Текст книги "Мифы. Великолепный МИФ"

Глава 8

Все, что стоит делать, стоит делать ради прибыли.

Тиресий[22]22
  Тиресий – персонаж греческих мифов, слепой прорицатель в Фивах; в «Аде» Данте Тиресий помещен в восьмой круг, четвертый ров, вместе с другими предсказателями и лжепророками. (Прим. ред.)


[Закрыть]

Мне стоило немалых усилий сдерживать себя, причем не только после того, как мы покинули генеральские апартаменты, но и до тех пор, пока мы не оказались вне пределов досягаемости ушей почетного караула. Когда же я наконец заговорил, к счастью, мне удалось сдержать в голосе предательскую нотку истерики, которая тотчас выдала бы мои истинные чувства.

– Как ты и сказал, Ааз, – небрежно прокомментировал я, – есть армии и есть армии. Верно?

Провести Ааза оказалось сложно.

– Истерика ни к чему хорошему не приведет, малыш, – заметил он. – Что нам нужно, так это здравое мышление.

– Извини, – холодно заметил я, – но не «здравое» ли мышление стало причиной той переделки, в которую мы попали, вернее, влипли?

– Довольно! – поморщился Ааз. – Признаюсь, при первоначальной оценке ситуации мною был допущен ряд просчетов.

– Ряд просчетов? – не поверил я собственным ушам. – Ааз, эта «непыльная работенка», которую ты мне втюхал, не имеет ни малейшего сходства с той, что ты описывал, когда расхваливал ее мне.

– Знаю, малыш, – вздохнул Ааз. – Я определенно должен перед тобой извиниться. Похоже, нас действительно ждет РАБОТА.

– Работа! – вскрикнул я, почти теряя контроль. – Это будет самоубийство!

Ааз сокрушенно покачал головой.

– Ты опять реагируешь слишком остро, дружок. Это вовсе не обязательно должно быть самоубийство. Вообще-то у нас есть выбор.

– Разумеется, – саркастически ответил я. – Нас могут убить или захватчики, или солдаты Плохсекира. Как глупо было с моей стороны, что я сразу этого не понял. На мгновение я даже забеспокоился.

– Наш выбор, – строго поправил Ааз, – довести до конца эту тупую миссию или взять деньги и сделать ноги.

Сквозь мрачную тьму, отягощавшую мой разум, пробился луч надежды.

– Ааз, – сказал я с искренним восхищением, – ты – гений. Ладно, пойдем.

– Это еще куда? – спросил Ааз.

– Как куда, обратно в гостиницу, – ответил я. – И чем скорее, тем лучше.

– Это не входило в перечень наших вариантов, – усмехнулся мой наставник.

– Но ты сказал…

– Я сказал «взять деньги и сделать ноги», а не просто «сделать ноги», – пояснил он. – Мы никуда не пойдем, пока не увидимся с Гримблом.

– Но, Ааз…

– Никаких «но, Ааз», – сердито перебил он меня. – Наша маленькая прогулка обошлась нам в кучу денег. Мы должны, по крайней мере, сделать этот вояж безубыточным, а может, даже получить небольшую прибыль.

– Нам это ничего не стоило, – возразил я.

– Это стоило нам времени на дорогу и времени, оторванного от твоей учебы, – возразил Ааз. – Как по мне, это немало!

– Но…

– Кроме того, – высокопарно продолжил он, – здесь на карту поставлены более важные вещи.

– Например? – уточнил я.

– Ну… типа, э-э-э…

– Вот вы где, господа!

Мы обернулись: к нам сзади быстро приближался Гримбл.

– Я надеялся застать вас после встречи с генералом, – сказал канцлер, подходя к нам. – Вы не против, если мы с вами кое-что обсудим? Я знаю, вам не терпится поскорее начать вашу военную кампанию, но есть некоторые моменты, которые нам следует обговорить, прежде чем вы уйдете.

– Например, наше жалованье, – решительно заявил Ааз.

Улыбка Гримбла сделалась каменной.

– О! Да-да, конечно. Однако сначала нужно разобраться с другими делами. Я надеюсь, что генерал предоставил вам необходимую информацию о вашей миссии.

– Вплоть до последней ужасной детали, – подтвердил я.

– Отлично, отлично, – усмехнулся канцлер. Его настроение нисколько не омрачил мой сарказм. – Я абсолютно уверен, что вы сможете справиться с этими оборванцами с севера. Я хочу, чтобы вы знали: мой личный выбор пал на вас еще до собеседования. Более того, приглашение вам было отправлено по моей инициативе.

– Мы запомним это, – улыбнулся Ааз, опасно прищурившись.

Мне пришла в голову мысль.

– Скажите… э-э-э… лорд-канцлер, – небрежно сказал я, – как вы вообще узнали о нас?

– К чему этот вопрос? – поинтересовался Гримбл.

– Да так, обычное любопытство, – заверил я его. – Поскольку собеседование оказалось настолько плодотворным, я хотел бы выразить свою благодарность тому человеку, который так лестно отзывался обо мне.

Это была довольно хлипкая история, но канцлер, похоже, в нее поверил.

– Вообще-то… это была девица, – признался он. – Довольно миловидная, но я не могу сразу вспомнить ее имя. Возможно, с тех пор, как вы познакомились, она перекрасила волосы. Когда мы… э-э-э… встретились, они были зелеными. Ты знаешь ее?

Еще бы! Как не знать! Была только одна особа, знакомая одновременно со мной и с Аазом, не говоря уже о нашем местонахождении. Опять-таки я знал только одну дамочку, которая соответствовала описанию пышнотелой красотки с зелеными волосами. Тананда!

Я открыл было рот, чтобы подтвердить наше с ней знакомство, но Ааз предостерегающе ткнул меня локтем в ребро.

– Ой! – воскликнул я, поняв намек.

– Как-как, повтори? – переспросил Гримбл.

– Я… э-э-э… боюсь, что с ходу не могу вспомнить ее имени, – солгал я. – Вы ведь знаете, какие мы, маги, рассеянные.

– Конечно, – улыбнулся канцлер почему-то с явным облегчением.

– Теперь, когда все улажено, – перебил его Ааз, – если не ошибаюсь, ты упомянул и наше жалованье.

Гримбл на мгновение нахмурился, а затем добродушно улыбнулся.

– Теперь мне понятно, почему мастер Скив оставляет свои дела тебе, Ааз, – признался он.

– Лесть всегда приятна, – заметил Ааз, – но ее в карман не положишь. Речь шла о наших деньгах.

– Вы должны понимать, что мы – весьма скромное королевство, – вздохнул Гримбл, – хотя и стараемся вознаграждать наших вассалов как можно щедрее. Для придворного мага отведено помещение, достаточно просторное, чтобы вместить вас обоих. Вам будет предоставлена еда… конечно, при условии, что вы придете вовремя, когда ее подают. Кроме того, весьма вероятно… нет-нет, пожалуй, с уверенностью можно сказать, что щедрость Его Величества будет расширена и включит в себя бесплатное место в конюшне и корм для ваших единорогов. Как вам такое?

– Пока что довольно дешево, – прямо заявил Ааз.

– Что ты имеешь в виду под словом «дешево»? – рявкнул канцлер, на мгновение потеряв самообладание.

– Пока все, что ты предложил, – усмехнулся Ааз, – это комната, в которой мы не будем спать, еда, которую мы не будем есть, и конюшня, которая нам не нужна, потому что мы будем день-деньской пропадать в поле, ведя за вас вашу войну. В обмен вы хотите, чтобы Скив использовал свои умения для спасения вашего королевства. По моим расчетам, это дешево!

– Да, я понимаю, о чем вы, – согласился Гримбл. – Жалованье, конечно, будет, хотя и небольшое.

– Небольшое – это сколько? – настаивал Ааз.

– Столько, чтобы покрыть ваши расходы, – улыбнулся канцлер. – Скажем, пятьдесят золотых в месяц?

– Скажем так, двести, – улыбнулся в ответ Ааз.

– Возможно, мы могли бы сойтись на семидесяти пяти, – возразил Гримбл.

– А мы могли бы уменьшить цифру до двухсот двадцати пяти, – предложил Ааз.

– Учитывая его умения, мы могли бы заплатить… извини. – Канцлер моргнул. – Ты сказал «до двухсот двадцати пяти»?

– Вообще-то, – признался Ааз, – я оговорился.

– Я так и думал, – улыбнулся Гримбл.

– Я имел в виду двести пятьдесят.

– Послушай… – начал было канцлер.

– Нет, это ты послушай, Гримбл, – тотчас перебил его Ааз, – у тебя есть три варианта. Удвоить численность вашей армии, нанять мага или потерять королевство. Даже при трехстах в месяц Скив – лучшее предложение. Не смотрите на то, сколько вы тратите, смотрите на то, сколько вы экономите.

Гримбл на несколько секунд задумался.

– Очень хорошо, – сказал он, поморщившись. – Двести пятьдесят.

– По-моему, обсуждалась цифра триста, – многозначительно заметил я.

Я получил колючий взгляд, но стоял на своем и ответил решительным взглядом.

– Триста, – сказал Гримбл, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы.

– Выплачиваемые авансом, – добавил Ааз.

– Выплачиваемые в конце платежного периода, – поправил его Гримбл.

– Да ладно тебе, Гримбл… – начал было Ааз, но канцлер прервал его, подняв руку.

– Нет! В этом вопросе я должен оставаться непреклонным, – заявил он. – Все члены королевской свиты получают жалованье одновременно, когда в конце платежного периода открываются сейфы. Если мы нарушим это правило и начнем допускать исключения, этому не будет конца.

– Не могли бы вы выплатить нам хотя бы частичный аванс? – упирался Ааз. – Небольшую сумму, чтобы покрыть расходы на предстоящую кампанию?

– Точно нет! – возразил Гримбл. – Если я выплачу деньги за еще не оказанные услуги, некоторые люди, и в частности Хью Плохсекир, заподозрят, что вы намереваетесь забрать деньги и сбежать, вообще не вступая в бой!

Это прозвучало весьма близко к истине, и я поймал себя на том, что отвел взгляд, опасаясь выдать себя. А вот Ааз даже глазом не моргнул.

– А как насчет взяток? – спросил он.

Гримбл нахмурился.

– Немыслимо, чтобы кто-то из приближенных короля принял взятку, а тем более рассчитывал на нее как на часть своего дохода. О любой попытке подкупа вам следует немедленно доложить Его Величеству!

– Я не о том, чтобы брать взятки, Гримбл, – прорычал Ааз. – А о том, чтобы их давать. Когда мы отдаем деньги врагу, это вычитается из нашего жалованья или эти расходы берет на себя королевство?

– Я серьезно сомневаюсь, что вы сможете откупиться от противостоящей вам армии, – скептически заметил канцлер. – Кроме того, вы должны победить ее с помощью магии. Именно за это мы вам и платим.

– Даже магия полагается на точную информацию, – многозначительно ответил Ааз. – Да ладно, Гримбл, ты же знаешь, что такое придворные интриги. Небольшое предварительное предупреждение может иметь далеко идущие последствия в любой битве.

– Что ж, верно, – признал его правоту канцлер. – Хорошо, думаю, мы сможем выделить вам дополнительную сумму на подкуп при условии, что она будет в пределах разумного.

– В пределах разумного – это сколько? – уточнил Ааз.

– Скажем… пять золотых.

– Двадцать пять было бы…

– Пять! – твердо произнес Гримбл.

Ааз пару секунд изучал своего противника, а затем вздохнул.

– Пять, – сказал он, протягивая руку.

Канцлер с видимой неохотой порылся в кошельке и отсчитал пять золотых. Более того, он дважды пересчитал их, прежде чем передать Аазу.

– Вы, конечно же, понимаете, – предупредил он, – что после вашей победы я потребую подробнейший отчет о потраченных средствах.

– Разумеется, – улыбнулся Ааз, лаская монеты кончиками пальцев.

– Вы, похоже, не сомневаетесь в нашей победе, лорд-канцлер, – заметил я.

Гримбл пару секунд смотрел на меня, выгнув бровь.

– Нисколько, господин маг, – сказал он наконец. – Я так уверен в вас и в вашем успехе, что поставил на карту свое королевство и, что куда важнее, свою репутацию. Заметили, что я ставлю свою репутацию выше королевства? Это не случайно. Королевства расцветают и рушатся, но канцлер всегда может найти работу. Разумеется, при условии, что не его совет привел королевство к краху. Если вы в вашей военной кампании по спасению Поссилтума потерпите неудачу, моей карьере придет конец. А если это произойдет, господа, ваша карьера рухнет вместе с моей.

– Это звучит как угроза, Гримбл, – сухо заметил Ааз.

– Неужели? – ответил канцлер с притворной наивностью. – Это не входило в мои намерения. Я не угрожаю, я лишь констатирую факт. Я поддерживаю очень тесный контакт с канцлерами всех окружающих королевств. Более того, с несколькими я связан родственными связями. Они все в курсе моей позиции в вопросе, что важнее – магия или армия. Если я окажусь неправ в своем суждении, если вы потерпите неудачу в защите Поссилтума, они это заметят. После чего любой маг – а в данном случае речь о тебе, Скив, – если предпримет попытку найти новую работу, будет объявлен мошенником и шарлатаном. Добавлю вот еще что. Поскольку канцлеры часто контролируют суды, я не удивлюсь, если они найдут оправдание или сфабрикованное обвинение, которое позволит им казнить вас обоих в качестве одолжения… личного одолжения мне. Метод казни варьируется от королевства к королевству, но конечный результат всегда один и тот же. Я надеюсь, что вы учтете это при планировании вашей военной кампании.

С этими словами он развернулся и пошел прочь, оставив нас в молчании.

– Ну, Ааз, – сказал я наконец, – у тебя есть какой-нибудь дельный совет по поводу нашей нынешней ситуации?

– Разумеется, – ответил он.

– Что? – удивился я.

– Теперь, когда мы знаем весь расклад, – важно заявил он, – самое время паниковать.

Глава 9

На карту поставлено нечто большее, чем наши жизни.

Полковник Трэвис. Воодушевляющая речь в Аламо[23]23
  Полковник Уильям Трэвис – командующий техасскими войсками, защищающими форт Аламо 24 февраля 1836 года; при нападении мексиканской армии произнес речь с призывом о помощи. (Прим. ред.)


[Закрыть]

На третью ночь после отъезда из столицы Поссилтума мы разбили лагерь на невысоком холме, откуда открывался вид на главную дорогу королевства, ведущую с севера на юг.

На самом деле в данном случае я использую фразу «с севера на юг» довольно широко. За три дня пути наше движение было единственным устремлением на север, которое мы наблюдали на этой полоске утоптанной земли. Редкому движению в северном направлении противостояло большое количество людей, двигавшихся в противоположном направлении.

На пути к холму мы постоянно сталкивались с немногочисленными группами и семьями, неуклонно двигавшимися к столице в том неторопливом, но постоянном темпе, который типичен для людей, привыкших путешествовать без каких-либо средств передвижения, кроме собственных ног. Они не выглядели напуганными или охваченными паникой, но от обычных путешественников их всех отличали две общие характеристики.

Во-первых, огромное количество личных вещей, которые они тащили, намного превышало тот минимум, что необходим для простого паломничества. Было видно, что направлявшиеся на юг люди захватили с собой столько домашнего скарба, сколько могли унести, будь то в громоздких рюкзаках или погрузив на небольшие тачки, которые они толкали по дороге.

Во-вторых, никто не обращал на нас никакого внимания, разве что удостаивали мимолетным взглядом. Что даже более примечательно, нежели предыдущее наблюдение.

Сейчас нашу группу составляли трое: я, Ааз и Глип. К великому неудовольствию Ааза, мы оставили Лютика во дворце. Мой друг предпочел бы оставить Глипа и взять Лютика, но королевский приказ на этот счет был непоколебим. Дракон мог оставаться во дворце лишь с тем условием, если один или оба из нас тоже останутся, чтобы присматривать за ним. В результате мы путешествовали втроем – юноша, дракон и ворчливый демон – не совсем обычная картина в этих или каких-либо других местах. Однако идущие на юг крестьяне почти не замечали нас, лишь уступали нам дорогу.

Ааз утверждал, что это потому, что все, от чего они бежали, внушало им такой страх, что они почти ничего и никого не замечали на своем пути. Далее он предположил, что движущей силой этого исхода могла быть только та самая армия, с которой мы собирались сразиться.

Для подтверждения его точки зрения мы попытались опросить несколько групп, что попадались нам навстречу. Мы перестали это делать уже после первого дня, из-за схожести полученных ответов. Вот образец:

Ааз: «Постой, незнакомец! Куда ты идешь?»

Ответ: «В столицу!»

Ааз: «Зачем?»

Ответ: «Чтобы быть как можно ближе к королю, когда он будет защищаться от захватчиков с Севера. Ему придется здорово поднапрячься, чтобы попытаться спастись, даже если он не будет защищать внешние земли».

Ааз: «Гражданин, тебе больше не нужно бежать! Ты недооценил заботу короля о вашей безопасности. Ты видишь перед собой нового придворного мага, нанятого Его Величеством специально для защиты Поссилтума от чужеземной армии. Что ты на это скажешь?»

Ответ: «Всего-то одного мага?»

Ааз: «Разумеется, при моей умелой поддержке».

Ответ: «Я бы сказал, что ты сумасшедший».

Ааз: «А теперь послушай…»

Ответ: «Нет, это ты послушай, кем бы ты ни был. Не хочу выказывать неуважение к этому или любому другому магу, но вы – глупцы, если пытаетесь встать на пути огромной армии. Магия, может, и хороша против обычных войск, но вам ни за что не победить эту армию силами одного мага… или двадцати магов, если уж на то пошло».

Ааз: «Мы нисколько не сомневаемся, что…»

Ответ: «Хорошо, тогда идите на север. Я же направляюсь в столицу!»

Хотя этот разговор в конечном итоге свел на нет наши попытки успокоить население, он повлек за собой спор, который так и не был разрешен, когда мы в третью ночь стали готовиться ко сну.

– Что случилось с твоим планом взять деньги и сбежать? – проворчал я.

– Подумаешь, деньги! – ответил Ааз. – Всего-то пять золотых.

– Ты сказал, что хочешь получить навар, – не унимался я. – Ну ладно! Мы его получили. Пусть небольшой… но столько же усилий мы и вложили в него. Учитывая, что мы еще ничего не потратили…

– А что насчет единорога? – возразил Ааз. – Пока он у них, мы теряем деньги на этой сделке.

– Ааз, – напомнил я ему. – Лютик нам ничего не стоил, помнишь? Он был подарком Куигли.

– Замена его потребовала бы немалых затрат, – настаивал Ааз. – Это означает, что если мы не вернем его, то потеряем деньги на этой сделке! Я же сказал тебе, что мне нужен навар, и я определенно не намерен нести убытки.

– Глип?

Сердитые слова Ааза разбудили моего дракона, и он в сонном недоумении поднял голову.

– Спи, Глип! – ласково сказал я. – Все хорошо.

Успокоенный, дракон перевернулся на спину и снова опустил голову. Сколь бы смешно он ни выглядел, лежа с торчащими вверх четырьмя ногами, он кое-что мне напомнил.

Я на миг задумался об этом вспоминании, после чего решил сменить тактику.

– Ааз, – задумчиво сказал я, – какова настоящая причина твоего желания довести это дело до конца?

– Разве ты не слушал меня, малыш? Я сказал, что…

– Знаю, знаю, – перебил его я. – Ты сказал, что это исключительно ради наживы. Единственное, что в этом плохого, так это то, что вместо Лютика, который нам не стоил ни гроша, ты попытался оставить там Глипа, который действительно стоил нам денег! Это звучит неправдоподобно, если ты пытаешься извлечь прибыль с наименьшими возможными усилиями.

– Ты же знаешь, как я отношусь к этому глупому дракону… – начал было Ааз.

– А ты знаешь, как он мне дорог, – прервал его я, – поэтому тебе известно, что я никогда не брошу его ради спасения собственной шкуры, а тем более ради денег. По какой-то причине ты хотел удостовериться, что я доведу это дело до конца… и эта причина не имеет ни малейшего отношения к деньгам. Что же это тогда такое?

Настал черед Ааза погрузиться в задумчивое молчание.

– Смотрю, ты стал догадливее, малыш, – сказал он наконец.

В иной ситуации я был бы рад принять комплимент. Однако на сей раз я увидел в этом истинную цель беседы: попытку заговорить мне зубы.

– Итак, я хочу знать причину, Ааз, – твердо сказал я.

– Есть несколько причин, малыш, – сказал он с несвойственной ему серьезностью. – И главная – это то, что ты еще не мастер-волшебник.

– Ты уж меня прости, – сухо прокомментировал я, – но это не имеет особого смысла. Если у меня недостаточно способностей, то почему ты так хочешь подтолкнуть меня к этой миссии?

– Выслушай меня, малыш, – сказал Ааз, поднимая руку. – Я допустил ошибку, и эта ошибка поставила нас в ситуацию, требующую высочайшей квалификации. И даже больше, чем способности настоящего мастера-волшебника, нам нужна его сознательтность. Улавливаешь мою мысль?

– Нет, – честно признался я.

– Неудивительно, – вздохнул Ааз. – Вот почему я пытался обманом заставить тебя взяться за эту миссию, вместо того чтобы ее объяснять. До сих пор все твои тренировки были направлены на развитие физических способностей, но не на развитие твоей профессиональной совести.

– Ты научил меня зорко следить за прибылью, – заметил я в свою защиту.

– Я не это имею в виду, малыш. Послушай, забудь на минутку о прибыли.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Ааз? – спросил я с искренним беспокойством. – Это совсем не в твоем духе.

– Отстань от меня, малыш, – огрызнулся он. – Я пытаюсь объяснить кое-что по-настоящему важное!

Я погрузился в испуганное молчание. И все же мне стало спокойнее на душе. Ааз определенно был Аазом.

– Когда ты был учеником Гаркина, – начал Ааз, – и даже когда ты впервые встретил меня, ты не хотел становиться волшебником, предпочитая быть вором. Чтобы сосредоточить твою энергию на уроках, мне пришлось подчеркивать, какую пользу ты можешь извлечь из изучения магии.

Он умолк. Я ничего не сказал: говорить было нечего. Он был прав как в своих воспоминаниях, так и в их толковании.

– Ладно, – вздохнул он, – есть и другая сторона магии. Это ответственность… ответственность перед твоими собратьями-магами и, что более важно, перед самой магией. Хотя у нас имеются соперники и, вероятно, мы приобретем их еще больше, если проживем достаточно долго, хотя мы можем бороться с ними или победить их в борьбе за теплое местечко, мы все связаны общим делом. Каждый маг обязан продвигать магию, следить за тем, чтобы ее применение пользовалось всеобщим уважением и почетом. Чем могущественнее волшебник, тем сильнее его чувство долга.

– Какое это имеет отношение к нашей нынешней ситуации? – уточнил я.

– Здесь есть одна тонкость, малыш, – осторожно ответил Ааз. – Ты слышал это от Плохсекира и Гримбла. Что еще важнее, ты слышал это от населения, когда мы разговаривали со здешними крестьянами. Родрик рискует своим королевством, доверив магии защитить его трон. Никто, кроме мага, не может сказать, насколько разумна или неразумна эта задача. Если мы потерпим неудачу, все миряне увидят, что магия потерпела неудачу, и никогда больше ей не поверят. Вот почему мы не можем отказаться от этой миссии. Здесь и сейчас мы представляем магию… и обязаны сделать все, что в наших силах.

Я на несколько секунд задумался.

– Но что мы можем сделать против целой армии? – спросил я наконец.

– Если честно, – вздохнул Ааз, – я пока не знаю. Надеюсь, что мы сможем что-то придумать после того, как увидим, с чем имеем дело.

После этих слов мы долго сидели молча. Каждый был погружен в свои мысли о предстоящей миссии и о том, что поставлено на карту.