Текст книги "Поезд смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poezd-smerti-42010.jpg)
Автор книги: Роберт Бирн
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– А вы, должно быть, та дама, которая хочет отправить опасные химические вещества. Глядя на вас, ни за что бы этого не подумал. Присаживайтесь. – Из глубины среднего ящика он выудил глянцевую фотографию и, нахмурившись, стал ее разглядывать. – Прошлогодний пикник оперативного отдела. Я пытался побить мировой рекорд по питью пива, но в результате сломал руку. Неприятное воспоминание, не лучший день в моей жизни. – Фотография полетела в переполненную мусорную корзинку.
– Простите, что помешала вам. Вы переезжаете в другой офис?
– Можно сказать и так, – весело проговорил он. – Я переезжаю на парусную шлюпку. Беру годичный отпуск и отправляюсь на поиски приключений. Может быть, никогда не вернусь обратно. А отпуск я заслужил, отдав лучшие годы жизни этой компании. Итак, чем могу вам помочь? Какие токсичные отходы вы хотели бы перевезти? – Постукивая пальцами по столу, он внимательно смотрел на нее.
– Лично я ничего не собираюсь перевозить и не имею дела с токсичными отходами. Просто навожу справки для… одного приятеля. – Она запнулась, едва не сказав “для мужа”. Развод еще не получен, но что из того? Сейчас в ее жизни нет места мужчинам, но, с другой стороны, зачем отпугивать хотя бы этого? Она заметила, что Джеймс Дж. Иган смотрел на нее с большим интересом, чем требовали обстоятельства. А может быть, ей это только кажется? У него на руке не было обручального кольца. Интересно, заметил ли он, что у нее кольца тоже нет? Она улыбнулась этим своим мыслям – давно уже ее не занимало семейное положение мужчины. Ей еще предстояло привыкнуть думать о себе как об одинокой женщине.
– Он работает на химическом заводе, – добавила она, видя, что Иган ждет дальнейших объяснений, – и его интересуют правила транспортировки опасных грузов по железной дороге.
Иган смотрел на нее с приятной улыбкой, но, видимо, не понимая, что ей нужно, и она почувствовала, что краснеет. Он, наверное, удивляется, подумала Карен, почему мой “приятель” пришел не сам, а прислал кларнетистку. Нет, он же не знает, что я играю на кларнете. А интересно, разбирается ли он в музыке? У него такой звучный голос… Он мог бы петь баритоном или даже басом.
– Мой приятель очень занят, – заторопилась она, – а я как раз шла мимо и решила зайти спросить, нет ли у вас сборника инструкций или чего-нибудь такого. Как я понимаю, вы отвечаете за опасные материалы?
– Не совсем. – Он засмеялся. – Разве что когда готовлю обед или стираю. Вас прислали ко мне потому, что ребята из отдела связи с общественностью уже ушли, а больше никто не хочет тратить время на чудиков. Я работаю сейчас на полставки, вот мне и приходится с ними возиться. Не обижайтесь, так мы называем людей с улицы, случайных посетителей. В основном это любители старины, они ищут фотографии старых паровозов или еще что-нибудь в этом роде. Как вас зовут?
– Меня? Карен.
– А фамилия?
– Просто Карен. – Она подумала, что зашла слишком далеко, и беспокойно задвигалась на стуле. В конце концов, она здесь не для того, чтобы заводить знакомства. Конечно, на крайний случай вполне сгодится Иган. Своей внушительной фигурой и добродушным выражением лица он напоминал ей Санта-Клауса. Если заткнуть ему за пояс подушку, нарядить в красный костюм, прицепить белую бороду и подрумянить немного нос и щеки, получится настоящий Санта-Клаус. И глаза у него такие веселые…
– Просто Карен? Прекрасно, а я просто Джим. Расскажите мне поподробнее, какой груз хотел бы перевезти ваш… э… приятель. Какого происхождения этот груз и какого размера?
– Подробностей я не знаю. Какой-то экспериментальный пестицид, кажется. Мой приятель подозревает, что его фирма собирается отправить это вещество по железной дороге, может быть, тайно, а он против этого. Если сообщить на железную дорогу, им ведь это тоже не понравится, правда? То есть, я хочу сказать, если позвонить на железную дорогу, они должны принять меры.
– Совершенно верно! Будь я начальником железной дороги, я бы не принял опасный груз! К черту токсичные и взрывчатые вещества и экспериментальные пестициды! Пусть Горная Тихоокеанская компания занимается продажей недвижимости – это у нее очень хорошо получится, – а перевозку грузов предоставит тем, кто любит это дело, например чудикам. – Он повернулся и стал рыться в мусорной корзине. – Мне не следовало шутить… Но я ухожу с этой работы и безумно счастлив. Посмотрим, не найдется ли здесь для вас какой-нибудь книжки.
– Если это вас очень затрудняет, я…
– Скажите вашему приятелю, – продолжал Иган, запустив руку в корзинку, – чтобы он не перевозил ничего опасного для окружающих, не сообщив об этом мне. Если произойдет авария или утечка, спасатели должны знать, с чем имеют дело. Ага, вот то, что вам нужно. – Он извлек из мусора желтую книжечку и протянул ее Карен. – Это расписание движения поездов по железной дороге Сьерры. В конце даны правила перевозки опасных грузов. Как видите, их довольно много. На вагоне должна быть надпись, что это: взрывчатое или радиоактивное вещество, отравляющий газ и так далее. Потом, есть правила, в каком месте состава должен находиться такой вагон, сколько вагонов должно отделять его от двигателя или служебного вагона, и так далее. Если вещество действительно представляет угрозу населению, железная дорога может потребовать, чтобы груз сопровождала охрана. Если вы мне дадите ваш адрес или адрес вашего грузоотправителя, я пришлю вам по почте дополнительную информацию.
– Спасибо, этого вполне достаточно, я не хочу вас беспокоить. Пока это только слухи. Если у меня будут вопросы, я вам позвоню. Спасибо за помощь.
– Ну что вы, я получил большое удовольствие. Вы самый приятный чудик, с которым мне приходилось иметь дело. До свидания, передавайте мои лучшие пожелания вашему приятелю. Ну и счастливчик же он!
Они поднялись и пожали друг другу руки. Ее ладонь исчезла в его теплой, огромной, будто медвежья лапа, руке. К счастью – она не знала бы, как реагировать, – он не стал задерживать ее руку в своей дольше, чем того требовали приличия.
Направляясь к лифту, Карен размышляла об этом рукопожатии. Когда человек приходит в какое-то учреждение и просит дать какую-то справку, разве ему полагается еще и теплое рукопожатие? Сейчас ей это кажется странным, но в тот момент рукопожатие получилось вполне естественным и обоим доставило удовольствие. Нажав кнопку вызова лифта, она стала разглядывать свое отражение в стекле витрины объявлений. Волосы растрепались, лицо выглядело совершенно бесцветным. Она быстро поправила прическу и слегка подкрасила губы, сожалея, что не сделала этого прежде, чем войти в кабинет Игана.
Ее внимание привлекло одно из объявлений на доске:
СДАЕТСЯ ПЛАВУЧИЙ ДОМ Сосалито. Добираться паромом. Две спальни. Палуба. Чудо! 750 долл. в мес. Вход через ворота № 5, Йеллоу Ферри Харбор. Владелец бывает по будням после 18.30.
Карен не заметила, как пришел и ушел лифт. Ее воображение разыгралось. Она живо представила себе, как бы она жила в плавучем доме и каждый день добиралась до Сан-Франциско на пароме. А ведь это можно устроить, если захотеть! Внизу, под объявлением, были маленькие полоски, объясняющие, как добраться до места. Она сорвала одну и сунула в сумочку.
– Задумали переезжать? – раздался знакомый голос.
– А, мистер Иган… Не я, а один мой друг. – Почему она так сказала? Надо избавляться от излишней настороженности.
– У вас много друзей и приятелей.
– Не больше, чем у других, я думаю. – Она не могла отцепи взгляд от его блестящих глаз.
– Если вам нравятся плавучие дома, советую выбрать этот Я на нем бывал.
– Я скажу моему другу. – Карен нажала кнопку “Вниз”. Джим Иган начал было что-то говорить, потом остановился, помолчал и удивил ее неожиданным предложением:
– Простите мое нахальство, но не согласились бы вы пойти со мной куда-нибудь выпить или пообедать? Мы могли бы встретиться минут через тридцать.
– Сожалею, но как-нибудь в другой раз. – Карен чувствовала, что краснеет. – Завтра утром я возвращаюсь домой, и у меня еще куча дел. – В коридоре стоял полумрак, но ей показалось, что Джим Иган тоже покраснел.
– Домой – это куда?
– В настоящее время – в Неваду.
Он с шутливым изумлением покачал головой.
– Вы уезжаете с побережья в Неваду?
– Глупо, правда? Но я вернусь.
– Вы не дадите мне свой номер телефона?
– Н-нет, он скоро изменится.
Он торопливо достал визитную карточку, нацарапал что-то на обратной стороне и протянул ей.
– Вот мой телефон. Позвоните, и вы узнаете, что существуют такие вещи, как бесплатный ленч и бесплатное катанье по заливу. По-моему, я уже говорил, что у меня есть парусная шлюпка и я набираю команду.
Карен вошла в открывшиеся двери лифта.
– Заманчивое предложение. Я люблю ходить под парусами.
Джим придержал двери.
– У меня такое чувство, будто вы никогда в жизни первая не звонили мужчине и не собираетесь этого делать.
– Может быть, я вас удивлю. – Она улыбнулась, и двери лифта захлопнулись.
Глава 3
Когда Карен прощалась с Иганом, Гил прощался с Конгом, небольшой обезьяной длиной менее трех футов (не считая хвоста, который он держал кверху, словно знамя) и весом всего пятнадцать фунтов. Благодаря своей неуемной энергии, Конг слыл неуправляемым, как болотная рысь, и почти таким же опасным. Гил морщился, наблюдая, как Стинсон, подросток, ухаживающий за лабораторными животными, рывками передвигает клетку с обезьяной по полу с помощью швабры, держась подальше от цепких лап и острых зубов.
Больше всего на свете Гил ненавидел работать с лабораторными животными. Инженер с пятнадцатилетним стажем, он и не должен был бы этим заниматься, но что поделаешь: в невадской пустыне, куда не желали ехать специалисты, иногда приходилось забывать о разделении труда. К тому же он был рад иметь любую работу в химической промышленности. Он еще докажет всем, что, как и прежде, может справляться с управленческими обязанностями, и даже если ради этого ему придется поработать в такой подозрительной фирме, как компания Дрэглера, выполняя там не всегда приятные поручения. Протестуя, он лишь еще больше повредит своей карьере.
Гибель сотен насекомых или десятка крыс не волновала Гила, но собаки, кошки и обезьяны – совсем другое дело. Тяжелее наблюдать за обезьянами с их выразительными лицами и жестами, так похожими на человеческие. Сообразительные, не в пример другим животным, они боялись опытов и неохотно шли к человеку, а после испытаний по парализации не могли прийти в себя в течение многих недель.
У Стинсона в данную минуту была одна цель: посадить Конга в высокий стеклянный ящик, где тот должен был вскоре получить дозу газа “манекен”. Конг, со своей стороны, прыжками, визгом и криками старался осложнить работу своему мучителю. В стеклянном ящике уже находились Куини, макака-самка, и ее двухмесячная дочь, Кьютнес. Куини, скорчившись и обхватив себя лапками, неподвижно сидела в углу и глядела прямо перед собой; Кьютнес, не обращая внимания на проделки Конга, с любопытством трогала пальчиками полку, на которой были укреплены клетка с двумя белыми мышами и банка с тараканами.
Животные в клетках, составленных вдоль задней стены комнаты, выражали разную степень заинтересованности происходящим. Собака лаяла, надеясь, что ее выпустят и она сможет принять участие в общем веселье. Кролики сидели отвернувшись, демонстративно не обращая внимания на царившее вокруг волнение, однако уши их нервно подергивались. Несмотря на усилия вентилятора, гудевшего за решеткой, в комнате стоял тяжелый запах зоопарка.
– Стоило ему увидеть ящик, – сказал Гилу Стинсон, пододвигая клетку вплотную к стеклянной емкости, – он аж до потолка подпрыгнул. Во-во, смотрите, что делает! – Конг ухватился лапами за прутья и стал трясти их с такой силой, что клетка заходила ходуном. – Мне бы здорово пригодилась сейчас хорошая дубина. Или бейсбольная бита.
– Не давать ему никаких транквилизаторов, – распорядился Гил. – Чем он злее, тем лучше для эксперимента.
– А для кого мы его проводим?
– Полная тайна. Кто-то прилетает из Сан-Франциско на частном самолете.
Клем Трейнер, управляющий заводом, сказал только, что гости приехали откуда-то из-за границы, наверное, из той страны, где очень много сельскохозяйственных вредителей, подумал тогда Гил. Согласно правилам секретности, Стинсон и другие технические сотрудники не должны присутствовать при демонстрации опыта, следовательно, Гилу придется выполнять всю грязную работу самому. Завеса секретности лежала на всем, что касалось “манекена”: газ еще не был запатентован, его следовало хранить в тайне от таких гигантов, как компания Дюпона и Дау. И все же, считал Гил, Трейнер, бывший армейский генерал, в своей заботе о сохранении тайны доходит до смешного. Само местоположение завода, отсеченного от Рино каньоном протяженностью в двадцать пять миль, было, по мнению Гила, достаточной гарантией секретности. Можно подумать, что Трейнер руководит Центром ядерных исследований в Лос-Аламосе.
После нескольких попыток Стинсону удалось наконец продеть палку от швабры сквозь две ручки на крышах стоящих вплотную друг к другу клеток и поднять дверцы. Однако у него не хватило сил, удерживая дверцы одной рукой, другой закрепить их на месте. Гил подошел и, стараясь избегать цепких лап макак, вставил фиксатор.
– Спасибо, мистер Эллис. Вы знали старика Смита, который работал тут до вас? Наверное, нет. Откуда вы можете его знать? Он бы до этих клеток и пальцем не дотронулся. Пусть я тут надорвусь, он и бровью не шевельнет. Вот уж господин-сквородин. Между прочим, большинство здешних инженеров такие же. Понимаете, о чем я говорю?
Гил ничего не понял, но промолчал. У паренька, понятно, нелегкая жизнь, об этом свидетельствовали многочисленные царапины и наклейки из пластыря, украшавшие его лицо и руки. Зато вечером, после работы, он наверняка занимается серфингом, почему-то подумал Гил.
– Вы – другое дело, – продолжал Стинсон, роясь в ящиках стола, стоявшего у стены. – Вы мужик что надо. Только вот что я вам скажу: нужно смотреть на мир повеселее, больно уж вы серьезный. Работа есть работа, но можно и в ней найти кое-что забавное. Такая у меня теория. Простите, что лезу со своими советами.
Гил пожал плечами.
– Может, ты и прав. В следующий раз, перед тем как зайти в кабинет Трейнера, нацеплю клоунский нос и очки. – Он через силу улыбнулся. Когда твоя карьера находится под угрозой, шутить как-то не хочется. Да, возможно, он слишком серьезен. Несколько дней тому назад он наткнулся на свою фотографию двухлетней давности и долго ее рассматривал. На фото, снятом в день его свадьбы, за год до аварии в Бостоне, разрушившей все его планы, он выглядел таким счастливым, словно это был не он, а кто-то другой. В кудрявых русых волосах ни намека на седину, словно инеем посеребрившую сейчас его голову, а в лице – давно утраченная вера в будущее. Тогда он занимал должность главного инженера, его фирма считалась самой перспективной во всей Новой Англии, и он имел все основания улыбаться. Рядом с ним – Карен, белозубая и голубоглазая, похожая на шведку. Она и сейчас выглядит так же хорошо, а он постарел на десять лет. Вот бы удивился Стинсон, узнай он, что Гилберту Эллису всего тридцать семь лет. Буду ли я опять когда-нибудь улыбаться так же широко и искренне, как раньше? – подумал Гил. Психиатр говорил ему, что у людей, переживших большое несчастье, происходит изменение личности, особенно если они испытывают чувство вины, но со временем, при благоприятных обстоятельствах и соответствующем лечении, к ним вновь может вернуться веселость и радость жизни. Прошел уже год, а Гилу Эллису оставалось об этом только мечтать.
– Заманить Куини и Кьютнес в ящик ничего не стоит, – глядя на клетки, сказал Стинсон. – Надо показать им яблоко или салат. А Конг притворяется, что есть не хочет, его нужно убеждать.
Гил поднял брови, увидев, что Стинсон достал из ящика тонкий цилиндр с двумя остриями на конце, каким погоняют скот.
– Ты что, хочешь применить электрошок?
– Это на него действует лучше всяких уговоров и колотушек. Смотрите!
Не приближаясь к Конгу, Стинсон встал в позу фехтовальщика и сделал несколько энергичных выпадов.
– А-а-а! Вот тебе, дрянь! Он терпеть не может, когда его называют дрянью, – пояснил он.
Конг втянул лапы в клетку, перестал болтать и, ухватившись за прутья, уставился на служителя. Его губы вытянулись в трубочку, серые усы дрожали, а хвост медленно пригнулся к полу.
Стинсон подошел к клетке и показал ему палку.
– Узнаешь ее, Конг? У тебя хорошая память, но ты очень упрямый.
– Какова ее мощность? Ты его не убьешь? – озабоченно спросил Гил. – Ею ведь погоняют крупный скот.
– Да нет, мы давно снизили мощность заряда, но и того, что остаюсь, хватит, чтобы научить его уму-разуму… А теперь мне достаточно только показать ему эту штуку, как он становится шелковым. Всего раз или два я применял ее. Ну, Конг, пойдешь в ящик или влепить тебе горяченьких? – Стинсон помахивал цилиндром, как волшебной палочкой.
Будто понимая каждое слово и каждый жест, Конг молча повернулся, миновал обе двери, подошел к самке и сел рядом с ней. Подняв хвост вверх, он вновь принялся болтать, как бы желая показать, что, хотя битва и проиграна, его дух не сломлен. Стинсон снял фиксаторы, и дверцы закрылись.
– Куда прикажете доставить эту счастливую семейную парочку, мистер Эллис?
– Отвези их в лабораторию и поставь возле баллона с газом. – Помогая Стинсону поднять ящик на тележку, Гил не удержался и сказал: – Ну и работенка у тебя… не позавидуешь.
– Это лучше, чем работать в казино. – Стинсон засмеялся и добавил: – К тому же я люблю животных.
* * *
В полуденную жару два человека взбирались вверх по скалистому откосу. Один из них, худощавый и крепкий, поднимался легко, без видимых усилий, другой, довольно полный, взмок от пота. У обоих были усы, черные волосы и карие глаза.
– Ух, тяжело, – пропыхтел толстяк.
– Ты должен ходить со мной в спортивный зал и бегать по утрам, Алек. Тебе нужно восстановить форму.
– Для чего? Чтобы играть в карты? Для этого нужны только сильные пальцы.
– Никогда не знаешь, что может случиться. Быть сильным и ловким необходимо и даже выгодно.
– Ну, а я предпочитаю оставаться толстым и счастливым. Не люблю напрягаться.
– Толстые умирают раньше времени, вот что тебя ждет. Но это случится еще не сегодня. Мы забрались уже достаточно высоко.
– Тебе здесь нравится? – спросил Алек Миркафаи, оглядываясь по сторонам.
– Чудесное место, – отозвался Джамал Раджави. Джамал говорил по-английски с сильным акцентом, медленно, как будто читая книгу. В конце каждого предложения его губы слегка кривились, словно чужие звуки оставляли горький привкус у него во рту. Алек говорил по-английски свободно, естественно, почти как на родном языке.
Укрывшись за высоким выступом у края скалы, они устроились поудобнее и принялись наблюдать за тем, что происходило внизу. Над ними возвышался стройный, как минарет, выточенный ветрами каменный столб, давший название каньону.
Поставив локти на выступ скалы, Джамал поднес к глазам бинокль. Покрутив колесико, он навел фокус на дно каньона, которое казалось теперь не далее чем за сто ярдов от него, и начал медленно переводить бинокль справа налево. Вдоль высохшего русла реки, когда-то здесь протекавшей, шла асфальтовая взлетная полоса. На ней не было ни разметочных полос, ни огней, ни стрелок – ничего, что указывало бы на ее назначение, кроме одинокого ветрового конуса, прикрепленного к верхушке шеста. От нее ответвлялась дорожка, ведущая к бетонному шоссе, вдоль которого проходила линия высоковольтных передач и тянулось полотно железной дороги. Судя по поржавевшим рельсам и сорнякам между шпалами, колея была давно заброшена.
Химический завод занимал участок в несколько акров, обнесенный забором с колючей проволокой. У центральных ворот находился домик сторожа и висела доска, на которой в бинокль можно было прочитать:
ХИМИЧЕСКАЯ КОРПОРАЦИЯ ДРЭГЛЕРА
Пестициды и инсектициды
Пятьдесят лет снабжает растущую Америку продукцией, необходимой для сельского хозяйства
ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН
ЗАКРЫТАЯ ЗОНА
ПРОХОДА НЕТ
НАРУШИТЕЛИ БУДУТ НАКАЗАНЫ
На автомобильной стоянке за заводскими воротами Джамал насчитал около пятидесяти легковых автомобилей и фургонов. Когда-то вдоль стоянки посадили деревья, чтобы их тень защищала машины от перегрева в полуденную жару, однако все они давно погибли, и их голые стволы напоминали о том, сколь жестока пустыня ко всем живым существам крупнее насекомого или ящерицы.
Завод походил одновременно на военную базу и на нефтеперерабатывающее предприятие. На переднем плане высилось трехэтажное административное здание с американским флагом над главным входом. За ним виднелись длинные одноэтажные деревянные строения с маленькими окнами и пологими железными крышами. На заднем плане громоздились цистерны, баллоны, резервуары самых разных размеров, соединенные сетью разноцветных труб и желобов. На запасных путях стояли две цистерны с надписью “Аммиак”. В самом конце каньона, там, где скалистые стены сходились почти под острым углом, территория завода выглядела совершенно заброшенной: ржавели старые цистерны, валялось какое-то оборудование, сквозь трещины бетонных дорожек пробивалась трава. Только сооружения, расположенные поблизости от главных ворот, были свежевыкрашены и несли на себе печать преуспевания. Алек вытер лоб рукавом и сделал глоток из своей фляжки.
– Видишь что-нибудь?
– Чуть ли не половина территории совершенно заброшена. Они почти разорились, потеряв несколько лет тому назад военные заказы. Это мне рассказала Сара.
– А охрана?
– Не нервничай, Алек. Мы ищем здесь дикие цветы. Вынь из сумки свой “Справочник растений пустыни” и увеличительное стекло и положи их в нагрудный карман. Успокойся, закона мы не нарушаем.
Им пришлось ждать целый час. Только после полудня в дальнем конце завода появился серебристый лимузин и медленно подкатил к воротам. Створки ворот разошлись в стороны, охранник в форме помахал шоферу рукой, и машина направилась к взлетной полосе. Там она остановилась, из нее вышли шофер и крупный человек в белой рубашке и темном галстуке. Рукой прикрыв глаза от солнца, они смотрели в сторону сужающейся части каньона. Вскоре послышался отдаленный рокот двигателей. Потом в небе появился и начал быстро приближаться красно-белый двухмоторный самолет. Алек и Джамал пригнулись, боясь, что их заметят с самолета, который пролетел почти над самыми их головами. Самолет круто взмыл вверх и, взяв влево, обогнул шпиль Стражника. Затем опять появился, на этот раз гораздо ниже и с выпущенными шасси.
Джамал внимательно наблюдал в бинокль, как самолет приземлился и, развернувшись, подрулил к лимузину. Двигатели замерли, двери открылись. Высокий человек в европейской одежде легко спрыгнул на землю и поставил упоры под каждое колесо. Потом помог спуститься мужчине в темном костюме. Последовал обмен рукопожатиями.
– Видишь его? – спросил Алек.
Джамал напряженно всматривался в бинокль.
– Высокий в шляпе – должно быть, пилот. В белой рубашке – Трейнер. Готов поклясться, что он бывший генерал.
– А тот, что в костюме?
– Я не вижу его лица… Да это он, Ареф! – От волнения Джамал перешел на фарси, язык своего детства. Он передал бинокль Алеку и присел, опершись спиной о скалу. – Ареф! Дьявол во плоти…
– Точно, это он, – подтвердил Алек, отфокусировав бинокль. – Садятся в машину, едут на завод. – Он следил за ними, пока машины не скрылись из виду, затем сел рядом с Джамалом.
– Странно видеть его здесь, за тысячи километров от поля боя, – тихо сказал Джамал, покачивая головой. На его худощавом аскетичном лице выделялись пристальные, глубоко посаженные глаза. – Я должен был сам убедиться, что это он. Теперь предстоит выяснить, для чего он сюда приехал. Бьюсь об заклад, не для того, чтобы покупать крысиный яд. Придется нажать на Сару, пусть поищет ответ.
– Не очень рассчитывай на это.
– Сара Шулер – моя женщина. Она будет делать то, что я ей скажу. А когда мы узнаем, зачем он приехал, тогда разработаем план действий.
– Я боюсь этих “действий”. Разве мы не можем просто сообщить кому-нибудь, что видели Арефа? У тебя есть связи – пусть им займутся другие. Шпион из меня никудышный, и боевиком я никогда не был.
– Убив его, мы ничего не выиграем, пришлют кого-нибудь другого.
– Слава Богу, ты хоть не собираешься убивать Арефа.
– Для меня это не проблема, – сухо сказал Джамал. – Я мог бы задушить его, не поморщившись.
– Убить человека голыми руками? Сомневаюсь. Я так точно не смог бы. Только если б он набросился на меня с ножом… Не люблю я этого.
– Он может наброситься с ножом на твою мать или отца. Вот как ты должен думать об Ахмеде Арефе.
Алек устало вздохнул.
– Я приехал в эту страну, чтобы избавиться от всех осточертевших “око за око”, “зуб за зуб” и прочей чепухи. При виде крови меня тошнит. – Алек поднялся на ноги и надел рюкзак.
– Иногда ты вызываешь во мне отвращение, – сказал Джамал, не двигаясь.
– Когда ем?
– Нет, когда думаешь. Ты подшучиваешь над своей трусостью, но я уверен, если потребуется, ты найдешь в себе мужество сделать то, что нужно.
– Сомневаюсь. Мы с тобой разные люди, Джамал. И сейчас больше, чем когда-либо раньше. Ты стал волкодавом, а я все еще цыпленок. Ну, пошли. В четыре я должен быть на работе. Меня ждут карты и разбитые сердца.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?