – рассмеялся Василий. – Что ж мы, дети, что ли!

Перебросившись ещё парой шутливых реплик, мы с Василием отправились в коридор, где уже собирались и другие члены нашей сборной.

Шагая вместе с остальными боксерами в сторону столовой, я невольно вспомнил, как мы тестировали меню для Олимпиады. Может быть, выступать в качестве подопытного и не очень приятное занятие, но в этом случае я, по крайней мере, точно знал, что от этого будет конкретная польза, в том числе и мне лично, и другим спортсменам. Ну что ж, сейчас проверим, что мы там натестировали!

Чтобы лучше прочувствовать колорит Олимпийской деревни, мы направились сразу в главную столовую, больше похожую на какой-нибудь внушительных размеров торговый центр, в котором вместо разных магазинов были четыре огромных основных зала, а кроме этого – молочный бар и кафе «Русский чай» и «Мороженое». А чтобы получить обслуживание, нам было необходимо предъявить персоналу олимпийское удостоверение – что только усиливало аналогию, наводя на мысли о членских картах какого-нибудь элитного клуба. Впрочем, тогда в нашей стране еще не слышали ни о каких развлекательных центрах и уж тем более элитных клубах, да и в ресторанах большинство людей бывало разве что по очень серьезным поводам. Поэтому все озирались вокруг с таким ошеломленным видом, как будто оказались внутри космического корабля.

– Вот это ничего себе! – ошеломленно проговорил Василий, озираясь вокруг. – Вот это я понимаю, обслуживание! Нас тут прямо как королей каких-нибудь встречают!

– А ты думал! – ответил я на автомате. На самом деле мои мысли были заняты тем, как бы с таким королевским приемом не попасть впросак. И этому была серьезная причина.

Из прошлой жизни я помнил грандиозный скандал, который, однако, постарались не выпускать на страницы советской прессы. Правда, западные журналисты все равно смаковали все подробности. Тогда за медицинской помощью из-за проблем с желудком обратилось сразу несколько тысяч человек. Конечно, иностранная пресса тут же начала смаковать «жареную» версию о массовом отравлении идеологическим противником. Но на самом деле причина была совсем не в этом. Просто еды здесь было столько, что глаза разбегались даже у самого искушенного любителя хорошенько поесть. И при этом никаких ограничений по порциям просто не существовало: каждый мог взять и съесть хоть по ведру каждого предлагаемого блюда – если он физически на это способен. Разумеется, многие пользовались такой возможностью и, увлекшись, теряли над собой контроль.

И вот теперь я своими глазами наблюдал, если можно так выразиться, причину будущего паломничества иностранцев к врачам. Если их столы каждый раз ломились так же, как сейчас, то удивляло скорее то, что все они не разъехались по больничкам после первой же трапезы в Олимпийской деревне. Тем более что меню столовой действительно было достойным. К примеру, на сегодняшнем ужине можно было отведать шпроты с лимоном, отварный язык с гарниром, суп из щавеля с яйцом и сметаной, кокиль из судака, бифштекс, цыпленка в молочном соусе, овощи в молочном соусе, тушеные абрикосы. Не будь я настолько целеустремлен – может, тоже соблазнился бы подобным изобилием. Ведь, несмотря на свой опыт жизни в будущем, некоторые блюда я тоже встретил впервые.

Впрочем, главным для нас все равно оставалось то, ради чего мы сюда и приехали – то есть бокс. Вечерняя тренировка началась не совсем обычно – с минутки информации о наших соперниках.

– Я так полагаю, – начал тренер нашей сборной, убедившись, что все в сборе и готовы к работе, – что вам будет небезынтересно узнать, с кем вам предстоит встречаться в рамках выступлений на Олимпиаде.

Мы переглянулись: переход практически на канцелярскую речь, по всей видимости, должен был означать необычайную важность и торжественность момента. В руках у тренера оказался листок с каким-то списком, откуда он и зачитывал каждому боксеру фамилию его соперника, параллельно давая ему краткую характеристику.

– Михаил, а вот тебя я поздравляю отдельно, – с легкой усмешкой обратился тренер ко мне, когда дошла очередь. – В твоей весовой категории выступает тот самый парень из Кубы, с которым ты уже сражался в финале чемпионата мира. Так что радуйся – привыкать к новому сопернику не придется.

Я почувствовал некоторое облегчение. Кубинец, конечно, был чрезвычайно крепким и серьезным соперником, но тренер правильно сказал – привыкать не придется. Его я уже успел изучить и примерно понимал, как лучше всего выстроить с ним поединок.

– Правда, – тут же добавил тренер с хитрым прищуром, – с ним вы все равно встретитесь не раньше финала. Если, конечно, оба до него дойдете. Это я так, чтобы немножко остудить твой пыл. Ну а теперь приступаем непосредственно к тренировке!

«Он теперь каждый раз будет язвить в мою сторону, что ли?» – подумал я. «Теперь понятно, почему он так рано перешел от выступлений к тренерской работе. Когда амбиции и личные обиды бегут впереди паровоза, то дело не то что будет хромать – вообще может с места не сдвинуться».

Тренировка шла своим чередом, когда находящийся неподалеку от меня боксер Василий, который на время Олимпиады стал моим соседом по комнате, с каким-то напряжением посмотрел на меня и произнес что-то одними губами.

– Чего-чего? – переспросил я, пододвинувшись к нему поближе. – Нормально говори, чего ты там шепчешь-то?

– Да живот чего-то схватило, – пожаловался Вася.

– В смысле отойти надо, что ли? – не понял я. – Так беги, у нас же тренировка, а не соревнование.

– Да нет, не в этом дело, – отмахнулся он. – Понимаешь, такое ощущение, как будто меня кирпичами набили. И выгрузить их, как говорится, никак, и двигаться тяжело.

– Так может, ты просто переел? – спросил я. – Я же говорил тебе, что главное – не переусердствовать. Набросился с непривычки на новые блюда – вот и результат.

– Скорее всего, – кивнул Вася и вдруг начал оправдываться: – Да, а как тут не набросишься-то? Я такого в тарелках в жизни никогда не видел! Охота же хотя бы попробовать – когда еще такая возможность будет? С собой-то ведь домой все это в узелках не завернут!

– Ну, знаешь, – возразил я. – Второго организма у нас тоже не будет.

Хорошо, что Василий не имел моего опыта и поэтому не понимал всей двусмысленности, которую я вложил в эту фразу. После нашего диалога тренировка пошла своим чередом. Разминка, упражнения, повтор отдельных движений… Только Вася двигался с заметными усилиями.

Впрочем, я бы, пожалуй, вовсе забыл об этом разговоре, списав все на неуемный аппетит своего соседа, если бы к тому моменту, как мы с ним вернулись с тренировки в наш номер, не почувствовал в животе примерно то же самое. Тут уже простым советом «сходить в туалет и отлежаться» явно было не обойтись. Я-то, в отличие от Васи, на еду особо не налегал и, осторожничая, поел даже меньше обычного.

– Ты чего это? – спросил Василий, увидев, как я согнулся на своей кровати, держась за живот. – Тоже перестарался в столовой, что ли? А сам мне лекции по правильному питанию читал!

– Да в том-то и дело, что нет, Вась, – отозвался я. – Я даже меньше порции съел.

– А чего же с тобой тогда? – Василий недоуменно почесал в затылке.

– Видимо, дело не в количестве пищи, – пришлось мне сделать неутешительный вывод.

– Мда… – задумчиво протянул Вася. – У меня, кстати, живот тоже не успокаивается. И что теперь будем делать?

– А что тут сделаешь? – задал я риторический вопрос. – Судя по всему, без врачей не обойтись. Надо идти в медпункт.

– Ох, медпункт, – Василий покачал головой и снова задумался. – Ты хоть представляешь, чем это все может обернуться?

– Еще как представляю, – усмехнулся я. – Снимут с соревнований – и всех делов.

– Вот то-то и оно, – грустно произнес Вася. – А с другой стороны, и без врачей никак не обойдешься. И что нам теперь делать?

– Есть одна идея, – откликнулся я. – Мы же здесь только первый день находимся? Да какое там день – вообще всего несколько часов?

– Ну и что? – флегматично отозвался Вася.

– А то, – объяснил я, – что нас ещё никто не успел запомнить в лицо!

– Ты предлагаешь утром сбежать в поликлинику, что ли? – нервно хохотнул Василий. – Думаешь, нас никто не хватится?

– Да нет же, – нетерпеливо отмахнулся я. – Я предлагаю немного схитрить. Ты английский язык знаешь?

– Ну знаю, – отозвался Василий. – Только язык-то здесь при чем?

– Ну смотри, – принялся объяснять я. – Если мы сейчас направимся в наш медкабинет, они тут же сообщат тренерам, мы ещё даже не успеем в номер вернуться. Сечешь?

– Секу, – вяло откликнулся Вася. – И к чему ты это все?

– А теперь подумай, – продолжил я, – если мы, к примеру, направимся в корпус англоговорящих и пойдем в тамошний медкабинет, кому они будут сообщать?

– То есть ты предлагаешь притвориться англичанами? – наконец-то догадался Василий. – И тогда они сообщат не нашему тренеру, а английскому, а наш будет даже не в курсе, что что-то не так?

– Вот именно! – просиял я. – Придумаем себе какие-нибудь имена вроде Джека и Джона. Сначала-то все равно нас будут осматривать и лечить, а потом, когда дело до бумажек дойдет – пусть себе ищут таких в английской сборной. Ну что, как тебе идея?

– Отлично! – Василий с чувством показал мне большой палец. – Можно сказать, мы будем шпионами в тылу врага!

– Ну, не совсем уж шпионами, но что-то в этом есть, – ответил я. – Давай, поднимайся и пойдем в гости к англичанам!

Аккуратно, чтобы не быть замеченными, мы покинули наш корпус и направились к иностранцам.

– Самое главное, – рассуждал по дороге мой сосед, – невзначай не матюкнуться по-русски. А то живот нет-нет да так придавит, что ничего другого даже на ум не приходит.

– Ну ты уж постарайся, – приободрил я его. – Мы, конечно, ничего противозаконного и криминального не делаем – так, небольшая авантюра. Но всё-таки согласись, что вылететь с Олимпиады было бы обидно.

– Это очень мягко выражаясь, – проворчал Василий. – Я ведь несколько лет впахивал как проклятый, чтобы меня сюда направили. А теперь из-за какого-то живота…

– Вот-вот, – поддержал его я. – Об этом и речь. У меня, знаешь, тоже всю жизнь была цель сюда попасть.

Тем временем мы уже зашли в «английский» корпус и, интуитивно вычислив местонахождение медкабинета (вот где пригодились объявления нашего тренера!), стали подниматься на нужный этаж. Мы, как могли, старались держаться спокойно и свободно, чтобы не выделяться на фоне шумных иностранцев.

– Здравствуйте, – произнес я по-английски, постучав в дверь и услышав изнутри «Come in!».

– Что беспокоит? – с улыбкой спросила приветливая женщина в белом халате.

– Да вот, понимаете, у нас с товарищем что-то с животами… – начал я.

Объяснив свою проблему, мы дали себя осмотреть. Врач озадаченно покачала головой.

– Вы ели сегодня что-нибудь помимо того, что предлагалось в Олимпийской столовой? – спросила она. – Или, может быть, пили?

– Нет, ни в коем случае, – ответили мы почти хором. – Ужинали вместе со всеми, что было в меню. И пили только местный чай.

Доктор, кажется, была озадачена ещё сильнее. Нам она, конечно, никаких подозрений не высказывала, но по выражению ее лица было понятно, что ситуация нестандартная и неожиданная. Что-то здесь явно было не так.

– Ладно, – наконец проговорила она, записывая наши жалобы. – Я сейчас дам вам две таблетки. Одну нужно будет выпить прямо сейчас – воду, чтобы запить, я вам дам – а вторую выпьете уже у себя в номере, перед тем, как лечь спать. Это препарат, который нормализует работу желудочно-кишечного тракта. В принципе, вам должно стать легче уже после первой таблетки, вторая будет для закрепления результата. Если вдруг симптомы не исчезнут, то утром – снова ко мне. Вам все понятно?

Мы послушно закивали головами.

– Да, и вот ещё что, – добавила доктор, протягивая нам таблетки и показывая на стаканы с водой на столе. – Обо всех таких обращениях я обязана сообщать тренеру вашей сборной. Вы же англичане, я правильно поняла?

«Ещё какие», – подумал я про себя, но вслух, конечно, сказал:

– Ага.

– Вот и прекрасно, – подытожила добрая женщина в медицинском халате. – Надеюсь, что к утру у вас все нормализуется.

– А уж мы-то как надеемся, – пробурчал Василий, когда мы отошли на достаточное расстояние от англоязычного корпуса.

– Ну, мне, кажется, уже немного полегчало, – осторожно заметил я. – Если так пойдет и дальше, то через часок все уже будет нормально.

– Хорошо бы, – отозвался Василий. – А то выступать с таким животом – прямо скажем, нереально.

– Странно это все, – проговорил я. – Тебе не кажется?

– А что такого странного? – переспросил Вася. – У тебя никогда в жизни отравления не было, что ли? Или ещё какой-нибудь беды с животом? Нет, мы, конечно, не бабки старые, у которых все разваливается, но всё-таки тоже разные случаи в жизни бывают.

– Да было, конечно, и не один раз, – согласился я. – Только это было не на соревнованиях и уж тем более не на Олимпиаде. Здесь-то представляешь какой контроль должен быть? Международные гости, Брежнев, куча чиновников – и вдруг некачественная еда? Да такого просто быть не может, сам подумай!

– Ну, знаешь, и на старуху бывает проруха, – философски заметил Василий, и мы, стараясь оставаться незамеченными, тихонько прошмыгнули в свой корпус.