Текст книги "Император всего"
![](/books_files/covers/thumbs_240/imperator-vsego-41851.jpg)
Автор книги: Рэй Олдридж
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Он созвал остальных.
– Послушайте, – сказал он, – есть шанс, что Кореана заявится сюда, еще до захода солнца. Если нет, мы в безопасности в течение ночи. Помните, что Шарды не разрешают средствам транспорта с высокой скоростью передвигаться по ночам на Сууке. Но… если она появится, нам надо быть готовыми.
– Я собираюсь спрятаться на верхушке ворот. Там я могу стрелять как следует. В любом случае, если Кореана появится, вы будете действовать сами по себе. Постарайтесь попасть в лес и спрятаться там.
Он послал Дольмаэро и Фломеля на южный край полянки.
– Вы смотрите и слушайте. Если вы услышите, как что-нибудь подходит – кричите. Если Фломель попробует мешать, столкни его в канал.
Он прижал к себе покрепче Низу, поцеловал ее.
– Ты и Мольнех будете следить с севера.
Она сжала его изо всех своих сил, потом ушла без слова.
Когда все оказались на определенных им постах, он сам вскарабкался на ворота. Он сделал это с трудом из-за скользкого гранита, но барельеф был вырезан достаточно глубокими линиями, чтобы можно было в нескольких местах поставить ногу и схватиться рукой. Он дотянулся до верхушки, потом осторожно подтянулся и улегся в щели между телом рептилии и ее сложенным крылом. Он был достаточно высоко, чтобы видеть поверх большей части деревьев. Может быть, он сможет увидеть лодку Кореаны заранее и даст знак остальным бежать в лес.
Руиз Ав попробовал найти позу поудобнее, но только отчасти ему это удалось. Он был максимально готов. Он пробовал не думать ни о чем, кроме удовольствия, которое он получит, убив Кореану.
5
Чувства Руиза Ава бежали по крутой колее. Сперва они упали до фаталистского отчаяния, пока он ждал, когда на горизонте покажется воздушная лодка Кореаны. Но, когда солнце упало за горизонт, а она все еще не появилась, его надежда расцвела как цветок. Еще одна ночь. Было ли это слишком большой дерзостью – просить такую милость у своего везения? Он стал думать, что, возможно, это не слишком дерзко.
Он был так взволнован своим видением того, что их гибель откладывается, что он не прореагировал на тот момент, когда Мольнех закричал.
– Что?! – закричал он ему в ответ.
– Что-то приближается! – однако крик Мольнеха не был таким уж радостным.
Руиз последний раз посмотрел на просвет между пиками горы. Никакого признака Кореаны. Он выполз из своего убежища и обнаружил, что ноги у него занемели от неудобного положения.
Он спрыгнул на землю, едва не упав, и заковылял к Мольнеху и Низе как только мог быстро.
Кореана мерила шагами контрольную рубку разведывательного флиттера, который она забрала со всего космического корабля.
– Ты можешь заставить эту штуку двигаться быстрее? – спросила она у существа, которое сидело за пультом управления.
Пилот повернулся к ней, разинув свою кошачью пасть в пародии на улыбку.
– Да, госссспожа. Можно лететь и посссскорее. Ессссли Шарды ссссмотрят на насссс, как это вссссегда и бывает, мы можем стать прелесссстной кометой, которая будет пылать этак метров шесссстьссссот. Но тогда боюссссь, нам придетсссся осссстановитьсссся.
Глаза существа сверкали – так он был доволен собственным остроумием.
Она не ответила. Она давно научилась относиться к сарказму Ленша как к своеобразной плате за его службу у нее. Видимо, такая наглость была частью его крепко развитого мозга на – кошачьей основе – даже генчи не могли вытащить это качество из его мозга без того, чтобы не повредить интеллект и эффективность работы Ленша.
Разумеется, она знала, что Шарды наблюдают. Инопланетные собственники Суука проводили в жизнь свои законы, весьма своеобразные, с поразительной жестокостью и четкостью. Они запрещали определенные виды транспорта, крупные военные корабли, большие военные соединения, ядерное оружие и многие другие удобные элементы современного оружия. Со своих орбитальных платформ они карали нарушителей немедленно и безжалостно.
Иногда это бывало неудобно. С другой стороны, если бы не это, не эти безумные предписания, пангалактические миры с их законами и полицией давным-давно дотла бы выжгли криминальные дела, которые таким буйным цветом ныне процветали на Сууке.
– Терпение, – сказала Кореана самой себе.
Под разведывательным флиттером проплывала мимо розовая степь. Голубые горы, где Руиз Ав разбил ее воздушную лодку, все еще были только слабым пятном на горизонте. А солнце уже было очень низко. Они никогда не доберутся туда до темноты, а разведывательный флиттер наверняка не был сконструирован так, чтобы приспособиться к медленному наземному движению – единственному, которое Шарды разрешали после захода солнца. Ей придется приземлиться, а тогда Руизу Аву придется до утра подождать своей заслуженной награды.
На какое-то время Кореана погрузилась в мечты о том, что она сделает с этой весьма хлопотливой для нее личностью. Руиз украл ее лодку и несколько самых ценных рабов, убил двоих из ее наиболее полезных приспешников, почти убил бедного Мармо. Теперь Мармо находился в грузовом отсеке, где его пытался починить брат Ленша, Фенш. Медицинская прилипала старательно лечила те фрагменты плоти, которые еще оставались в киборге. Фенш же управлял ремонтным роботом, который чинил механизмы Мармо. Кореана обзывала себя сентиментальной дурой. Если бы она не остановилась, чтобы подобрать Мармо на его изуродованном летательном пузыре, а потом не стала бы идти обратно по собственным следам, чтобы найти батарею питания, они добрались бы до разрушенной лодки задолго до темноты.
У дальней стенки каюты ворочался Мокрассар, его когти скрежетали по пластиковому покрытию палубы. Он только что вышел из ячейки, где залечивал раны в панцире, и вонь от него была особенно мерзкой, но Кореана давным-давно научилась не обращать внимания на эту вонь. В конце концов, это была вонь богатства – очень немногие весьма богатые люди могли себе позволить иметь раба-Мокрассара, к тому же такого прекрасного воина.
Она спустилась в грузовой отсек, где Мармо лежал, прижатый к ремонтному станку. Нижняя часть лица киборга была бледной, на коже выступили капли пота, но он пришел в сознание, и слабая улыбка играла на его губах.
– Как дела? – сухо спросила Кореана.
– Гораздо лучше, спасибо, – ответил Мармо.
Кореана потянула воздух носом. Ее чувства к старому пирату были неоднозначными. Он был с нею уже долгое время, он был существом, которого она могла, пожалуй, назвать своим другом, он всегда находил способ оказаться полезным. С другой стороны, он, видимо, совершил какие-то неразумные поступки. Как же еще Руиз Ав смог завладеть лодкой?
– Что произошло, Мармо? – она всеми силами пыталась подавить раздражение.
Окуляры киборга с тонким шипением сменили фокус, словно он смотрел не на Кореану, а на какое-то воспоминание.
– Он переиграл меня. Я не знаю ничего из того, что случилось с Айям и Банессой, кроме того, что они оба, должно быть, мертвы.
– Да.
Кореана нашла огромный труп великанши и меньшие по размерам останки Айям, покрытые пресытившимися стервятниками. Они лежали неподалеку от того места, где находилась батарея питания Мармо.
– Можешь ты рассказать подробнее?
– Это была вахта Айям, как раз после полуночи. Я был в рубке управления, Банесса в своей каюте. Я понял только то, что Руиз Ав вскочил в люк, ухмыляясь, как демон, размахивая каким-то примитивным оружием. Я смог выпустить заряд – у меня было осколочное ружье – но я все-таки промахнулся, и цепи плотно обвились вокруг меня. На момент я оказался совершенно беспомощен, а потом Руиз Ав выстрелил в меня из какого-то древнего баллистического оружия, и снаряд выбил у меня из руки ружье.
Мармо глубоко вздохнул.
– С этого момента все события развивались не в мою пользу, и скоро он опрокинул меня на спину, а Руиз Ав стал пропиливать мне шею тупым ножом. Он не оставил мне другого выбора, и я должен был помочь ему.
– Ты мог бы выбрать смерть, а не предательство.
Мармо вздохнул.
– Может быть. Но должен тебе сказать, не думаю, что это помогло бы как следует. Этот человек не принадлежит к человеческому роду. Ты уверена, что надо его преследовать? Это может принести больше беды, чем выгоды.
Кореана на него уставилась. Что такое случилось со старым чудищем? В его пиратские дни он должен был перенести гораздо более серьезные поражения. Те жалкие остатки плоти, которые все еще держались на его костях, свидетельствовали о страшных ранах. Что такое был Руиз Ав, если не просто ловкий трюкач с хорошими рефлексами?
– Хорошо, – сказал Мармо, – пусть так. Если ты хочешь непременно его заполучить, я помогу тебе. Как и всегда. Но давай дадим друг другу клятву никогда больше не допускать ту же ошибку: недооценивать его. Мы должны быть очень-очень осторожны.
– Мармо, – сказала она, – он причинил мне страшную обиду, во многих отношениях. Я должна причинить ему еще большую боль, прежде чем я снова смогу быть счастлива. Ты понимаешь?
– Да, Кореана, – сказал он самым слабым шепотом.
Руиз Ав добрался до берега, где стояли Мольнех и Низа, и посмотрел на север.
– Что это, Руиз? – спросила Низа.
Он не был вполне уверен. Казалось, приближалась целая флотилия барж, но их очень трудно было рассмотреть на таком расстоянии. Он прищурился от ярких бликов, которые бросало на воду заходящее солнце, и стал ждать.
Секунду спустя он увидел, что на баржах были странные высокие надстройки, огромные невиданные лица, может быть, даже фигуры животных. Они выглядели немного как плавучие украшения на каком-то водяном параде.
– Погодите здесь, – сказал он остальным. – Если вы увидите, что я прыгаю на борт, прыгайте следом за мной. Если со мной что-то случится, бегите прочь.
Он как можно скорее направился к приближающимся баржам.
Чуть позже он был всего лишь в пятидесяти метрах от ведущей баржи и сразу бросился с берега в дремучие лозы, которые давали замечательную возможность спрятаться.
Прежде чем он мог принять решение, надо было в считанные секунды рассмотреть очень много деталей. Всего по реке плыли шесть барж, все были чуть длиннее, чем та грузовая, которая проплыла чуть раньше. Кроме того, у них у всех были более крутые бока. Скульптуры, которые были приварены к их во всех отношениях ничем не примечательным палубам, были странные, даже немного пугающие. На носу каждой баржи были красивые удлиненные лица красивых мужчин и женщин, но они были слишком крупными для скорченных человеческих тел, с которыми они были слиты. Казалось, что громадноголовые гиганты встали на колени на палубах барж. На лицах их было выражение отстраненного восторга – широкие глаза, спокойные улыбки. Скульптуры были выкрашены в сочные основные цвета радуги, а половые признаки их были преувеличены. Груди были массивными висячими грушами, которые занимали фордек от борта до борта. Пенисы были огромными, словно древесные стволы, перевитые венами, они занимали всю длину палубы и загибались кверху под подбородками фигур. Огромные болтающиеся цепи шли от тяжелых поясов на талиях фигур к бортам.
Но он не видел никаких следов того, что на палубе была какая-либо команда. Первая баржа прошла по каналу в вихре пены. Руиз увидел два стандартных шлюза безопасности, вделанные в борта, по штирборту и бакборту. Однако он не увидел никаких следов оружия с машинным разумом – что, впрочем, ничего не означало.
Прошла и вторая баржа. Руиз не смел больше медлить. Когда третья баржа поравнялась с ним, он прыгнул из своего укрытия и пробежал параллельно барже несколько метров. Он едва мог угнаться за нею. Остальным придется помогать. Он свернул поближе к краю канала, подпрыгнул и благополучно приземлился на палубе.
Ничто не попыталось убить его, и он крикнул остальным, чтобы они приготовились. Баржа быстро приближалась к причалу.
Он услышал крики Дольмаэро, который расставлял остальных так, как они первоначально планировали. Он почувствовал прилив благодарности к компетентному и умному Старшине Гильдии.
Низа бежала вдоль берега, и он поймал ее, когда она прыгнула, чтобы не дать ей упасть. Он поставил ее на ноги и повернулся, чтобы поймать протянутые руки Дольмаэро, когда Старшина Гильдии потерял опору под ногами и стал падать в воду. Вес Дольмаэро грозил стащить Руиза в воду, повалить его с ног, но он изо всех сил тянул, и вытащил Старшину на палубу, где тот растянулся на животе.
Прежде чем он смог восстановить равновесие и повернуться, Фломель ударил его, стараясь схватить его осколочное ружье, когда сила удара отбросила Руиза от него. Ярость ослепила Руиза. Он присел на корточки и вихрем развернулся, вложив всю силу движения в руку и сжав кисть в тугой кулак. Он на полном ходу ударил Фломеля по лбу. Фокусник отлетел назад, врезался, раскинув руки, в огромное стальное бедро статуи, потом словно стек на палубу, будто в нем совсем не было костей. Однако ружье каким-то образом отлетело от палубного покрытия и с плеском упало в канал.
Мольнех появился рядом с Руизом. Видимо, он был более гибким, сильным и ловким, чем остальные. Он хотел было протянуть Руизу руку, но увидел выражение его лица и отшатнулся. Он даже защитным жестом поднял руки к лицу.
– Успокойся, – пропищал он. – Беда уже случилась, и Фломель за нее заплатил.
– Заплатил? – спросил Руиз, пытаясь овладеть собой. – Если он сдох, то легко отделался.
Низа встала на колени возле фокусника, который действительно выглядел как труп.
– Дышит. Давайте сбросим его в канал, – предложила она.
Лицо ее побелело, словно бумага, если не считать двух красных пятен на щеках.
Выражение ее лица было однозначно хищное, и это почему-то выбило Руиза из его собственной ярости. Он подумал о том, что не может того быть, чтобы он выглядел точно так же, хотя его жесткое лицо наверняка гораздо больше практиковалось в таком страшном выражении, чем ее юное и гладкое.
– Нет, – сказал Руиз, – оставьте его в покое. Если он выживет, я собираюсь его продать первому работорговцу, которого встречу. Если когда и жил на свете человек, который заслуживал бы рабства – то это Фломель.
Руиз приказал своему стаду стоять смирно, пока он не обследует баржу. Дольмаэро серьезно кивнул головой, Низа нежно похлопала по руке. Мольнех был занят тем, что рывком пытался посадить Фломеля в более удобное положение, поэтому он даже не поднял глаз.
Несколько минут Руиз прохаживался по палубе, не находя никаких очевидных приспособлений для поддержания безопасности на борту, никаких потайных люков, кроме тех шлюзов безопасности, которые он увидел еще с берега. Хотя с берега это не было заметно, баржа была спроектирована так, чтобы дать пассажирам на палубе хоть какой-то комфорт. В различных нишах и закоулках баржи были сиденья и скамьи, которые были покрыты красным камнем-пуховиком. Под аркой, образованной висячими яичками и пенисом фигуры, была роскошная полукруглая ниша, в которой пол был устлан ковром – это позабавило бы Руиза, если бы настроение у него не было таким мрачным. Потеря осколочного ружья нанесла их шансам выжить тяжкий удар. Как он мог оказаться столь небрежным и беззаботным? Естественно, что Фломель хлеб себе зарабатывал тем, что у него были быстрые и ловкие руки. Очень немного можно было найти в мире рук столь же быстрых, как руки фокусников с Фараона. И все же Руиз горько обвинял себя.
Со спины фигуры была спиральная лестница, которая и вела к спине статуи. Руиз осторожно поднялся по ней, но нашел, что верхняя палуба столь же пустынна, как и нижняя. На верхней палубе стояли ряды скамей, которые напомнили ему лодку для прогулок по рекам и экскурсий. Впереди проход с лестничкой вел в наблюдательный пост в черепе статуи.
И нигде он не мог найти способа проникнуть вовнутрь баржи.
Какое-то время он постоял на наблюдательном возвышении, облокотясь на отполированные перила, глядя на туннель деревьев, по которому они проплывали. Солнце почти совсем спустилось за горизонт. Все озарялось тем неуверенным золотистым светом, который освещает мир тогда, когда тени на землю падают самые длинные. Он чувствовал глубокую усталость, которая ничего общего не имела с физическим утомлением. Та незыблемая скала, к которой он привык, выстраивая на ней свою жизнь, казалось, поколебалась. Он больше как будто не в состоянии был следовать тем принципам, которые успешно вели его ранее по жизни. Например: врага нужно убивать как можно скорее, лишь только представится удобный случай. Ему бы надо было убить Фломеля давным-давно, разумеется, ему и сейчас еще не поздно было это сделать. И так он, конечно, и поступит – вот только преодолеет это внезапно возникшее в нем отвращение к убийству.
Но еще важнее для его существования было правило: никого не дари своим доверием. А он нарушил это правило тысячи раз с тех пор, как встретил Низу.
Ему стало страшно. Это был такой страх, какого он не чувствовал уже долгие, долгие годы. Он даже не помнил, когда последний раз испытывал нечто подобное. Он наклонил голову и положил ее на руки. Если он не забыл бы столь крепко, как плачут, наверное, сейчас он мог бы заплакать.
Руиз краем глаза уловил какое-то движение и поднял голову. Над широкой спиной ведущей баржи кто-то смотрел на него сквозь ограду наблюдательного возвышения. Мгновение спустя человек смущенно встал. Руиз увидел тощего старика, одетого в лохмотья, которые когда-то можно было назвать роскошной одеждой. У старика было тощее волчье лицо, страшно свалявшаяся грива седых волос и большие очень светлые глаза. Выражение его лица было настороженное, но дружелюбное, словно он понятия не имел, кем это Руиз может быть, но не хотел рисковать и чем-либо его обидеть.
Они посмотрели друг на друга. Потом старик поднял хрупкую руку и приветственно помахал ему, жест был настолько незначителен, что можно было принять его просто за старческое дрожание рук.
Руиз помахал ему в ответ, не намного сильнее.
Двое других людей появились по сторонам старика. Одна из них была молодая девушка, в тряпье вроде того, что было на старике, хотя ее одежда была почище. Лицо ее было круглым и неприметным, но она улыбалась с подлинным дружелюбием.
Вторым оказался молодой человек, на котором был невзрачный комбинезон какой-то армейской формы, такие можно по дешевке купить в магазинчиках уцененных товаров тысяч миров. У него было широкое лицо с грубыми чертами, вид у него был глупо самоуверенный. Он демонстративно плечом отпихнул в сторону старика, как только убедился, что никто его за это не упрекнет, а потом уставился на Руиза с бычьей враждебностью на физиономии.
Руиз беззвучно рассмеялся, потом снова помахал им – на сей раз с более веселым видом и отчетливее. Молодой человек открыл рот от удивления, потом захлопнул его с раздраженным видом.
Руиз отвернулся, но на душе у него стало спокойнее, раз на баржах не они одни ехали зайцем. Видимо, остальные использовали эти баржи точно так же. Может быть, они были столь же невежественны, как и Руиз, в том, что касалось опасностей такого путешествия, но, по крайней мере, то, что они были живы, уже обнадеживало.
Он прошел к концу наблюдательного возвышения и уставился на остальные баржи, но, если на них и плыли пассажиры, никого не было видно.
Он чувствовал, глядя на широкое стальное лицо фигуры на следующей барже, что оно невольно его завораживает. Это было лицо женщины с огромными глазами, прикрытыми тяжелыми веками, высокими точеными скулами, каскадом густых волос. Рот ее был чуть более полным, чем могло бы считаться красивым, словно его распирало какое-то внутреннее давление. Пропорции и детали были изысканно выполнены, очень отличаясь этим от грубого гротескного тела. Тела были смехотворны. Это лицо было необыкновенно эротически притягательно.
Он вернулся назад на нижнюю палубу, где Фломель начинал стонать и проявлять прочие признаки того, что он приходит в себя. Мольнех смывал кровь там, где кулак Руиза рассек кожу на лбу Фломеля, и он посмотрел на Руиза со странным двусмысленным выражением.
– Череп у него, может, и треснул, но вроде как не проломлен, – сказал Мольнех тоном, в котором можно было услышать и упрек, и одобрение.
– Мне плевать, – грубо сказал Руиз, – если он выживет, я заставлю тебя отвечать за его поведение – остальные недостаточно быстры.
– Да, – сказал Мольнех. – У Фломеля всегда были ловкие пальцы. Мне очень жаль, что из-за него мы потеряли оружие, Руиз Ав.
– Ладно, вот его поводок, Мольнех. Я пристегну его к шее Фломеля. Вот второй конец поводка и ключ от него. Если тебе придется оставить его где-нибудь, продень поводок в щель или оберни вокруг какого-нибудь крепкого столба, который невозможно выдрать из основания, и застегни его с помощью ключа. Понял?
– Я буду сторож ему, Руиз Ав, – к Мольнеху, очевидно, вернулось его обычное настроение веселого и жизнерадостного ожидания грядущих событий:
– Отлично. Вот что, еды у нас не осталось, но у нас все еще целы наши фляги с водой, а пустые животы в течение пары дней нас не убьют. Самое главное вот в чем: мы с каждой минутой все дальше от Кореаны, что, на мой взгляд, лучше всякой еды.
Только Мольнех, казалось, на миг усомнился в справедливости такого взгляда на жизнь.
Руиз рассказал остальным про свои открытия и находки, про свои догадки относительно прочих пассажиров. Он приказал Мольнеху и Дольмаэро ждать в выстланной коврами нише, где они, если хотят, могут поудобнее устроить Фломеля. Он встал и взял Низу за руку.
– Будьте начеку, – сказал он мужчинам. – Позовите меня, если увидите что-нибудь странное.
Низа хихикнула, и Руиз проследил направление ее взгляда, устремленного на огромный фаллос, который простирался по всей длине баржи.
– Ладно, понял, – поправился он. – Если увидите что-нибудь странное и опасное.
– Мне и это кажется весьма опасным, – сказала она. – Что за народ поклоняется таким странным идолам?
– Не знаю, – признался он. – Я думаю, мы это скоро обнаружим, но, надеюсь, не прежде чем как следует удалимся прочь от Кореаны.
Потом он привел ее на наблюдательное возвышение, где они сидели вместе, тесно прижавшись друг к другу, в молчании, пока солнце не упало в воду и не сгустились сумерки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?