154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 16:32


Автор книги: Редьярд Киплинг


Жанр: Литература 19 века, Классика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Киплинг Р.

Отважные мореплаватели

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

I

Туман клубился над Атлантическим океаном. Большой пароход быстро шёл вперёд, резким свистом разгоняя на пути рыбачьи лодки.

Дверь в курительную комнату была настежь раскрыта.

– Этот мальчишка Гарвей совершенно несносен, – произнёс человек в сером пальто, порывисто захлопнув дверь. – Вовсе нам не нужен здесь этот выскочка!

– Знаю я это воспитание. В Америке много таких господ! – проворчал сквозь зубы седоволосый немец, прожёвывая сандвич. – Они плохо кончают!

– Ну… особенно тревожиться тут нечего, скорее надо пожалеть его! – возразил обитатель Нью-Йорка, растянувшись во весь рост на подушках дивана. – Его таскали из отеля в отель, когда он был ещё совсем ребёнком. Сегодня утром я говорил с его матерью. Она очень милая леди, но совсем не умеет руководить сыном. Он отправляется в Европу, чтобы закончить своё образование.

– Это образование ещё не начиналось! – раздалось из угла, где сидел, скорчившись, филадельфиец. – Мальчик говорил мне, что получает двести долларов в месяц карманных денег. Ему ещё нет и шестнадцати лет.

– Его отец – железнодорожный туз? Не правда ли? – спросил немец.

– Да, и это, и рудники, и акции, и суда. Он заведовал постройкой в Сан-Диего и в Лос-Анджелесе, владеет полдюжиной железных дорог и позволяет жене мотать свои деньги, – усталым голосом продолжал филадельфиец. – Запад не удовлетворяет богатую леди. И вот она кружит по свету со своим мальчиком и своими расстроенными нервами. Побывали они и во Флориде, и в Адирондаке, и в Нью-Йорке и т. д. Мамаша желает позабавить своего мальчика. Когда он вернётся из Европы домой, это будет сплошной ужас!

– Что хочет сделать из него отец?

– Старик мечтал о многом и несколько лет тому назад осознал свою ошибку. Жаль, потому что в мальчике много хороших черт.

Дверь снова растворилась, и в комнату вошёл стройный, высокий мальчик лет пятнадцати, держа сигарету в углу рта.

Желтоватый цвет лица мало подходил его возрасту, а в его взгляде читалась нерешительность, вызов и какая-то болезненность. Юноша был одет в цветную куртку, гамаши, красные чулки и велосипедные башмаки. Красная фланелевая шапочка была сдвинута на затылок. Свистнув сквозь зубы, он оглядел все общество и громко произнёс:

– Туман порядочный… Около нас столпилось много рыбачьих лодок… Не наехать ли нам на одну из них?..

– Закройте дверь, Гарвей, – сказал житель Нью-Йорка, – закройте её и уйдите. Вы нам не нужны!

– Кто запретит мне стоять здесь? – возразил юноша развязно. – Разве вы платили за мой проезд, мистер Мартин? Я имею такое же право быть здесь, как все другие пассажиры!

Он схватил фигуры с шахматной доски и начал перебрасывать их с руки на руку.

– Скучно, джентльмены! Не сыграть ли нам в покер?

Ответа не последовало. Гарвей пыхнул сигаретой, покачал ногой и забарабанил пальцами по столу.

– Как чувствует себя сегодня ваша мама? – спросил один из присутствовавших. – Я не видел её сегодня за завтраком.

– Она у себя, я полагаю, мама почти всегда бывает больна на море. Я готов дать пятнадцать долларов служанке, чтобы она получше ухаживала за ней. Сам я редко спускаюсь вниз, потому что не люблю проходить мимо этих лакейских чуланов. Вот я в первый раз переезжаю океан, джентльмены, и, кроме первого дня, я не был нисколько болен!

Юноша торжествующе махнул кулаком и собрался уходить.

– О, да, вы представляете из себя патентованную машину, – произнёс, зевая, филадельфиец, – и будете пользоваться кредитом у себя дома!

– Я знаю это. Я прежде всего американец до мозга костей и буду им всегда. Проеду по Европе и покажу им себя. Ну!.. Сигаретка докурилась… Нет ли у кого из джентльменов настоящей сигары?

В эту минуту вошёл главный механик, красный, улыбающийся, мокрый.

– Скажите, Макс, – закричал Гарвей весело, – как дела?

– Все идёт обычным путём, – был серьёзный ответ, – младшие почитают старших, а старшие стараются оценить младших!

Лёгкий стук послышался в углу. Немец открыл свой сигарный ящик и подал Гарвею прекрасную сигару.

– Вот, покурите, молодой друг! – произнёс он. – Я могу доставить вам это удовольствие.

Гарвей зажёг сигару, хотя чувствовал себя неловко в этом обществе взрослых.

– Однако, начинает сильно качать! – проговорил он.

– Мы сейчас узнаем это, – возразил немец. – Где мы теперь, мистер Макдональд?

– Бродим вокруг и около, мистер Шеффер, – ответил инженер. – Сегодня ночью мы будем на Большой Отмели. Мы находимся среди рыбачьих лодок.

– Нравится вам моя сигара? – спросил немец Гарвея, глаза которого были полны слез.

– Прекрасная, ароматная сигара! – ответил он сквозь зубы. – Мы, кажется, замедлили ход, не правда ли? Я пойду посмотрю, что показывает лот.

Гарвей зашагал по мокрой палубе к ближайшим перилам. Ему было скверно, но, заметив лакея, занимавшегося уборкой палубы, он поспешил дальше. Похваставшись, что никогда не страдал морской болезнью, Гарвей, из гордости, не желая никому показать своей слабости, шатаясь, добрался до кормы. На деке[1] никого не было, и Гарвей едва добрался до фок-мачты. Здесь он замер от боли. Ему казалось, что голова его распухла, огненные пятна мелькали перед глазами, тело потеряло свой вес, а ноги выплясывали дикий танец. Юноша совершенно ослаб от морской болезни.

Вдруг сильный толчок перебросил его через перила. Огромная серая волна, вынырнувшая из тумана, приняла его в свои материнские объятия… Зеленоватая глубина сомкнулась над ним. Гарвей потерял сознание…

Он очнулся при звуке обеденного сигнала, подобного тому, который он слышал в летней школе в Адирондаке. Медленно припомнилось ему, что он – Гарвей Чейне, что он утонул в океане; но слабость мешала ему сосредоточиться. Холодная дрожь пробегала по спине; он вдохнул странный запах; его рот был полон солёной воды.

Открыв глаза, он заметил, что море серебристым пространством расстилается вокруг него, что он лежит на куче рыбы, около человеческой фигуры, одетой в голубую вязаную куртку.

«Скверно! – подумал юноша. – Я умер, конечно, и все это мне просто мерещится».

Гарвей громко застонал. Человек повернул к нему голову, сверкнув парой золотых серёг, едва видневшихся из-под нависших курчавых чёрных волос.

– Ага! Чувствуешь себя получше? – произнёс он. – Лежи себе спокойно, лучше будет!

Лёгким толчком он столкнул лодку в море, не прерывая своего разговора и не обращая внимания на огромную волну, грозившую лодке.

– Ловко я поймал тебя! – продолжал он. – Ловко!.. Как это ты упал?

– Я был болен, – отвечал Гарвей, – и ничего не помню.

– Я трубил в рог, чтобы ваш пароход не наскочил на мою шлюпку. Вижу, ты свалился. Я поймал тебя, как хорошую рыбу, и вот ты жив!

– Где я теперь? – спросил Гарвей.

– У меня. Зовут меня – Мануэль, я со шхуны «Мы здесь» из Глостера. Скоро будем ужинать!

Казалось, у этого человека было две пары рук и железная голова. Он не удовлетворился тем, что трубил в свой рог, но испускал ещё резкий, пронзительный крик, терявшийся в тумане. Гарвей не мог сообразить, сколько времени продолжалась эта забава, потому что в ужасе откинулся назад. Ему чудилось, что он слышит выстрел, звук рога и крики. Несколько голосов заговорили сразу. Гарвея положили в какую-то мрачную нору, дали выпить чего-то горячего и сняли с него платье. Он крепко уснул.

Когда мальчик проснулся, то ждал звонка к первому завтраку на пароходе, удивляясь, что его каюта вдруг уменьшилась в размерах. Повернувшись, он увидал, что находится в узком треугольном углублении, освещённом висячей лампой. За треугольным столом, около печки, сидел юноша его лет, с полным, красным лицом и серыми искристыми глазами, одетый в синюю куртку и высокие сапоги. Несколько пар такой же обуви, старая шапка и носки лежали тут же, на полу, вместе с чёрными и жёлтыми вощанками. Всевозможные запахи смешивались тут: особенный и присущий вощанкам запах, вместе с запахом свежей и жареной рыбы, краски, перца и табака. Надо всем этим царил запах судна и солёной воды. Гарвей с отвращением заметил, что спал без простынь и лежал на грязном мешке. Движение шхуны не походило на движение парохода. Она скользила и вертелась, шум воды долетал до его ушей, и волны тихо рокотали около киля. Все это привело юношу в отчаяние и заставило его вспомнить о матери.

– Лучше себя чувствуешь? – спросил его мальчик, усмехаясь. – Хочешь кофе?

Он принёс полную чашку чёрного кофе.

– Разве у вас нет молока? – произнёс Гарвей, оглядывая ряд скамеек, словно ожидая найти там корову.

– У нас не бывает ничего подобного до половины сентября, – возразил мальчик. – Кофе хороший, я сам заваривал!

Гарвей молча выпил чашку, затем мальчик принёс ему блюдо с ломтями свинины, которую он с удовольствием съел.

– Я высушил твоё платье, – сказал мальчик, – оно все сморщилось. Повернись-ка, я взгляну, не ушибся ли ты?

Гарвей вертелся в разные стороны, не помня себя от обиды.

– Ничего! – весело произнёс мальчик. – Теперь иди на дек. Отец хочет взглянуть на тебя. Я его сын – Дэн, я помогаю повару и исполняю всю чёрную работу. С тех пор как уехал Отто – он был немец, ему было двадцать лет, – здесь не осталось мальчиков, кроме меня. Как это тебя угораздило свалиться в море в такую тихую погоду?

– Вовсе не тихую, – сердито возразил Гарвей, – было ветрено; я страдал морской болезнью, меня перебросило через перила!

– Море было тихо в эту ночь, – сказал мальчик. – Если ты это называешь ветром, – он свистнул, – тогда ты мало смыслишь! Ну, живо иди! Отец ждёт тебя!

Подобно многим плохо воспитанным юношам, Гарвей никогда в жизни не слышал приказаний, за исключением долгих рассуждений о добродетели послушания. Мистрис Чейне жила в вечном страхе за своё здоровье, так как у неё бывали сильнейшие нервные припадки.

Гарвея возмутило это приказание.

– Твой отец может сам прийти сюда, если хочет говорить со мной. Я попрошу отвезти меня в Нью-Йорк и заплачу ему за это!

Ден широко раскрыл глаза.

– Слышишь, отец, – вскричал он, – он говорит, что ты можешь сам прийти, если желаешь говорить с ним! Слышишь?..

– Не дурачься, Дэн, и пошли его ко мне!

Эти слова были произнесены таким низким голосом, какого Гарвей никогда и не слыхивал.

Дэн усмехнулся и бросил Гарвею его башмаки.

В интонации этого странного голоса было что-то, заставившее юношу сдержать свой гнев и утешиться мыслью, что он расскажет этим людям о богатстве своего отца. Когда он освободится от них и вернётся домой, друзья будут считать его настоящим героем.

Он поднялся по лестнице на дек, споткнулся и подошёл к сидевшему на ступеньках маленькому, плотному человеку с чисто выбритым лицом и серыми глазами, которые сверкали под густыми, хмурыми бровями.

За ночь волнение утихло. Море слабо плескалось. На горизонте белели паруса рыбачьих лодок. Шхуна тихо качалась на якоре; за исключением шкипера, на ней никого не было.

– Доброго утра! Добрый полдень, вернее сказать! Ты проспал круглые сутки, приятель! – таким приветствием встретили Гарвея.

– Доброго утра! – ответил он. Ему вовсе не понравилось название «приятель», так как, в качестве тонувшего, он рассчитывал на лучший приём. Его мать сходила с ума, если ему приходилось промочить ноги, а этот моряк даже не побеспокоился спросить его о здоровье.

– Ну-с, теперь послушаем, что ты скажешь! Кто ты и откуда?

Гарвей сказал своё имя, название парохода, на котором ехал, рассказал о своём приключении и просил немедленно свезти его в Нью-Йорк, где отец заплатит за все.

– Гм, – произнёс моряк, слушавший неподвижно рассказ Гарвея. – Я не могу точно сказать, что мы могли подумать о человеке, или, вернее, о мальчике, который падает с парохода, как свёрток, при тихой погоде. Конечно, его извиняет, что он страдал морской болезнью…

– Извинение! – вскричал Гарвей. – Неужели я упал в воду нарочно, чтобы попасть на вашу грязную лодку?

– Не знаю, нарочно ли ты упал, друг мой, или нет, но знаю, что если бы я был на твоём месте, то не бранил бы лодку, которая волей Провидения спасла тебя от смерти! Во-первых, это не благочестиво, а, во-вторых, мне это неприятно. Я – Диско Троп, владелец шхуны «Мы здесь» из Глостера!

– Я этого не знаю и знать не желаю, – отвечал Гарвей. – Я очень благодарен за спасение и за все, и чем скорее меня доставят в Нью-Йорк, тем лучше – я заплачу!

– Сколько же?

Троп приподнял свои густые брови, под которыми светились кроткие голубые глаза.

– О, доллары, сотню долларов, – ответил Гарвей, восхищённый тем, что его слова произвели впечатление, – много долларов!

Он засунул руку в карман и похлопал себя по животу, чтобы придать себе величия.

– Вы никогда ещё не заработали в своей жизни столько, сколько получите, доставив меня в Нью-Йорк. Я – Гарвей Чейне!

– Сын богача?

– О, если вы не знаете, кто такой Чейне, то мало знаете. Ну, поворачивайте шхуну и спешите!

Гарвей был убеждён, что в Америке множество людей, мечтающих и завидующих долларам его отца.

– Может быть, я исполню твоё желание, может быть, и нет. Это зависит от меня. Я не собираюсь ни в Нью-Йорк, ни в Бостон. Только в сентябре мы увидим восточный берег, и твой отец – жалко, что не слышал о нем ничего, – может дать мне тогда десять долларов, если у него есть!

– Десять долларов! Вот…

Гарвей вытащил из кармана пачку с сигаретами.

– Меня обокрали! – закричал он. – Обокрали! Денег нет!

– Значит, мне придётся ждать, когда твой отец наградит меня!

– Сто тридцать четыре доллара – все украдено! – кричал Гарвей, в отчаянии роясь в карманах. – Отдайте их назад!

Курьёзная перемена произошла в суровом лице Тропа.

– Что ты мог делать со ста тридцатью четырьмя долларами в кармане, друг мой? Откуда они у тебя?

– Это часть моих карманных денег, выдаваемых мне каждый месяц!

– Ого! Только часть денег! Не много ли это, товарищ? Старик Хаскен со шхуны «East Wind», – продолжал он как бы про себя, – работал всю жизнь и боролся с врагами… теперь он дома в Эссексе с маленькой суммой долларов!..

Гарвей изнывал от злости, но Троп продолжал:

– Очень жаль, очень жаль, ты ещё так молод! Надеюсь, больше не будем говорить о деньгах?

– Конечно, вы украли их!

– Погоди! Если мы украли их, то для твоего же комфорта, для тебя же! Ты не можешь теперь попасть домой, потому что мы попали сюда ради куска хлеба. У нас нет карманных денег, сотен долларов в кармане. При удаче мы пристанем к берегу через пять недель, но только в случае удачи, а то не раньше сентября!

– Но теперь только май. Я не могу оставаться здесь, ничего не делая, пока вы будете ловить рыбу. Не могу я, поймите!

– Правильно, товарищ! Никто не просит тебя ничего не делать. Отто уехал от нас, а ты будешь работать, если можешь! Не правда ли?

– Я могу многое сделать для всего экипажа, когда мы высадимся на берег! – сказал Гарвей, кивнув головой и бормоча про себя что-то о «пиратах», на что Троп только улыбнулся.

– Ну, что попусту разговаривать! Ты можешь и умеешь говорить больше, чем весь экипаж шхуны. А теперь вот что, друг мой, смотри в оба, где что надо сделать, помогай Дэну убирать и стряпать, и я положу тебе десять с половиной долларов в месяц – тридцать пять в конце нашей работы. Работа принесёт тебе пользу; а рассказывать нам про своих папу и маму и свои деньги ты можешь после!

– Мама на пароходе! – сказал Гарвей со слезами на глазах. – Отвезите же меня в Нью-Йорк! Бедная женщина! Когда меня возвратят ей, она все простит!

– Но нас восемь человек; если мы не вернёмся назад больше чем за тысячу миль – мы потеряем время и заработок!

– Отец заплатит за все!

– Не сомневаюсь в этом, – возразил Троп, – но уплатить восьми рыбакам заработок всего сезона! Приятно ли тебе будет видеть его разорение? Иди наверх и помогай Дэну! Десять с половиной в месяц, говорю тебе, остальное зависит от тебя самого!

– Что? Я буду мыть кастрюли и горшки? – спросил Гарвей. – Не хочу! Мой отец даст столько денег, что можно будет купить десять таких грязных шхун, – Гарвей топнул ногой, – если меня доставят домой, в Нью-Йорк! У меня уже взяли сто тридцать четыре доллара!

– Как это? – лицо Тропа омрачилось.

– Как? Вам лучше знать как. Потом ещё хотят заставить меня работать. Я не хочу!

Троп внимательно разглядывал мачту, пока Гарвей изощрялся в красноречии.

Дэн схватил Гарвея за локоть.

– Перестань спорить с отцом! – сказал он. – Ты назвал его вором два или три раза, знаешь ли ты, что никто не смел сказать ему это!

– Мне все равно! – кричал Гарвей.

– Это не по-товарищески, – произнёс наконец Троп, взглянув на юношу, – я не осуждаю тебя, и ты не вправе судить меня. Ты не знаешь, что говоришь! Итак, десять с половиной долларов… второму мальчику на шхуне, чтобы научить работать и поправить его здоровье. Так или нет?

– Нет! – возразил Гарвей. – Я хочу домой, в Нью-Йорк!

Он плохо помнил, что было с ним дальше. Юноша упал на пол, держась за нос, из которого ручьём лилась кровь. Троп спокойно смотрел на него.

– Дэн, – сказал он сыну, – я составил слишком поспешное мнение об этом юноше. Никогда не прибегай к поспешным заключениям, Дэн. Теперь мне жаль его, потому что он просто сумасшедший и невменяем. Он не сознаёт, вероятно, что оскорбил меня, не помнит, что прыгнул с корабля в воду, в чем я почти убеждён. Обращайся с ним ласково, Дэн, и ты не пожалеешь об этом. Пусть он говорит, что хочет!

Троп ушёл в каюту, предоставив Дэну позаботиться о несчастном наследнике тридцати миллионов.

II

– Я предостерегал тебя, – сказал Дэн, – отец не любит этого… Ну!.. Чего тут горевать!

Плечи Гарвея вздрагивали от судорожных рыданий.

– Я понимаю твоё чувство! Не будь же таким плаксой!

– Этот человек помешанный или пьяный… Я не умею ничего делать! – жалобно простонал Гарвей.

– Не вздумай сказать это отцу! – прошептал Дэн. – Он теперь выпивши и сказал мне, что ты безумный! Ну, зачем ты назвал его вором? Ведь он мой отец!

Гарвей сел, вытер глаза и рассказал Дэну всю историю пропавших денег.

– Я вовсе не безумный, – продолжал он, – но твой отец никогда не видел у себя в руках более пяти долларов, а мой отец может купить вашу шхуну и нисколько не обеднеет!

– Ты не имеешь понятия о ценности шхуны «Мы здесь». Твой отец должен иметь для этого кучу денег. Как он достал бы столько?

– У отца деньги в золотых рудниках и других предприятиях.

– Да, я читал об этом. На западе, да? Отец твой ездит с пистолетом на быстром пони? Я слышал, что шпоры и узда у них из чистого серебра!

– Какие глупости! – возразил Гарвей, невольно улыбаясь. – Отцу вовсе не нужны пони. Когда ему нужно выехать, он велит подать экипаж!

– Как? Какой экипаж?

– Свой собственный, конечно. Разве ты никогда в жизни не видел собственных экипажей?

– У Бимана есть такой, – ответил Дэн осторожно, – я видел в Бостоне этот экипаж, управляемый тремя неграми. Но Биман владеет всеми железными дорогами на острове. Он – миллионер!

– Ну, а мой отец – дважды миллионер, у него два собственных автомобиля: один называется «Гарвей», как я, другой носит имя моей матери – «Констанция»!

– Отец не позволяет мне клясться, но мне хочется, чтобы ты поклялся, что говоришь правду. Скажи: «Пусть я умру, если солгу!»

– Пусть я умру, если каждое моё слово – не чистая правда!

– Сто тридцать четыре доллара! Я слышал, как ты говорил отцу!

Дэн был хитрый юноша и скоро убедился, что Гарвей не лжёт.

– Я верю тебе, Гарвей, – произнёс он с улыбкой восхищения на своём широком лице, – отец ошибся в тебе. Только он не любит ошибаться!

Дэн лёг и начал похлопывать себя по бёдрам.

– Я не желаю, чтобы меня ещё раз поколотили! Я все-таки взял верх над ним!

– Сроду не слышал, чтобы кто-нибудь взял верх над моим отцом. Он все же поколотил тебя!.. Золотые рудники, два своих экипажа, двести долларов карманных денег в месяц! Очень нужно работать за десять с половиной долларов в месяц!

Дэн разразился тихим смехом.

– Значит, я был прав? – спросил Гарвей.

– Совсем нет! Отец – справедливый и честный человек. Это знают все рыбаки!

– А это тоже справедливо? – Гарвей указал на свой разбитый нос.

– Это пустяки и полезно для твоего здоровья. Я не хочу иметь дела с человеком, который считает меня или отца вором. Мы – рыбаки, работаем вместе уже шесть лет. Когда я сушил твоё платье, я не знал, что там в карманах. И я и отец – мы ровно ничего не знаем о твоих деньгах. Слышишь?!

Кровотечение из носу освежило голову Гарвея.

– Это правда, – сказал он со смущённым видом, – мне кажется, что, как спасённый от смерти, я оказался не очень благодарным, Дэн!

– Да, ты глупо вёл себя и обидел нас!

– А где твой отец теперь?

– В каюте. Что тебе надо от него?

– Увидишь! – произнёс Гарвей и пошёл, шатаясь, по лестнице в каюту.

В выкрашенной жёлтой краской каюте Троп сидел с записной книжкой, держа в руке огромный чёрный карандаш.

– Я был несправедлив, – сказал Гарвей.

– Что такое случилось? – спросил моряк. – Вы поссорились с Дэном?

– Нет, я говорю…

– Я слушаю!

– Я беру свои слова назад. Если человека спасли от смерти…

Гарвей запнулся.

– Ну!

– Он не должен быть неблагодарным и оскорблять людей!

– Что верно, то верно! – согласился Троп с сухой усмешкой.

– Я пришёл сказать, что очень сожалею!..

Снова пауза.

Троп поднялся с места, и его огромная рука легла на плечо Гарвея.

– Я не доверял тебе, а теперь вижу, что ошибся в своём мнении! – произнёс он.

Заслышав лёгкий смех на деке, он добавил:

– Я редко ошибаюсь в своих суждениях. Мы немножко не поладили с тобою, мой юный друг, но я не думал о тебе ничего худого. Иди займись теперь делом!

– Ты хорошо поступил, – сказал Дэн, когда Гарвей вернулся на дек…

– Я не чувствую этого! – ответил тот, покраснев до корней волос.

– Но я рад, что все кончилось хорошо. Раз отец принял решение, он никогда не изменит его. Он прав, что не хотел везти тебя домой. Мы должны ловить рыбу и зарабатывать деньги. Люди наши скоро вернутся, поймав кита!

– Зачем вернутся? – спросил Гарвей.

– Ужинать, конечно. Разве твой желудок молчит? Тебе надо многому научиться здесь!

– Да! – ответил Гарвей, окинув взором блоки и снасти наверху.

– Подожди, – произнёс Дэн, – когда мы кончим ловлю, а пока у нас много работы!

Он указал на люк между двумя мачтами.

– Что там такое? – спросил Гарвей. – Там пусто.

– Да, и мы должны наполнить эту пустоту рыбой.

– Живой? – спросил Гарвей.

– Нет. Сначала рыба уснёт, потом её посолят.

– Где же рыба?

– В море, в лодках у рыбаков, – ответил Дэн. – Мы с тобой, – продолжал он, указывая на нечто вроде деревянного загона, – должны грузить рыбу сюда. Все будет полно сегодня ночью. Теперь они скоро вернутся!

Дэн взглянул через низкие перила на море, где виднелось до полдюжины лодок.

– Я никогда не видел море так близко! – сказал Гарвей. – Прекрасный вид!

Склонявшееся к закату солнце окрашивало воду пурпуром, золотя набегавшие валы и оттеняя быстрину. На каждой лодке виднелись чёрные фигуры, маленькие издали, как куколки.

– Они хорошо работали, – сказал Дэн, прищурившись, – Мануэлю не хватит места для рыбы!

– Который из них Мануэль?

– Последняя лодка слева! Это он вытащил тебя из воды вчера ночью. Мануэль – португалец, это нетрудно угадать по его манере грести. Вот эти широкие плечи – это Долговязый Джэк, родом из южного Бостона. Все они молодцы. Вот этот – Том Плэт… Он мало говорит, но зато умеет петь и удачлив в рыбной ловле!

Звучное пение донеслось до их ушей из одной лодки.

– Да, это Том, – произнёс Дэн, – он расскажет тебе завтра об «Orio». Смотри, вон голубая лодка позади него. Это мой дядя – брат отца! Как плохо он гребёт! Я готов биться об заклад, что он опять сегодня обжёгся «клубникой»; ему ужасно не везёт!

– Чем обжёгся? – переспросил Гарвей.

– «Клубникой». Мы так называем особый вид водорослей. Теперь попробуем поработать. Правда ли, что ты говорил мне, что никогда ничего не делал? Тебе страшно начать?

– Я попытаюсь! – спокойно отвечал Гарвей и схватил верёвку и железный длинный крюк, пока Дэн притащил устройство, которое он называл «верхний лифт». В это время к ним подплыл Мануэль в своей лодке. Португалец улыбнулся Гарвею и начал бросать рыбу на дек.

– Двести тридцать одна штука! – воскликнул он.

– Дай ему багор! – сказал Дэн.

Мануэль схватил багор, зацепил им за корму и прыгнул на шхуну.

– Тащи! – скомандовал Дэн, и Гарвей тащил, удивляясь, что лодка так легка.

– Держи! – и Гарвей держал, потому что лодка находилась на весу, над его головой.

– Спускай! – кричал Дэн, и, когда Гарвей спустил, Дэн поднял лёгкую лодку одной рукой и поставил её позади грот-мачты.

– Легко! Эта лодка очень удобна для пассажиров!

– Ага! – подтвердил Мануэль. – Ну, как ты себя чувствуешь, милый? Вчера ночью мы поймали тебя вместо рыбы. Теперь ты сам ловишь рыбу. Каково!

– Я очень благодарен вам! – сказал Гарвей, снова роясь в своих карманах и вспомнив, что у него нет денег.

– Меня нечего благодарить! – возразил Мануэль. – Разве я мог допустить, чтобы ты утонул? Теперь ты – рыбак. Я сегодня не успел вычистить лодку. Слишком много дела. Дэн, дитя моё, вычисти за меня!

Гарвей двинулся вперёд. Он мог и хотел помочь человеку, который спас ему жизнь.

Дэн бросил ему швабру, и юноша принялся чистить лодку, счищать ил, тину; делал он это, правда, неловко, неумело, но с полным усердием.

Целый ливень блестящей рыбы полетел в загородку.

– Мануэль, держи лодку! Гарвей, почисть её!

– Эта лодка – словно утка на воде! – сказал Долговязый Джэк, высокий человек с седым щетинистым подбородком и длинными губами.

Троп в своей каюте что-то ворчал и громко сосал карандаш.

– Двести три штуки! Дай-ка взглянуть! – попросил человек, который был ростом ещё выше Долговязого Джэка. Лицо его было безобразно из-за огромного рубца, тянувшегося от левого глаза до правого угла рта.

Не зная, что делать дальше, Гарвей вымыл дно лодки, снял поперечины и положил их на дно.

– Он – молодец! – произнёс человек с рубцом, имя которого было Том Плэт, критически оглядывая Гарвея. – Есть два способа работать: один – это ловить рыбу, другой…

– То, что мы делали на старом «Orio»! – прервал его Дэн. – Не мешай мне, Том Плэт, дай мне накрыть на стол!

Он прислонил конец стола к перилам и ткнул его ногой.

– Дэн, ты ленив и способен спать целый день, – сказал Долговязый Джэк, – ты также достаточно дерзок; но я уверен, что ты исправишь в неделю этого молодца, если захочешь!

– Его имя – Гарвей! – сказал Дэн, размахивая двумя ножами очень странной формы. – Он стоит пятерых из южного Бостона!

Юноша положил ножи на стол, покачал головой и полюбовался на производимый ими эффект.

– Я думаю, тут сорок два! – произнёс где-то снаружи тонкий голос.

– Счастье изменило мне, – ответил другой голос, – у меня сорок пять штук!

Раздался смех.

– Сорок два или сорок пять! Я сбился со счета!

– Это Пенн и дядя Сальтерс считают улов! – сказал Дэн. – Это вся их дневная добыча? Надо взглянуть!

– Назад, назад! – прогудел Долговязый Джэк. – Сыро там сегодня, детки!

– Сорок два, ты сказал? – спросил дядя Сальтерс.

– Я пересчитаю! – ответил ему чей-то голос.

Обе лодки причалили к шхуне.

– Постой! – вскричал дядя Сальтерс, расплёскивая воду веслом. – Терпеть не могу таких людей, как ты! Ты только сбил меня со счёту!

– Мне очень жаль, мистер Сальтерс. Я пошёл в море, рассчитывая вылечить нервную диспепсию!

– Убирайся ты со своей нервной диспепсией! Провались ты совсем! – проворчал дядя Сальтерс, жирный, плотный маленький человек. – Сколько ты сказал, сорок два или сорок пять?

– Я забыл, мистер Сальтерс! Надо пересчитать!

– Конечно, сорок пять штук, – ворчал Сальтерс, – ты плохо считаешь, Пенн!

Диско Троп вышел из каюты.

– Сальтерс, – сказал он, – убери рыбу как следует! – Голос его звучал повелительно.

Пенн, стоя в лодке, продолжал считать улов.

– Это улов всей недели! – сказал он, жалобно посматривая кругом.

– Одна, две, четыре, девять! – считал Том Плэт. – Сорок семь всего!

– Подержи! – ворчал дядя Сальтерс. – Держи, я опять сбился со счета!

– Кто-нибудь из наших будет собирать «клубнику», – сказал Дэн, обращаясь к восходящему месяцу, – и наверное, найдёт много!

– А другие, – возразил дядя Сальтерс, – будут есть и лентяйничать.

– За стол! За стол! – кричал чей-то голос, которого Гарвей ещё не слышал.

Троп, Том Плэт, Джэк и Сальтерс пошли к столу.

Маленький Пенн наклонился над рулём. Мануэль лежал, вытянувшись, на деке, а Дэн вколачивал молотком гвозди в бочку.

– Скоро будем ужинать и мы, – сказал он, – Том Плэт и отец ужинают вместе с другими, это – первая смена! Ты, я, Мануэль и Пенн – юность и красота нашего общества. Это – вторая смена!

– Ну что же, – сказал Гарвей, – я очень голоден!

– Они скоро кончат. Хорошо пахнет? Отец держит хорошего повара. Сегодня славный улов! Какова была вода, Мануэль?

– Двадцать пять локтей! – ответил португалец.

Луна уже высоко поднялась на небе и отражалась в спокойных водах моря, когда старшие кончили ужин. Повару не пришлось звать «вторую смену».

Дэн и Мануэль уселись за стол в то время, когда Том Плэт, самый рассудительный из старших, усердно вытирал рот рукой. Гарвей последовал за Пенном и сел за стол перед кастрюлей с вареной треской, за которой следовали свинина со свежими овощами и горячим хлебом и крепкий чёрный кофе. Как они ни были голодны, но ждали, пока прочтут молитву. Затем они принялись за еду. Наконец Дэн тяжело вздохнул и спросил Гарвея, как он себя чувствует.

– Хорошо, но место в желудке ещё есть! – отвечал Гарвей.

Кок – огромный чёрный негр – почти не говорил, ограничиваясь улыбками и знаками.

– Смотри, Гарвей, – сказал Дэн, – молодые и красивые люди, ты, я и Мануэль, – мы – вторая смена и едим после первой. Они – старые рыбаки. Их желудки не любят ждать. Они едят первые. Не правда ли?

Кок кивнул головой.

– Разве он не говорит? – спросил Гарвей шёпотом.

– Немного. Его язык очень смешон. Он явился с Бретенского мыса, где говорят на каком-то наречии шотландского языка.

– Это не шотландский язык, а гэльский, – сказал Пенн. – Я читал в одной книге!

– Пенн много читает!

– Твой отец, Дэн, уже спросил, сколько они наловили рыбы? Они его не обманут?

– Нет. Какой смысл им лгать из-за какой-то трески?

Вторая смена кончила ужин. Тень от мачт и оснастки чёрным пятном ложилась на палубу.

Целая груда рыбы на корме светилась, словно серебро. Диско Троп и Том Плэт ходили взад и вперёд. Дэн передал Гарвею вилы и повёл его к грубому столу, по которому дядя Сальтерс нетерпеливо барабанил рукояткой ножа.

У его ноги стоял ушат с солёной водой.

– Помоги дяде Сальтерсу солить рыбу, да береги глаза, когда Сальтерс начнёт размахивать ножом, – сказал Дэн, качаясь на подпорке. – А я буду передавать соль вниз.

Пенн и Мануэль стояли на коленях, размахивая ножами. Долговязый Джэк, в рукавицах, разместился против дяди Сальтерса.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации