Читать книгу "Последний герой. Том 2"

Глава 5

Через окошко дежурки Ляцкий громко спорил с какой-то дамой в странном многослойном одеянии. Та доказывала, что соседи её травят особыми волнами – пускают их через стену и по ночам «режут пространство». Майор, уставившись на неё, как на стоп-кран с отломанной ручкой, чуть ли уже не христом-богом отказывался принимать заявление.

– Обратитесь к экстрасенсу, гражданочка, – тряс он сборником сканвордов. – Вон, в газетке, на четвёртой странице, указана баба Зина из Орла – работает по фотографии. Может, поможет…

Я прокрался мимо. Ляцкий меня не заметил. Постовой в коридоре тоже глазом не повёл – у него правило: если человек пикает своим пропуском и на нем нет погон от подполковника и выше, мозг его по умолчанию игнорирует. Рефлекс.

Проскочил было к УГРО, но не тут-то было – из-за угла вынырнул начальник кадров Зуев. Как всегда, словно из воздуха материализовался.

– Яровой! – окликнул он, перегородив мне дорогу. – Ты когда мне тетради на проверку принесёшь?

– Принесу, Владимир Ильич, я ж на больничном, – кивнул я, изобразив лицо настоящего штабиста.

– На больничном? – подполковник прищурился. – Та-ак. А почему в кадры не доложился?

– Так вот и иду, докладываться, ага…

Не знал я, что нужно было отдельно отзваниваться. Раньше же просто сообщал начальнику подразделения, а потом, когда выходил – приносил в кадры справку из медсанчасти о выздоровлении. Больничный у нас без этих общепринятых бумажек проходил – свой бланк, попроще, с ведомственными штампиками и печатью.

– В следующий раз и рапорт на тебя накатать могу, – сухо добавил Зуев. – За несоблюдение регламента.

Я только плечами пожал. А про себя подумал: «Пишите, Шура, пишите… Мне бы ваши заботы».

– А физо ты как сдавать собираешься? – не отставал Зуев. – У нас срез по полугодию на носу.

– Как-нибудь сдам, – заверил я.

– В прошлый раз три пересдачи у тебя было, – с упрёком напомнил он. – Я тебе ещё зачёт поставил, глаза закрыл. В этот раз номер не пройдёт.

Вот докопался… Зачёт за великую услугу считает. Не понравилось ему тогда, как я с ним и с Мордюковым в больничке зубоскалил, отбрил их к чертям. Злопамятный, паразит.

– Сдам, обязательно, – заверил я и обрулил его, направляясь дальше.

– Куда это ты? – нахмурился он.

– Болеть, – кинул я через плечо.

Подполковник опешил. Видно, не ожидал. Привык, что личный состав перед ним мнётся, слушает его высказывания в коридоре, застыв по стойке смирно. Поймает кого-нибудь и начинает грузить, смакуя собственную значимость. То у него «распоряжение из главка», то «приказ по линии», то «нарушение дисциплины». Вечно прикрывается бумажками, как бронежилетом.

А тут я просто срулил. Сам. Не дожидаясь, пока разрешит. Но это дело такое – пусть привыкает. Не велика птица павлин. Если уж я Мордюкова прижал, то с Зуевым как-нибудь тоже справлюсь. Хотя с кадровиками сложнее – у них вся сила в бумаге. В этих распоряжениях и приказиках, что душат любого и от работы отвлекают.

* * *

Вот и кабинет Кобры. Дверь была приоткрыта, я толкнул – вошёл.

В начальственном кресле на колёсиках вместо Кобры, как бы это ни было противоестественно, вальяжно развалился Шульгин. Болтал себе по мобильному, посмеиваясь, явно не по служебным делам.

Хотя мы с ним, вроде бы, и вступили на тропу перемирия, всё равно Николай был мне как-то… чужероден.

– Привет, – кивнул я.

– Здорово, – увидев меня, он нахмурился, в трубку коротко бросил: – Я перезвоню.

И сбросил звонок.

– Ну что, Николай, – я сел напротив, за приставной стол. – Как у нас дела с информацией по Егорову? Я тебе говорил пробить.

Шульгин скривился в усмешке, покачивая ногой:

– Я тут подумал, Яровой… Ты слишком много на себя берёшь.

– А поподробнее? – прищурился я.

Ещё и бунт на корабле? Не вовремя…

– Разводишь ты меня. Мутишь какую-то хрень, сам на больничном, а меня впутываешь. Если что – я крайним буду. Такой был расклад? Так вот – всё. Я больше тебе не помощник.

Он положил на стол смартфон и сцепил пальцы рук.

– Ладно, фиг с тобой, – махнул я рукой. – Дай мне расклад по Егорову – и разбежались.

– Ты не услышал, что ли? – Шульгин глянул нагло, с некоторым вызовом. – Ничего я тебе не дам.

– Какая тебя цокотуха укусила, Коля? – я прищурился. – Не хочешь убийство в ИВСе раскрыть?

– Там отказной уже в архив списали, – буркнул он, не глядя в глаза. – Всё это ты сам себе придумал.

– Сам додумался или кто-то под руку нашептал?

– Сам, конечно, – голос у него дрогнул, уверенности не прибавилось. – У меня тут глухарей по дежурным суткам – выше крыши, ещё с тобой в авантюры лезть?

– Коля… – я вздохнул. – Это не авантюра. Это убийство. Когда ты уже из штанишек на лямках вырастешь?

– Да пошёл ты! – вскинулся он.

– Сам пошёл, – отрезал я и подошёл к столу.

Он рефлекторно встал, но я не полез в драку, как он было подумал. Просто взял с края стола суточную сводку.

Пробежался глазами.

– Так, что у тебя тут не раскрыто?.. Ага… Кража аккумулятора.

– Там отказной, – буркнул он. – По оценке – не тянет на уголовку. Ущерб меньше минималки.

– Вот, – не отрываясь от бумаги, продолжил я. – Из салона сотовой связи смартфон исчез. Ого… почти как «жигуль» стоит. Не раскрыто. Ха! Такое – и не раскрыть. Ты чем вообще занимаешься, Коля?

Он молчал, сцепив зубы. Взгляд в сторону. Ну один в один школьник, которого застукали за списыванием.

– Камеры же есть, – продолжал я. – Сейчас везде они установлены.

– Думаешь, мы все здесь тупые? Да?

– Как бы ответить, чтобы не обидеть… – улыбнулся я, а про себя подумал, что зацепил его, сейчас он мне будет за это преступление рассказывать, ага…

– Вот, смотри, на камерах зафиксирован подозрительный тип, – сказал Шульгин, щёлкая мышкой. – Но сам момент – в слепой зоне. Есть там угол, камера не добивает.

Он включил видео с камеры салона сотовой связи. Я подался вперёд, глядя на экран.

На записи – худощавый парень в тёмной толстовке с капюшоном и в бейсболке. Трётся у витрины с зарядками, потом медленно двигается в сторону, где нет обзора. Через полминуты возвращается в кадр, всё так же с опущенной головой, руки в карманах – и направляется к выходу.

– Лица не видно, – пробормотал я. – Хитро.

– Вот и попробуй его найди теперь, – сказал Шульгин.

– Он не один был, Коля… – я покачал головой. – Был сообщник. Кто-то слил ему инфу о слепой зоне, о том месте, где камера не берет.

– Почему ты так решил? – насторожился он.

– Смотри сам. На улице жара, а он – в кофте и с капюшоном. Значит, готовился, а не залетный. И вот – сразу идёт именно в тот угол, где камеры не видят.

– Ну мало ли… – пожал плечами Шульгин. – Может, случайность.

Не сказать чтобы мои слова его сильно заинтересовали, но что-то в тоне всё же изменилось. Как будто он успел забыть, кто я и какой, а вот теперь снова вспомнил.

– Случайностей в нашем деле не бывает, – отрезал я уверенно. – Он знал, куда идти. Значит, кто-то ему рассказал. Продавец? Кто-то из охраны? Или ещё кто. Нужно поднимать их, смотреть, кто у них недавно работал или уволился.

Шульгин молча кивнул. Взгляд у него стал посерьёзнее, а я взял у него из рук мышку и сам стал крутить запись туда-сюда.

А потом удовлетворенно хмыкнул:

– Ясно. Я знаю, кто у него подельник.

– Кто? – Шульгин уставился на меня с недоверием, даже моргнул пару раз.

Как будто я только что из воздуха ему полное досье достал на этого незнакомца.

– Вот этот крендель, – я ткнул пальцем в экран.

Кадр застыл на продавце-консультанте: лет под сорок, лицо уставшее, как после затяжной пьянки.

– С чего ты взял? – усмехнулся Шульгин. – Он же нас и вызвал.

– Увеличь изображение, – сказал я спокойно.

Он масштабировал стоп-кадр до упора.

– Хорошо, – кивнул я и терпеливо продолжил: – Смотри на правую руку. Видишь?

– Ну… татуировка. Кубики. Игральные кости. И?

– А то, что это не просто украшение. Он – игрок. Причём, похоже, со стажем. А у игроков, Коля, тяга к лёгким деньгам и долгам – как у щук к омуту.

Он снова нахмурился и посмотрел на кадр, потом ещё раз на меня.

– Ты думаешь, он в доле?

– Думаю, он «случайно» недосмотрел. И слил инфу, где камера не достает. Ты вообще его по базе пробивал?

– Да нет, а зачем? Он же…

– …Представитель потерпевшей стороны, да? – перебил я. – Ты начальник УГРО, хоть и с приставкой врио. В первую очередь должен сомневаться в… каждом.

Шульгин нахмурился, но молча забарабанил по клавишам. Забил в строку поиска ФИО продавца. Через минуту коротко присвистнул:

– О-па… погоняло – Чекан. Мошенничество, присвоение, растрата… Несколько условных. Да на нём пробы негде ставить!

– То-то. Готовь диктофон, – сказал я и уже достал телефон. – Сейчас попробуем вывести его на чистую воду.

Я тут же набрал номер салона связи и включил громкую связь. Как говорил Шерлок Холмс, это дело на одну трубку, прямо в кабинете мы его и раскроем.

– Алло… Чекан? – сказал я сиплым голосом, слегка покашляв в трубку, как будто простыл. – Слушай, ты там как? Не икается тебе? Бабки когда вернёшь? Срок-то вышел уже. Ты же знаешь, что я с тобой сделаю.

– Сава, это ты, что ли? – на том конце спотыкались на каждом слове. – Ты чего на рабочий-то звонишь? Верну! Вот буквально вечером всё отдам, без базара. Деньги есть, зуб даю! Решил вопрос сегодня!

– Ну смотри мне, – буркнул я и сбросил вызов.

– Это что сейчас было?.. – Шульгин перевёл на меня ошарашенный взгляд. – Он реально кому-то должен?

– Видишь, Коля, как всё складывается, – кивнул я. – Долги, паника, «зуб даю» – вполне вероятно, что он и провернул это дельце. Проигрался, решил выкрутиться. Кто-то ему и подсказал, как незаметно с витрины снять. А может, и сам всё спланировал.

Я этот тип скользких личностей знал хорошо, где их только не вылавливал.

– Думаешь, этот в капюшоне – его подельник-получатель?

– Почти уверен. Иначе бы не лазил так уверенно по залу. Слепую зону знал точно. Значит, был в теме. Продавец и дал наводку.

Я встал, потянулся.

– Так… Озадачь кого-то из своих, пусть встанут в засаду у салона. За Чеканом наблюдать. Пусть потопотят за ним. Как с кем-то встретится – взять обоих. А параллельно – отправь ломбарды шерстить. Труба новая и с коробочкой, с руками на реализацию возьмут. Чтобы мобила не ушла.

Шульгин уже поднимал трубку.

– Угу, Макс. Сделаем.

Я кивнул и, не мешкая, вновь уткнулся в сводку. Работа пошла. Читал дальше.

– Ага… Закладка, – пробормотал я, листая суточную. – Задержан гражданин Неумывакин, при нём вещество… – ткнул пальцем в строку. – А чего дело не возбудили?

Коля кивнул в сторону телефона – только что отдал кому-то распоряжения – потом поморщился:

– Да отказной будет. Химики уже отстрелялись. Там амфетамин, но по весу на уголовку не тянет. Закладка маленькая, только на административку.

Понятно, этот народ как раз ушлый – законы до грамма знает.

– А сам Неумывакин где?

– В клетке пока.

– Он знает, что по экспертизе?

– Нет. Воробьев сейчас из ЭКЦ справку везёт. Как привезёт – дознаватель будет отпускать.

Шульгин развёл руками.

– Ишь ты… – покачал я головой. – Коля, вот ты разбазариваешь такие кадры, даже не задумываясь. У тебя на руках – собиратель закладок. С опытом. С руками. И ты его сейчас просто отпустишь? Даже не попытаешься дожать?

Шульгин недовольно фыркнул:

– Да у него и в телефоне пусто, чисто. Всё почищено.

– Привыкли работать так – пробить да в телефоне поискать… А кто с людьми вживую работать будет, Коля? Ты опер или почему?

– И что? – надулся Шульгин. – Что с ним сделаешь? Административка же…

– Тащи сюда этого Неумывакина, – сказал я. – И пробей его по базе.

Я не удержался, выделил последние слова голосом – мол, это ты лучше всего и умеешь.

– Уже… – Шульгин кивнул, положил передо мной распечатку и стал снова звонить.

Он набрал кого-то и отдал команду.

– Ага… – хмыкнул я, глянув на распечатку. – Всё как я и думал. Нарик со стажем. На условке сейчас. Если сейчас возбудим – сядет не только по новому, но и по старому сроку приплюсуется. Есть, значит, чем его за кой-чего прихватить.

– И что, – почесал макушку Шульгин, – как мы возбудим? Веса не хватает.

– Никак… Да сейчас сам все увидишь.

Через пару минут в кабинет завели парня – лет двадцать пять, одет чисто, на вид – обычный студент. Прическа модная, ни синяков, ни шрамов. Не скажешь, что торчок, вот как современные нарики мимикрировали под обычный люд.

Я глянул на задержанного.

– Садись.

Тот сел. Озирается. Потеет. Руки сцепил, глаза бегают.

– Так, Неумывакин. Поймали тебя с веществом. Амфетамин. Эксперты работают, отзвонились. Светит тебе 228-я опять. А у тебя, между прочим, условка. Следовательно, при любом раскладе – здравствуй, зона.

Я сказал это ровно – вроде как, просто как бы между прочим, мне-то всё равно. Парень втянул голову в плечи, глаза опустил. Губы шевельнулись:

– Нашёл я… На земле лежало…

– Конечно, – кивнул я. – Они у нас все валяются, как конфеты. Но в детстве тебе, наверняка, говорили: с земли подбирать – нельзя.

Он сник. На лице нарисовалась какая-то полная и привычная безнадёга.

Я выждал пару секунд, а потом чуть смягчил голос:

– Впрочем… Есть вариант. Один. Поможешь – и я помогу. Мы же не звери.

Парень вскинул на меня глаза – и вот вам смесь надежды и настороженности. Не верит.

Я демонстративно достал телефон. Нажал циферки, наобум, чтобы он не видел. Поднёс к уху:

– Алло… Привет, экспертиза. Как сам? Ага… Слушай, у тебя сегодня образец на исследовании – по Неумывакину. Да, тот самый. Надо сделать аккуратно и всё как надо. Ну, как раньше. Понял? С меня причитается. Договорились? Отлично. Только пока не торопись – отмашку дам чуть позже. Жди звонка.

Я сделал вид, что сбросил вызов, перевёл взгляд на задержанного и подтолкнул к нему лист бумаги и ручку.

– Пиши.

– Что писать-то?

Я поторопил его – тут главное было держать темп:

– Что готов сотрудничать. Добровольно. Согласен участвовать в мероприятиях, направленных на выявление… ну, скажем так, каналов сбыта. Оказывать содействие в рамках оперативно-разыскных мероприятий.

– Я?.. Сдавать своих?

– Или зона. Выбирай сам. Я, между прочим, только что сказал эксперту указать вес поменьше в изъятом веществе. На административку чтоб. Сечешь? Но это пока. Если не договоримся – экспертиза покажет всё, как есть. А значит – здравствуй, уголовка, и твоя условка слетает. Сразу заедешь, еще до суда, в СИЗО.

Я медленно потянулся за листком, словно хотел вернуть его обратно в лоток принтера.

– Не-не… Я… Я напишу, – торопливо выдохнул он, перехватил лист обеими руками, как будто это была последняя надежда.

– Вот и правильно, – кивнул я. – Пиши, Неумывакин, пиши.

* * *

– Ну вот, Коля, – сказал я, откидываясь в кресле и дуя на остывающий чай. – Не выходя из кабинета – темнуху раскрыл, осведомителя тебе завербовал. А ты мне – «мутки», «авантюры»…

– Ну это… – Шульгин поёжился и тихо добавил. – Ты, наверное, прав…

– Что? Не слышу!

– Да прав ты! – крикнул он.

Тяжело далась фраза, даже губы поджал. Я на это ответил главным:

– Так что по Егорову?

Шульгин молча открыл ящик стола, достал распечатку и передал мне. Я начал читать.

– Угу… Адресок есть… Хорошо.

– А кто он вообще? Этот Егоров? – осторожно спросил Шульгин.

– Потом, Коля. Всё потом.

– Не доверяешь?

– Не обижайся, товарищ старший лейтенант… Я сам себе иногда не доверяю. Спасибо за помощь. Жди дальнейших указаний. Я пошёл.

– … И как ты, вообще, вот так? А? – выдохнул врио.

– В смысле?

– Ну, размотал всё… сходу.

– Учиться надо было не в сельхозе, а в школе милиции, Коля, – усмехнулся я, подмигнув ему.

– Я юрфак закончил, – нахмурился он.

– Всё равно… ВУЗ-то гражданский. А у нас тут – другая школа. Жизни.

* * *

Вышел из ОВД с чувством выполненного долга. Теперь по плану – навестить адрес ранешнего проживания Егорова. Судя по распечатке, там живёт его мать, одна. Надо будет поговорить. Что сын писал с зоны, о чём рассказывал на свиданиях, как себя вёл.

Какие-такие у этого Егорова могут быть доказательства убийства Лютого? Сам ведь не придумает – не тот уровень. А если всё же, загибаясь на зоне, что-то такое намекнул Грачу… значит, знал. А если знал – откуда? Ведь официально моё убийство так и числится нераскрытым.

В этот момент мой смартфон звякнул – сообщение в мессенджере. Признаться, я уже не вздрагивал от каждого такого сигнала. Привык. Цивилизация, мать её. Удобно: и справочник с собой, и доступ в сеть, и связь с кем угодно. Жизнь упрощает. А в работе – ускоряет.

Глянул на экран, незнакомый номер пишет:

– Привет, надо встретиться. Это срочно.

Перезваниваю, абонент недоступен. Хм… Какого ляда, кто там еще?

Приходит второе сообщение: «Не звони. Боюсь, могут прослушивать. Встретимся в центральном парке, у памятника Ленину. Сядь на лавочку под клёнами. Через час».

– О как… – пробормотал я.

Настойчивый человек. Ловушка? Может быть. Но маловероятно. Если кого и зачищают – так не в центре города при свидетелях, а где-нибудь на отшибе: стройка, гаражи, лесопосадка. Ладно… Схожу. Только подготовлюсь на всякий пожарный.

Направился домой за пистолетом и заскочил по пути в «Охотник». Продавец меня узнал, кивнул и тихо спросил:

– Как фонарик? Пригодился?

– Хороший фонарик, – хмыкнул я. – Ярко светит.

– У меня еще такой есть, – заговорщически проговорил мужик.

Понятно, он тогда хороший приварок получил.

– Нет, одного хватит. А сейчас кобура нужна. Скрытого ношения. Есть?

– Полно, – оживился продавец, пошёл к витрине. – Под пистолет какого размера?

– Макарыч, – бросил я. – Травмат.

– Тогда смотри… Есть классика – кожа, черная или коричневая. Вертикальная, с ремешком фиксации, под мышкой носить удобно. Есть горизонталка – с амортизирующими вставками, чтобы в авто комфортно. Вот эта – с дополнительным карманом под магазин, регулировка по росту, можно под куртку или под пиджак. А эта – совсем тонкая, не выделяется почти даже под рубашкой, но фиксация слабее.

Он повёл рукой, мол, то и другое разом – никак. Я выбрал классику. Привык доверять вещам, которые не подводят. Расплатился, сунул покупку в пакет с фирменным логотипом заведения и текстом: «Магазин „Охотник“ – мужские мечты сбываются».

До встречи оставалось сорок минут. Самое время сделать крюк – проверить подходы к парку. В этом деле лучше перебдеть.

* * *

Дома нацепил кобуру, пристроил пистолет, натянул поверх футболки рубаху навыпуск посвободнее. Жарковато, не по погоде, но потерплю.

– Ты куда? – спросила Машка, высунувшись из кухни. – Обедать будешь?

Я аж приостановился. Никогда не замечал, чтобы Маха интересовалась моей кормёжкой. Меняется девка… и это, в целом, гуд.

– Некогда, – буркнул я, натягивая ботинки.

– Слушай… Алька звонила, – как бы нехотя проговорила она, поджав губы.

– А я тут при чём? – я зашнуровал один ботинок, принялся за второй.

– Она твой номер спрашивала. Прикинь? Вот коза…

Неужели и правда заинтересовал я свою соседку? Забавно. Вот к подружке ревнует теперь.

– Мой номер? – оторвался я от шнурков. – И зачем, интересно?

– Вот и я ей так же сказала. Видать, глаз на тебя положила бобриха. Ты, если чё, не ведись, Макс. Она…

– Я взрослый мальчик, – усмехнулся я, перебив её. – Разберусь.

– Но я ей твой номер не дала, – выкрикнула Маха уже мне в спину, когда я вышел из квартиры.

Сказано это было с вызовом, горделиво, будто она геройски спасла меня от хитрой и расчётливой бобрихи.

* * *

В парке я устроился на ту самую лавочку – под кленами, чуть в стороне от дорожек. Место выбрано неслучайно: вроде, у памятника, но в тени, людей почти нет. За всё время мимо прошли лишь парочка с коляской да девчонка в огромных розовых наушниках, выгуливавшая хмурого питбуля.

Птички щебечут, где-то вдалеке журчит фонтан. Идиллия… Только я был начеку. Вид у меня расслабленный, будто дремлю, а сам – весь в напряжении. Под распахнутой рубашкой – ствол. Курок спущен, но патрон в стволе, предохранитель снят, чтобы в любой момент можно было пальнуть самовзводом.

Кто меня вызвал – до сих пор загадка. И что это за срочность? Интрига, однако.

– Привет, – раздался голос за спиной.

Глава 6

Голос был до боли знакомый – тот самый, что звучал на ухо шепотом в полутьме, совсем рядом, и до этого, когда бокал вина звенел в её пальцах. Потому рука к пистолету даже не дёрнулась.

– Привет, – сказал я с нескрываемой улыбкой. – Неожиданно, конечно.

Алька обошла скамейку и села рядом. Бросила короткий взгляд по сторонам, поправила темные очки на переносице, потом сняла их вовсе – и посмотрела прямо, в упор. Лицо у неё было серьёзное, сосредоточенное, как у врача перед тем, как он объявит неутешительный диагноз.

– Почему неожиданно? – спросила она негромко.

В голосе какая-то тревога, будто боялась, что я не приду.

– Ну… – пожал я плечами. – Не знал, что это ты мне писала. Как-то слишком загадочно. Хоть бы в сообщении подписалась. Зачем тайны?

– Как – не знал? – брови чуть поднялись. – Ты же мой номер сохранил тогда. Помнишь?

Я нахмурился, напрягая память. Было дело. Она тогда с улыбкой, вроде, невзначай, продиктовала номер, а я его вбил – но не в контакты, а в заметки, кажется. А может, и вовсе не туда ткнул. Шайтан-телефон-то только осваиваю, настроек море, чёрт ногу сломит.

– Да?.. – протянул я. – Блин… значит, криво сохранил. Извини.

– Бывает, – повела она плечом, но немного надула губы.

Номера такой девушки вообще-то парни добиваться должны, а тут такая оказия.

– Так что случилось? – спросил я, чувствуя, как где-то внутри начинает ворочаться неприятное предчувствие.

Неспроста ведь Алька назначила встречу, как Штирлиц. Не просто какой-то загадочностью заманивает.

А она в ответ молча расстегнула сумочку. У неё была модная, под потертую кожу, с латунными вставками по краям – что-то среднее между современной вещью и предметом вычурного театрального реквизита. Из недр этого предмета для девичьих тайн она извлекла небольшой бумажный прямоугольник – фотокарточку.

– Вот, – и протянула мне.

Я взял снимок. И понял, что разговор только начинается.

– Чёрт… Откуда она у тебя? – пробормотал я, рассматривая фотку. На глянцевой поверхности – знакомое лицо, но как будто чуть чужое. На фотокарточке был я, точнее, тот самый Максим Яровой, каким он был год назад, только после выпуска из Академии. Лейтенантские погоны, форма немного мешковата, не по плечам. Неуверенная, почти ребяческая осанка, и та самая улыбка – будто натянутая, как у человека, который старается выглядеть круче и серьёзнее, чем он есть на самом деле. Худющий, будто после больницы. Шея длинная, тонкая, как у курёнка, подбородок острый, щеки ещё не обветрены настоящей службой.

Я машинально дотронулся до своей шеи – плотной, крепкой, с уже выраженными мышцами. Провёл ладонью по плечам – нормально так раздались. Стало приятно. Расту…

Фотография будто показывала не просто прошлое – а слабость, из которой я выбрался. Стало даже как-то не по себе: то ли из-за самого снимка, то ли из-за того, что кто-то его хранил, держал в руках, может, рассматривал.

– Это фото дал мне один опасный человек, – пробормотала рыжая и невольно оглянулась по сторонам.

– Аля… – я смотрел на неё внимательно, спокойно, но твёрдо. – Мы сейчас в шарады играть будем или всё-таки по делу поговорим? Если тебе угрожает опасность – говори. Разберёмся.

Я взял её за руку, сжал пальцы – не крепко, но так, чтобы она переключилась, вынырнула из своих мыслей, почувствовала: рядом есть тот, кто может помочь. Не просто выслушать, а защитить, если надо. Угроза – понятие скользкое, но то, как дрогнул её голос, как тревожно забегали глаза, не оставляло сомнений – она чего-то опасается.

– Это дал мне Вальков. Герман Сильвестрович, – выдохнула она наконец.

В голове будто вспыхнул фитиль. Всё нутро дернулось. «Что?!» – кричало где-то глубоко, но снаружи я остался камнем. Не моргнул. Только коротко кивнул:

– Знаю этого персонажа. Мудак тот еще… А ты с ним что?

– Приходит на сеансы ко мне, гадать. Разбирается, как он сам говорит, в своей «заблудшей душе».

– Гадать? Серьезно? – я вскинул бровь.

Современный мир продолжал удивлять.

– Да, а что?

– Прости, я думал ты… ну, шарлатанка. Театр одного хитрого актёра, свечки, заклинания, дымок для атмосферы.

– Не совсем, – спокойно ответила она. – Конечно, я могу и вайба поддать – полумрак, шелест карт. Но это же не просто так примочки – это нужно, чтобы человек открылся. Чтобы чуть-чуть поверил. А дальше… дальше дело не в картах. Люди приходят ко мне не потому, что безоговорочно верят в магию. А потому, что им не с кем поговорить в современном муравейнике. Они хотят чуда, и я им его даю.