Читать книгу "Последняя дверь"

Ричард Грант
Последняя дверь

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 1

Дорога изменилась.

Исчезли отпечатки сапог и следы колёс, осталась ровная, нетронутая земля.

Всё повторялось – начиналось одинаково, а заканчивалось плохо.

У реки лежала безмолвная деревня. Лира знала, что встретит там не совсем людей.

Она провела языком по сухим губам.

– Значит, здесь.

Лира поправила ремень на плече и двинулась к воротам.

Одна створка лежала в грязи, наполовину уйдя в воду. Доски разбухли и потемнели.

Вторая всё ещё держалась на петлях. Её пытались сорвать, но не смогли. Дерево не раскололи, а разорвали с нечеловеческой силой. Лира провела пальцами по глубоким бороздам вдоль края доски и пробормотала:

– И здесь отметился.

Она шагнула внутрь и поняла, что звуки здесь будто стирались.

Шаг – есть, и сразу нет. Даже дыхание звучало чужим. Она медленно выдохнула – и звук исчез.

– Значит, он оставлял след.

Лира шла по улице, считая шаги.

Десять.

Двадцать.

На тридцатом ждала, что собьётся.

Не сбилась.

Двери домов были открыты. Не выбиты, не сорваны – просто их не пытались закрыть.

Занавески шевелились, но ветра не было.

Она остановилась у порога, не заходя внутрь.

Для брошенного дома здесь было слишком чисто.

В таких местах всегда остаются следы: кровь, перевёрнутая мебель, признаки спешки.

Здесь – ничего.

– Терпеть не могу, когда всё ровно.

Лира заглянула внутрь. Комната выглядела жилой.

На столе стояла кружка и кусок подсохшего хлеба. Рядом валялась деревянная ложка с обгрызенной ручкой.

У печи – ведро с мутной водой и связка сушёной рыбы.

На спинке стула висела грубая рубаха, пропахшая речной тиной. Такую носили местные перевозчики.

Человек вышел ненадолго, не запер дверь и не вернулся. Или вернулся уже другим.

Перед глазами Лиры всплыло лицо женщины, встреченной в другой деревне.

Та же спокойная улыбка.

Женщина открывала рот, но голос был чужим: «Ты опоздала».

Лира резко выдохнула.

– Не сейчас.

Вскоре улица вывела Лиру к торговой площади. Под навесами ещё стояли перекошенные столы, а возле колодца валялись сгнившие корзины.

Она заметила ссутулившегося мужчину, сидящего у стены. Его руки лежали на коленях так ровно, словно их уложили.

Лира подошла и окликнула его – никакой реакции.

Присела рядом, коснулась плеча и почувствовала тепло.

Мужчина поднял голову и улыбнулся.

Так, будто давно её ждал.

Лира не заметила, что уже держит нож.

– Сколько вас?

Он наклонил голову и тихо сказал:

– Ты пришла.

Она отдёрнула руку.

– Кто ещё здесь?

Он не ответил, только смотрел и улыбался.

Лира услышала шаги. Сначала один. Потом ещё.

Шаги возникали и сразу глохли, но их становилось больше.

Некоторые шаги звучали ближе, чем должны были.

Из-за домов вышел один, с другой стороны улицы – второй.

За ними вышли остальные – мужчины, женщины, старики. Даже ребёнок – лет десяти.

У одного старика на шее висел медный жетон лодочника.

Женщина справа держала моток шерсти.

Кто-то ещё шёл, кто-то уже стоял слишком близко.

– Стойте.

Никто не остановился.

Первый подошёл почти вплотную.

Лира ударила – коротко, без размаха.

Она ждала сопротивления, но лезвие вошло слишком легко.

Мужчина опустил взгляд на нож в груди, потом снова посмотрел на неё.

– Мы ждали.

Лира выдернула нож.

– Вы уже не вы.

Они продолжали идти. Руки тянулись к ней, будто проверяли, настоящая ли она.

Второго Лира полоснула по горлу. Третьему подсекла ноги и ударила раньше, чем он упал.

Женщина с седыми волосами схватила её за запястье. Холод прошёл не по коже – сразу внутрь. Лира вырвалась, содрав кожу на руке, и ударила снова.

Они не пытались уйти.

Слишком поздно поднимали руки.

Дёргались раньше удара.

Лира била, пока они не перестали двигаться.

И всё это время они смотрели на неё, запоминали и говорили:

– Ты опоздала.

– Он знал.

– Он знает.

– Он ждал.

Лира отступила на шаг и оперлась о стену ближайшего дома.

Она выругалась сквозь зубы и вытерла пальцы о плащ. Под ногтями остались тёмные полосы, а в воздухе уже стоял запах крови.

На поясе висела фляга. Вода внутри нагрелась за день и пахла железом.

Лира всё равно сделала несколько жадных глотков, но жажда не прошла.

Где-то рядом хлопнула ставня.

Она резко подняла голову – никого, только ветер.

– Соберись, – сказала она себе.

Дышать стало тяжелее.

Лира не могла смотреть под ноги – тела лежали слишком близко. У одного рука всё ещё тянулась вперёд.

Она отвернулась от тел.

Над крышами возвышалась башня.

Окно наверху казалось тёмным, но Лира знала, что оттуда смотрят.

Пальцы сжались на рукояти ножа.

– Нравится?

Ответа не было.

Он её узнал. Как тогда, в первый раз, когда без ошибки назвал её имя.

Она отвела взгляд.

– Потом.

По площади пронеслась пыль, задев одежду лежащих тел.

Вместе с ветром вернулось чувство, что за спиной кто-то стоит. И наблюдает.

– Ладно. Давай быстрее.

Её сапог зацепился за деревянную игрушку – лошадку на двух колёсах. Лира смотрела на неё несколько секунд, потом оттолкнула и пошла дальше.

Башню было видно почти отовсюду.

Под серыми разводами ещё проступала старая побелка.

У основания висели старые объявления. Бумага размокла так сильно, что буквы расплылись.

На перекрёстке Лира остановилась.

Слева – дом с приоткрытой дверью. Её взгляд снова зацепился за башню. Потом – за дверь.

Она задержалась на пороге и всё же вошла.

Внутри оказалось темнее, чем должно – свет из окон не доходил до пола.

Пахло сыростью, старым жиром из печи, мокрыми досками и травами, которыми пытались перебить плесень.

И чем-то старым. Не гнилью – тканью, которую слишком долго не трогали.

В углу стояли детские башмаки.

В центре – стол с прожжённым краем. Кувшин с отколотым горлом. Стул с перевязанной ножкой.

Покрывало без складок.

Она провела пальцами по столу.

Тонкий слой пыли.

На стене висело зеркало.

Лира машинально подняла взгляд и моргнула. Отражение – нет.

– Хватит.

Лира услышала скрип сверху и замерла. Звук не исчез. Кто-то медленно и ровно шёл по лестнице.

Она вытащила нож. Второй рукой нащупала короткий клинок.

В проёме появилась женщина.

Та самая. Спина прямая, поднятый подбородок. Но теперь – другая.

Только взгляд остался прежним – пустым.

– Тебе не стоило заходить, – сказала она.

Голос звучал спокойно.

Лира шагнула вперёд.

– Где он?

Женщина улыбнулась.

– Ты всё ещё думаешь, что это ты ищешь его?

– Отойди.

– Он нашёл тебя раньше. Ещё до того, как ты вошла.

Дышать снова стало трудно. С голосом вернулся холод.

«Ты всё ещё идёшь вперёд».

Она стиснула зубы.

– Замолчи.

Женщина наклонила голову.

– Ты его слышишь.

– Я слышу шум.

– Значит, он рядом.

Лира не стала ждать – ударила. Женщина уклонилась. Второй удар только скользнул по ней, крови не было.

Женщина схватила её за руку и холод хлынул сразу – свет, музыка, смех.

И голос: «Останься».

Лира вырвалась. Сердце колотилось так сильно, что стало больно.

Она плечом врезалась в стол. Кувшин упал и раскололся.

Вода растеклась между досок. Запах кислой воды и глины сразу стал сильнее.

– Это ты мне показываешь?

Женщина покачала головой.

– Это он.

Снова стало тихо.

Мысль ударила сразу: он был слишком глубоко. И давно. Просто раньше она думала, что этот голос принадлежит ей.

Лира выпрямилась и ударила снова.

Женщина не защищалась, только смотрела с сочувствием. Потом упала.

И всё оборвалось. Вернулась настоящая тишина.

Она осталась одна и ей стало ясно: всё это время след вёл в обе стороны.

Он не ждал её. Просто шёл впереди.

Она посмотрела на башню и устало сказала:

– Ладно. Веди.

Лира вышла на улицу. На секунду ей захотелось, чтобы рядом был хоть кто-нибудь живой.

Эта мысль разозлила её почти сразу.

Она слишком долго шла одна, чтобы снова привыкать к людям.

Лира не оглянулась и пошла к нему.

Глава 2

Она вышла из города на рассвете.

Башня осталась за спиной. Тёмная. Слишком высокая.

Когда первые полосы света легли на крыши, город так и не ожил.

Пустые улицы. Распахнутые двери. Тела на площади.

Она не обернулась.

Знала, что, если обернётся – увидит не город.

А его.

Под ногами была ровная мёртвая земля. Ни одного следа.

Дальше уже пошли камни, трава, старый отпечаток колеса.

Мир снова делал вид, что всё нормально.

Пахло мокрой землёй.

В траве стрекотали насекомые.

Лира прислушивалась.

Проверяла.

Звуки оставались на месте.

Через час появился дым. Тонкая серая нитка за холмом.

Лира остановилась.

Дым мог значить людей.

А мог значить уже не людей.

Она потрогала нож на поясе, подтянула ремень и пошла вниз.

Лагерь оказался маленький. Всего пять старых повозок.

На одной ещё виднелся выцветший знак мукомолов.

На верёвке болтались детские рубахи.

Рядом – сбруя.

В центре горел костёр.

Пахло пшеном и луком.

Слишком обычным, слишком человеческим после того города.

Люди сидели вокруг молча.

До неё там тихо спорили.

Как отрезало.

Высокий мужчина с проседью в бороде поднялся первым.

– Дальше не иди.

Его рука лежала на дорожном топоре с засохшей смолой у лезвия.

– Я не за вашей едой.

– Все так говорят.

– Я хотя бы сказала это честно.

У костра кто-то тихо шепнул:

– Она из города.

Взгляды один за другим опустились на бурые пятна у неё на плаще.

Мужчина с топором отступил на шаг.

– Закройте лица, – сказал он.

Люди у костра послушались. Кто-то натянул шарф выше. Женщина прижала ребёнка к себе и закрыла ему рот.

Ребёнок попытался укусить её за ладонь и тут же расплакался ещё сильнее.

Лира подняла руки, показывая, что не собирается нападать.

– Я не заражена.

– Это не ты решаешь.

– Кто тогда?

Из дальней повозки вышла сухая сгорбленная старуха.

Люди сразу расступились.

– Имя, – сказала она.

– Лира.

– Полное имя.

– Этого достаточно.

Старуха усмехнулась только губами.

– Из таких мест просто так не уходят.

Лира опустила руки.

– Вы знаете, что там было?

– Знаем достаточно. Мы туда не ходим.

– Значит, знаете, кто это сделал.

Кто-то перестал мешать кашу.

– У него много имён.

– Мне нужно хоть одно.

Старуха кивнула на костёр.

– Сначала сядь.

– Я постою.

– Ну стой. Упадёшь – поднимать не станем.

Сапоги натёрли ноги, плечо под ремнём горело тупой болью.

Рука, за которую схватила женщина в доме, почти не сгибалась.

Желудок болезненно сжался от запаха каши. Вспомнились придорожные трактиры. Липкие столы. Кислое пиво.

Лира заставила себя отвернуться от котелка. Подошла к костру и села на край бревна.

Кто-то подвинул котелок подальше.

Мужчина даже не посмотрел на неё – будто отодвигал не кашу, а угли от сухой травы.

– Я говорил, не надо было останавливаться здесь, – пробормотал кто-то у повозки.

– А куда было идти? В соли ночевать?

– Лучше в соли, чем рядом с вышедшими оттуда.

Садиться рядом никто не хотел. Только старуха опустилась напротив.

– Он кормился там, – сказала она.

Она моргнула.

– Что?

– Такие редко убивают сразу.

Иначе люди бы не боялись их так долго.

Лира сжала пальцы.

– Такие, как он?

Старуха посмотрела на огонь.

– Иногда человек ломается так, что внутри ничего не остаётся. Только голод.

В костре треснуло полено.

Смола брызнула в огонь, и запахло горелой хвоей.

Молодой парень у дальней повозки перекрестился снизу вверх, и сразу убрал руку под плащ.

Лира не видела такого крестного знамения с тех пор, как ушла с севера.

Старуха продолжила:

– Он был человеком?

Лира провела большим пальцем по рукояти ножа.

Отвечать она не стала.

– Значит, был, – тихо сказала Нара.

Мужчина с топором тихо выругался.

– Нара.

– Молчи, Дорн.

– Он придёт за ней.

– Он и так знает о нас.

Женщина, укутывавшая ребёнка в одеяло, замерла с поднятой рукой.

Лира повернулась к старухе.

– Откуда знает?

Нара взяла из костра тонкую тлеющую ветку и провела её концом по земле между ними.

Круг, перечёркнутый рваной линией.

Лира узнала знак. На воротах города были такие же царапины.

– Это его метка? – спросила она.

– Нет, – сказала Нара. – Это предупреждение.

– От кого?

Старуха поворошила веткой угли.

– От тех, кто пережил это раньше.

Лира подалась ближе.

– Где они?

– Дальше на восток. За соляными полями. В монастыре без колоколов. Там раньше держали караваны. Теперь только ветер и соль.

– Сколько идти?

– Три дня. Если дорога останется дорогой.

– А если нет?

– Тогда счёт пойдёт не по дням.

Ребёнок у костра вдруг заплакал.

Лошади занервничали.

Лира дёрнулась раньше, чем успела себя остановить.

Женщина зажала ребёнку рот.

Поздно.

Шёпот услышала только она.

«Ты снова считаешь шаги».

Лира резко поднялась. Нож уже был в руке.

– Не подходите.

Голос подвёл её.

Шёпот ударил снова.

«Ты же этого хотела – чтобы они смотрели именно так».

– Замолчи, – прошептала она.

Никто больше не прятал лица.

Даже Дорн смотрел на неё иначе.

Нара поднялась.

– Уходи до темноты.

– Вы не досказали, куда мне идти.

– Этого достаточно.

– Нет.

Лира подошла почти вплотную.

Дорн уже сделал шаг вперёд, но старуха снова остановила его ладонью.

– Мне нужно знать, как его убить, – сказала Лира.

– Ты уверена, что хочешь именно этого?

– Да.

– Ты всё ещё надеешься встретить человека.

Старуха подошла ближе.

– Те, кто хочет убить, не дрожат от чужого голоса. Они ждут встречи. А ты боишься не его смерти.

– Вы ничего обо мне не знаете.

– Знаю достаточно.

– Вы знаете старые знаки. Но вы не знаете, что он сделал.

Нара смотрела спокойно.

– А ты знаешь, что сделала ты?

Ребёнок всхлипнул ещё раз и вдруг затих.

Нара достала из-под плаща небольшой свёрток и бросила его Лире.

В грубую ткань был завёрнут тонкий костяной амулет с тем же знаком.

– Покажешь это у монастыря, – сказала Нара. – Если они ещё живы, тебя впустят.

Лира сжала амулет.

– А если не впустят?

– Тогда умрёшь у ворот.

Дорн шагнул вперёд.

– Нара, хватит. Пусть уходит.

Старуха кивнула.

– Да. Ей пора.

Лира убрала амулет за пазуху, хотела сказать спасибо, но промолчала.

Вместо этого она машинально вытерла ладонь о плащ и повернулась к выходу из круга повозок.

На краю лагеря, у самой дороги, стоял мальчик, которого мать раньше держала на руках у костра.

Он смотрел на Лиру.

– Я скучал по тебе.

Лира остановилась.

Мать мальчика вскрикнула и бросилась к нему, но Нара схватила её за руку.

– Не трогай!

Мальчик улыбнулся не своей улыбкой.

– Три дня на восток, – сказал он. – Я тоже буду идти.

Мальчик моргнул. Улыбка исчезла, и он по-настоящему заплакал.

Мать подхватила его на руки.

Кто-то закричал. Лошади заметались и натянули привязь.

У костра опрокинули котелок, и горячая каша растеклась по земле. Запах варёного зерна и золы ударил в воздух.

Кто-то выругался из-за еды раньше, чем успел испугаться.

Дорн смотрел на Лиру так, будто готов был убить её прямо здесь.

Лира убрала нож.

Развернулась и пошла прочь из лагеря.

Сзади ещё долго надрывались собаки.

Она остановилась у обочины. Согнулась, упёрлась руками в колени.

Дыхание сбилось к чертям.

Она согнулась ещё ниже.

Не сразу смогла выпрямиться.

Достала амулет. Круг. Рваная линия.

Ветер тронул волосы у виска.

И сразу пришёл шёпот. Тихий, почти ласковый.

«Я правда скучал».

Лира сжала амулет так, что кость впилась в ладонь до боли.

– А я нет, – сказала она хрипло.

Она пошла на восток.

Глава 3

Восточная дорога тянулась через грязь, сухую траву и следы копыт.

В кустах застряла выцветшая жёлтая тряпка – когда-то часть караванного флага.

Здесь недавно прошла телега, рассыпав по краям колеи зерно.

Лира шла быстро, не оглядывалась и пыталась не думать о башне.

Но чужой взгляд всё ещё чувствовался за спиной.

Первые два часа прошли спокойно.

Солнце поднялось выше, воздух стал теплее.

Дорога ушла в редкий лес, где между деревьями лежали полосы света.

Ветви шевелились. Снова слышались птицы, шелест листвы и её шаги.

Где-то далеко стучал дятел.

Пахло мокрой корой и грибами после ночного дождя.

Лира отвинтила флягу.

Вода была тёплой, с привкусом старой кожи. Она поморщилась и всё равно выпила.

На дороге она заметила свежий след сапога.

Лира присела и провела пальцами по отпечатку. Потом выпрямилась. Никого.

Следы уходили вперёд. Туда же, куда шла она.

Через несколько минут Лира увидела мужчину.

Он сидел у дороги, прислонившись к дереву. Голова была опущена, руки с землёй под ногтями лежали на коленях.

Пыль въелась в сапоги и плащ. Рукав был заштопан грубыми нитками разного цвета. Чинили в дороге, чем придётся.

На вид – обычный.

Лира остановилась в нескольких шагах.

– Ты живой?

Мужчина поднял голову. Глаза – нормальные. Уставшие, но живые.

– Пока да, – сказал он хриплым голосом.

Лира не подошла ближе.

– Откуда идёшь?

– С запада.

– Из города?

– Да.

Лира не сводила с него взгляда.

– Один?

– Был не один.

– Шли с обозом. Двое торговцев, мальчишка-погонщик и женщина из северных земель.

– Теперь один.

Лира молчала.

Он посмотрел на неё внимательнее.

– Ты тоже была там.

– Была.

– Не похожа на тех, кто оттуда выходит.

– А сам?

Он помолчал.

– Я тоже изменился.

– Тогда не начинай.

Он выдохнул через нос.

– Ладно. Не хочешь – не говори.

Лира сделала шаг вперёд.

– Почему остановился?

– Думал, идти дальше или нет.

– И что решил?

– Пока ничего.

Лира кивнула на дорогу.

– Восток вон там.

– Знаю.

– Тогда хватит думать.

Он усмехнулся.

– Ты всегда так разговариваешь?

– Когда не хочу тратить время – да.

Мужчина поднялся, опираясь на дерево. Ноги слушались плохо, но он стоял.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Неважно.

– Значит, важно.

– Для тебя – нет.

Он поднял руки.

– Ладно. Меня – Кейн.

Она кивнула.

Имя ничего ей не дало.

Они молча пошли вместе, Кейн прихрамывал.

Иногда начинал насвистывать себе под нос, но замолкал, вспоминая, где находится.

Левый сапог был перетянут полосой ткани вместо ремня.

Через несколько минут он всё-таки спросил:

– У тебя всегда такой вид, будто ты готова кого-то зарезать?

– Обычно нет.

Кейн посмотрел на её руку.

– Утешила.

Он не сразу заговорил снова.

– Ты тоже слышишь? Ну, этот голос.

Она остановилась, повернулась к нему.

– Что он говорит?

– Разное.

– Сейчас?

– Сейчас… молчит.

– А до этого?

Он провёл рукой по лицу.

– Говорил, что дорога не та.

– И ты поверил?

Кейн посмотрел туда, где дорога уходила в лес.

– Я вышел из города, где люди улыбаются, когда их режут, – сказал он тихо. – После такого любой бред звучит правдой.

Она отвернулась.

– Идём.

Они шли ещё минут десять.

Потом Лира замедлила шаг.

Что-то было не так.

Сначала ей бросился в глаза поваленный ствол.

Чуть дальше – знакомые зарубки на коре.

А увидев трещину в камне, Лира остановилась.

В кустах висела та самая жёлтая тряпка.

Кейн сказал:

– Мы уже были здесь.

Лира посмотрела назад, потом вперёд – ничего не изменилось.

Она шагнула в сторону, прошла через траву и обошла куст.

Вернулась обратно и увидела свои и его следы, замкнутые в круг.

– Играется.

Кейн снова оглянулся и невесело хмыкнул.

– Отлично.

– Есть предложения?

Он покачал головой.

– Я пытался уйти в лес.

– И?

– Вернулся к дороге.

Птицы смолкли, и почти сразу вернулся голос.

«Ты выбрала длинный путь. Уже шла здесь однажды. И тогда не заметила сразу».

Лира закрыла глаза и медленно выдохнула.

Рядом Кейн перестал двигаться.

– У тебя лицо сейчас…

Он запнулся.

– У меня такое было.

Она открыла глаза.

– Да.

«Ты могла бы пойти быстрее».

Она резко сказала:

– Покажи.

Кейн нахмурился.

– Что?

Она не отводила взгляд от дороги.

– Если хочешь, чтобы я шла быстрее – покажи путь.

Ветер изменил направление. Теперь он шёл не вдоль дороги, а влево.

Лира медленно повернула голову. Там была тропа – слишком узкая для телег, но достаточно протоптанная.

Между ветвей ещё двигался ветер, но трава у входа на тропу оставалась неподвижной.

Кейн прошептал:

– Нас туда тянут.

– Конечно.

Лира шагнула к тропе.

Кейн дёрнул её назад так резко, что она едва не потеряла равновесие.

– Стой.

– Отпусти.

– Ты же понимаешь, что он хочет, чтобы ты пошла туда.

– Да.

– И ты всё равно идёшь?

Лира сказала:

– Я уже не понимаю, где заканчивается «его».

– Тогда что ты вообще сейчас делаешь?

– Стоять хуже.

Кейн выругался, но пошёл следом.

Тропа становилась уже, а вокруг постепенно темнело.

Деревья росли плотнее, почти не пропуская свет сквозь ветви.

Между корней валялись старые бутылки из мутного стекла и остатки сгнившей охотничьей сети.

Через несколько шагов дорога исчезла. Ветер вёл их вперёд.

Голос стал ближе.

«Ты всегда так делаешь.»

– Опять начинаешь.

«Нет. Просто напоминаю.»

– Зато иду.

Кейн тихо сказал:

– Ты с ним разговариваешь.

– Нет.

– Тогда с кем?

Тропа резко оборвалась.

Перед ними была поляна и на ней – камни, выложенные кругом. Некоторые покрывали выцветшие знаки.

Внутри лежал живой человек.

Кейн прошептал:

– Нас ждали.

– Да.

«Помоги ему.» Голос звучал почти мягко.

– Если подойдёшь, – сказал Кейн, – мы не выйдем отсюда.

Человек в круге застонал.

Кейн шагнул вперёд и только потом остановился.

– Помогите…

Голос сорвался так, будто он кричал уже давно.

Лира сделала шаг и замерла.

«Ты ведь не такая.»

Она сжала зубы.

– Ты не обязана, – сказал Кейн.

Лира повернулась, обошла круг и пошла дальше.

Человек закричал:

– Пожалуйста!

Она не остановилась.

Кейн замер на секунду.

Крик за спиной оборвался так резко, будто человеку зажали рот. Снова стало тихо.

– Ты даже не посмотрела.

Лира шла дальше.

– Он был в круге.

– И что?

– Этого хватило.

– Меня бы тоже оставила?

Она смотрела только вперёд.

Кейн молчал несколько шагов.

– А я бы, наверное, остановился.

Лира ускорила шаг.

Деревья расступились.

Тропа вывела их обратно на дорогу.

Под ногами снова появились старые колеи. Где-то очень далеко впереди скрипела телега.

Но теперь дорога была другой – ровной, без следов.

Вдалеке тянулась белая линия соляных полей. Горечь и пыль чувствовались даже отсюда.

Восток.

Кейн сказал:

– Мы прошли.

Лира кивнула.

– Ты стала другой.

Лира не ответила сразу.

– Нет. Просто перестала притворяться.

И пошла дальше.