Читать книгу "Измена. Мой (не) верный муж"

ГЛАВА 4

Шесть дней пролетают в полупьяном от реальности бреду.

Во мне пустота. Огромная, всепоглощающая пасть с заостренными зубами.

Даже слова Натэллы Павловны, которая приходит меня навестить, не успокаивают. Она в красках описывает мое будущее материнство, приводит факты из практики, рассказывает об опыте своих коллег.

Но что мне чей–то там опыт?

У меня случается разрыв маточной трубы из–за внематочной беременности. Врачи ее удаляют. Сохранить невозможно по медицинским показаниям.

Если бы я только раньше, что–то почувствовала…

Если бы прислушалась к звоночкам своего организма.

Только теперь поздно мыслить задним числом.

Мои шансы стать матерью уменьшаются на…да неважно насколько. Я ощущаю себя женщиной наполовину. Никчемной, одинокой старухой, с кучей кошек вокруг.

Прикладываю ладошки к лицу, гляжу в окно на деревья, колыхающиеся от порывов ветра, полоску моря вдали и не представляю, что мне делать дальше. Мощные ветки склоняются то влево, то вправо, а мое сердце прыгает вверх–вниз.

Одинокая…нелюбимая…ненужная.

Закрываю глаза и вроде бы немного усмиряю взрыв снарядов в груди. А вот под пальцами становится мокро. Я плачу. Плачу о том, что было, будет и еще не свершилось.

Плачу заранее, пока никто не видит.

Я так привыкла. Прятать боль, скрывать чувства, показывать всем только счастливую улыбку без тени печали.

– Добрый день, Диана Викторовна. – Лечащий врач заходит в мою vip–палату, пряча руки в карманах белоснежного халата. – Я смотрю, вы уже наготове. Соскучились по мужу и дому? У вас такой замечательный любящий муж. По такому не грех скучать.

Костя и правда всю неделю приезжал ко мне. Каждый раз приносил большие пакеты с едой из разных ресторанчиков, фрукты из тайской лавки, мои любимые домашние сладости из магазинчика на окраине города. Даже матери наказал навещать меня утром и вечером. Вера Степановна исправно выполняла поручения сына. Заглядывала, спрашивала о самочувствии, приносила книги, чтобы я отвлекалась иногда.

– Наверное. – Пожимаю плечами, стираю слезы под глазами, пока она читает сообщение, пришедшее ей на телефон.

– Так, – блокирует экран своего смартфона. – В эпикризе я все вам написала. С Натэллой Павловной мы обсудили ваше дальнейшее лечение. Она будет с особым вниманием наблюдать вас. Думаю, месяцев через шесть–семь сможете начать подготовку к беременности.

С кем? С мужем, которого к тому времени сдует муссон?

– Спасибо. Я буду следовать всем рекомендациям, и ходить на приемы.

– Тогда, не смею вас больше задерживать. Тем более что внизу вас ждет целый отряд суровых мужчин в костюмах.

Мой муж предсказуем. И раньше мне это нравилось. Я ненавижу сюрпризы. Но сейчас мне хочется прогнать всех его верных псов, сесть за руль своей машины и ехать, ехать, пока не упрусь в тупик. Наверняка, где–то он существует.

И там нет людей. Никого на километры. А может быть и тысячи километров.

Но это все мои несбыточные мечты.

Костя дал понять, что я принадлежу ему. Безапелляционно. И его не интересует мое мнение. Мы даже про случившееся не поговорили. Просто обменялись болезненными взглядами, формальными фразами, холодными молчаниями и все.

Не знаю, какие мысли у него в голове сидят. Хотел он ребенка, не хотел. Желал стать отцом в свои тридцать шесть или не желал.

Мой муж одна сплошная загадка. По его каре–зеленым глазам не поймешь, о чем думает, не прочтешь правду по жестам или мимике. Настоящий холодный босс.

Расчетливый и прагматичный до чертиков.

С первого дня знакомства. С первого нашего разговора на том вечере, когда меня пытался обрабатывать заклятый папин конкурент Георгий Северцев. Он давно метил на наш «винный бизнес», еще в далеких девяностых хотел слияния. Но…

Костя спас наш семейное дело. И покорил мое сердце. Я больше ни о ком не могла думать, никого не представляла рядом с собой…

Оберон Константин целиком увлек мое внимание и навсегда проник мне под кожу.

Вздыхаю.

Странное эхо разносится по пустой палате.

Оборачиваюсь, осматриваю кофейного цвета стены и понимаю, это мои всхлипы звучат в замкнутой тишине. Я снова разревелась от воспоминаний.

Но без них я не могу. Только они не дают мне сгореть в огне предательства и боли от потери малыша. И что убивает глубже и сильнее сложно сказать. Нож для колки льда в сердце от любимого мужа или прокол в живот от хирурга?

И то, и другое.

Опять напоминаю себе о пустоте. Никуда не деться от нее. Даже в комнате с сотней людей, мне будет пусто.

Надломленный выдох и я делаю шаг к сумке в кресле. Берусь за короткие кожаные ручки, направляюсь на выход. Дверь за спиной бесшумно закрывается.

– Здравствуйте, Диана Викторовна.

Охранник Кости забирает у меня ручную кладь и молчаливо следует за мной по коридору. Я бы с радостью сбежала прямо сейчас. Сорвалась и помчалась по лестнице сломя голову. Но рослый мужчина с ухоженной «эспаньолкой» может одной рукой закинуть меня на плечо и запихнуть в багажник.

– Здравствуйте, Диана Викторовна. – Словно под копирку произносит другой не менее крепкий боец в костюме.

– Да, здравствуйте.

В главном холле больницы на меня смотрят, будто на музейный экспонат. Блондинка в сопровождении двух бугаев выходит на улицу и садится в «призрачный» роллс–ройс насыщенного синего цвета с белым кожаным салоном. Это не машина, а произведение искусства. Картина Пикассо по автомобильным меркам.

– Константин Евгеньевич приказал доставить вас домой.

Моя ошибка. Я забыла напомнить мужу, что после выписки поеду в родительскую квартиру в жилом комплексе на берегу моря.

– Я сейчас ему позвоню.

На моем телефоне всего десять процентов зарядки. На пару вызовов хватит.

Захожу в контакты. Первый в списке. И в моем сердце тоже.

Звонок прерывается сразу же. После одного гудка. Перезваниваю и уже недоступно.

Занят Ксенией? Обсуждают, в каком итальянском отеле проведут ближайшие выходные?

Почему так больно?!

И неужели ничего кроме боли никогда больше не почувствую?

– Домой? – уточняет водитель в солнцезащитных очках.

– Нет. Отвези меня в какое–нибудь кафе. Я проголодалась.

Я не голодная. Но в кафе найдется зарядник. В тот дом я не вернусь. Ни за что. Он для меня айсберг, о который разбилась моя жизнь.

– Хорошо.

«Призрак» приводится в движение, а я прикладываю телефон к подбородку и зажимаю нижнюю губу. Пожалуйста, Костя перезвони…я не хочу возвращаться в дом, где я потеряла ребенка. Не хочу. Без твоего веского слова, эти обученные бородачи ничего не будут делать. Прошу тебя…

По обеим сторонам мельтешат невысокие здания, автобусные остановки.

Стучу корпусом по подбородку сильнее. Внутри нарастает отчаяние. Если он думает, что своим молчанием что–то решит. То зря.

Развод будет. И я уже ушла от него.

Турлынь! – телефон чуть вибрирует.

От неожиданности роняю его на колени. Блин!

Взяв в руку, тороплюсь прочесть сообщение, до полного отключения чертова гаджета.

Видео. Интересно. Нажимаю на воспроизведение и смотрю на Ксению в нашей с Костей постели. Она в ярко–красной кружевной сорочке, а рядом мой обнаженный муж…

ГЛАВА 5

Еще раз перематываю видео и на ходу открываю дверь. Водитель резко тормозит. Я вылетаю из салона, телефон выскальзывает из руки на асфальт, и от удара гаснет. Мчусь в ближайший темный переулок. Ноги не слушаются после шести дней пребывания в больнице. Поэтому я скидываю туфли и бегу, бегу, бегу…

Мне хочется скрыться, исчезнуть, вырвать сердце и скормить его уличным собакам. Слезы смахивает встречный морской ветер. Я лишь громко глотаю сбитый в комки воздух и мечтаю где-нибудь забиться в уголок на несколько часов.

А может и дней.

Костя мерзавец. Конченый подонок!

Я потеряла ребенка, а он? Изучает Камасутру с Ксенией в нашей супружеской постели?

Там, где должны быть лишь двое. Мы.

Господи…

Собачий лай за спиной напоминает о двух охранниках, от которых я улизнула. Часто оглядываюсь набегу, волосы липнут к лицу.

Они меня найдут и привезут в дом предателя и портовой подстилки. Не бывать этому. Ни сегодня, ни завтра, ни месяц спустя.

От порывистого бриза меня клонит назад. Замечаю слева крошечную кофейню. Она будто маячок в бескрайнем океане моего отчаяния. Ныряю в дверь и прижимаюсь к стене, скрывающей меня со стороны улицы.

Сердце колотится безбожно. Ударов сто сорок в минуту. Из пульса можно собрать звуковую дорожку. Облизываю губы и пытаюсь прийти в себя.

Ксения, постель, кружева, спящий Костя.

Картинки меняются, а суть одна.

Еще неделей ранее мы с Костей грезили отдыхом. Не могли дождаться, когда покончим с Лоренцо и возьмем короткий отпуск. Никакого вина, бесконечных встреч, договоров, поездок. Только он и я. Тихие вечерние прогулки, разговоры по душам, танцы в нашем любимом клубе.

– Простите, с вами всё в порядке?

На меня, насупив брови, смотрит рыжая девушка с ямочкой на подбородке и графитными серыми глазами.

– Д-д-да. – Киваю без остановки, мои растрепанные волосы опадают мне на щеки.

– Хотите кофе?

Она оглядывает меня с головы до ног, прищуривается одним глазом, увидев отсутствие обуви.

– И, кажется, у меня где-то завалялись тапочки.

Я свожу пальчики, становясь косолапым недоразумением, а она улыбается и плечиком зовет меня к столику.

Шлепая по холодной плитке, трясусь, словно провела ночь в холодильной камере. Но я всего-то еще раз убедилась в неверности мужа.

Всего-то…

Для меня он был жизнью, светом в совершенно темном царстве.

Присев на стул, беру овсяное печенье, лежащее в плетеной корзиночке. Мне не хочется есть. Я просто крошу кругляш, представляя Ксению. Ломаю ее снова и снова, закусывая щеку изнутри. А что, если мне поговорить с Олегом? Нет, я не смогу. Он сам должен узнать об их шашнях. Но как? У него полно работы, он же правая рука Кости. Постоянно в разъездах, командировках. Я же не явлюсь к нему в кабинет со словами: привет Алек, твой лучший друг спит с твоей любимой женой. Нам, конечно, предстоит видеться каждый день в офисе, но…

Боже.

Мне же нужно будет выйти на работу.

В животе нарастает острый спазм. Я прикладываю ладонь к маленькому шрамику и заставляю себя успокоиться. Глубокий вдох, медленный выдох.

Беречь, заботится, слушать рекомендации. Напоминаю поэтапно. Мое здоровье сейчас важнее всего.

– Кофе по моему личному рецепту. С медом и капелькой корицы.

Огненная богиня широко улыбается.

– Спасибо. – Выдавливаю лишь полуулыбку. Танцует на губах на грани нервного тика.

– Можно я присяду?

Я внезапно осознаю, что в заведении больше нет посетителей. Мой взгляд с извинительным посылом теряется в ее нереальных глазах. Они обволакивают, укутывают в тепло несмотря на серость.

– Конечно.

Девушка отодвигает стул с французской спинкой и садится. На столешнице много крошек. Быстро сгребаю их ладошкой, стараясь унять нарастающую неловкость.

– Вам повезло. Я решила провести ревизию и уже хотела закрываться.

– Извините, – не смотрю на нее, воюю с «остатками Ксении». – Я тоже не думала, что так получится.

– Я Катя.

Она наблюдает за моими глупыми действиями очень внимательно. А потом, словно фокусник вынимает тапки из-под полы и бросает мне под ноги.

– Диана. – Надеваю на ощупь. Сразу теплее становится.

– Прекратите. – Не выдерживает, накрывает мою руку своей рукой. – Расскажите, что у вас произошло? Если вам нужно убежище, хотя бы на эту ночь, у меня комната пустует. Прямо здесь. На втором этаже.

Я долго молчу. Меня со стоном прорывает в рыданиях. Склоняюсь над столом, сложив руки под голову, и уливаюсь слезами.

– Мой муж изменяет мне, я потеряла ребенка…а час назад я узнала, что дрянь, которая разрушила мою семью, осквернила самое святое…я не знаю, что мне делать. У меня никого нет, кроме мужа. И я не могу вернуться домой, не могу поехать на квартиру родителей, потому что он везде. Как чума или холера!

– Тише, Диана, – Катя обнимает меня, а даже не улавливаю, как ей удается незаметно переместиться. – Переночуете у меня. А завтра, я уверена, все образуется.

– Вы понимаете, – задираю подбородок, всхлипывая со звучным придыханием. – У меня есть деньги. Мой муж владеет многомиллионной компанией «Вилла Давыдовых». Я начальник маркетингового отдела. И.…Но я просто без сил…из меня, будто вся жизнь вытекла.

– Оберон? Ты Диана Оберон?

Опять роняю голову на руки и хлюпаю носом.

– Ваши вина превосходны! А шампанское? У меня есть бутылочка в холодильнике. Просто невероятно, всегда хотела с тобой познакомиться. Извини, что на «ты», но я тобой восхищаюсь! Красивая, яркая, уверенная, умная, целеустремлённая девушка. Я даже подписана на тебя в социальной сети. Слежу за постами, местами, где ты бываешь. После твоего тура по Италии, начала копить на поездку. Кофейня приносит неплохую денежку, но я хочу отдохнуть на всю катушку!

Ее слова еще сильнее прибивают меня к столу. Сейчас я сгоревший в пламени мотылек. Или хуже. Раздавленный мотылек, с вырванными на живую крыльями.

– Знаешь, – Катя проводит по моей спине, – я рада, что ты решила спрятаться от прошлого именно в моей кофейне.

– Почему? – поворачиваюсь к ней опухшим лицом.

– Потому что мне тоже когда-то пришлось начинать сначала после предательства мужа.

В пустом зале в молочно-белых тонах стало на одно разбитое сердце больше. Вот так неожиданно и явно.

– Попробуй кофе, я старалась. Это конечно, не Бордо, Мускат и прочее, но тоже вкусно и сделано с любовью.

Катя встает, идет закрывать дверь. Я смотрю ей вслед и понимаю, боль до сих пор внутри нее. Она переворачивает табличку с «открыто» на «закрыто» и едва уловимо ее пальчики подрагивают. Перевожу взгляд на чашку с кофе, сдираю зубами шкурку с нижней губы. Склеить осколки сердца можно, но это будет уже не заводская фигурка, а хэнд-мейд с ошметками клея на стыках.

Так пусть оно будет разбитым, пока кто-то не найдет способ заменить его на новое.

ГЛАВА 6

Ночью я не сплю. И моя бессонница объяснима. Жизнь рухнула в одночасье, и жирная линия разделила ее на счастливое «до» и мрачное «после». И как бы ни хотела, выход найти невозможно. Константин меня предал, надругался над моими чувствами и любовью. Просто стёр ее до дырки.

После смерти папы меня прибило к земле. Девочка, живущая в ванильном мире, вдруг обнаружила, что реальный мир жесток и коварен. А земля, над которой она витала в облаках, выжжена дотла.

Папа всегда меня оберегал от суровой действительности. Бизнес полностью держался на его могучих плечах. Он был Атлантом с невиданной мощью, а я его любимым ангельским цветочком.

Пришлось быстро обрастать шипами. Тот же Северцев кружил вокруг аллигатором, выжидая, охотясь за мной на расстоянии. И я уже была готова сдаться. Вручить ему «золотой ключик» от «Виллы Давыдовых». Но из волшебной бутылочки выскочил Костя. Сделал предложение, хм, от которого я никак не могла отказаться. И чтобы не чувствовать себя в конец дурочкой, попросила его о расписке. Он даёт мне деньги – я обещаю вернуть всё до копеечки. Только вернула я с небольшим бонусом. Вручила ему сердце, перевязанное синим, как и его ледяные глаза, бантом.

Влюбилась как подросток. Гормоны взбунтовались, и я пропала.

Без него, без него, без него жизнь чужая, не моя …так кажется, пела Успенская?

Но что с того? Без него и с ним теперь все не то.

Я застряла между. Под ногами выпуклая пустота. Болтаюсь в подвешенном виде и вспоминаю то, чего уже никогда не случится. Папа больше не прижмет к своей груди и не прошепчет: девочка моя, я так тебя люблю.

И нас Константином прежних не будет. Я не прошу ему перепихоны с Ксенией. Никогда.

– Это моя собственность! И если вы сейчас же не покинете кафе, я вызову полицию!

Срывающийся на крик голос моей спасительницы доносится отчётливой вибрацией из–за двери. Я подхожу к окну и вижу Бентли своего мужа.

Черт!

Скручиваю свои длинные пшеничные волосы в клубочек на затылке, скрепляю карандашом, который нахожу на полке.

Костя устраивает представление, забывая о приличиях. Когда он в гневе, у нее падает заслонка и демона не остановит даже рота солдат с автоматами.

– Где моя жена? Спрашиваю в последний раз.

Медвежий рев ничуть не пугает Катю, она грудью охраняет витрину со сладостями. Ее острый прямой нос высоко поднят, плечи расправлены. Рыжие пряди полыхают красным в лучах расчетного солнца. Мифическая амазонка, готовая расправиться с мужчиной, заступившим на ее территорию.

– Мне плевать, кого вы ищете. Здесь точно не найдете.

Я выхожу из узкого коридора за барной стойкой, и в глазах мужа растекается облегчение с дозированным сожалением. О чем он жалеет? Об ужасном сексе с Ксенией? Забыл, какой сладкой конфеткой она была? Как липла к его поджарому телу?

– Диана.

Выдох моего имени вызывает непослушные мурашки. Лёгкая изморозь покрывает мою кожу.

– Кать, оставь нас, пожалуйста. – Мельком поглядываю на лису в сторонке.

Вход в кафе украшают две статуи с безжизненными профилями. Муха мимо них не пролетит.

– Хорошо. Но через час открытие.

Я касаюсь ее плеча. Наши взгляды успокаивают друг друга. Мой муж со своими тараканами в голове, но применять силу не станет. Ни разу не поднимал на меня руку и сейчас не посмеет. У него очень четкие мужские понятия. Я знаю.

– Чего ты хочешь?

Спрашиваю Костю, едва Катя исчезает.

– Ни привет, ни прости?

Напряжение, которым он наполнен, искрит в его глазах и жестах. Даже говорит сквозь зубы.

– Ни того, ни другого ты не заслуживаешь.

– Да?

Костин шаг равен моим пяти. Я зажата им и о побеге могу забыть.

– Разве тебе есть до меня дело? Вчера ты вполне хорошо себя чувствовал с Ксюхой.

– У тебя галлюцинации после больницы? Может нужно проверить голову? МРТ, например.

Вонзает указательный палец мне в висок и тихонько постукивает им по одной точке. Я хвастаюсь за его запястье, а он легко выкручивает положение в свою пользу и фиксирует мою кисть. Наши лица катастрофически близко. Правда, Косте приходится сгорбиться и ощутить себя мужчиной среднего роста.

– Развод избавит от всех проблем. Нам обоим станет проще жить.

– Что ты ёбтвою несёшь? – наши тела соприкасаются. Костю изнутри нарывает от бешенства. – Вчера ты должна была приехать домой. Я попросил домработницу приготовить ужин, сменить постельное белье…

– Отличная идея. Особенно после того, как твоя шляндра оставила на нем свои следы. Да и ты, наверное, тоже. Ты же не любишь предохраняться.

Над нами повисает грозовое облако. Вот–вот разразиться гром.

– Диан, что с тобой? В последнее время ты ведёшь себя как одна из…

– Как кто, Кость? Как нормальная женщина, которую предал любимый муж? Уж, извини, что не бросилась тебе в ноги после того, что произошло.

– А что произошло? Ты услышала вырванные из контекста разговора фразы, надумала себе измену. Потом эта беременность!

– Эта? Говоришь так, будто я подхватила ротавирус. Будто у меня была диарея, вызванная испорченным чизкейком. – Не знаю, почему вспоминаю свой любимый десерт. – Но испорченный ты! Меня от тебя тошнит! От твоей чертовой заботы, которой прикрыта ложь. Оставь меня! Хотя бы раз уступи и дай мне время пережить случившийся апокалипсис! Прошу тебя!

Перестаю моргать. Глазам больно от долгой паузы.

– Больше никогда не убегай от моих парней и не выбрасывай телефон. И перед тем, как вернуться в офис, чтобы воевать со мной, возьми пару дней передышки. Поняла?

Хлоп. Первый болезненный взмах ресниц. Замедленная съемка, вокруг все зависает в моменте. Даже пылинки в воздухе замирают.

– Собери и перевези мои вещи в родительскую квартиру. В дом я не вернусь.

Костина броская челюсть с иссиня–черной щетиной хрустит на металлических шарнирах. Мое сердце не бьется. Ни удара за последнюю минуту.

– Как пожелаешь, любимая. Но послушай. – Обнимает меня за осиную талию, и я окончательно тону в озере его черных зрачков. – Я безумно хотел ребенка. Мы были бы замечательными родителями. И сейчас мне тоже больно. Запомни, я такой же человек, как и ты. Только с одним отличием. Я свое никому не отдаю. А ты моя.

Шепчет, добирается до хрупкой куколки внутри меня. И когда она трескается и рассыпается на микроскопические кусочки, пересекает зал. Возле двери оборачивается, сдавливает медную ручку до скрипа.

Меня мотает хлеще чем в центрифуге от его немой скорби в глазах.

Дверной колокольчик позвякивает, и Катя выходит из укрытия за стойкой. Мы обе смотрим на орангутангов в костюмах. Они заходят в кафе и испепеляют меня взглядами.

– Ты поедешь с ними?

Катя нервно усмехается, явно нажимая в уме «тревожную кнопку».

– Спасибо тебе за гостеприимство.

– Вот, держи мою визитку на всякий случай. Звони в любое время.

Сует мне карточку. Я беру и благодарностью улыбаюсь. Тонкая картонка греет мою ладонь. Маленький тлеющий огонек, после ледяного тайфуна в облике мужа.