Текст книги "Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста"

Именно подобные примеры побуждали Лоренца в его витиеватых попытках разрешить старинный спор между «нативизмом» и «энвайронментализмом» использовать красочное выражение «врожденная учительница» (или «врожденный механизм обучения»). Его мысль была такова: как бы ни было важно обучение, должны существовать врожденные указания, чему именно мы станем учиться. В частности, каждому виду необходимо получить точные предписания насчет того, что воспринимать как вознаграждение, а что – как наказание. Первичные ценности, говорил Лоренц, должны были возникнуть путем дарвиновского естественного отбора.

Имея достаточно времени, мы могли бы искусственно вывести породу животных, получающих наслаждение от боли и ненавидящих удовольствие. Разумеется, это высказывание звучит как оксюморон, поэтому перефразирую: при помощи искусственного отбора мы могли бы сменить имеющиеся понятия удовольствия и боли на противоположные[41]41
  Мэриан Стэмп Докинз, автор книги «Страдание животных» и ведущий исследователь данного вопроса, обсуждала со мной следующую возможность: селекция теоретически могла бы разрешить некоторые этические проблемы интенсивного разведения. Например, раз современные куры страдают от заключения в клеточных батареях, почему бы не вывести породу, получающую несомненное удовольствие от таких условий? Мэриан отмечает, что люди склонны воспринимать подобные предложения с отвращением (или с юмором, как в случае блистательного «Ресторана на краю Вселенной» Дугласа Адамса, где напоминающее корову четвероногое подходит к столику и представляется «блюдом дня», объясняя, что их расу вывели так, чтобы они хотели быть съеденными). Возможно, эта идея вступает в конфликт с какой-то глубинной человеческой ценностью – видимо, разновидностью того, что можно было бы назвать «фактором отвращения», «фу-фактором». Трудно найти, в чем бы она противоречила хладнокровным прагматичным аргументам, если только мы будем уверены, что в результате селекции у животного действительно изменится восприятие боли, а не – кошмарная мысль! – способ реагировать на боль, притом что само ощущение боли останется неизменным.


[Закрыть].

Животные, модифицированные таким образом, будут оснащены для выживания хуже своих диких предков. Предки были сформированы естественным отбором, чтобы испытывать наслаждение от стимулов, которые, вероятнее всего, повысят их выживаемость, и болезненно реагировать на те раздражители, что порой могут стать причиной гибели. Телесные повреждения, проколотая шкура, сломанные кости – все это воспринимается как боль, и на то есть веские дарвиновские причины. А вот наши искусственно выведенные животные радовались бы дыркам в своей шкуре, активно стремились бы к переломам собственных костей и получали бы удовольствие от таких высоких или низких температур, которые опасны для жизни.

Подобная селекция сработала бы и с человеком. Причем проводить ее можно было бы не только на предпочтения, но и на такие свойства, как черствость, сострадание, верность, лень, набожность, подлость или склонность к протестантской трудовой этике. Это заявление не столь шокирующее, каким может показаться, ведь гены не определяют поведение окончательно и бесповоротно, а просто вносят количественный вклад в статистические тенденции. Как мы уже говорили при обсуждении научных ценностей, наличие одного-единственного гена, обусловливающего одно из вышеперечисленных сложных качеств, предполагается здесь не больше, чем возможность выведения скаковых лошадей доказывает наличие строго определенного «гена скорости». А при отсутствии искусственного отбора наши с вами ценности, по-видимому, формировались под влиянием отбора естественного – действовавшего в условиях, характерных для Африки эпохи плейстоцена.