Текст книги "Ритуал"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ritual-5652.jpg)
Автор книги: Ричард Байерс
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Спасибо за совет. – Кара явно колебалась. – Но я не понимаю. Вы и ваша свита наверняка тоже из людей короля. Как вы могли уйти и оставить горожан на произвол судьбы?
Джозеф сверкнул глазами:
– Вы осмеливаетесь указывать мне, в чем мой долг?
– Вы кажетесь отважным рыцарем, – ответила Кара. – Я уверена, что вы не нуждаетесь в подобных поучениях.
– Что ж, вы правы! – Джозеф перевел дыхание, потом продолжил уже более мягким, чуть не пристыженным тоном. – Когда мы покидали Спрингхилл, мы ехали на помощь соседям, на помощь всей Дамаре, хотя и рисковали, оставляя свой собственный дом без защиты. Мы собирались присоединиться к одному из отрядов, которые король собирал для сражения с драконами.
– И что изменилось? – поинтересовался Рэрун.
– Мы услышали, что король-колдун воскрес, захватил Врата и вновь привел своих орков в Дамару. А Истребитель Драконов мертв. Его приближенные отрицают это, но люди говорят другое.
Рэрун поскреб подбородок, заросший короткой бородкой цвета слоновой кости, и заметил:
– Сдается мне, что тем больше у вас было оснований пойти дальше и собрать собственный военный отряд.
– Ты чужеземец, – сказал Джозеф, – ты не понимаешь. Король был единственным, кто мог бы победить Зенгая, и точно так же только он мог бы заставить герцогов забыть распри и выступить вместе ради общего блага. Без него Дамара рассыплется на части. Судя по всему, это уже происходит. А значит, каждый сеньор должен сосредоточиться на защите собственных вассалов, и я стремлюсь вернуться домой, чтобы позаботиться о своих. Так что вы могли бы уступить нам дорогу.
– Как вам угодно, – ответила Кара. Она направила свою кобылу к краю тропы, и Рэрун проделал то же самое со своим пони. Шатулио, естественно, в понуканиях не нуждался, хотя и ему, должно быть, пришлось приложить некоторые усилия. Люди из отряда Джозефа могли наткнуться на его невидимое сложенное крыло, чешуйчатый бок или хвост.
Когда воины исчезли за поворотом, Дорн проворчал:
– Чудесно. Похоже, по Дамаре шагу нельзя ступить, не наткнувшись на гоблинов, разбойников, некромантов и еще бог знает кого. А если верить Павелу, нам, в наших поисках, надо побывать во множестве окрестных мест.
– Вряд ли это хуже, чем драться со служителями Культа Дракона и зентами, – заметил Рэрун. – Будем решать проблемы по мере поступления, как всегда. Проблема, с которой мы столкнулись сейчас, – этот городишко.
– Если дамаранский рыцарь считает, что это не его дело, – ответил Дорн. – то уж точно и не наше. Наша задача – остановить бешенство, и если мы позволим себе отвлекаться на беды каждого фермера… – Он сплюнул. – А, Абисс с ним. Там всего несколько бандитов. Наверное, быстрее будет раздавить их, чем обходить длинной дорогой.
Кара одарила его одобрительной, немного изумленной улыбкой, будто его слова были чем-то вроде шутки, понятной лишь им двоим. Ему стало неловко, и первым желанием было отвернуться, но вместо этого, удивляясь сам себе, он лишь криво усмехнулся.
* * *
Павел ходил взад-вперед, сжимая в руке, одетой в кожаную перчатку, позолоченный, украшенный гранатами амулет в виде солнца – символ Летандера, бога утренней зари. Используя особую чувствительность, дарованную ему благодаря молитвам, жрец обследовал выветренные обломки менгиров, бесплодную землю под ними и даже пенистую зловонную зеленую поверхность соседнего озера. Его магически усиленное восприятие должно было показать любой потаенный проход или же ауру, сохранившуюся после применения здесь колдовства.
– Ну? – поинтересовался Уилл. Темноволосый хафлинг был, одет в плотную, куртку с капюшоном, на поясе его висела боевая праща, а на бедре болталась явно большая для него кривая сабля с широким клинком. Он держал вод уздцы своего пегого пони и чалого мерина Павела и тревожно поглядывал вокруг. Двое охотников уже убедились, что в так называемом Великом Сумрачном краю Фара, холмистом, открытом всем ветрам и заброшенном, населенном изначально орками и ограми, опасность всегда рядом.
– Ничего, – признался Павел.
– Шарлатан, – фыркнул Уилл без обычного удовольствия. Он тоже явно приуныл, причем настолько, что даже их извечная шутливая пикировка больше не забавляла его.
– Завтра можно попытаться снова, – сказал Павел. – После того как я помолюсь на рассвете, чтобы мне даровали новые священные заклинания.
– Мы обошли уже все озеро, – напомнил Уилл.
– Я знаю.
Павел подошел к лошади, отцепил от седла флягу и отхлебнул созданной с помощью заклинания воды. Им так и не удалось отыскать здесь источник, который выглядел бы пригодным для питья. Наколдованная жидкость стала тепловатой, но все же освежила его забитое пылью горло.
– Может, стоит отправляться дальше? – спросил хафлинг. – Ты сам говорил, что Саммастер, наверное, исследовал и такие места, где ничего не смог разыскать или где нашлись уже известные ему сведения.
– Верно, – ответил Павел, – но, как бы то ни было, он посвятил этому месту пятнадцать страниц. Мы не можем себе позволить не придавать этому значения.
– А еще мы не можем себе позволить торчать здесь годами. Так что лучше бы хоть раз в твоей никчемной жизни у тебя возникла какая-нибудь идея.
Павел мог лишь молить бога об этом, ибо сегодняшняя неудача исцелила его от самонадеянности, владевшей им с того самого момента, когда он сообразил, как использовать не поддающиеся расшифровке записи Саммастера. После этого успеха жрец бога утренней зари возомнил себя чересчур умным. И так было, пока они с Уиллом не приехали в Фар, для того лишь, чтобы не найти ровным счетом ничего там, где, как считал Павел, находилось место исключительной важности.
Его лошадь резко вскинула голову. Ноздри ее затрепетали, и животное, попятившись, дернуло повод. Уилл потерял равновесие, но Павел поддержал своего друга.
– Кто-то приближается, – отметил он, понизив голос.
– Замечательно, что ты вообще в состоянии соображать, – огрызнулся Уилл. – Это достаточно очевидно. Видишь тот холмик с колючими кустами на макушке? Мы можем спрятаться за ним.
Они погнали лошадей в укрытие. Павел, не уверенный, что пугливые животные станут молчать, пробормотал молитву и взмахнул амулетом, рисуя символ воздуха. Внутри гранатов вспыхнули огоньки, а завывание ветра и все прочие звуки резко смолкли. Пока действует заклинание тишины, ничто не выдаст притаившихся охотников.
Вглядевшись в полоску берега, Павел увидел, как появилась группа тяжело ступающих огров. Раза в полтора выше самого высокого человека, длиннорукие и коротконогие, все в родимых пятнах и бородавках, грабители и варвары огры поклонялись силам тьмы и были вечным бичом рода человеческого.
Но было не похоже, что эта банда в ближайшее время сможет доставить неприятности кому бы то ни было. Это явно были те, кто остался в живых после стычки с одним, а может, и несколькими взбесившимися драконами. Многие прихрамывали, тела их покрывали страшные раны – огромные гноящиеся ожоги или длинные кровоточащие порезы. Видимо, ограм пришлось покинуть привычные места и отправиться туда, где, как они надеялись, будет безопаснее.
Так или иначе, лишь одна из этих тварей держалась с тем заносчиво-агрессивным видом, которого Павел мог бы ожидать от огров. Самый крупный из них – самец, важно шествующий во главе процессии. Огромная голова со стоящей дыбом гривой была вызывающе вскинута, клыки нижней, выступающей вперед челюсти торчали из-под верхней губы. Как и у большинства его соплеменников, у этого тоже имелась ужасная рана, но не свежая. Правая сторона лица огра была страшно изуродована, кожа разодрана. Казалось, глазное яблоко вот-вот вывалится из-под вывернутого наизнанку красного века. Обнаженное тело гиганта прикрывала лишь медвежья шкура, обернутая вокруг талии, как предположил Павел, чтобы лучше были видны выжженные на коже знаки Вапрака и других злых духов. Скорее всего, это был шаман клана.
Когда огры скрылись из виду, Павел жестами показал Уиллу, что им надо тайно последовать за ними. Хафлинг, который не мог задавать вопросы или спорить в сфере тишины, ограничился тем, что с сомнением глянул на своего товарища – человека, потом пожал плечами и похлопал по прицепленному к поясу мешочку, машинально проверяя, достаточно ли в нем камней для пращи.
* * *
Как ни могущественны были маги Фентии, но изумлялись они также, как и простые смертные. Пораженные внезапной агрессивностью латунного дракона, они застыли на месте.
Тэган выхватил шпагу и подпрыгнул. Хлопая крыльями, он перелетел через рабочие столы и нарисованные на полу пентаграммы. Дживекс стремительно порхнул следом. Они оказались рядом с латунным так быстро, что тот даже не успел изрыгнуть огонь. Авариэль вонзил острие клинка змею в бедро, а Дживекс дунул ему на чешую своим искрящимся дыханием, которое, если им повезет, должно было вызвать у врага эйфорию.
Круша мебель взмахами хвоста и сбивая с ног магов, латунный дракон развернулся к противникам, решив, видимо, не плевать пламенем туда, где они только что стояли. Как и предполагал Тэган, у огромного желтого ящера, похоже, лишь слегка закружилась голова. Дыхание Дживекса сильно действовало на гоблинов и им подобных, но гораздо слабее – на дракона, в сотни раз большего, нежели он сам.
– Берегись! – крикнул Тэган, отпрыгивая в сторону.
В то же мгновение вырвавшаяся из пасти латунного струя огня пронеслась в дюйме от авариэля. Щурясь от сверкающего пламени, он не мог разглядеть Дживекса и не знал, сумел ли дракон-фейри увернуться.
Тэган продолжал драться, торопливо бормоча заклинание и стараясь держаться подальше от щелкающих челюстей и когтей змея. Он не позаботился заранее увеличить свою боевую силу – не ожидал, что это понадобится. Но теперь необходимо было сделать это, и быстро, пока противник не уничтожил его.
Сила запела в воздухе, и латунный, точно гадюка, сделал выпад. Однако авариэль знал, что тот промахнется. В этом не было сомнений, благодаря первой из имеющихся у него в запасе хитростей. Сейчас дракону казалось, что жертва находится чуть в стороне от того места, где в действительности стоял Тэган. Чудовищные клыки схватили воздух, и прежде, чем тварь успела отдернуть голову, эльф полоснул дракона по горлу. К несчастью, шпага лишь скользнула по чешуе.
В тот же миг целый и невредимый Дживекс взмыл вверх позади латунного и завис в воздухе, пристально уставившись на врага. Наверное, он пытался применить против большего дракона один из своих магических талантов, но без видимого успеха. Латунный взмахнул крылом. Дживексу пришлось оставить свои попытки и уворачиваться от огромной кожистой перепонки с тускло-зеленой кромкой, иначе та прихлопнула бы его как муху.
Тэган вновь расправил крылья и взлетел. Он тоже должен был двигаться, чтобы не дать латунному возможности эффективно использовать клыки, когти, огонь и прочие смертоносные штуки. Хрупкая защитная иллюзия не спасет его от всего этого. То взмывая почти под потолок, то ныряя к самому полу, пытаясь сбить дракона с толку, он произнес еще одно заклинание и быстро взглянул на магов.
Не похоже, что кто-то из них был мертв или изувечен. Они с Дживексом преуспели, отвлекая все внимание латунного на себя. Но Тэган почти пожалел об этом, поскольку, вместо того чтобы атаковать взбесившегося змея, маги просто разбежались. Кое-кто просто исчез, перенесся в менее опасное место. Остальные улепетывали вдоль стены к двери.
Хотя убежали не все. Мужчина с повязкой на глазу и девушка в серебристом одеянии жрицы Луны метали в латунного заклинания. К несчастью, пользы от них было, похоже, не больше, чем от Дживекса.
Тем временем Огненные Пальцы сражался с другим врагом. Огонь, который выдохнул латунный дракон, поджег книги и другие бумаги. Если его не остановить, пожар, конечно, поглотит и записи Саммастера, и все те ученые источники, которыми пользовались маги. Делая руками каббалистические пассы, старик в пестрых одеждах что-то негромко напевал языкам пламени, словно уговаривал и увещевал их. И вскоре сине-желтый огонь отделился от бумаг и устремился к рукам старца, вспыхнувшим подобно факелам.
Латунный дракон развернулся и хлестнул Тэгана хвостом. Захваченный врасплох, авариэль успел лишь увернуться и при этом потерял магов из виду.
С последним словом собственного заклинания Тэган высыпал на лезвие шпаги щепотку угольной пыли, смешанной с известью. Сталь вспыхнула и холодно замерцала в его руке. Пока заклинание действует, его оружие будет острее любого обыкновенного клинка.
Каким бы просторным ни было помещение, в нем едва хватало места для дракона и летающего существа размером с эльфа. Тэган с трудом выписывал в воздухе зигзаги, запутывая врага, и заметил Дживекса, вцепившегося в спинной гребень огромного дракона. Авариэль увернулся от когтей, подлетел к латунному сбоку и вонзил шпагу ему между ребер.
Дракон дернулся и взревел. Тэган рывком высвободил оружие и устремился к хвосту чудовища, читая другое заклинание, которое должно было сделать его сверхъестественно быстрым.
В комнате послышались завывания ветра. Мощный поток воздуха сбил Тэгана на пол. У авариэля перехватило дыхание. Не обращая внимания, на сыплющиеся со всех сторон стрелы изо льда и алого света, латунный, который, без всякого сомнения, и наколдовал эту искусственную бурю, свирепо уставился на авариэля. Его длинная шея надулась, он готов был выдохнуть еще одну струю пламени. Маэстро, прижатый к полу тугим потоком воздуха, понимал, что не сможет отскочить быстро и достаточно далеко, чтобы уклониться от огня. Он перекатился под стол и рубанул по его ножкам. Хотя шпага едва ли была предназначена для этого, магически отточенное острие справилось с деревом. Одна сторона столешницы осела на пол, скрывая авариэля от латунного.
Дракон выдохнул, обрушив на пол море огня. Пламя опалило Тэгана, обожгло легкие мучительным жаром. И все же его импровизированный щит принял основной удар на себя, а мгновением позже ураган прекратился, так же внезапно, как и начался. Видимо, один из магов противопоставил силе дракона свою собственную.
Возможно, внезапное исчезновение ветра обескуражит дракона. И если так, то, может, Тэгану удастся подскочить поближе и, пока змей растерян, нанести точный удар. Авариэль стремительно выскользнул из-под стола, подпрыгнул и полетел к дракону сквозь кружащиеся в воздухе бумаги, горящие угольки и пепел.
Он рассчитал верно. Латунный отвернулся от него и уставился на Огненные Пальцы. Клинок Тэгана вошел глубоко в грудь дракона. Тот дернулся назад, разворачиваясь, норовя достать эльфа зубами, и Дживекс кинулся наперерез, метя врагу прямо в глаз. Челюсти латунного щелкнули, он повел головой, пытаясь схватить дракона-фейри, и тут на него прямо из воздуха обрушились потоки жидкости, будто дождь из невидимого крохотного облака. Капли падали на тело латунного, и его плоть начинала дымиться, пузыриться и обугливаться.
Желтый дракон рухнул на пол, завертелся и забился в конвульсиях, едва не раздавив замешкавшегося Тэгана. Змей бился с полминуты, потом, наконец, затих. Зловоние его разъеденной кислотой плоти смешивалось с дымом пожара. Глаза маэстро заслезились, а во рту появился отвратительный привкус.
Наконец, в комнате больше не осталось огня. Огненные Пальцы собрал все пляшущие, трещащие языки. Все еще бормоча слова заклинания, он потер руки одну о другую, словно умывая их, и пламя исчезло. Кожа мага даже не порозовела от жара.
Эльф-маг поспешил к Тэгану. Как оказалось вблизи, его красивая кожа имела легкий голубоватый оттенок, как и темные, до плеч волосы. Что-то в его приятном открытом лице напомнило авариэлю об Амре, добром эльфийском духе, если можно так выразиться, с которым он встретился в Сером Лесу.
– Ты тяжело ранен? – спросил маг. Тэган попытался ответить, но приступ кашля сотряс его плечи.
– Ничего, – сказал эльф, – среди нас есть целитель. – Он криво усмехнулся. – И, к счастью, она одна из тех, кто не сбежал. Синилла, подойди, пожалуйста, сюда!
Жрица Луны поспешила к эльфам.
– Труп! – задыхаясь, пропыхтел Огненные Пальцы. – Не давайте истекающей из него жидкости попасть на бумаги!
– Я займусь им, – сказал одноглазый маг.
Он начал, с того, что принялся бормотать какие-то заклинания и чертить рукой в воздухе замысловатый узор, пока туша латунного дракона не уменьшилась в несколько раз.
Эльфийский маг печально взглянул на изуродованные, уменьшенные останки.
– Бедный Самдралирион, – вздохнул он. – По всем признакам, он был одним из самых стойких среди всех союзников Кары. Я вообще не заметил ничего подозрительного. Бешенство поразило его сразу, в одно мгновение.
Тэган нахмурился. Подозрение закралось в его душу.
* * *
Дорн стоял в привычной боевой стойке, железной стороной тела вперед, зажав в кулаке из плоти и крови длинный тяжелый меч и отведя его назад. Два разбойника подбирались к нему с разных сторон, и, сделав выпад, Дорн нанес удар одному из них слева массивной металлической рукой. Противник, вероятно, не ожидал, что такое массивное и неуклюжее существо может атаковать столь стремительно. Атака застала бандита врасплох, и шипы на железном кулаке сокрушили его череп.
Другой налетчик пустился наутек. Дорн погнался было за ним, но тут Кара перестала петь боевой гимн и зарычала. Встревоженный, полуголем обернулся к ней.
Гибкая и быстрая как молния, искрящаяся, будто голубоватый горный хрусталь, в своем драконьем облике, Кара сражалась перед одной из обложенных дерном лачуг. Насколько мог судить Дорн, певчая не была ранена, равно как и не появился новый опасный враг, дерзнувший бросить ей вызов. Скорее наоборот, все уцелевшие налетчики, оказавшиеся неподалеку от нее, разбежались. И все же она прекратила петь и зарычала, точно свирепый зверь.
Как и предсказывал Дорн, двум драконам и таким воинам, как они с Рэруном, не составило особого труда справиться с разношерстной бандой грабителей. И, тем не менее, ситуация была достаточно серьезной, ибо возбуждение боя могло подтолкнуть одного или обоих драконов в объятия бешенства.
Дорн должен был остановить Кару, пока ее ярость не сделалась еще глубже, пока она не начала пожирать разбойников, не набросилась на своих друзей, не напала на обитателей деревни.
– Кара! – позвал он. – Кара!
Она резко развернулась к нему, сверкая аметистовыми глазами.
Полуголем положил окровавленный меч на землю. Запах свежей крови усиливал бешенство, и Дорну хотелось тщательно обтереть и свою железную руку тоже, но на это не оставалось времени.
– Все в порядке, – мягко обратился он к Каре. – Бой окончен, теперь ты можешь остановиться, – негромко и как можно спокойнее приговаривал Дорн. – Просто дыши медленно и успокойся. Ты сможешь стряхнуть с себя ярость, я видел, ты уже делала это.
Кара вздрогнула и обнажила клыки. Запахло приближающейся бурей. Дорн был всего в нескольких шагах от нее и подходил все ближе. Если она решит использовать огонь или струю пара, испепеляющего подобно молнии, увернуться будет почти невозможно.
И все-таки он продолжал подходить ближе, хотя и не очень понимал почему. Не похоже было, чтобы его лепет давал какой-нибудь результат. В следующий миг она нанесет удар.
Дорн ломал голову над тем, как достучаться до ее сознания, и ему показалось, что прошла уйма времени, прежде чем он нашел выход. Он вдохнул воздуха и запел одну из первых песен, что услышал в ее ислолнении, песню о том, как хорошо лететь в вышине вместе с ветром над просторами Фаэруна.
Как и следовало ожидать, звучало это ужасно, грубо и фальшиво. Он не пробовал петь с того самого дня, когда красный дракон убил его родителей. Змей вырвал желание петь вместе с его рукой и ногой.
Но как бы плохо не звучала песня, Кара мало-помалу перестала дрожать. Все еще продолжая напевать, Дорн подобрался достаточно близко и осторожно погладил голову певчей драконихи.
Кара вздохнула, закрыла глаза и стала уменьшаться, принимая человеческий облик. Когда превращение завершилось, она крепко прижалась к Дорну.
– Спасибо, – шепнула она.
Как всегда, ее прикосновение пробудило в охотнике какое-то приятное и странное ощущение, и это обеспокоило его. И все же секунду-другую он терпел ее объятия, прежде чем отстраниться.
– Ты в любом случае справилась бы с безумием, – сказал он.
– Может, и нет. Становится все хуже.
– Понятно, значит, я был не прав, позволив тебе участвовать в ненужном бою.
– Как будто ты смог бы остановить меня, – улыбнувшись, ответила Кара.
Дорн почувствовал, как его губы растянулись в ответной усмешке:
– Ну, значит, ничего не поделаешь. – Ему снова стало неловко, и он поспешил завершить разговор. – Надо бы взглянуть, что тут произошло.
Она склонила голову, будто пряча лицо.
– Да, конечно.
Убедиться, что Рэрун и Шатулио не пострадали и что медный дракон справился с бешенством, было делом одной минуты. После этого они занялись жителями поселка.
Простой люд ужасно боялся спасителей, несмотря на все то, что они сделали для их защиты. Дорну было горько это видеть, но он понимал, что жители правы, опасаясь во время бешенства любого дракона, и знал, что сам похож не то на тролля, не то на демона. Даже арктический гном, Рэрун, был диковинкой во внутренних областях Дамары, а значит, не внушал доверия.
Кара негромко пропела рифмованное двустишие и сделалась еще прекраснее. Дорн вынужден был бороться с собой, чтобы не таращить на нее глаза. И заклинание не просто добавило ей красоты. Кара выглядела теперь добродетельным, прямо-таки святым созданием, каждое слово которого исполнено мудрости и правды.
Окутанная этим колдовством, она смогла успокоить страхи поселян и начать приводить деревушку в порядок, распределяя работу. Вскоре уцелевшие жители уже ухаживали за ранеными, женщины занялись стряпней, пастухи отправились собирать разбежавшихся овец и коз. Шатулио при помощи иллюзий сотворил нечто вроде кукольного театра, чтобы помочь младшим детям позабыть о пережитых ужасах. Когда позволяло время, Кара общалась с теми, кто больше других пострадал от жестокости и утрат. Она выслушивала их тоскливые жалобы, брала их за руки и шептала слова утешения.
Дорн наблюдал за всем этим со стороны, понимая, что не может ничем помочь. Он не умел красиво говорить. Единственное, что он умел, – убивать.
Через некоторое время возле него принялся бесцельно слоняться Рэрун. Щеки и борода гнома все еще были забрызганы кровью разбойников, однако лезвие своего ледоруба он уже начистил до блеска. Карлик был очень скрупулезен, когда дело касалось оружия. Он объяснил однажды, что на Великом Леднике, где прошла его юность, оружие и инструменты доставались слишком тяжело, чтобы относиться к ним небрежно.
Двое охотников наблюдали за тем, как Кара, обнаружив в укромном уголке изувеченную собаку, голосом и лаской успокоила ее, а потом добила внезапным и точным ударом кинжала.
– Хорошая женщина, – сказал Рэрун.
– Она не женщина вовсе, – отозвался Дорн.
– Почти, – ухмыльнулся карлик. – Во всяком случае, на мой взгляд. Ведь если верить родовому преданию, кое-кто из моих предков женился на медведицах.
Дорн фыркнул.
– Ты ненавидишь ее за то, что она дракон, – продолжал Рэрун. – Но я думаю, что теперь это уже не так.
– Может, и нет.
– Тогда я спрашиваю, чего ты дожидаешься? Это ведь рискованное дело – болтаться по всему Северу, где на каждом шагу то взбесившиеся змеи, то еще какие-нибудь напасти, и совать нос в проклятые склепы, тревожа призраков в могилах. Я и хотел бы надеяться, что мы узнали достаточно, чтобы со всем этим справиться, но не дал бы за это зуба моей матушки.
– Ты воображаешь то, чего нет. Может, я и не ненавижу Кару, но и не могу желать существо вроде нее.
Рэрун пожал могучими плечами:
– Разумно, если ты в самом деле чувствуешь, что она тебе не подходит. Я-то боялся, беда в том, что глубоко в душе ты думаешь, будто недостаточно хорош для нее. Если так, то ты ошибаешься.
Часом позже они снова были в пути, на тропе, которая, как утверждали селяне, вела их прямиком к цели. Очевидно, они уже почти достигли ее. Рэрун и Кара, в конце концов, разобрались, куда идти.
Дорну тоже не терпелось добраться до места, но его энтузиазма поубавилось, когда они перевалили через гребень горы. Взглядам путников предстали серые скалы, внушительные стены, высокие башни и белое царство льда. Далеко впереди сверкали разноцветные пятнышки, и Дорн знал, что раз он может разглядеть их на таком расстоянии, значит, они должны быть огромными.
Рэрун, с его острым зрением, видел их еще лучше.
– Вот проклятие! – выругался карлик.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?