Читать книгу "Рамакришна о себе. Жизнь и мистические переживания Рамакришны Парамахамсы"

И сколько же еще видений являлось мне при медитациях в период моей садханы! Однажды, когда я медитировал под баилем, ко мне явился «Грех» и стал всячески искушать. Он пришел в облике английского солдата. Он сулил богатство, славу, сексуальные утехи, различные оккультные силы и прочие блага. Я принялся молиться Божественной Матери. И сейчас я скажу тебе кое-что по секрету. Мать явилась мне. Я ей сказал: «Убей его, Мама!» Очень живо помню тот облик Матери – Ее чарующую красоту. Она пришла ко мне в виде Кришнамайи (младшая дочь Баларама Бозе). Но было так, словно один ее взгляд заставлял мир двигаться. Сколь же много видений явилось мне! Но мне не дозволено о них рассказывать. Кто-то словно затворяет мои уста.[77]77
  Там же, p. 346.


[Закрыть]

Однажды во время медитации в храме Кали мне никак не удавалось поместить образ Матери перед внутренним взором. И тогда она вдруг явилась мне в облике Рамани – проститутки, которая ходила купаться на гхат в Дакшинешваре. Она выглядывала из-за кувшина с водой, стоявшего перед статуей. Рассмеявшись, я сказал: «О Мама, ты решила сегодня принять облик Рамани! Ну хорошо. Прими сегодня мое поклонение в этом облике». Так Она дала мне понять: «Я – также и проститутка. Нет ничего, помимо Меня». В другой раз, проезжая в повозке через Мечуабазар, я опять увидел ее в облике проститутки. Красиво выряженная, с драгоценными украшениями на лбу, с волосами, заплетенными в косу, Она стояла на веранде и курила табак из позолоченного кальяна, околдовывая прохожих своими чарами. В изумлении я воскликнул: «Мама, вот Ты явилась мне и в этом облике!» Сказав так, я поклонился Ей.[78]78
  Там же, p. 746.


[Закрыть]

Когда я впервые достиг этого возвышенного состояния, я не мог совершать служение Матери Кали или давать ей приношения в виде пищи. Халадхари и Хридай рассказали мне, что храмовый служка злословил обо мне из-за этого. Но я лишь рассмеялся – и ничуть не рассердился.[79]79
  Swami Saradananda, Sri Ramakrishna and His Divine Play, trans. By Swami Chetanananda, Vedanta Society of St. Louis, 2003, p. 632.


[Закрыть]

Заметив приближение мирян, я имел обыкновение закрывать дверь моей комнаты.[80]80
  . The Gospel of Sri Ramakrishna, trans. By Swami Nikhilananda, Sri Ramakrishna Math, Madras, 2009, p. 776.


[Закрыть]

Мою Божественную Мать я молил лишь о чистой любви. Я возлагал цветы к Ее Лотосовым Стопам и молился, обращаясь к Ней: «О Мать, вот Твое целомудрие, вот Твой порок. Забери то и другое, а мне оставь лишь чистую любовь. Вот Твое знание, вот Твое невежество. Забери то и другое, а мне оставь лишь чистую любовь. Вот Твоя чистота, вот Твоя нечистота. Забери то и другое, Мама, а мне оставь лишь чистую к Тебе любовь. Вот Твоя дхарма, вот Твоя адхарма. Забери то и другое, Мама, а мне оставь лишь чистую к Тебе любовь». Но я не просил о знании ради почитания со стороны людей. Я не мог сказать: «Вот Твоя истина, вот Твоя ложь. Забери то и другое». Я от всего отказался и все возложил к Ее стопам, но не смог заставить себя отказаться от истины.[81]81
  Там же, p. 787.


[Закрыть],[82]82
  Там же, p. 138–139.


[Закрыть]

Когда человек отказывается от дхармы и адхармы, остается только любовь к Богу – любовь безупречно чистая, любовь беспричинная, любовь только ради самой любви.[83]83
  Там же, p. 312.


[Закрыть]

Мать поведала мне, что Она Сама стала всем. Однажды, возвращаясь из соснового леса, я направлялся в Панчавати. За мной увязался пес. Я немного постоял возле Панчавати. В голове зародилась мысль, что, возможно, Мать хотела мне что-то сказать через этого пса. Однажды я побывал в музее. Там было полным-полно окаменелостей. Целые животные обратились в камень! Ты только посмотри, какое влияние оказывает окружение! Точно так же, когда все время живешь в обществе святого человека, воистину становишься святым и сам.[84]84
  Там же, p. 635.


[Закрыть],[85]85
  Там же, p. 293.


[Закрыть]

Божественная Мать отняла мою сандхью и другие обряды. Цель сандхьи – очищение тела и ума. Я уже вне этого состояния. После достижения самадхи я однажды отправился к Ганге, чтобы совершить тарпану. Но когда я зачерпнул воду ладонью, она стала утекать между пальцев. Плача, я сказал, обращаясь к Халадхари: «Брат мой, что это?» Халадхари ответил: «В священных книгах это называется галитахаста». После того как в видении является Бог, такие обязанности, как выполнение тарпаны, уже просто отпадают.[86]86
  Там же, p. 400.


[Закрыть],[87]87
  Там же, p. 497.


[Закрыть]

Однажды, проходя через Панчавати по пути в сосновую рощу, я услышал громкое кваканье лягушки. Мне подумалось, что, должно быть, ее поймала змея. Некоторое время спустя, на обратном пути, я снова услышал это громогласное кваканье. Я посмотрел, в чем дело, и увидел, что действительно лягушку схватила водяная змея. Змея не могла ни проглотить жертву, ни выпустить. Так что конца страданиям лягушки не предвиделось. Я подумал, что если бы она досталась кобре, то не успела бы квакнуть и три раза. Но это всего лишь водяная змея, так что помучиться придется обеим.[88]88
  Там же, p. 151.


[Закрыть]

Повторяя имя Рамы, я порой перенимал настрой Ханумана. Через непрестанную медитацию на восхитительный образ Ханумана я полностью забыл о своей личности. Моя повседневная жизнь и режим питания понемногу стали такими, как у Ханумана. Причем я не подражал специально – все пришло естественно. Я стал обматывать кусок ткани вокруг талии, так что часть его свисала сзади наподобие хвоста, и еще я скакал с места на место, а не ходил. Питался только фруктами и кореньями, причем обычно ел все это, не очищая от кожуры. Большую часть времени я проводил на деревьях, выкрикивая торжественным голосом: «Рагхувир!» Глаза мои вращались неистово, как у обезьяны, и самое удивительное, что копчик увеличился приблизительно на дюйм. Впоследствии его нормальный размер восстановился – вскоре после того, как это состояние ума завершилось по окончании данного периода практики. Короче говоря, я во всем сделался больше похож на обезьяну, чем на человека.[89]89
  Там же, p. 168.


[Закрыть],[90]90
  Там же, p. 543–544.


[Закрыть]

Однажды в тот период я сидел в Панчавати. Я пребывал в обычном состоянии сознания и прекрасно осознавал окружающий мир. Внезапно предо мной возникла сияющая фигура женщины, необычайно изысканной и изящной. Ее сияние озаряло все вокруг нее. Я видел ее и в то же время смотрел сквозь нее – на деревья, на травы Панчавати, на Гангу, на все вокруг. Я видел, что она – человек, ибо не было на ней никаких признаков божественной сущности, например третьего глаза. Но на ее лице отражались возвышенные качества – любовь, печаль, сострадание и сила духа, – какие редко увидишь даже у богини. Она медленно шла ко мне с севера, неотрывно смотря на меня своими прекрасными глазами. Я преисполнился изумления. Я гадал, кто это может быть, когда вдруг закричала обезьяна, упала к ее стопам и стала кататься по земле. Тогда до меня дошло, что это, должно быть, Сита, дочь царя Джанаки, которая пережила так много страданий в своей жизни и была столь предана своему мужу, Раме. Объятый эмоциями, я вскричал: «Мать!» – и совсем собрался рухнуть к ее ногам, но она стремительно приблизилась ко мне и вошла в мое тело, слившись с ним. Переполнившись радостью и изумлением, я без чувств рухнул наземь. Это было первое видение, которое посетило меня, когда глаза мои были открыты и я не пребывал в медитации. И не потому ли, что в моем первом видении Ситы она пришла ко мне в своем печальном аспекте, далее в жизни моей было так много страданий? Кто знает![91]91
  Advaita Ashrama, Life of Sri Ramakrishna, (Calcutta, 2005), p. 68.


[Закрыть],[92]92
  Swami Saradananda, Sri Ramakrishna and His Divine Play, trans. By Swami Chetanananda, Vedanta Society of St. Louis, 2003, p. 228.


[Закрыть]

Когда я проходил через состояние дасьи (позиция слуги по отношению к своему господину), кто-то привел в мою комнату проститутку, чтобы испытать меня, а также излечить от безумия. Она была очень красивой, с милыми глазами. Я вскричал: «О Мама! Мама!» – и бросился прочь из комнаты. Я рассказал об этой женщине Халадхари и всем-всем. В этом состоянии я рыдал с именем Матери на устах. Обливаясь слезами, я говорил Ей: «О Мама, защити меня! Пожалуйста, не дай запятнать себя. Пожалуйста, проследи, чтобы ум мой не отвлекся от Реального и не обратился к нереальному».[93]93
  Advaita Ashrama, Life of Sri Ramakrishna, (Calcutta, 2005), p. 69.


[Закрыть]

Сита явилась мне в видении. Я понял, что ум ее полностью сосредоточен на Раме. Она была совершенно безразлична ко всему – к своим рукам, к ногам, к одежде, украшениям. Казалось, что Рама заполнил каждую крупицу ее жизни – и она просто не может жить без Рамы.[94]94
  . The Gospel of Sri Ramakrishna, trans. By Swami Nikhilananda, Sri Ramakrishna Math, Madras, 2009, p. 894–895.


[Закрыть]

Что за дивный экстаз! Мое духовное сознание пробуждалось от малейшего побуждения. Поклоняясь четырнадцатилетней девочке, я поклонялся Красоте. Я видел, что она является олицетворением Божественной Матери. К концу богослужения я глубоко склонился перед ней и положил рупию к ее стопам. Однажды я смотрел сценическую постановку «Рамлилы». Я видел, что актеры воистину стали Ситой, Рамой, Лакшманой, Хануманом и Вибхишаной. Тогда я совершил поклонение перед актерами и актрисами, игравшими эти роли. В то время я порой приглашал сюда дев и делал их объектом богослужения. Я видел в них воплощение Самой Божественной Матери.

Однажды я увидел женщину в синем, стоявшую возле дерева бакул. Проститутка. Однако она мгновенно пробудила во мне видение Ситы. Я забыл об этой женщине. Я видел Ситу, идущую к Раме после того, как ее спасли от Раваны на Цейлоне. В течение долгого времени я пребывал в состоянии самадхи, не осознавая окружающий мир. В другой раз я пошел в парк Майдан в Калькутте, чтобы прогуляться на свежем воздухе. Там собралась большая толпа, чтобы посмотреть запуск воздушного шара. Вдруг я увидел мальчишку-англичанина, опершегося о дерево. Тело его образовывало три изгиба. Во мне тут же вспыхнуло видение Кришны. Я погрузился в состояние самадхи.[95]95
  Там же, p. 346.


[Закрыть]

Из тела моего выходил молодой монах, в точности похожий на меня самого, и давал мне наставления во всех делах. Порой, когда он выходил из меня, я отчасти осознавал окружающий мир. В других случаях полностью утрачивал внешнее осознание и делался совершенно безучастен. Я следил за его движениями и слушал его слова. Брахмани и Тотапури лишь пересказали мне те самые духовные учения, которые я слышал от него. Они учили меня тому, что я уже знал. Похоже, они пришли в мою жизнь в качестве гуру лишь для того, чтобы соблюсти предписания священных текстов. Никакой другой причины принять Тотапури и других в качестве гуру я не вижу.[96]96
  Там же, p. 231.


[Закрыть]

В Дакшинешваре я получил посвящение в таинство поклонения Раме. Я нанес на свой лоб соответствующую метку и повесил на шею нить с бриллиантом. Но через несколько дней я отказался от всего этого.[97]97
  Swami Saradananda, Sri Ramakrishna and His Divine Play, trans. By Swami Chetanananda, Vedanta Society of St. Louis, 2003, p. 237.


[Закрыть]

Тот, кто приходил в обликах Рамы и Кришны, ныне явился в мир в этом теле (указывает на себя). Как царь порой посещает столицу инкогнито, так и Он пришел в этот мир тайно.[98]98
  . The Gospel of Sri Ramakrishna, trans. By Swami Nikhilananda, Sri Ramakrishna Math, Madras, 2009, p. 305.


[Закрыть]

IV
Следующие четыре года садханы: духовная практика и божественный экстаз

1. Продолжение садханы

Однажды, когда я серьезно захворал, меня отвели к врачу, Гангапрасаду Сену. Он сказал: «Дам тебе одно лекарство, но тебе придется совсем не пить воды. Можешь пить гранатовый сок». Все удивлялись, как я буду жить без воды, но я твердо решил обходиться без нее. Я сказал себе: «Я – парамахамса[99]99
  Парамахамса – букв. «Высочайший, совершеннейший гусь», обладающий мифической способностью отделять молоко из смеси молока и воды и пить только чистое молоко. Понятие, обозначающее высшее состояние духа, совершенное познание Атмана. Звание, присваиваемое наиболее великим Гуру. – Прим. ред.


[Закрыть], а не гусь. Буду пить только молоко».[100]100
  Swami Saradananda, Sri Ramakrishna and His Divine Play, trans. By Swami Chetanananda, Vedanta Society of St. Louis, 2003, p. 238.


[Закрыть]

Однажды, когда мы пришли к Гангапрасаду, он высказал свою озабоченность, поскольку лечение не давало ожидаемого эффекта. Он осмотрел меня очень внимательно и прописал новые лекарства. При этом присутствовал также врач из Восточной Бенгалии. Услышав, каковы мои симптомы, он заметил: «Мне кажется, что состояние пациента – результат божественного экстаза. Такое случается с йогинами, и лекарства тут не помогут». Этот врач был первым человеком, который смог определить истинную причину моего физического состояния, которое все воспринимали как недуг. Однако тогда ему никто не поверил.[101]101
  . The Gospel of Sri Ramakrishna, trans. By Swami Nikhilananda, Sri Ramakrishna Math, Madras, 2009, p. 246.


[Закрыть]

Обычный человек не выдержал бы и четверть этого огромного духовного жара – был бы просто испепелен. Я же мог забыть о своих немыслимых муках только тогда, когда мне удавалось большую часть дня и ночи видеть Мать в том или ином облике. Иначе это тело просто не выжило бы. Я не мог заснуть долгих шесть лет. Глаза утратили способность моргать. Я пытался снова и снова, но веки не смыкались. Я полностью потерял ощущение времени. Я почти забыл о том, что должен заботиться о поддержании тела. Когда в редких случаях мое внимание все же слегка обращалось на тело, его состояние приводило меня в ужас. Я думал: «Не схожу ли я с ума?» Стоя перед зеркалом, я пытался сомкнуть веки пальцами, но не мог! Я пугался и, плача, взывал Матери: «Мама, не результат ли это того, что я молюсь непрестанно и полностью отдал себя Тебе? А теперь вот Ты наслала на меня этот ужасный недуг?» Но секунду спустя говорил себе: «Пусть будет так, как Ты пожелаешь. Пусть это тело развалится на части, только не покидай меня. Раскрой мне Себя. Даруй Свою милость. Лишь у Твоих лотосовых стоп нахожу я прибежище. У меня нет никого, кроме Тебя». Я заливался слезами, а потом вдруг переполнялся экстазом. Я чувствовал, что тело мое – пустяк. И утешался, когда видел Мать и слышал Ее ободряющий голос.[102]102
  Swami Saradananda, Sri Ramakrishna and His Divine Play, trans. By Swami Chetanananda, Vedanta Society of St. Louis, 2003, p. 247.


[Закрыть]

Едва мне удалось преодолеть одно состояние, на смену пришло другое. Ураган унес мой священный шнур. Да что там – мне едва удалось сохранить одежду. О, через какие состояния ума пришлось мне пройти в те дни. Все считали меня сумасшедшим. Любой малейший стимул извне колебал самые глубины моего духовного сознания. Даже в уличной девке видел я Ситу, идущую почтить своего мужа-победителя. Один раз я бродил по территории храма с бамбуком на плече. В другой раз накормил пса и доел после него объедки. Сама идея каст утратила для меня всякое значение. Человек из низшей касты как-то раз прислал мне карри, приготовленное его женой, – и я с наслаждением съел.[103]103
  Там же, p. 248.


[Закрыть]

В какой-то момент я поверил, что сумел победить вожделение. Затем однажды, когда я сидел в Панчавати, на меня накатил такой сильнейший приступ вожделения, что я едва мог себя сдерживать! Я разрыдался, умыл лицо пылью и запричитал, обращаясь к Божественной Матери: «Я допустил большую ошибку, Мама. Никогда больше не стану думать, будто победил вожделение». Лишь после этого похоть отпустила меня.[104]104
  Advaita Ashrama, Life of Sri Ramakrishna, (Calcutta, 2005), p. 88.


[Закрыть]

Легко ли избавиться от вожделения? У самого меня возникло щемящее ощущение в сердце через шесть месяцев после начала моей духовной практики. Тогда я пал на землю под деревом и горько разрыдался. Я сказал Божественной Матери: «Мама, если до этого дойдет, тогда я точно перережу себе горло!» Я полностью отдался Матери, и она неизменно ведет меня за руку. Никогда не позволяет совершить ложный шаг.[105]105
  Swami Saradananda, Sri Ramakrishna and His Divine Play, trans. By Swami Chetanananda, Vedanta Society of St. Louis, 2003, p. 401–402.


[Закрыть],[106]106
  The Gospel of Sri Ramakrishna, trans. By Swami Nikhilananda, Sri Ramakrishna Math, Madras, 2009, p. 739.


[Закрыть]

Я начал ощущать Бога во всех существах. Формальные богослужения отпали сами собой. Я имел обыкновение ходить к баилю, чтобы собирать его листья. Однажды, когда я срывал лист, вместе с ним оторвался и кусочек коры. Я обнаружил, что дерево исполнено сознания, и глубоко опечалился, что причинил боль дереву. Однажды я пытался набрать травы дурвы, но душа не лежала к этому делу. Пришлось заставлять себя, чтобы все-таки нарвать. А в другой раз я захотел набрать цветов. Деревья были просто усыпаны ими. И тут мне явился в видении Вират[107]107
  Вират – вселенская форма Бога. – Прим. ред.


[Закрыть], как будто бы только что закончилось посвященное Ему богослужение. И мне привиделось, что эти цветы – из венца на голове Божества. Я не смог их рвать.[108]108
  Swami Saradananda, Sri Ramakrishna and His Divine Play, trans. By Swami Chetanananda, Vedanta Society of St. Louis, 2003, p. 418.


[Закрыть]

Сколь много разного я видел во время медитаций! Я отчетливо узрел перед собой кучу рупий, шаль, тарелку со сладостями и двух женщин с кольцами в носу. «Чего ты хочешь? – спросил я у своего ума. – Желаешь насладиться чем-то из этого?» «Нет, – ответил ум. – Ничего этого я не хочу. Мне не нужно ничего, кроме лотосовых стоп Бога». Я видел женщин снаружи и внутри, как можно увидеть извне предметы, находящиеся в стеклянной комнате. Я видел, что там в них: внутренности, кровь, грязь, черви, слизь и тому подобное.[109]109
  . The Gospel of Sri Ramakrishna, trans. By Swami Nikhilananda, Sri Ramakrishna Math, Madras, 2009, p. 687.


[Закрыть]

Однажды, когда я пребывал в состоянии опьянения Господом, меня попросили пойти к управляющему храмом Кали, получить зарплату и расписаться в ведомости. Все так делали. Но я сказал управляющему: «Я не могу этого сделать. Мне не нужна зарплата. Можете отдать ее кому-то другому, если хотите». Я – одному Богу слуга. Кому еще могу я служить? Маллик заметил, что я трапезничаю поздно, и отдал соответствующие распоряжения повару. Он выдавал мне по рупии в месяц на расходы. Это меня смущало. Я обязан был бежать к нему, как только он за мной пошлет. Все было бы совсем иначе, если бы я ходил к нему по собственному почину.[110]110
  Там же, p. 745.


[Закрыть]

2. Прибытие Бхайрави Брахмани и тантрическая садхана

(Указывая на Бхайрави Брахмани): Мать, что это (ощущение жжения, бессонница и другие физические симптомы) постоянно со мной происходит? Может, я и вправду с ума сошел? Неужели этот недуг развился в результате того, что я искренне взывал к Божественной Матери? (И ел пищу, которую Брахмани поднесла своему Личному Божеству Рагхувиру.) Кто знает, Мать, почему я утрачиваю контроль над собой и делаю все это?[111]111
  Там же, p. 518.


[Закрыть]

Она (имея в виду Брахмани) говорит, что в этом теле (указывая на себя) есть все признаки аватары. Она хорошо разбирается в писаниях и всегда носит при себе кучу книг.[112]112
  Swami Saradananda, Sri Ramakrishna and His Divine Play, trans. By Swami Chetanananda, Vedanta Society of St. Louis, 2003, p. 253–254.


[Закрыть]

В то время я ощущал чудовищное жжение по всему телу. Приходилось целый день стоять в водах Ганги, погрузившись по самые плечи, а на голову намотать влажное полотенце, ибо это было нестерпимо. А затем пришла Брахмани и излечила меня за три дня. Она намазывала мое тело сандаловой пастой и надевала на шею гирлянды – мучения отступили за три дня.[113]113
  Там же, p. 256.


[Закрыть]

Днем Брахмани ездила в разные места далеко от храма, собирая редкостные предметы, предписанные тантрой. С наступлением сумерек она готовила ритуал либо под деревом баиль, либо в Панчавати, а затем приглашала меня участвовать в служении Божественной Матери при помощи этих предметов, рекомендуя затем погрузиться в джапу и медитацию. Но мне редко удавалось выполнить джапу после богослужения, ибо ум мой был настолько поглощен ритуалом, что я просто погружался в самадхи, перебирая четки. Я очень ясно ощущал результаты ритуала, как то и описано в писаниях. Мне являлось видение за видением и множество изумительных переживаний. Брахмани побудила меня выполнить одну за другой все шестьдесят четыре садханы, предписанные Вишнукрантой – разделом тантры. Это очень сложные практики, и большинство практикующих испытывают моральное падение, выполняя их. Но я, милостью Матери, завершил их все успешно.[114]114
  F. Max Muller, The Life&Sayings of Sri Ramakrishna, Advaita Ashrama, 2005, p. 43.


[Закрыть]

Однажды вечером Брахмани привела откуда-то красивую молодую женщину и устроила богослужение. Она усадила женщину на сидение для Дэви, а мне велела: «Дитя мое, поклоняйся ей как богине». Меня объял страх, я жалобно расплакался и сказал Божественной Матери: «Мать, зачем Ты велишь такое тому, кто принял прибежище в Тебе? Или думаешь, что Твое слабое дитя в силах пройти это суровое испытание?» Едва я это сказал, сердце мое наполнилось божественной силой. Словно под гипнозом, не понимая, что делаю, я стал повторять мантру, сел на колени той женщины и немедленно впал в состояние самадхи. Когда внешнее сознание вернулось ко мне, Брахмани сказала: «Ты завершил ритуал, дитя мое. В подобных обстоятельствах другие сдерживают себя с большим трудом, и в итоге им удается повторять мантру лишь совсем недолго. Ты же вошел в состояние самадхи и полностью утратил телесное сознание!» Эти слова ободрили меня. С благодарностью в сердце я снова и снова кланялся Божественной Матери за то, что Она помогла мне пройти через это испытание.[115]115
  Swami Saradananda, Sri Ramakrishna and His Divine Play, trans. By Swami Chetanananda, Vedanta Society of St. Louis, 2003, p. 261–263.


[Закрыть]

Однажды я видел, как Брахмани готовит рыбу в человеческом черепе и делает из нее приношение Божественной Матери. Она приказала мне сделать то же самое, а затем предложила отведать этой рыбы. Я выполнил ее повеление, и не было отвращения в уме моем.[116]116
  Там же, p. 263.


[Закрыть]

Но в другой раз она принесла кусок подгнившей человеческой плоти, сделала из этого мяса приношение Матери и предложила мне лизнуть. Мною овладели ужас и отвращение. Я стал возражать: «Как могу я сделать это?» Она ответила: «Что ты говоришь, дитя мое? Смотри-ка, я ведь могу!» С этими словами она положила маленький кусочек к себе в рот. Затем, сказав: «Пожалуйста, побори отвращение», она положила другой кусочек передо мной. При виде этого в моем сознании возникла Чандика – ужасный облик Божественной Матери. Я стал повторять слова: «Мама, Мама», – и впал в экстаз. И не испытал ни малейшего отвращения, когда Брахмани положила мне в рот кусочек человеческой плоти.

Так посвятив меня в пурнабхишеку (полное посвящение в тантру), Брахмани потребовала от меня выполнения многочисленных ритуалов. Сейчас я уже и не припомню всех деталей. Но я помню тот день, когда я стал свидетелем слияния мужчины и женщины: я увидел лишь божественную игру Шивы и Шакти, после чего вошел в состояние самадхи. Когда внешнее сознание вернулось ко мне, Брахмани сказала: «Дитя мое, ты достиг совершенства в очень сложной эзотерической садхане и теперь утвердился в божественном состоянии. Это – последняя садхана героического стиля богослужения». Вскоре после этого, при содействии другой Бхайрави, которая прибыла в Дакшинешвару, я осуществил служение женскому образу в соответствии с тантрическими ритуалами. Этот ритуал совершается при свете дня у всех на виду в нат-мандире храма Кали. Я дал ей рупию с четвертью в качестве приношения. Тем самым я завершил садхану героического стиля. В продолжение всего долгого периода тантрической садханы я все время сохранял свое отношение ко всем женщинам как к матери, а также не мог прикасаться ни к одной капле караны (что означает вино, а также причина). Когда я слышал слово карана или ощущал запах вина, ко мне приходило осознание Причины всей Вселенной, Бога, – и я утрачивал внешнее сознание. Точно так же, заслышав слово йони (что означает женские половые органы, а также источник), я впадал в самадхи с мыслями об Источнике мира, Боге.[117]117
  Там же.


[Закрыть]

В то время ко мне пришло ощущение, что листья священного туласи (базилика) и обычная саджина (барабанная палочка) – одинаково священны. В этом состоянии я порой ел объедки от шакальей трапезы – пищи, которая пролежала на улице всю ночь и к которой, по всей вероятности, уже причастились змеи и другие твари. Да, я такое ел. Порой я ездил верхом на псе и кормил его лючи[118]118
  Традиционная бенгальская лепешка. – Прим. ред.


[Закрыть], разделяя с ним это лакомство. Я осознал, что весь мир наполнен одним лишь Богом. Невозможно обрести духовную реализацию, пока не уничтожишь невежество, поэтому я выработал у себя отношение тигра, пожирающего невежество.[119]119
  Там же, p. 263–264.


[Закрыть],[120]120
  Там же, p. 269.


[Закрыть],[121]121
  The Gospel of Sri Ramakrishna, trans. By Swami Nikhilananda, Sri Ramakrishna Math, Madras, 2009, p. 544.


[Закрыть]

В тот же период стала особым образом проявляться моя красота – на меня начали засматриваться люди. Лицо и грудь всегда были красноватыми, все тело блестело. Поскольку люди на меня пялились, я прикрывался чадаром (шалью). Я молился Божественной Матери: «Отними у меня эту внешнюю красоту, о Мать, дай мне лишь внутреннюю». Я проводил ладонью по телу и сильно шлепал его снова и снова, приговаривая: «Уходи внутрь. Внутрь». Через несколько дней кожа моя побледнела.[122]122
  Там же, p. 544.


[Закрыть]

Во время садханы у меня пробудился неуемный аппетит – никакое количество пищи не могло его утолить. Стоило мне что-нибудь съесть, и голод тут же пробуждался опять. День и ночь ум мой был занят одной мыслью: что бы съесть. Я спрашивал себя: «И что же это за болезнь такая?» Когда я рассказал о происходящем Брахмани, она ответила: «Не беспокойся, сын мой. Писания говорят, что те, кто продвигается по духовному пути, проходят через такие вот аномальные состояния. Подожди, я излечу тебя». Она попросила Матхура доставлять побольше разных продуктов, начиная от плющенного риса и поджаренного риса в сахарной глазури и заканчивая сандешем, расгуллой, лючи и другими лакомствами, и поставила все это в комнате. Она сказала мне: «Сын мой, оставайся в этой комнате день и ночь, ешь, сколько хочешь и когда хочешь». Я остался в комнате и бродил по ней, прикасаясь к разным продуктам. То и дело я пробовал то одно, то другое – к чему лежала душа. Через три дня меня покинул этот странный голод, эта тяга к еде, и я почувствовал облегчение.[123]123
  Swami Saradananda, Sri Ramakrishna and His Divine Play, trans. By Swami Chetanananda, Vedanta Society of St. Louis, 2003, p. 501.


[Закрыть]

У меня бывали очень яркие видения такого рода. Однажды, когда я возвращался из кутхи, все мое тело вдруг вспыхнуло, словно объятое ритуальным пламенем хомы.[124]124
  Там же, p. 551.


[Закрыть]

Моя радость от этого переживания была равна по силе той боли, которая терзала меня до этого. Махабхава – это божественный экстаз. Он сотрясает тело и ум до самых основ. Это как если бы огромный слон вошел в маленькую хижину. Домик сотрясается до самого фундамента. Может даже развалиться. Обжигающая боль, которую ощущает человек, когда он отделен от Бога, – не обычное чувство. Находясь в этом состоянии, я пробыл без сознания три дня. Я даже пошевелиться не мог. Только лежал на одном месте. Когда сознание вернулось ко мне, Брахмани повела меня купаться. Однако руке ее было слишком больно прикасаться к моей коже. Пришлось накрыть мое тело грубой тканью – только так она смогла отвести меня к месту купания, придерживая своей рукой. Земля была обожжена, где к ней прикасалось мое тело, пока я лежал. Мне было так больно, словно через мой позвоночник проходил плужный лемех. Я кричал: «О, я умираю! Умираю!» Но после всего меня переполнила огромная радость.[125]125
  . The Gospel of Sri Ramakrishna, trans. By Swami Nikhilananda, Sri Ramakrishna Math, Madras, 2009, p. 868.


[Закрыть]

[Во время тантрической садханы] то, которое поднимается от стоп к мозгу с ощущением пощипывания и покалывания, не всегда продвигается одинаково. В писаниях сказано, что это продвижение бывает пяти типов. Первый – движение муравья, когда ты чувствуешь, будто по тебе снизу вверх медленно ползет строй муравьев, таща пищу. Когда они добираются до головы, садхака погружается в самадхи. Второй – движение лягушки, словно лягушка делает друг за другом два-три прыжка, затем ненадолго останавливается, после чего продолжает путь – вот такое же движение мы ощущаем в теле, от стоп к мозгу. Когда ощущение достигает головы, человек впадает в самадхи. Третий тип – движение змеи. Как змея лежит тихо, свернувшись спиралью, но, завидев жертву, устремляется вслед за нею, извиваясь, точно так же и «свернувшаяся спиралью» энергия устремляется в голову, в результате чего наступает самадхи. Четвертый – движение птицы; подобно тому как птица, перемещаясь с места на место, ложится на крыло и летит – иногда выше, иногда ниже, но никогда не останавливается, пока не долетит до цели, – так и эта сила добирается до мозга и вызывает самадхи. Пятый и последний тип – движение обезьяны. Подобно тому как обезьяна, перемещаясь в джунглях, прыгает с ветки на ветку и покрывает намеченную дистанцию за два-три прыжка, так и йогин ощущает, как кундалини продвигается к мозгу, вызывая транс.[126]126
  Там же, p. 747.


[Закрыть]

Веданта рассказывает о семи уровнях, на каждом из которых садхаке являются определенные видения. Человеческий ум имеет природную склонность ограничивать свою активность тремя низшими центрами (самый высокий из них расположен напротив пупка), и поэтому он вполне удовлетворяется обычными людскими аппетитами, такими как пища и так далее. Но когда он достигает четвертого центра (на уровне сердца), человеку открывается божественное сияние. Однако из этого состояния он то и дело откатывается обратно в три нижних центра. Когда ум поднимается к пятому центру (на уровне горла), садхака уже не может говорить о чем-то, помимо Бога. Когда в этом состоянии пребывал я, то, как только кто-то при мне заводил светские разговоры, у меня было такое ощущение, будто меня изо всех сил колотят по голове. Я прятался в Панчавати – моем надежном убежище. Я бежал без оглядки, едва приметив людей мирского ума, и каждый из родственников казался мне зияющей пропастью, откуда уже не выберешься, если упадешь. Рядом с ними я задыхался – чуть ли не до смерти, и облегчение наступало лишь тогда, когда я с ними расставался. И даже из этого положения человек может скатиться вниз. Поэтому нужно быть начеку. Но если он возвысится над всеми страхами, ум его достигнет шестого центра (напротив точки между бровями). Здесь он обретает видение Параматмана и отныне всегда пребывает в самадхи. Между этим уровнем и сахасрарой (седьмым, высочайшим центром) пролегает лишь тонкая, прозрачная пелена. Садхака настолько близок к Параматману, что воображает, будто слился с Ним. Но на деле это не так. Отсюда ум может свалиться к пятому или, максимум, к четвертому уровню, но не ниже. После того как садхака непрерывно пробудет в состоянии самадхи двадцать один день, он пробивает тонкую пелену и навеки обретает единство с Господом. Это вечное единство дживы и Параматмана в сахасраре и называется седьмым уровнем.[127]127
  Advaita Ashrama, Life of Sri Ramakrishna, (Calcutta, 2005), p. 118.


[Закрыть]

Духовное сознание человека не пробудится, пока не активизируется его кундалини. Кундалини пребывает в муладхаре. Когда она активизируется, то начинает двигаться вдоль нерва сушумна и проходит через центры свадхистхана, манипура и так далее, пока не дойдет до головы. Это называется «движение махавайю» – духовного потока. Кульминацией этого процесса становится самадхи. Духовное сознание человека не пробудится благодаря одному только чтению книг. Необходимо также молиться Богу. Кундалини пробуждается, если искатель устремляется к Нему. Рассуждать о знании, основываясь лишь на прочитанном да на слухах, – какой в этом толк?!

Прежде чем я достиг этого состояния ума, мне было открыто, каким образом активизируется кундалини, как расцветают лотосы различных центров и как этот процесс достигает своей кульминации в самадхи. Это – тайное переживание. Я видел, как юноша двадцати трех лет от роду, выглядящий точно как я, входит в нерв сушумна и общается с лотосами, прикасаясь к каждому из них языком. Он начал с того центра, что напротив ануса, затем перешел к тому, что на уровне полового органа, пупка и так далее. Лотосы, соответствующие этим центрам, – четырехлепестковый, шестилепестковый, десятилепестковый и так далее – начали было уже клониться вниз. От его прикосновения они выпрямились. Когда он достиг сердца – помню это очень отчетливо – и причастился к сердечному лотосу, коснувшись его языком, этот двенадцатилепестковый лотос, который уже совсем свесил головку вниз, сразу воспрянул, поднял соцветие и распустил лепестки. Затем он перешел к шестнадцатилепестковому лотосу в горле и к двухлепестковому лотосу во лбу. Самым последним воспрянул и расцвел тысячелепестковый лотос на макушке. С тех пор я непрестанно пребываю в этом состоянии.[128]128
  Там же, p. 119.


[Закрыть]