Текст книги "Прочитавшему – смерть"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prochitavshemu-smert-213503.jpg)
Автор книги: Рекс Стаут
Жанр: Классические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 7
Не подумайте, будто я всерьез ломал голову, какой костюм надеть. Это была лишь форма протеста, и довольно беспомощная. А что делать, ведь для того, чтобы завязать отношения с персоналом конторы «Корриган, Фелпс, Кастин и Бриггс», мне потребовалась бы более совершенная экипировка, чем бежевый костюм, даже такого нежного оттенка и приятный на ощупь, как мой. Как и сказал Вулф Уэллману, все сотрудники в конторе уже наверняка сыты по горло докучными расспросами о Леонарде Дайксе и Бэйрде Арчере, поэтому стоит мне заявиться туда и раскрыть рот, как меня тут же спустят с лестницы.
Я поднялся к себе в комнату, прежде всего чтобы уединиться и обмозговать положение подальше от Вулфа и телефона. Рассудил я просто. Чего у нас еще имеется в избытке, кроме меня, что способно привести в восторг этих девиц? Вы угадали: конечно же, орхидеи, да еще в это время года, когда все они буйно цветут и цветки сохраняются вплоть до самого увядания растений. Четверть часа спустя я возвратился в кабинет и заявил Вулфу:
– Мне понадобится уйма орхидей.
– Сколько?
– Не знаю. Для начала – десятка четыре-пять. Только я сам выберу.
– Это исключено. Послушай моего совета. Не трогай Cypripedium Lord Fisher, Dendrobium Cybele…
– Такие расфуфыренные мне ни к чему. С меня хватит каттлей, брассокаттлей и лелий.
– У тебя губа не дура.
– Еще бы. За столько лет.
Я вышел из дому, остановил такси и дал адрес убойного отдела на Двадцатой улице. Там вышла неувязка. Пэрли Стеббинс ушел на ланч. Пытаться получить то, зачем я пришел, от кого-нибудь другого было бы пустой тратой времени, поэтому я настоял на аудиенции у Кремера, и меня послали в его кабинет. Кремер сидел за столом, уминал салями с огурчиками и запивал их кефиром. Когда я доложил, что хочу взглянуть на дело Дайкса и составить список сотрудников конторы, где он работал, Кремер заявил, что занят и не может со мной препираться, но рад был меня видеть и желает мне всего доброго.
– Да, сэр, – вежливо поблагодарил я. – Мы сделали для вас все, что могли. Раздобыли связь между Дайксом и Уэллман. Разнюхали все про Абрамс, пока ее тело еще не остыло, и бескорыстно передали вам. Да, вы застряли, но и мы в тупике. Теперь мне понадобился список имен, который я мог бы запросто раздобыть в другом месте, затратив на это пару часов и двадцатку, но вы изволите быть слишком заняты. Нет, вы не виноваты, это все еда. Желудок небось дурит. Черт побери, занятная же у вас диета!
Кремер проглотил смесь салями и огурчиков, нажал кнопку внутренней связи и заговорил:
– Росси? Посылаю к тебе Гудвина. Арчи Гудвина. Покажи ему досье Леонарда Дайкса, и пусть он выпишет имена тех, кто работает в той юридической конторе. Больше ничего ему не давай. И следи за ним. Ясно?
– Да, инспектор, – проскрежетал металлический голос.
Домой на Тридцать пятую улицу я поспел к ланчу, заскочив еще по дороге в писчебумажный магазин, чтобы приобрести простые белые наклейки. Остальное, что могло мне потребоваться, было под рукой.
После ланча я приступил к делу. В моем списке числилось шестнадцать женщин. Конечно, порывшись в деле, я мог бы узнать, кто есть кто, но на это ушло бы много времени, к тому же я не хотел быть необъективным. Девица, занимающаяся архивами, могла понадобиться не меньше, чем личная секретарша старшего компаньона Джеймса А. Корригана. Для начала я ограничился только именами и напечатал каждое из них на отдельной наклейке. Кроме того, я шестнадцать раз напечатал на простой белой бумаге, чтобы не испортить впечатление копией, отпечатанной через копирку:
Эти орхидеи настолько редкие, что купить их нельзя.
Я отобрал их для Вас. Если хотите узнать почему, позвоните мне по телефону PЕ 3-1212.
Арчи Гудвин
Упрятав конверт с наклейками и записками в карман, я поднялся в оранжерею, взял корзину и нож, перешел в теплый отсек и принялся срезать орхидеи. Мне требовалось сорок восемь штук, по три на каждую женщину, но я срезал с запасом, на всякий случай, главным образом – Cattleya Dionysius, Katadin и peetersi, Brassocattleya Calipso, fournierae и Nestor, а также Laeliocattleya barbarossa, Carmencita и St. Gothard. Букет получился потрясающий! Теодор предложил свои услуги, и я не стал отбрыкиваться. Правда, он пытался отговорить меня от Brassocattleya Calipso, которые якобы не полностью расцвели, но я настоял на своем. В помещении для пересадок у нас хранятся подарочные коробочки, нарядная бумага и ленты. Теодор аккуратно укладывал цветы и прилагал записки, а я пришлепывал наклейки и ковырялся с лентами. Ох и пришлось мне с ними помучиться! Вулф-то собаку съел в этом деле, даже Теодору было далеко до него, не говоря уже обо мне, но сегодня правил бал я. Когда наконец был завязан последний бантик, а все шестнадцать коробочек тщательно упакованы в большую картонную коробку, часы показывали без двадцати четыре. Времени хватало. Я стащил коробку вниз, надел пальто и шляпу, вышел, поймал такси и дал водителю адрес на Мэдисон-авеню в районе Пятидесятых улиц.
Контора «Корриган, Фелпс, Кастин и Бриггс» располагалась на восемнадцатом этаже одного из тех зданий, где не жалеют мрамора, чтобы пустить пыль в глаза; двустворчатая дверь в контору помещалась в самом конце широкого коридора. Дверной доводчик был ужасно тугой, должно быть, рассчитан на то, чтобы вытолкнуть лошадь, поэтому я вступил в приемную без свойственной мне грации, что отношу также на счет громоздкой картонной коробки. В просторной приемной двое клиентов дожидались, сидя на стульях, еще один слонялся взад-вперед, а в углу, за стойкой, мрачная трехцветная блондинка колдовала над коммутатором. В нескольких шагах от нее стоял небольшой столик. Я подошел, поставил коробку на пол у стойки, развязал и принялся вытаскивать одну за другой нарядные коробочки с бантами и раскладывать их на столике.
Суровая блондинка ожгла меня уничтожающим взглядом.
– День матери[1]1
Американцы отмечают День матери во второе воскресенье мая. – Здесь и далее примеч. перев.
[Закрыть] в феврале? – устало спросила она. – А может, у вас там атомная бомба?
Я закончил раскладывать коробочки и придвинулся чуть ближе.
– На одной из этих коробочек, – сказал я, – вы найдете собственное имя. На остальных – другие имена. Доставить нужно сегодня. Быть может, у вас прибудет бодрости и оптимизма…
Я замолчал, так как говорил в пустоту. Девица выскочила из-за стойки и рысью метнулась к столику. Не знаю, на какое чудо она надеялась, но, судя по ее прыти, оно могло уместиться в столь изящной коробочке. Пока она разыскивала свое имя, я подошел к двери, ударом ноги открыл ее – и был таков.
Если нарядные банты возымеют столь магическое действие на всех женщин в этой конторе, то обрывать телефон мне начнут с минуты на минуту, а потому я намекнул таксисту, что неплохо бы прорваться к Тридцать пятой улице менее чем за час, но, увы, сами знаете, что творится на Манхэттене в это время дня.
Когда мы наконец добрались, я взбежал по ступенькам, открыл ключом дверь, промчался на кухню и спросил у Фрица:
– Мне никто не звонил?
Он ответил, что нет. При этом глаза его странно заблестели.
– Знаешь, Арчи, – сказал он, – если тебе понадобится помощь с дамами, можешь на меня рассчитывать. Забудь про мой возраст: швейцарец и в старости швейцарец.
– Спасибо. Возможно, я тебя позову. Теодор тебе насплетничал?
– Нет. Мистер Вулф рассказал.
– Экий завистник!
Мне вменялось в обязанность докладывать, когда бы я ни возвращался с задания. Поэтому я пошел в кабинет и позвонил по внутреннему телефону в оранжерею, где Вулф ежедневно проводит время с четырех до шести вечера.
– Я дома, – сообщил я. – Цветы доставлены. Кстати, я поставлю их в счет Уэллману по три доллара за штуку. По дешевке.
– Нет. Я не торгую орхидеями.
– Но он же клиент. А без цветов нам не обойтись.
– Я не торгую орхидеями! – отрезал Вулф и бросил трубку.
Я достал учетную книгу, подсчитал затраченное время и расходы Сола, Фреда и Орри, которых отозвали с дела, и выписал им чеки.
Первый звонок я принял почти в шесть. Обычно я отвечаю: «Кабинет Ниро Вулфа, у телефона Арчи Гудвин», но сейчас решил, что стоит подсократить формальности, и сказал просто:
– Арчи Гудвин слушает.
– Это мистер Арчи Гудвин? – спросил суховатый, надтреснутый, но все еще женский голос.
– Да.
– Меня зовут Шарлотта Адамс. Я получила коробочку с орхидеями и вашей запиской. Большое спасибо.
– Не стоит благодарности. Симпатичные, правда?
– Просто загляденье, но только я не ношу орхидеи. Они из теплицы мистера Ниро Вулфа?
– Да, хотя он называет ее оранжереей. Но вы можете смело вдевать их в петлицу, они для того и предназначены.
– Мне сорок восемь лет, мистер Гудвин, так что у вас должны быть какие-то особые причины, чтобы послать мне орхидеи. Почему вы это сделали?
– Буду с вами откровенен, мисс Адамс. Мисс Адамс?
– Нет. Миссис Адамс.
– Все равно буду откровенен. Девушки то и дело выходят замуж и уезжают, и в моем списке номеров телефонов зазияли гигантские прорехи. Я задал себе вопрос: чему обрадуются девушки из того, что я могу им предложить? Ответ оказался такой: десятку тысяч орхидей. Цветы, правда, не мои, но у меня есть к ним доступ. Поэтому я сердечно приглашаю вас завтра вечером в шесть часов посетить дом номер девятьсот два по Западной Тридцать пятой улице, полюбоваться орхидеями, а потом мы вместе пообедаем, и я уверен, ничто не помешает нам хорошо провести время. Вы записали адрес?
– Я должна проглотить эту ахинею, мистер Гудвин?
– Ни в коем случае. Глотать будете завтра за обедом. Обещаю, угощение будет пальчики оближете. Придете?
– Сомневаюсь, – сказала она и повесила трубку.
Во время разговора вошел Вулф и устроился за столом. Он хмуро посмотрел на меня и принялся оттягивать нижнюю губу указательным и большим пальцем.
Я обратился к нему:
– Начало ни к черту. Почти пятьдесят, замужем, да еще и умничает. Она каким-то образом проверила номер и уже знала, что он ваш. Я, правда, и так собирался им открыться. У нас…
– Арчи!
– Да, сэр.
– Что за чушь ты нес насчет обеда?
– Никакой чуши. Я не успел вам сказать, что решил пригласить их отобедать с нами. Это очень поможет…
– Отобедать здесь?
– Где же еще?
– Нет! – сказал Вулф, как ножом отрезал.
Я возмутился.
– Это ребячество! – произнес я в тон Вулфу. – Вы презираете женщин и – дайте мне высказаться, – во всяком случае, не терпите их общества. Раз уж вы зашли в тупик с этим делом и перевалили всю тяжесть на меня, я хочу, чтобы мне развязали руки. К тому же я не верю, будто вы способны выгнать из дому орду голодных братьев по разуму, независимо от их пола, в часы обеда.
Вулф стиснул губы, а разжав их, изрек:
– Прекрасно. Отведешь их в ресторан «Рустерман». Я позвоню Марко, и он предоставит вам отдельный кабинет. Когда выяснишь, сколько…
Тренькнул телефон, и я поспешно развернулся, снял трубку и сказал:
– Арчи Гудвин слушает.
– Скажите что-нибудь еще, – прощебетал женский голос.
– Теперь ваш черед, – возразил я.
– Это вы приносили коробочки?
Звонила мизантропка за коммутатором.
– Угадали, – признал я. – Все дошли по адресу?
– Да, кроме одной. Одна из наших девушек прихворнула и осталась дома. Ох и заварили же вы кашу, скажу я вам! А верно, что вы тот самый Арчи Гудвин, который работает у Ниро Вулфа?
– Тот самый. И это телефон Вулфа.
– Ну и дела! В записке сказано: позвонить и спросить «почему». Так почему?
– Я затосковал и решил устроить вечеринку. Завтра в шесть. Здесь, у Ниро Вулфа. Адрес в телефонном справочнике. Если и другие последуют вашему примеру, то вам ничего не угрожает. Уйма орхидей, уйма напитков, возможность узнать меня поближе и обед, достойный «мисс Америка». Можно полюбопытствовать, как вас зовут?
– Конечно. Бланш Дьюк. Так, говорите, завтра в шесть?
– Точно.
– Вы не могли бы кое-что записать?
– Обожаю это занятие.
– Запишите: Бланш Дьюк. Потрясающее имя, правда? Так вот, два стаканчика сухого джина, один – сухого вермута, две капли гренадина и две капли «Перно». Успели?
– Угу.
– Думаю, приду, если нет, отведайте сами. Я никогда не знаю, что буду делать на следующий день.
Я проворковал, что советую ей прийти, развернулся и обратился к Вулфу:
– Эта поприветливее, чем миссис Адамс, и на том спасибо. А ведь еще часа не прошло, как они закончили работу. Теперь насчет обеда в «Рустермане»… Им, конечно, лестно будет посидеть в лучшем ресторане Нью-Йорка…
– «Рустерман» отменяется.
– Как? Вы сказали, что…
– Я передумал. Обед будет здесь. Я составлю меню с Фрицем… Пирожки с омарами и утка с вишней и виноградом. Женщинам по вкусу придется калифорнийский рислинг; хорошо, что он пригодился.
– Вы же его не любите.
– Меня здесь не будет. Я уеду без пяти шесть, пообедаю с Марко и проведу вечер с ним.
В своих рассказах о подвигах Ниро Вулфа я не раз упоминал, что он никогда не оставляет дом по рабочим делам, но этот случай придется, по-видимому, растолковать. Строго говоря, я мог бы сказать, что он собрался к Марко не по рабочим делам, а из-за них, но это просто увертка.
– Вам следовало хотя бы посмотреть на них, – попытался протестовать я. – И они так мечтают познакомиться с вами. Особенно миссис Адамс. Ей сорок восемь, в самый раз для вас, семейная жизнь у нее не ладится, иначе она не стала бы работать. К тому же…
Зазвонил телефон. Я схватил трубку и представился. Звонкое сопрано отбросило трубку от моего уха на несколько дюймов.
– Мистер Гудвин, я обязана была вам позвонить! Конечно, так не полагается, но, поскольку мы не знакомы и никогда не встретимся, считаю себя вправе не называть себя. Это самые чудесные орхидеи, которые мне приходилось видеть! Сегодня я иду к друзьям на вечеринку, там будут все свои… То-то они рты пораскрывают, когда увидят орхидеи! А знаете, что я скажу, когда они спросят, кто подарил мне цветы? Я жду не дождусь! Конечно, я могу сказать, что они от тайного воздыхателя, но я не та девушка, которая мечтает о тайных воздыхателях, и не знаю, что им отвечу, но цветы такие расчудесные, что просто нельзя удержаться…
Когда я пять минут спустя брякнул трубку, Вулф пробормотал:
– Ты забыл пригласить ее.
– Да, – подтвердил я. – Она девственница. И боюсь, останется ею навсегда.
Глава 8
Пожалуй, впервые за все время целая компания посторонних очутилась в оранжерее в отсутствие Вулфа. Страшное бремя ответственности ошарашило Теодора. Мало того что он с замиранием сердца следил, чтобы никто из гостей не опрокинул скамейку или не сорвал цветок с уникального гибрида, так я еще уставил целый стол в помещении для пересадок подозрительными напитками. Поскольку беспризорные посетительницы то и дело наведывались к столу, Теодору заранее делалось плохо от одной мысли, что кто-нибудь опрокинет стакан с крепким пойлом в горшочек, который он лелеял десять лет. Конечно, мне было жаль Теодора, но я хотел, чтобы гости чувствовали себя как дома.
Моя задумка сработала. Позвонили только семь, но, судя по всему, они как следует все обсудили в конторе, поскольку пришло их аж десять, две группы по пять человек. Еще две позвонили сегодня, в среду, пока я отсутствовал. Дело было неотложным – я ездил в Бронкс поговорить с миссис Абрамс. Она, конечно, не пришла в восторг от моего визита, но я приехал просить об одолжении и выполнил свой долг до конца. В конце концов скрепя сердце она согласилась. Мне оставалось еще завербовать Джона Р. Уэллмана, но тут мне повезло – хватило одного звонка в отель.
С моей точки зрения, эти дамочки всем гуртом смотрелись выше среднего, и мне было бы проще простого познакомиться с ними, утолить их жажду и развлекать байками про орхидеи, не будь я так занят тем, что мысленно рассортировывал их и расставлял по полочкам на будущее. Я мог бы избавить вас от необходимости выслушивать подробности того, как я это проделывал, тем более что вряд ли кто-нибудь рискнет повторить мой подвиг. Сейчас-то мне ничего не стоит выложить вам всю их подноготную, но тогда наводить справки было не у кого.
Итак, я работал как каторжный, запоминая их имена и жадно впитывая крохи информации об их положении и роде занятий. К обеду я уже имел обо всех довольно приличное представление. Сорокавосьмилетняя Шарлотта Адамс была секретаршей старшего партнера Джеймса А. Корригана. Сухопарая и хваткая, она явно пришла не для того, чтобы повеселиться. Одних лет с ней была еще лишь пухленькая и прыщеватая стенографистка, с именем, называя которое она принималась радостно хихикать: Хелен Трой[2]2
Хелен Трой (англ. Helen Troy) переводится как Елена Троянская.
[Закрыть]. Следующей по возрасту шла Бланш Дьюк, трехцветная блондинка. Я наполнил целый шейкер смесью по ее рецепту. Она уже дважды возвращалась в помещение для пересадок на дозаправку, после чего для экономии энергии прихватила шейкер с собой.
Еще одной или двум из оставшихся семи было около тридцати, а большинству едва перевалило за двадцать. Одна из них стояла особняком. Ее звали Долли Харритон, и она была членом коллегии адвокатов. Миловидная и сероглазая, она еще не входила в руководство конторы, но, видимо, рассчитывала войти. Об этом я судил по уверенности, с которой она держалась, и по умному, проницательному взгляду. Когда она передвигалась по проходам между орхидеями, то создавалось впечатление, что она накапливает сведения для перекрестного допроса цветовода, уклоняющегося от выплаты алиментов брошенной жене.
Нина Перлман, стенографистка, довольно высокая и осанистая, с большими темными, немного томными глазами. Мейбел Мур, машинистка, тщедушная, щупленькая, в очках с красной оправой. Сью Дондеро, секретарша Эммета Фелпса, с изящной головкой и без помады, – вполне в моем вкусе. Порция Лисс, делопроизводительница; ей следовало бы заняться своими зубами или хотя бы поменьше смеяться. Клэр Бэркхардт, стенографистка, либо только что окончила среднюю школу, либо так ловко прикидывалась молоденькой. И наконец, Элинор Грубер, секретарша Луиса Кастина, которую я пригласил бы и в том случае, если бы приглашал одну. При первом взгляде на нее вы могли бы подумать, что ей не мешало бы сбросить фунт-другой, но попытайся вы прикинуть, где они, эти лишние фунты, то неминуемо закончите тем, что проголосуете за статус-кво. Могло показаться, что у нее раскосые глаза, нет, просто веки были подняты к вискам.
К тому времени, когда подошла пора усаживаться за стол, мне удалось выудить некоторые полезные сведения, главным образом от Бланш Дьюк, Сью Дондеро и Элинор Грубер. Во вторник после окончания рабочего дня Корриган, старший партнер, собрал их всех в своем кабинете и объявил, что PЕ 3-1212 – это телефон Ниро Вулфа, что Арчи Гудвин – доверенный помощник Вулфа и что Вулф вполне может действовать в интересах пострадавшей стороны в одном из дел, проведенных их конторой. Он посоветовал не обращать внимания на записки, вложенные в коробочки с орхидеями, и призвал усилить бдительность. Сегодня, в среду, когда весь персонал горячо обсуждал предстоящую вечеринку (это мне поведала Бланш Дьюк после нескольких общений с шейкером), Мейбел Мур не удержалась и рассказала об этом миссис Адамс, а миссис Адамс, предположительно посоветовавшись с Корриганом, решила составить остальным компанию. На меня излили еще кое-какие бессвязные сплетни об отдельных дамочках, привязанностях и недовольствах, но этих сведений не хватило бы даже на то, чтобы оплатить расходы на выпивку.
В 19:25 я загнал всех в помещение для пересадок и сообщил, что вино к обеду уже охладилось, но если кто-нибудь предпочитает прежние напитки, то я не возражаю. Бланш Дьюк тут же воздела руку с шейкером и провозгласила, что сохранит верность своему зелью. Вокруг одобрительно зажужжали и поспешили нагрузиться бутылками, соломинками, стаканами и прочими атрибутами веселья. Я возглавил шествие. Хелен Трой угодила каблуком в щель между паркетинами, пошатнулась и, пытаясь не упасть, взмахнула рукой с бутылкой и сшибла два горшочка с Oncidium varicosum. Начались охи и ахи.
Я проявил великодушие:
– Молодчина! Какое надо иметь присутствие духа, чтобы не выпустить из рук бутылку! За мной, дамы, вперед по орхидеям!
Внизу, в столовой, нас ждал праздничный стол, накрытый белоснежной скатертью, уставленный серебряными приборами и хрусталем и украшенный орхидеями. Я попросил собравшихся оставить мне место во главе стола и рассаживаться, как душе угодно, а сам тихонько улизнул в кухню.
– Они здесь? – поинтересовался я у Фрица.
– Наверху, в Южной комнате, – кивнул он. – Там уютно и скучать не приходится.
– Прекрасно. Ты предупредил, что, быть может, понадобится немного терпения?
– Да, они согласны. А как твои успехи?
– Все идет, как задумано. Две, правда, непьющие, но в целом публика уже веселится. Все готово?
– Конечно.
– Тогда полный вперед!
Присоединившись к сборищу, я занял место во главе стола, где всегда сидел Вулф. Мне же такая честь выпала впервые. Дружно поднятые стаканы приветствовали мое возвращение после долгого отсутствия. Я растрогался и решил, что подобное проявление чувств должно быть вознаграждено. В тот самый миг, как в комнату вошел Фриц с огромной супницей, я отодвинул свой стул и поднялся на ноги. Порция Лисс продолжала трещать как сорока, но Долли Харритон, член коллегии адвокатов, цыкнула на нее.
– Оле! Оле! – выкрикнула Хелен Трой.
– Леди и – слава богу! – ни одного джентльмена! – начал я речь. – Мне так много предстоит вам сказать, что я скажу хоть что-нибудь. Благодарю вас за то, что приняли мое приглашение. Если есть на свете зрелище прекраснее орхидей, то это вы. – (Аплодисменты.) – Мистер Вулф отсутствует, но, согласно заведенному им порядку, разрешите представить вам самого ценного обитателя нашего дома – мистера Фрица Бреннера, который сейчас разливает суп по тарелкам. Фриц, поклонись, пожалуйста. – (Аплодисменты.) – Я хочу попросить вас об одном одолжении. Вчера позвонила незнакомая дама, вполне благожелательная, но она отказалась назвать свое имя. Я прошу вас помочь мне опознать ее. Сейчас я воспроизведу кое-что, не все, конечно, из того, что она сказала. Надеюсь, это наведет вас на след. Имитатор из меня неважный, но я попробую. Итак, она сказала: «Мистер Гудвин, я обязана была вам позвонить! Конечно, так не полагается, но, поскольку мы незнакомы и никогда не встретимся, считаю себя вправе не называть себя. Это самые чудесные орхидеи, которые мне приходилось видеть! Сегодня я иду к друзьям на вечеринку, там будут все свои… То-то они рты пораскрывают, когда увидят орхидеи! А знаете, что я скажу, когда они спросят, кто подарил мне цветы? Я жду не дождусь! Конечно, я могу сказать, что они от тайного воздыхателя, но…»
Продолжать смысла не было, потому что мой голос потонул в визгах и выкриках. Даже миссис Адамс оттаяла и улыбнулась уголком рта. Клэр Бэркхардт – та, что строит из себя школьницу, – подавилась булочкой. Я, торжествуя победу, сел на место и принялся за суп. Когда гам чуть-чуть поутих, я спросил:
– Как ее зовут?
В ответ загалдели, как на птичьем базаре, и мне пришлось уточнить имя у Сью Дондеро, моей соседки справа. Кора Барт. Таковая в моей картотеке не значилась.
Так как Фрицу выпала участь обслуживать сразу одиннадцать душ, я предложил взять на себя все хлопоты по части выпивки, поскольку знал, кто что пьет, и мог наполнять опустевшие стаканы и бокалы, не задавая лишних вопросов; кроме того, Сью Дондеро вызвалась помогать. Мало того что это было приятно, но мне еще и представился удобный случай, когда мы вдвоем суетились у столика с напитками, предложить ей сделать то, на что мне очень хотелось склонить кого-нибудь из компании еще наверху, в оранжерее, но не было случая. Сью согласилась, и мы уговорились, что условный сигнал я подам, почесав правое ухо.
– Я рад, что вы не изменяете вермуту с содовой, – добавил я. – Девушка с такой внешностью имеет обязательства перед обществом. Продолжайте в том же духе.
– Не перед обществом, – возразила она. – Перед правописанием. После виски или джина у меня наутро голова раскалывается и буквы скачут перед глазами. Представьте сами: вместо «темная личность» я умудрилась написать «томное личико»!
– Какой ужас! – Я всплеснул руками. – Должно быть, вы при этом смотрели на Нину Перлман.
Воздав должное супу, они в один присест расправились с пирожками по рецепту Мондора. Что касается светской беседы и развлечения гостей, то они прекрасно обходились без меня, правда пару раз пришлось ввернуть несколько словечек. Я порадовался, что Вулф удрал и избежал душевной травмы, которую неизбежно получил бы, увидев, как все, за исключением Элинор Грубер и Хелен Трой, вяло ковыряются в своих тарелках с одним из коронных блюд Фрица из утят. Бедняги уже наелись. Я понаблюдал за ними и понял: если не принять срочных мер, дело может закончиться плохо. Я возвысил голос, стараясь привлечь внимание:
– Дорогие дамы! Я хочу с вами посоветоваться. У нас…
– Речь, речь! – пропищала Клэр Бэркхардт.
– Это она и есть, дуреха! – пояснил чей-то голос.
– Оле, оле, – пролепетала Хелен Трой.
– У нас демократия, – сказал я. – Насильно запихивать в вас ничего не будут, даже приготовленный Фрицем салат. Как ваш хозяин и отнюдь не тайный воздыхатель, я хочу, чтобы вы получили удовольствие от нашего вечера и, уходя, говорили: «Арчи Гудвин – парень что надо, на него можно положиться. Мы были полностью в его власти, а он дал нам возможность сказать „да“ или „нет“».
– Да! – выкрикнула Бланш Дьюк.
– Благодарю вас. – Я учтиво наклонил голову. – Я хотел спросить, кто из вас хочет отведать салата? Если хотите, то Фриц будет счастлив обслужить вас. Если нет… Итак, да или нет?
Я насчитал шесть или семь «нет».
– Вы по-прежнему согласны, мисс Дьюк?
– Что вы, конечно нет. Я не знала, что вы имеете в виду салат.
– Что ж, значит, салату не повезло. А вот по поводу миндального парфе мы голосовать не будем. Вы хотя бы попробуйте. – Я повернулся к Фрицу, стоявшему чуть сзади. – Извини, старина, так уж вышло.
– Да, сэр.
Он принялся собирать тарелки с нетронутыми утятами. Я не стал выражать ему сочувствия, поскольку предупреждал его. У меня было куда больше возможностей, чем у него, познакомиться с гастрономическими вкусами американок. Вот в обществе гурманов это блюдо, бесспорно, стало бы сенсацией.
Горечь пилюли Фрицу чуть-чуть подсластила реакция наших перекормленных дам на миндальное парфе. Хмель возымел свое действие, и некоторые из них пренебрегали правилами хорошего тона, принявшись за парфе, пока Фриц еще не обслужил остальных. Порция Лисс воскликнула:
– Боже мой! Просто божественно! А как вам, миссис Адамс?
– Не знаю, Порция. Мне еще не положили.
Но несколько минут спустя она все же признала, хотя и довольно сдержанно:
– И впрямь вкусно. Просто замечательно.
Остальные не скупились на похвалы. Хелен Трой первая покончила с парфе. Она встала, отодвинула стул и оперлась обеими ладонями на стол:
– Оле! Оле! – Язык у нее уже заметно заплетался.
– Кто там держит речь? – выкрикнул чей-то голос.
– Я. Это девичья речь.
Кто-то прыснул.
– Да, девичья, – настаивала она, – в моем-то возрасте. Я все сидела и думала, что мы можем сделать для мистера Гудвина, и теперь хочу провести голосование. Давайте проголосуем за то, чтобы одна из нас подошла к мистеру Гудвину, обняла его, поцеловала и назвала Арчи.
– А кто именно? – поинтересовалась Мейбел Мур.
– Сейчас проголосуем. Я выдвигаю себя. Я уже встала.
Раздались протестующие возгласы. Клэр Бэркхардт, сидевшая слева от Хелен Трой, схватила ее за локоть и усадила на место. Выдвинули первых кандидатов. Кто-то предложил бросить жребий. Каких-нибудь полчаса назад я не стал бы вмешиваться, надеясь на то, что повезет Сью или Элинор, но на этой стадии я уже не мог рисковать. Они так разошлись, что остановить их было бы трудно.
– Вам не кажется, что следовало бы посоветоваться со мной? – спросил я.
– Не встревайте, – отмахнулась Бланш Дьюк.
– Прошу прощения, но я вынужден. Риск слишком велик. Если одна из вас сейчас подойдет, обнимет и поцелует меня, то я, быть может, и вспомню, что я хозяин, а быть может, и нет. С другой стороны…
– О ком идет речь? – хором спросили они.
– С другой стороны, – не ответив на вопрос, продолжал я, – если все это проделает другая, я не смогу скрыть разочарования. Не рассчитывайте, что я назову ее имя. Давайте оставим эту затею. Тем более что предложение Хелен никто не поддержал, поэтому ваши намерения противозаконны. – Я подергал себя за правое ухо. – Да и сама идея поставлена с ног на голову. Ведь если выйдет по-вашему, то кому это понравится? Только не мне. Я куда больше люблю целовать сам, чем быть расцелованным. Но прошу понять меня правильно: вы мои гости, и я разобьюсь в лепешку, чтобы угодить вам. Я все для этого сделаю. У вас есть предложение?
– Целых два. – Сью Дондеро не подкачала.
– Отлично. Выкладывайте по одному.
– Во-первых, я предлагаю, чтобы мы все звали вас Арчи.
– Это запросто. Если, конечно, я могу называть вас Шарлоттой, Бланш, Долли, Мейбел, Порцией, Элинор, Клэр, Ниной, Хелен и Сью?
– Ради бога. И второе: вы сыщик. Расскажите нам про вашу профессию что-нибудь захватывающее.
– Что ж… – Я с видимым замешательством осмотрелся по сторонам. – А может, поставим на голосование, как салат… Да или нет?
Не уверен, все ли, но большинство явно сказали «да». Фриц уже расставил чашечки и разливал кофе. Я слегка отодвинулся от стола, закинул ногу на ногу и в задумчивости пожевал губами.
– Я скажу вам, что я сделаю, – наконец произнес я. – Я мог бы порассказать вам о старых, давно раскрытых преступлениях, но думаю, вас больше увлечет случай, которым мы занимаемся сейчас. Кое-какие лишние подробности я, быть может, попридержу, если позволите. Согласны?
Они хором ответили «да». За исключением миссис Адамс, которая вдруг резко поджала губы, и Долли Харритон, в умных серых глазах которой отразилось неодобрение.
– Я буду касаться только главного, – небрежно заговорил я, – иначе это затянется на всю ночь. Речь пойдет об убийствах. Убиты были трое: мужчина по имени Леонард Дайкс, который работал в вашей конторе, девушка по имени Джоан Уэллман, редактор издательства, и девушка, которую звали Рейчел Абрамс, стенографистка и машинистка.
Послышался шепот, и мои гостьи переглянулись. Нина Перлман с многозначительным видом сказала тихим бархатистым голосом, не изменившимся после шести коктейлей:
– Я их не убивала.
– Все три убийства совершил один человек? – спросила Элинор Грубер.
– Не опережайте события. Мы впервые столкнулись с этим делом по чистой случайности, когда к нам зашел полицейский и показал список из пятнадцати мужских имен, составленный Леонардом Дайксом. Полиция нашла этот список между страницами одной из книг у Дайкса дома. Мы с мистером Вулфом мельком просмотрели список, поскольку ничего интересного в нем не было. Потом…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?