Текст книги "Рождество в книжном магазине"

Ксандер взял книгу и, перевернув ее, просмотрел аннотацию на обратной стороне.

– Тогда увидимся в четверг, – сказал он и вышел из магазина с книгой в руках.

5

– Это правда, что ты пригласила в книжный клуб мужчину? – спросила Белла с выражением фальшивого ужаса на лице. – К нам никогда не приходят мужчины, даже Колин.

– Если верить Миде, Колин боится любовных романов, – ответила я. – Какой смысл его звать?

– А Ксандер Стоун, конечно, славится своей любовью к романам, – сказала Мида с сарказмом.

Мы втроем выбрались в новую чайную на углу – предполагалось, что на ланч, но сегодня ланч состоял из пряного чая и рождественских пирожков[9]9
  Рождественский пирожок, также известный как минс-пай (англ. mince pie) – сладкий пирожок с начинкой из смеси фруктов, специй и жира. Традиционно подают во время рождественского сезона в большей части англоязычного мира.


[Закрыть]. Мы стали постоянными посетительницами этого кафе летом, когда оно только открылось, и с тех пор не изменяли себе. Тут ставили классическую музыку, подавали всевозможные сорта чая и самую вкусную выпечку, а Элли, хозяйка, была завсегдатаем нашего книжного магазина – хотя пока что я не смогла убедить ее присоединиться к «Крепким романтикам» («Я больше по триллерам, если честно», – говорила она). Мне здесь нравилось, потому что место открылось недавно и не ассоциировалось с Джо или другими вещами, о которых я старалась не думать.

– Ты с ума сошла, Мег?! – спросила Белла драматично. – Избегала мужчин, сколько я тебя помню, а когда заговорила с одним, выяснилось, что он самый большой грубиян на свете.

– Я же объясняла, – сказала я. – Мне кажется, в нем есть нечто большее.

– Что ж, думаю, во всех людях есть нечто большее по сравнению с тем, какими они хотят казаться, – размышляла Белла. – Он ведь гениальный писатель, но кому какое дело? На следующей неделе его здесь уже не будет и… – Она сделала паузу, сощурившись. – Если, конечно, вы не…

– По-моему, он на самом деле не так уверен в себе, как может показаться, – перебила я, прекрасно понимая, куда клонит Белла, и не желая признаваться, что испытываю некий трепет каждый раз, когда нахожусь рядом с Ксандером Стоуном. – Он странно отреагировал на Колина.

– На Колина все странно реагируют, – сказала Мида с набитым ртом.

– В этот раз было по-другому. – Я пересказала им все, что произошло. – А когда я сказала, что билеты на презентацию распроданы, мне показалось, что он… он занервничал.

– Серьезно? – скептически спросила Мида.

– Всего на долю секунды, но я задумалась.

– Он никогда не нервничает во время интервью, – сказала Белла. – Даже наоборот, кажется чересчур самодовольным.

Мида кивнула в знак согласия.

– Кругом полно грубиянов, Меган, и большинство из них… просто грубияны. Почему этот должен быть исключением только потому, что он писатель?

У Миды всегда было слегка циничное отношение к нашим «собратьям». Именно поэтому, по ее словам, она читала книги – там людям можно было доверять, ведь они вели себя определенным образом. Я подозревала, что цинизм Миды – лишь притворство, но после того, что ей пришлось пережить в юном возрасте, это было вовсе не удивительно. Цинизм защищал ее от необходимости снова столкнуться с подобным. Но был ли он здоровым? Я понимала, что нет, но, кажется, прятаться от мира и отказываться от общения с мужчинами – тоже не здорово, поэтому я не давила. Мы с ней просто пытались не допустить, чтобы нам снова причинили боль.

– Не знаю… – сказала я, разламывая рождественский пирожок и не глядя на девочек. – Он меня заинтриговал, и к тому же он так грубо отзывался о любовных романах, что мне захотелось пригласить его на встречу книжного клуба и слегка сбить с него спесь.

– Может, он как Дарси… – произнесла Мида задумчиво, подпирая ладонью подбородок и мечтательно глядя в пустоту. Хоть Мида и любила романы про хоккеистов, сердце ее навсегда было отдано Фицуильяму Дарси. («А представьте, если бы Дарси играл в хоккей», – сказала она как-то, перебрав с коктейлями. «Ты пьяна, Мида, иди домой», – ответила ей тогда Белла.) – Ну, знаете, весь такой мрачный, задумчивый и необщительный. Он не хочет быть грубым, но просто не умеет по-другому.

– Бред, – ответила я. – К тому же я никогда не велась на всю эту тему с Дарси, ты же знаешь. Грубость есть грубость, и я не говорю, что Ксандер Стоун не такой, я говорю, что здесь не все так просто.

– Никогда не пойму, как можно предпочитать Бингли мистеру Дарси, – сказала Мида.

– Бингли – добрый, смешной и милый, и он на все готов ради Джейн, – ответила я и про себя добавила: «Прямо как Джо». – Не все хотят себе такого, как Дарси. Они намного привлекательнее на бумаге, чем в реальности. Характер у них трудный, и тебе придется всю жизнь…

– Так, вы съехали с темы, а мне скоро на работу. – Белла прервала нашу почти ежедневную дискуссию «Дарси против Бингли».

– С какой темы? – спросила я.

– Ты пригласила Ксандера Стоуна на встречу книжного клуба, и я хочу знать почему.

– Потому что он презрительно относится к любовным романам, и я хочу доказать ему, как они важны.

– И только поэтому? – спросила Мида, допив чай и вскинув брови.

– Конечно, только поэтому.

– И это никак не связано с тем, что ты в него втрескалась?

– Что?! – Я пришла в ужас. – Ни в кого я не втрескалась. – Я старалась не думать о том, как на меня подействовала его улыбка, или о том, что при каждой мысли об этой самой улыбке внутри все скручивалось в узел, чего не происходило уже много лет.

– О боже, – сказала Белла. – Посмотри на себя! Ты точно влюбилась!

– Не неси чепухи.

– Ты покраснела, Меган, а это значит, что ты врешь.

– Я недавно видела вас в магазине, – сказала Мида. – Вы миленько шептались в углу.

– Мы обсуждали презентацию его книги – о чем вы прекрасно знаете.

– А еще ты постоянно заходишь на его страницу в Википедии.

Я вздохнула и подняла руки.

– Ладно, это я признаю.

Я провела чересчур много времени в поисках информации о Ксандере Стоуне после того, как пригласила его к нам в книжный клуб. Не то чтобы мои поиски открыли мне много нового, зато благодаря постоянному сталкингу я могла почти наизусть процитировать его страничку в Википедии.

Александр Дэниел Стоун родился в 1987 году в Восточном Лондоне, он старший из пяти детей. Отец умер, когда Ксандер был подростком, так что в шестнадцать лет ему пришлось бросить школу, чтобы кормить семью. Вскоре после этого он стал полупрофессиональным боксером – поскольку занимался боксом с самого детства – и совмещал это занятие с остальными подработками. В какой-то момент ему удалось вернуться к учебе: он сдал выпускные экзамены, после чего даже получил степень по английской литературе. Именно тогда, в университете, Ксандер начал писать роман, который позже вышел под названием «В нокауте» и в одночасье принес ему славу, достаток и успех, а также обеспечил одним из самых больших авансов за дебютный роман в последние годы.

– Это не потому, что я к нему что-то чувствую! Он интересен мне как писатель, в частности, я рассчитываю, что его презентация принесет успех книжному.

– Ага, конечно, – посмеялась Белла.

– Так, все, возвращаемся к работе, – сказала я, поднимаясь. – Мне еще нужно поговорить с Элли насчет закусок.

– Меган, это нормально – испытывать чувства к мужчине, – сказала Белла, пока надевала пальто. – Не важно, к Ксандеру Стоуну или еще к кому-нибудь. Прошло три с половиной года.

Я кивнула, не глядя ей в глаза.

– Я знаю, что вы переживаете, – тихо сказала я. – Мама тоже… Но у меня все хорошо, честное слово. А теперь идите на работу. Я тут уберу и поговорю с Элли.

До магазина я решила прогуляться. Проходя мимо собора, я заметила, что моя скамейка пустует, и, воспользовавшись возможностью, села. Полдень был холодным и бодрящим, небо – ясным, и в бледных лучах солнца Йоркский собор выглядел великолепно. Я вздохнула и откинулась на спинку, вспоминая наш разговор с Беллой и Мидой.

Я бы не сказала, что запала на Ксандера, но отрицать явное влечение было бессмысленно. Вот только сильнее пузырящегося, клокочущего чувства, которое возникало у меня всякий раз, когда Ксандер оказывался поблизости, меня беспокоило всепоглощающее чувство вины. Я думала, что после смерти Джо никогда не посмотрю на других мужчин и с радостью останусь старой девой, точно знающей, что с ее мужем никто не сравнится.

В последний раз, когда я разговаривала с мамой Джо, она сказала, что, случись все наоборот, Джо не стал бы жить как монах и не ждал бы от меня того же. Но мама Джо не знала правды, не знала, что, когда Джо умер, меня не было рядом, хоть я и обещала. Даже мысль об улыбке Ксандера казалась предательством, а когда он сел со мной рядом – после чего я пригласила его в книжный клуб, – он как будто отодвинул само воспоминание о Джо на второй план, как будто столкнул его с этой самой скамейки.

А ведь она была нашей, моей и Джо. Мы даже свадебные фотографии делали здесь. Скамейка не принадлежала Ксандеру.

«Как бы ты поступил, Джо?» – воззвала я мысленно. Неужели его мама права? Джо был из тех, кто брал от жизни по максимуму, и все его любили. Стал бы он на три года запираться в книжном?

Я абсолютно точно не запала на Ксандера Стоуна, но, может, тот трепет, который я испытывала, когда он улыбался, был сигналом к пробуждению, напоминанием, что я все еще здесь (даже если Джо нет рядом) и что, возможно – возможно! – пора жить дальше.

Когда я вернулась в магазин, Мида расставляла книги в секции любовных романов.

– Необычное зрелище, – сказала я.

Мида редко выбиралась из своего кабинета. («Я самозанятый бухгалтер, – говорила она, – а не продавец».)

– Я тебя ждала, – ответила Мида. – Пойдем.

Я пошла за Мидой в кабинет, по сути, переоборудованную кладовую в задней части магазина. Пользоваться им могли все, но в основном там бывали только мы с Мидой, потому что именно мы заказывали товар и сводили баланс (насколько могли, ведь в некоторые месяцы он не сводился вовсе, как бы мы ни старались). В кабинете было тепло и уютно, и я уселась в кресло с подголовником – изначально я купила его на «Ибее» для читательского уголка, но оно оказалось слишком большим. А тут для него места хватало как раз, если только не сильно вытягивать ноги.

– Мы с Беллой… – начала Мида. – Мы не хотели тебя расстраивать, когда дразнили насчет Ксандера. Прости, я знаю, как тяжело это тебе дается.

Я откинулась на спинку кресла.

– Все нормально, – сказала я. – Я знаю, что нужно жить дальше. Знаю, что не могу вечно прятаться в магазине. Знаю, что Джо бы этого не хотел.

– А ты бы хотела для него такой жизни, случись все наоборот?

– Конечно нет, – ответила я. – Просто иногда это очень трудно. Ты должна понимать лучше других.

– Я понимаю, – тихо сказала Мида. – А еще я понимаю, что чувство утраты никогда не проходит полностью. Но в конце концов оно становится частью тебя, частью твоего жизненного багажа – как развод или увольнение. Станет легче. Жить станет легче. Честное слово.

– Сколько тебе понадобилось времени, чтобы начать ходить на свидания? – спросила я.

– О, я начала ходить на них сразу, как мой самолет приземлился в Лондоне, – усмехнулась Мида. – Но все мы разные. Если честно, я тогда была совсем не готова, и сейчас никому бы не посоветовала так поступать.

Мида переехала в Лондон аккурат перед своим двадцатым днем рождения, десять лет назад – она сбежала от боли, которую не должна испытывать ни одна девятнадцатилетняя девушка. К неодобрению родителей, Мида отказалась от места в Йельском университете и вместе с парнем, с которым встречалась со школы, переехала в Бостон. Год спустя он разбился на мотоцикле. Не желая видеть родителей, Мида отправилась в большой тур по Европе, несколько месяцев провела в Лондоне, где ходила на свидания с неподходящими мужчинами, а затем переехала в Йорк, да так здесь и осталась. Я ничего толком не знала о ее прошлом, и сама она почти ничего не рассказывала. Никогда, пожалуй, она не говорила так откровенно, как сейчас, в кабинете в задней части магазина.

– Но сейчас ты спокойно ходишь на свидания, – уточнила я.

– Да, но я уже давно не встречала человека, которого предпочла бы вам с Беллой, – сказала она. – И все равно это не значит, что мы должны тебя дразнить. Прости, Меган.

– Кстати, вы не ошиблись, – тихо призналась я.

– Что? – от удивления брови Миды взлетели. – То есть ты на него все-таки запала?

– Тсс. – Я приложила палец к губам. – Об этом необязательно знать всему магазину, и к тому же это не влюбленность, это просто… – замялась я.

– Если фотография на обложках его книг о чем-то и говорит, так это о том, что он красавчик, – сказала Мида. – Я пока видела только макушку, но, предполагаю, скулы ему не в фотошопе нарисовали.

– Не в фотошопе, – подтвердила я.

– Что ж, в таком случае жду не дождусь знакомства с мистером Стоуном, романтическим героем нашего книжного клуба. Просто представь… – Она театрально вздохнула. – Обещаю, буду только смотреть. Трогать – тебе.

– Не собираюсь я его трогать, – рассмеялась я. – Говорю же, я в него не влюбилась. Просто впервые после смерти Джо сочла другого мужчину привлекательным. И это очень странно – кажется, что я изменяю его памяти.

– Скорбь – штука специфическая, – сказала Мида. – Но поверь мне, это совершенно нормально – находить других мужчин привлекательными или даже влюбляться в них.

– Ты сказала, что больше не будешь!

Мида подняла руки.

– Знаю-знаю. Что, ни капельки не влюбилась?

– Он чудовищно груб.

– Кажется, ты говорила, что за этим скрывается застенчивость.

– Когда он улыбается, мне хочется смотреть и смотреть, – призналась я, снова стараясь не думать о бурлящем внутри чувстве.

– Ага! – пискнула Мида. – Значит, Белла была права.

– Белла не права, – сказала я, но засомневалась в этом. – А даже если и так, в конце недели Ксандер уедет. Я вообще не понимаю, почему Белла так переживает за мою личную жизнь, когда сама она вечно одинока.

– Кстати, об этом… – начала Мида.

– Что?! Белла кого-то нашла?

Мида медленно кивнула.

– Викинга по имени Норм, под два метра ростом и с докторской степенью. Они вместе работают в Йорвикском музее.

– Норм?

– Сокращенно от «Норман».

– Под два метра? Но Белла даже не метр шестьдесят!

– И не говори! Противоположности притягиваются.

– Но почему она мне ничего не сказала? – спросила я, расстраиваясь из-за того, что мои подруги не совсем откровенны со мной. – Вы думаете, что не должны обсуждать личную жизнь при мне?

Мида скривилась.

– Наверное, – ответила она тоненьким голосом. – Есть немного.

– Боже, простите! – сказала я. – Пора мне уже бросить изображать несчастную вдову, да?

– Не делай счастливый вид, если не хочешь, но…

– Мне нужно научиться немного жить для себя.

Мида кивнула и изобразила пальцами «чуть-чуть».

– Немного.

– Знаю, что была полностью погружена в себя, – начала я.

– Когда скорбишь, такое случается. Все нормально.

– Возможно, но мне не по себе от одной мысли, что вы с Беллой мне ничего не рассказываете.

Мида какое-то время молчала, а потом вздохнула и открыла ноутбук.

– Раз ты в настроении слушать… – сказала она. – Пора поговорить о бухгалтерии.

Я мысленно застонала.

Что ж, деваться было некуда.

6

– Не понимаю, почему мне нельзя на встречу книжного клуба, если теперь вы пускаете мужчин, – пожаловался на следующий день Колин, когда я стала выгонять его из магазина после закрытия.

– Колин, тебе же не нравятся любовные романы, – сказала я. – Чего ради участвовать в книжном клубе?

– Ну-у, всегда полезно расширять свои горизонты, – начал он.

– Пока ты не узнал, что к нам придет Ксандер Стоун, ты не проявлял к романам никакого интереса. Мида считает, ты их боишься.

– Глупости! Я…

– Можешь прийти, если назовешь хоть один образец этого жанра, который читал, – перебила я.

Колин открыл было рот и так же быстро его закрыл.

– Кажется, мне еще многое надо наверстать, – наконец сказал он.

– А подоставать Ксандера сможешь завтра на презентации.

Подняв воротник, Колин вышел в вечернюю прохладу, а я вернулась в магазин. Я уже начинала серьезно жалеть, что позвала Ксандера на встречу «Крепких романтиков». Вдруг он будет всем грубить и насмехаться над романами, как делал это в магазине на прошлой неделе? Я знала, что Дот и Трикси – а скорее всего, и мама – не потерпят такого отношения, и ссоры между ними мне хотелось меньше всего. В конце концов, скоро Рождество, и я должна хотя бы попытаться пожить для себя, как предложила Мида. Я хотела развлечься – не то чтобы это предполагало наличие Ксандера Стоуна или другого мужчины, но уж точно не включало в себя разборки.

Мне не стоило беспокоиться, потому что пришла Трикси и сразу же взяла все в свои руки.

– Открывай вино, Меган, – сказала она, врываясь в магазин вместе с волной холодного воздуха. – А вы все собирайтесь. Сегодня будем учиться играть в понтун и вист.

– Еще не все пришли, – заметила я, не видя ни Дот, ни Ксандера. Я все же надеялась, что Ксандер не появится; от него не было никаких вестей с прошлой недели, когда я его пригласила, а все приготовления к презентации каждый день обсуждались по телефону с ужасающей Филоменой Блум.

– Я приеду завтра к трем, – предупредила она меня сегодня, – чтобы все проконтролировать.

«Еще один повод для радости», – подумала я. Это, конечно, совсем не то, что имела в виду Мида, когда говорила мне пожить для себя. И хотя я радовалась, что Ксандер не пришел, казалось странным, что на встречу клуба опаздывает Дот…

– Ксандера нет, – прошептала Мида, подталкивая меня.

– Артемида, пожалуйста, не болтайте, – сказала Трикси, прежде чем я успела ответить. По какой-то причине она упрямо звала Миду полным именем – на мой взгляд, слегка перебор, особенно от женщины, которую зовут Трикси. Это ведь тоже сокращение от какого-то имени, хотя никто из нас не знал от какого и не решался спросить.

– Нас сегодня ждет много дел, – продолжила Трикси, раздавая собравшимся за столом листки с планом.

– Я начинаю жалеть, что попросила помощи у Трикси, – тихо сказала я маме, сидевшей рядом. – И что вообще затеяла всю эту историю с Рождеством в духе Регентства.

– Ш-ш-ш, – зашипела мама, подталкивая меня и подавляя улыбку.

Подняв глаза, я заметила, что Трикси пристально смотрит на меня.

– Если все готовы, мы начнем, – сказала она и принялась разбивать всех на пары и раздавать карты.

– А мы не будем ждать Дот? – спросила Белла.

– Ей придется нас догонять.

– Ты объяснишь нам правила? – уточнила мама.

– Вы все поймете в процессе, – сказала Трикси. – Итак…

Ее прервал звук открывающейся входной двери. Принеся с собой очередную волну холодного воздуха, в книжный зашли Дот и Ксандер. Мое сердце сделало какой-то странный кульбит, и я не поняла, расстроило или порадовало меня его появление.

Плотно закрыв за собой дверь, Ксандер что-то сказал Дот, и она рассмеялась – как будто только им двоим понятной шутке. Они знакомы? Я напряглась, но не смогла вспомнить, чтобы Дот когда-то говорила о Ксандере. Вообще-то, из всех участниц клуба только Дот не высказала никакого мнения на его счет – с самого августа, когда его агент позвонила договориться насчет презентации.

– Привет всем, – сказала Дот. – Извините, я…

– Садитесь, садитесь, – перебила ее Трикси. – Я уже сказала всем, что нас ждет много дел.

– Это Ксандер Стоун, – продолжила Дот, игнорируя Трикси.

– Меган меня пригласила, – сказал Ксандер. – Кажется, она считает, что мои познания в области любовных романов весьма ограничены. Надеюсь, вы не против.

Он улыбнулся и посмотрел на меня, а я почувствовала, как вновь странно забилось мое сердце.

Я раньше не замечала эту его очаровательную сторону – разве что самую ее малость, когда он впервые мне улыбнулся, – и хотя это было намного лучше насмешек над нашими книгами, я не была уверена, что мое сердце справится.

Все участницы клуба, кроме Трикси и меня, тут же столпились около Ксандера и принялись одновременно задавать ему миллион вопросов. Я видела, как его улыбка превращается в гримасу, мало чем отличающуюся от выражения лица в тот день, когда его грозился засыпать вопросами Колин. В Ксандере Стоуне определенно было нечто большее, чем он показал на первых встречах, и я невольно спрашивала себя, что же именно.

Ему было так некомфортно, что я уже подумывала что-нибудь сказать и посадить всех на места, но Трикси меня опередила и потребовала, чтобы мы немедленно начали разучивать вист и больше не теряли времени.

– Дот, ты можешь встать в пару с Ксандером, все остальные уже разбились, – сказала Трикси.

– Вы с Дот знакомы? – спросила я, когда Ксандер подошел взять карты.

– Ну да, мы с ней еще с давних пор друг друга знаем, – сказал он.

– Серьезно? Откуда?

Я была удивлена и – если Ксандер говорил правду – немного обижена. Почему Дот никогда об этом не рассказывала? Почему Ксандер не упомянул, что знает Дот? И если они действительно давно знакомы, то он наверняка слышал о книжном клубе еще до того, как я его позвала. Возможно, он так легко согласился только потому, что знал, что Дот тоже придет. Судя по тому, что остальные участницы клуба отложили игральные карты и теперь пялились на Ксандера и Дот, открыв рты, они были удивлены не меньше меня.

– Почему ты никогда не рассказывала, что знакома с известным писателем? – спросила мама.

Ксандер повернулся к Дот.

– Прости, – сказал он, – наверное, не стоило говорить?

Дот рассмеялась.

– Поздно ты спохватился.

Ксандер скривился и извинился еще раз, что было на него совсем непохоже. Сегодня он вообще вел себя не как обычно. Возможно, так на него повлияла Дот.

– Ты сама им расскажешь или лучше мне? – спросил у нее Ксандер.

– Это ты здесь рассказчик, а не я, – ответила Дот.

– Без тебя, Дороти Бриджес, рассказывать было бы нечего. – Ксандер улыбнулся Дот так нежно, что в нем практически невозможно было узнать мужчину, который всего неделю назад нетерпеливо махал у меня перед носом и возмущался тем, как захламлен магазин и как ужасны любовные романы. Я почувствовала укол ревности. Они флиртуют? Что вообще происходит?

– Прежде чем Ксандер начнет, я бы попросила, чтобы все это осталось между нами, ладно? – сказала Дот. – Не хочу, чтобы весь мир узнал.

Все были очень заинтригованы и внимательно уставились на Ксандера и Дот, гадая, чем же обернется история. Все, кроме Трикси, которая нетерпеливо постукивала выкрашенными в алый ногтями по столу. Возможно, она уже обо всем знала.

– Ты можешь нам доверять, – сказала Мида. – То, что происходит в книжном клубе, остается в книжном клубе, правильно? – Она обвела взглядом стол: все стали кивать и тихо соглашаться.

– Я не закончил школу, – начал Ксандер. – Мой отец умер, и…

– Ты бросил учебу, чтобы заниматься боксом, – перебила его Белла. – Прости, я прочитала твою биографию перед тем, как прийти, и… – Она умолкла, явно смутившись. Мы все по много раз перечитывали его биографию и заходили на страницу в Википедии – не самая здоровая привычка. Но зачем же заявлять о ней прямо в лицо?

– Биография на странице довольно избирательна, – загадочно сказал Ксандер. – Но там есть основное. Так вот, через несколько лет я сдал выпускные экзамены в вечерней школе и поступил на заочное в Лондонском университете. Я изучал литературу – мне всегда нравилось читать и хотелось узнать об этом все, что только можно. Конечно, приходилось держать учебу в секрете от приятелей из боксерских клубов.

– До того как переехать в Йорк, я вела семинар по постмодернизму в Биркбеке[10]10
  Биркбек – исследовательское и образовательное учреждение с вечерней формой обучения. Является частью Лондонского университета.


[Закрыть], – вступила Дот.

– Ты была его преподавателем?! – спросила Белла.

– О боже, Дот, ты и есть тот самый преподаватель?! – пропищала Мида, когда ее осенило. – Тот, кому Ксандер, по его словам, обязан всем? И который упоминается в посвящении первой книги?

– Абсолютно верно, – подтвердил Ксандер, а Дот покраснела и отвернулась.

Мида подскочила и схватила с книжной полки экземпляр «В нокауте».

– Моему университетскому преподавателю, который разглядел во мне то, чего не видел я сам, с бесконечной благодарностью, – прочитала она посвящение.

Так это была Дот? Почему она никогда не рассказывала? Я бы кричала об этом из каждого угла! Посмотрев на Ксандера, я поняла, что он все это время тоже смотрел на меня, и внутри что-то оборвалось. Он отвел взгляд. На мгновение мне показалось, что он смутился или занервничал – прямо как в тот раз, когда я сказала, что все билеты на презентацию проданы.

– Ксандер мне слишком льстит, – сказала Дот. – Я всего лишь убедила его разослать рукопись агентам.

– Почему ты нам не рассказывала? – Белла задала вопрос, который наверняка крутился в головах у всех нас.

Дот пожала плечами.

– Никогда не придавала этой истории большого значения, ведь я ничего такого не сделала. К тому же Ксандер, как по мне, не хотел, чтобы люди об этом знали.

– Я бы так и не отправил свой труд, если бы не Дот, – сказал Ксандер, но я засомневалась в правдивости его слов. По-моему, он прекрасно осознавал, насколько хорош. Он бы разослал рукопись, которая стала романом «В нокауте», в любом случае – и без помощи Дот. – Я скрывал это лишь потому, что переживал, что Дот будет доставать пресса. Я никак не ожидал, что моя первая книга станет такой популярной.

– Так ты решил проводить презентацию в книжном «У Тейлоров» из-за Дот? – спросила я.

Теперь все обретало смысл. Я ведь думала, что презентация книги Ксандера Стоуна – невероятная удача, и надеялась, что она затронет и другие сферы, например, поможет книжному поправить финансовые дела. Помечтать-то можно!

– Отчасти, – ответил Ксандер. – Мой агент про вас слышала. Она знает, что я иногда приезжаю в Йорк повидаться с Дот, вот и предложила, а я решил посоветоваться с Дот. Я искал небольшое, камерное место – для этой книги мне нужно было что-то особенное.

– А я сказала, что книжный «У Тейлоров» – лучший книжный в городе. – Дот улыбнулась.

– Что ж, спасибо вам обоим, – сказала я. – Надеюсь, завтрашняя презентация послужит хорошей рекламой. – Добавлять, как мы в этом нуждаемся, я не стала и просто надеялась, что дела пойдут лучше, чем сейчас, за месяц до праздника.

– Как и Рождество в стиле Регентства, – усмехнулась Мида. – Я, к примеру, с нетерпением жду, чтобы весь вечер глазеть на мужчин в бриджах. – Она повернулась к Ксандеру и заманчиво улыбнулась. – Ты тоже приходи.

– О чем это вы? – спросил Ксандер, нахмурив брови.

Я рассказала ему о своей идее провести Рождество в декорациях эпохи Регентства в нашем магазине.

– А сегодня Трикси будет учить нас играть в карты, как играли тогда, – сказала я.

– Если уж мы до них доберемся, – проворчала Трикси с раздражением.

– Погодите, – запротестовал Ксандер. – Такое ощущение, что меня обманули… Я думал, мы будем обсуждать любовные романы, а не играть в карты.

– Я уверена, у тебя получится говорить и играть одновременно, – сказала я. – Но не забывай, тема сегодняшней встречи – исторические любовные романы.

Ксандер фыркнул.

– Исторические любовные романы, – пробормотал он. Это уже было больше похоже на Ксандера, которого я ожидала увидеть сегодня вечером. Он снова посмотрел на меня, и я заметила, что уголки его рта подергиваются. – Это худший вид… сплошные страсти и неточности…

– Ксандер, – перебила Дот, постучав его по руке. – Ты обещал, что будешь вежливым. Это же книжный клуб, посвященный романам!

– Ладно-ладно, – сказал он, поднимая руки. – Вы все – фанатки исторических любовных романов, я понял.

– Он иногда бывает таким снобом, – сказала Дот.

– Именно поэтому я его и пригласила! – сказала я. – Ксандер должен научиться ценить любовные романы. Он должен понять, какой силой они могут обладать и как способны поднять тебе настроение, когда ты чувствуешь, что достиг дна.

– В конце концов, что такое роман без любви, – сказала мама, точно оправдываясь. Она считала, что абсолютно все книги написаны о любви.

– Думаю, писателям детективов будет что возразить, – парировал Ксандер.

– Я не согласна, – тихо ответила мама. – Я читаю много детективов – вы удивитесь, узнав, насколько многогранны наши книжные предпочтения, – и очень многие из них посвящены преступлениям, связанным с любовью, страстью, неудачными браками. Любовь или ее недостаток, в моем понимании – основа всей литературы.

Ксандер готовился сказать еще что-то заносчивое, но тут пришел конец терпению Трикси.

– Может, мы наконец продолжим?! – воскликнула она. – Если вы хотите, чтобы мероприятие вышло максимально правдоподобным и исторически верным… – Она сделала паузу, чтобы бросить на Ксандера фирменный суровый взгляд. – Нас ждет много дел.

Она собрала карты и принялась раздавать их заново.

– Вист эпохи Регентства значительно отличается от современных версий виста, с которыми вы могли иметь дело.

– Значит, он совсем не похож на то, во что мы играли в студсоюзе? – спросила я, слегка расстроенная, что у меня не будет форы.

– Ни капли, – ответила Трикси. – В вист играют парами, так что он больше напоминает бридж. Играют двое против двоих; нам сегодня не хватает человека, поэтому я буду играть в две руки.

На игре все сосредоточились надолго – что было удивительно, учитывая, как хаотично прошла первая часть встречи. Мида с Беллой, выигрывая партию за партией, становились все азартнее.

– По-моему, у нас хорошо получается, – сказала Белла. – Пора делать ставки.

– Никаких азартных игр в магазине, – напомнила я им.

– Чему еще ты могла бы нас научить, Трикси? – спросила Белла.

– Я думаю, отлично подойдет понтун. К тому же большинство из вас с ним уже знакомы – это обычное «двадцать одно».

– А мы должны будем учить других гостей? – спросила Дот.

– Такова задумка, – ответила я. – Пожалуй, я распечатаю для всех правила на ламинированных карточках.

– Это не совсем достоверно с точки зрения истории, – фыркнула Трикси.

– Да ладно, Трикси, не все ведь знают, как играть в вист эпохи Регентства, а вот танцы…

– Танцы! – воскликнул Ксандер, очевидно, больше не в силах скрывать свой цинизм. – Ты не говорила, что будут танцы.

– Мы разучиваем кадриль, – ответила я. Из-за того, как он на меня смотрел, мой голос прозвучал сдавленно. Обязательно быть таким красивым?

– И нам в кавалеры нужны мужчины, – сказала Мида.

Ксандер покачал головой.

– Тоже в исторических костюмах, я полагаю?

– Верно, – ответила Мида. – Я на это пошла только ради мужчин в бриджах.

– Такое ощущение, что ты не очень серьезно относишься к нашему мероприятию, Артемида, – сказала Трикси.

– Да ладно тебе, Трикси, – вмешалась я. – Мы относимся серьезно, просто немного развлекаемся.

– Значит, вы все нарядитесь как леди эпохи Регентства? – спросил Ксандер. Его вопрос предназначался всем, но он снова смотрел на меня.

– У нас остались платья с поездки на фестиваль Джейн Остен в Бате, мы там были прошлым летом, – ответила Дот. – Здорово провели время.

– А что насчет вальса? – продолжил Ксандер. Он откинулся на стуле и сложил руки домиком, на его губах снова заиграла эта самодовольная улыбка. – Если верить историческим любовным романам, которые вы все так любите, вальс в ту эпоху был сродни сексу в общественном месте.