Текст книги "Не позднее полуночи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ne-pozdnee-polunochi-30666.jpg)
Автор книги: Рекс Стаут
Жанр: Классические детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Да-да, – пробормотал Вульф.
– Так что, когда мне стало трудно, мне не к кому было обратиться за помощью, да даже если бы и было, мне бы тогда пришлось поделиться частью выигрыша. Последние семь недель первого тура я почти не ела и не спала, но самое плохое началось тогда, когда нам дали пять стихов и всего неделю срока, это был полуфинал. Помню, я все боялась, что неправильно ответила, и не решалась отправить, а потом, уже в полночь, побежала на почту и потребовала, чтобы они при мне поставили штемпель. И вы думаете, что после всего этого я позволю кому-нибудь победить нечестным путем? Когда на кого-то уже работают триста человек, а тебя даже не пускают домой?
После того как я наблюдал этот номер с истерикой, я уже нисколько не сомневался, что если уж она на что-то нацелилась, то никому не позволит себя обойти, вне зависимости от того, честными или нечестными приемами собирался воспользоваться ее соперник.
– Конечно, это несправедливо, – согласился Вульф, – но все-таки нечестным, во всяком случае с юридической точки зрения, это назвать нельзя. И потом, если уж говорить о нечестных методах, то нельзя забывать, что кому-то в голову пришла еще более дерзкая идея, чем та, что осуществила мисс Фрейзи, – я имею в виду того, кто убил мистера Далманна, чтобы получить у него готовые ответы.
– На эту тему я ничего говорить не буду, – заявила она. – Я так решила.
– В полиции, конечно, с вами этот вопрос уже обсуждали?
– Да. Разумеется, обсуждали. Несколько часов подряд.
– Понятно, они спрашивали у вас, что вы подумали вчера вечером, когда мистер Далманн показал вам какую-то бумагу и сказал, что в ней содержатся ответы. Что же вы им на это ответили?
– Я не хочу говорить на эту тему.
– Именно так вы ответили и в полиции? Что не намерены обсуждать эту тему?
– Нет. Тогда еще я так не решила. Я приняла это решение позже.
– После того, как с кем-то проконсультировались?
Она помотала головой.
– С кем же мне консультироваться?
– Ну, не знаю… Может быть, с адвокатом или с мужем по телефону.
– У меня нет адвоката. И я не стала бы звонить мужу, я и так знаю, что бы он мне сказал. Он считает, что я сошла с ума. В любом случае я бы не смогла заплатить адвокату, ведь у меня совсем нет денег. Они оплачивают проезд и проживание в гостинице, но ничего не дают на карманные расходы. Я опоздала на встречу с вами, потому что села не на тот автобус. Нет, я ни с кем не консультировалась. Я приняла это решение самостоятельно.
– Значит, полиции вы сказали, что подумали, когда мистер Далманн показал вам эту бумагу?
– Да, сказала.
– Почему же тогда не сказать это и мне? Уверяю вас, мадам, что у меня нет иных интересов в связи с этим делом, кроме как постараться от имени моих клиентов обеспечить честное и справедливое присуждение призов. А этого, согласитесь, будет весьма трудно добиться, если один из конкурсантов взял у мистера Далманна бумагу, в которой действительно были ответы. Вы согласны?
– Да.
– Правда, мои клиенты считают – более того, с полной уверенностью утверждают, – что никаких ответов в этой бумаге не было и Далманн просто блефовал. Отсюда следует, что тайна ответов по-прежнему не раскрыта. Оспариваете ли вы это утверждение?
– Нет.
– Вы с ними согласны?
– Да.
– В таком случае вы, должно быть, сказали в полиции, что, когда мистер Далманн показал вам бумагу, вы восприняли это просто как шутку, и отсюда следует совершенно очевидный вывод: было бы абсурдным подозревать вас в том, что вы отправились к нему на квартиру и убили его, чтобы завладеть этой самой бумагой. Таким образом, разумно было бы предположить, что вы находитесь вне подозрений… Арчи, помнишь, ты звонил мне из будки на углу? Ты кого-нибудь заметил?
– Да, сэр. Арта Уиппла. Помните, он еще был здесь в связи с делом Геллера.
– Расскажи об этом миссис Уилок.
Я встретился с ней глазами.
– Когда вы пришли, я прогуливался по улице и заметил, что за вами следил сыщик из уголовной полиции. Я даже перебросился с ним парой слов. Если вам захочется узнать его, когда вы будете уходить, дам вам его приметы. Он примерно моей комплекции, слегка волочит ноги при ходьбе, одет в темно-серый костюм и серую шляпу с загнутыми полями.
– Он следил за мной?
– Совершенно верно.
Она перевела взгляд с меня на Вульфа.
– Это что, правда? Они действительно следят именно за мной?
Левая рука у нее задрожала, она поймала ее правой и крепко сжала. Вульф на всякий случай закрыл глаза, возможно, опасаясь повторной экзекуции с языком. Но она вдруг резко встала и спросила:
– Можно мне воспользоваться вашей… ванной?
Я ответил утвердительно, встал и открыл ей в ванную дверь, отгороженную в дальнем углу комнаты, слева от моего стола. Она приблизилась, прошла мимо меня и закрыла за собой дверь.
Она пробыла там не меньше пятнадцати минут, и за все это время оттуда не доносилось ни единого звука. Как и все внутренние стены первого этажа, стены ванной были звуконепроницаемы, но у меня очень тонкий слух, и даже я не расслышал ни малейших звуков. Помню, я сказал что-то Вульфу, но в ответ он только нахмурился. Через некоторое время он поднял голову и посмотрел на стенные часы: они показывали без двадцати четыре. Затем он повторял это каждые две минуты, ведь ровно в четыре он должен был отбыть в оранжерею. До его ухода оставалось всего девять минут, когда дверь из ванной открылась, и она снова вернулась к нам.
Она вошла и остановилась у стола Вульфа, прямо напротив него.
– Прошу меня извинить, – проговорила она своим низким ровным голосом. – Мне надо было принять таблетки. В гостинице кормят вполне сносно, но я просто не в состоянии ничего съесть. Я уже давно почти ничего не ем. Вы хотите сказать мне что-нибудь еще?
– Молочные гренки, – мрачно произнес Вульф. – Мой повар, Фриц Бреннер, делает их просто потрясающе. Присядьте.
– Я не в состоянии проглотить ни кусочка. Правда.
– Хорошо, тогда горячий бульон. Домашний, по особому рецепту. Он может быть готов через восемь минут. Я должен буду вас покинуть, но мистер Гудвин…
– Я действительно не могу. Я хочу вернуться в гостиницу и увидеться с остальными, поговорить с ними насчет мисс Фрейзи… думаю, мне следует это сделать… я еще обдумаю все как следует в автобусе. Все-таки это нечестно.
Она потянулась, чтобы снять со спинки кресла свое пальто, я подошел и помог ей одеться.
Зная, какая в этот час давка в автобусах, я решил, что «ЛБА» не разорится, если я дам ей доллар на такси, но она ни за что не соглашалась его взять, пока мне не удалось убедить ее, что это за счет фирмы. Когда я, уже выпустив ее и заперев на цепочку дверь, обернулся, то заметил в прихожей Вульфа, открывавшего дверь своего лифта.
– Ответы вы положили в сейф, – констатировал он.
– Да, сэр, во внутреннее отделение. Я уже говорил вам по телефону, что там были Бафф, О'Гарро и Толбот Хири, но не успел сообщить, что он подвез меня на такси и воспользовался этим, чтобы предложить мне двадцать долларов за возможность немедленно с вами увидеться. Я сказал ему…
– Дословно, пожалуйста.
Я пересказал наш разговор дословно, что было сущей ерундой по сравнению с тем, что мне еще предстояло: ведь он попросит меня дословно пересказать ему все послеполуденные беседы с пятью или шестью людьми и не успокоится, пока этого не получит. В конце я добавил: «В качестве примечания хочу заметить, что Хири нипочем не выбить из меня мозги, если, конечно, он не найдет кого-нибудь, кто бы меня подержал. Кстати, не пора ли выжать из этого фрукта немного сока?»
– Нет, – ответил он, – с Хири можно подождать, – вошел в лифт и закрыл за собой дверь, а я вернулся в кабинет. Меня ждали кое-какие мелкие повседневные делишки, к тому же надо было еще отпечатать беседы с мисс Фрейзи и миссис Уилок. Хотя честно говоря, у меня не сложилось впечатления, что в них содержатся какие-нибудь факты исторического значения. Я ясно понимал, что Вульф только еще готовит удочки и для начала баламутит воду, надеясь поднять со дна рыбку покрупней; в прошлом этот ход не раз уже приводил к потрясающим результатам, но на сей раз, прикинул я, наш гений может и оскандалиться. Ведь их было пятеро, и вся эта процедура потребует уйму времени, а именно его-то у нас и не хватает. Все надо было закончить не позднее полуночи двадцатого апреля.
Я уже наполовину покончил с записью беседы с мисс Фрейзи, когда меня прервал телефонный звонок. Когда я сказал: «Контора Ниро Вульфа, у телефона Арчи Гудвин», мужской голос ответил: «Мне нужно поговорить с мистером Вульфом. Это Патрик О'Гарро».
Они явно нарушали все каноны. По правилам ему полагалось дать соответствующее распоряжение своей секретарше, та бы связалась со мной и потратила бы минут пять, пытаясь уломать меня позвать к телефону Вульфа. Единственное разумное объяснение, с моей точки зрения, было в том, что это дело приняло для них настолько серьезный оборот, что они пытаются скрыть даже от персонала, что обратились к услугам Ниро Вульфа.
– Он сейчас занят, – ответил я, – и если я оторву его ради телефонного разговора, то из этого ничего хорошего не получится. Если хотите, я могу сыграть роль передаточного механизма.
– Я хотел спросить у него, есть ли какие-нибудь результаты.
– Если и есть, то только у него в голове. Он же сказал вам, что будет докладывать о результатах сегодня поздно вечером. Он уже встретился с мисс Фрейзи и миссис Уилок. Как там насчет остальных?
– Да-да, я как раз поэтому и звоню. Сьюзен Тешер будет у вас в шесть. Гарольд Роллинс в семь, а Янгер прийти не сможет. Он сейчас лежит в постели, в гостинице, у него что-то с сердцем. Они отправили его на «скорой помощи» прямо из районной прокуратуры. В больницу он не захотел. Его смотрел мой врач, сказал, что ничего серьезного, но он полежит до завтра, пока его снова не посмотрит врач.
Я пообещал передать все Вульфу и спросил, в каком номере остановился Янгер. Повесив трубку, я взял внутренний телефон и набрал номер оранжереи. Через минуту послышался голос Вульфа:
– Ну что еще?
– Только что звонил О'Гарро. Одна придет в шесть, другой в семь, а у Филиппа Янгера прямо в кабинете у следователя начались перебои с сердцем, так что он сейчас в гостинице, лежит в постели. Не посидеть ли мне у его изголовья?
– К шести часам ты должен быть здесь.
Я пообещал вернуться к этому времени, и связь прекратилась.
Прежде чем уйти, мне предстояло решить для себя небольшую проблему. Дело в том, что вот уже много лет как я, после одного пикантного инцидента, дал себе слово никогда не ходить без оружия ни на какие экскурсии, связанные с расследованием дел об убийствах. Строго говоря, если следовать букве нашего соглашения, это не было расследованием убийства. Наша работа состояла в том, чтобы найти вора. В конце концов, я решил не быть буквоедом, вынул из своего ящика кобуру, надел ее, взял свой «Марли-32», зарядил его и сунул в кобуру. Потом вышел в прихожую и крикнул Фрицу, чтобы он закрыл за мной на цепочку дверь.
Глава 6
У меня были все основания подозревать, что дежурная восемнадцатого этажа в гостинице «Черчилль» слегка заупрямится, ведь ясно, что журналисты уже давно выследили наш славный квинтет и не оставляли его своим вниманием. Предвидя ее реакцию, я начал с того, что разыскал Тима Эвартса – первого помощника уполномоченного по безопасности в гостинице, если не сказать просто местного сыщика, – по нашим прошлым делам за ним числился небольшой должок. Он тут же любезно согласился позвонить ей, взяв предварительно с меня обещание не разводить в гостинице пожаров и не обнаруживать там трупов. Дежурная с двух сторон внимательно изучила мою визитную карточку, бросила беглый взгляд на оригинал и жестом показала, что я могу идти.
Комната 18–26 оказалась почти посредине длинного коридора. Вокруг, кроме горничной с полотенцами, никого видно не было, из чего я заключил, что саму гостиницу сотрудники городских служб пока еще не наводнили. После первого же стука в дверь комнаты 18–26 я получил приглашение войти, правда, не совсем внятное, открыл дверь, переступил порог и сразу же понял, что фирма «ЛБА» весьма недурно относится к своим гостям. Это был, судя по размерам, пятнадцатидолларовый номер с двумя кроватями, расположенными изголовьями к левой стене. На одной из кроватей я увидел всклокоченную швабру седых волос и больные глаза хозяина, он был как две капли воды похож на журнальные фотографии страдающего с похмелья старины Кинга Кола.
Я подошел поближе.
– Меня зовут Арчи Гудвин, – сообщил я ему. – Я от Ниро Вульфа, по поручению фирмы «Липперт, Бафф и Асса». – Я заметил стул и сел. – Нам необходимо уточнить кое-какие детали в связи с конкурсом.
– Дерьмо, – проговорил он.
– Так дело не пойдет. Это не ответ. Тут одним словом не обойтись. Тем более непонятно, к чему оно относится. Вы что, хотите сказать, что конкурс дерьмо, или я, или еще что-нибудь?
– Я болен, – он закрыл глаза, потом открыл их. – Завтра поправлюсь.
– Вы что, настолько плохо себя чувствуете, что вам даже трудно говорить? Я вовсе не хочу наносить вред вашему здоровью. Я ведь даже не в курсе, насколько это все серьезно, перебои с сердцем.
– Да нет у меня никаких перебоев. Так, обычный приступ тахикардии. Что тут может быть серьезного? Давно бы уже был на ногах, если бы не одна вещь – слишком много болтается вокруг всяких дураков, вот в чем дело. Плохое самочувствие, вызванное тахикардией, усилено страхом, тревогой, нервным напряжением и мрачными опасениями, и все из-за этих дураков.
Он приподнялся на локте, дотянулся до придвинутого к изголовью кровати столика, взял оттуда стакан с водой, отпил не более столовой ложки и поставил стакан на место. Потом поворочался, устроился на боку и уставился на меня.
– Каких дураков вы имеете в виду? – осведомился я учтиво.
– Да вот вас, к примеру. Вы ведь тоже пришли сюда разузнать, где я достал пистолет, которым убил этого Далманна, разве нет?
– Нет, сэр. Нас, я имею в виду Ниро Вульфа, совершенно не интересует смерть Далманна как таковая. Она для нас имеет значение лишь постольку, поскольку затрагивает конкурс и вызывает проблемы, которые необходимо урегулировать.
Он фыркнул.
– Ну вот, я же говорил. Дерьмо. Ну скажите, какое это вообще отношение имеет к конкурсу? Так случилось, что вчера ночью кто-то пришел и застрелил его – может, ревнивая женщина, или кто-то его ненавидел, а может, просто боялся или захотел свести с ним счеты, мало ли что, – и вот только потому, что это случилось именно вчера ночью, они решили, что это обязательно связано с конкурсом. Они даже вообразили, что это сделал кто-то из нас. Ну скажите, разве не дураки, а? Ну, допустим, я поверил ему, когда он показал нам эту бумажку и сказал, что там ответы, допустим даже, что после этого я решил убить его. Узнать, где он живет, не так уж трудно, хотя бы по телефонной книге. Значит, допустим, я пришел к нему домой. Добиться, чтобы он меня впустил в квартиру, тоже несложно, я мог сказать ему, что хотел бы кое-что изменить в условиях конкурса и предварительно обсудить это с ним. Исхитриться и застрелить его могло оказаться потруднее, это уж как повезет, ведь он мог заподозрить, что я пришел попытаться получить эту бумагу, но и с этим можно было бы справиться. Значит, допустили, я убил его, взял бумагу и вернулся с ней сюда в гостиницу, к себе в номер. Ну, и что дальше?
Я покачал головой.
– Да, действительно. Интересно, что же дальше?
– Дальше? Я сам вырыл себе могилу и сам же в нее и прыгнул. Если они захотят продолжить конкурс с теми же стихами и ответами, то я таким образом лишаю себя всех шансов выиграть, потому что по закону они имеют право запретить нам уехать, а если бы я даже успел уехать в Чикаго, прежде чем они обнаружат труп, то все равно они могут заставить меня вернуться, и я обязан буду подчиниться. А если бы я даже, не дожидаясь крайнего срока, послал им правильные ответы, то как я объясню, откуда я их взял? А если решат не продолжать конкурс со старыми ответами, аннулируют их и дадут нам новые стихи, тогда единственное, что я могу получить взамен за убийство человека, это перспективу сесть на электрический стул. Теперь докажите мне, что они не дураки, если подозревают кого-то из нас. Дерьмо.
– Но ведь есть же и альтернатива, – возразил я. – А что если дураки не они, а вы сами? Согласен, ваш анализ звучит вполне логично, но что если при виде этой бумаги и при мысли о полумиллионе долларов вы совсем потеряли голову, пошли и проделали то, о чем вы сейчас говорили, и только потом проанализировали сложившуюся ситуацию? И вот когда вы действительно ее проанализировали и оценили все последствия, скажем, это произошло, когда вы были у следователя, вы, я думаю, и почувствовали эти перебои с сердцем, неважно, как вы называете эту свою болезнь. Во всяком случае мое сердце уж точно бы не выдержало.
Он перевернулся на спину и закрыл глаза. Я сидел и смотрел на него, но, кроме несколько учащенного дыхания и легкого подергивания мускула на шее, никаких признаков сердечного приступа не обнаружил. Не мог же я запугать его до смерти. Впрочем, я ведь поклялся Тому Эвартсу только не обнаруживать трупов, я ведь не обещал ему, что не приложу руку к появлению новых.
Он снова повернулся на бок.
– Не знаю почему, – проговорил он, – но по каким-то причинам мне вдруг захотелось предложить вам выпить. Может, это потому, что вы чем-то похожи на моего зятя? Там у меня в чемодане бутылка шотландского виски, это он мне подарил. Наливайте себе сами. Я не хочу.
– Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь. Как-нибудь в другой раз.
– Ну, как хотите. Насчет того, что я свалял дурака, так это точно было, один раз, двадцать шесть лет назад, еще в тысяча девятьсот двадцать девятом. Я тогда сколотил себе пару миллионов долларов, и все они уплыли. Правда, тогда вместе со мной в дураках оказалось еще пятьдесят миллионов человек, но от этого никому легче не было. Вот тогда я решил, что все, с меня хватит, нанялся на работу, занимался продажей арифмометров, но на биржу с тех пор ни ногой. А несколько лет назад зять вообще заставил меня уйти с работы; он архитектор, дела у него шли очень хорошо, все было в порядке, я ни в чем не нуждался, но мне все время хотелось найти себе какое-нибудь занятие. И вот однажды я увидел объявление об этом конкурсе и сразу же понял, что завяз по уши. Я решил, что сделаю дочке и зятю какой-нибудь очень шикарный подарок.
Он откашлялся, закрыл глаза, немного отдышался и продолжил:
– Все дело в том, что двадцать шесть лет назад я уже один раз в своей жизни свалял дурака, и если бы вы и все прочие дураки понимали, что это за штука, вы бы знали, что одного раза вполне достаточно. Из всего, что вы могли бы мне рассказать, меня интересует только одно, а именно, что они собираются дальше делать с этим конкурсом? Сейчас, похоже, дело идет к тому, что тайна ответов вроде бы все равно раскрыта и призы присуждать не будут. Но я буду бороться. Эта молодая женщина, Сьюзен Тешер, она живет здесь, в Нью-Йорке, и служит репортером в журнале «Часы», она ведь и сейчас продолжает работать над стихами. Но и я тоже буду бороться.
– Бороться? Но как?
– А-а-а… В этом-то и весь вопрос, – он провел пальцами сначала по правой щеке, потом по левой. – Я сегодня не брился. Вообще-то не вижу причины, почему бы мне не поделиться с вами одной идейкой?
– Я тоже не вижу.
Он не спускал с меня глаз, и они уже выглядели не такими больными.
– Знаете, вы производите на меня впечатление удивительно разумного молодого человека.
– Я такой и есть.
– А эта мисс Тешер, ведь не исключено, что и она тоже вполне разумная молодая женщина. Если она попытается пробиваться, придерживаясь того, о чем мы договорились вчера вечером, то после того, что произошло, она, вполне возможно, просто проклянет тот день, когда впервые услышала об этом чертовом конкурсе. Так вот, мне кажется, что мы, все остальные, могли бы с ней договориться и разделить все призы на пять равных частей. Пять первых призов это восемьсот семьдесят тысяч долларов, получается по сто семьдесят четыре тысячи на брата. По-моему, это может всех устроить. И не вижу, почему бы и вам тоже против этого возражать, а? Ведь судя по всему… кто-то стучится в дверь?
– Очень похоже.
– Я ведь им уже говорил, что не хочу. Ох, ну ладно уж, войдите!
Дверь медленно открылась, и на пороге появилась Кэрол Уилок, без пальто и без шляпы. Когда я поднялся со стула, она остановилась и явно собралась удрать, но тут я заговорил:
– Эй, привет. Да входите же.
– Только дверь не закрывайте. Оставьте ее открытой.
– Но ведь я же здесь, – успокоил я его.
– Я знаю, что вы здесь. Но когда у меня в номере женщина, дверь всегда остается открытой.
– Мне не надо было сюда приходить, – она остановилась. – Мне надо было сперва позвонить, но они тут все время подслушивают…
– Все в порядке, – я придвинул ей второй стул. – Мистер Янгер отдыхает, потому что у него был приступ, но ничего особенно серьезного.
– Дерьмо, – смирился Янгер. – Ладно уж, садитесь. Я все равно собирался с вами поговорить.
Она все еще колебалась, потом вошла и села. Если она за это время что-нибудь и съела, то никаких результатов заметно не было. Она взглянула на меня.
– Он уже знает про мисс Фрейзи?
Я помотал головой.
– Нет, я еще до этого не дошел.
Она взглянула на Янгера.
– Мне не удалось найти мисс Тешер, а с вами я хотела поговорить раньше, чем с мистером Роллинсом. Вам ведь известно, что мисс Фрейзи является главой лиги «За естественную женщину»? Помните, об этом упоминали вчера вечером, мистер Далманн еще все время острил по этому поводу. Он говорил, что будет забавно, если именно она получит приз, а она его, конечно, получит, во всяком случае один из пяти.
– Я не нашел в этом ничего остроумного, – заявил Янгер.
Она не настаивала.
– Хорошо, во всяком случае ему так казалось. Впрочем, это не имеет значения. Я хотела вам рассказать совсем о другом. Вы знаете, что вместе с мисс Фрейзи над конкурсом работает еще триста женщин, они члены ее лиги, она уже по междугородному телефону сообщила им стихи, которые нам раздали вчера вечером, и они уже над ними работают… целых триста человек.
– Одну минуту, – вмешался я. – Как вам уже сказал мистер Вульф, она призналась, что они ей помогали, но она ничего не говорила ему относительно новых стихов. Это всего лишь предположение. Хотя, согласен, вполне логичное.
Янгер приподнялся на локте, из распахнувшейся пижамы показалась волосатая грудь.
– Триста женщин? – не поверил он.
– Именно так. Так что сомневаюсь, чтобы мисс Фрейзи соблазнилась вашим планом. Придется вам придумать…
– Уходите отсюда! – скомандовал он. Это относилось не ко мне, а к миссис Уилок. – Я вам говорю, уходите. Я хочу встать, а я совсем без штанов… Нет, погодите минутку! Вы будете в своей комнате? Сидите у себя, пока я вам не позвоню. Я разыщу Роллинса, и мы будем бороться втроем. Мы им такое устроим, что они костей не соберут. Сидите у себя в номере!
Он пинком сбросил одеяло, продемонстрировав, что отнюдь не шутил насчет штанов, и она тут же исчезла. Я посмотрел на часы и снял со спинки стула свою шляпу.
– Мне пора, у меня назначена встреча, – сказал я ему, – да и вам, похоже, предстоит куча дел.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?