154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Полковник Сун"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 00:29


Автор книги: Роберт Маркем


Жанр: Шпионские детективы, Детективы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Роберт Маркем (Кингсли Эмис)
Полковник Сун

I. Человек в темных очках

Стоя на Новой площадке Саннингдэйлского гольф-клуба, Джеймс Бонд готовился отправить мяч в восемнадцатую, последнюю по счету, лунку со средних меток. Был солнечный день, один из тех, какие часто случаются в Англии в первых числах сентября. Он не был отмечен никакими происшествиями, и это обстоятельство доставляло Бонду особое удовольствие. Старую площадку с рассеянными по ней величественными дубами и соснами он находил обворожительно живописной, но Новая в силу своей аскетической простоты в большей степени отвечала его характеру – тут было меньше деревьев и больше неба, песчаную почву покрывали островки вереска и жидкого кустарника, и кроме того, это признавали все игроки, здесь была куда более сложная серия лунок. Бонд не без удовлетворения отметил, что потратил всего лишь четыре удара на известную своим коварством шестую лунку, где даже слегка подрезанный удар заводил игрока в непроходимые дебри кустарника и пропитанных влагой кочек. Двухсотпятидесятиярдовый прямой удар ему удался. Этот удар потребовал от Бонда предельного усилия, которое, к его облегчению, не причинило ему ни малейшего беспокойства в области брюшины, куда прошлым летом угодила пуля из пистолета системы Деррингера.

Рядом, в ожидании, пока игравшая перед ними четверка перейдет к следующей лунке, стоял противник Бонда, а вне площадки – лучший его друг в Секретной службе, начальник штаба адмирала М. – Билл Тэннер. Утром, заметив темные круги под глазами Тэннера, его нездоровую бледность. Бонд воспользовался непривычно спокойной обстановкой, царившей в штабе, и уговорил друга прокатиться в этот окутанный сном уголок графства Саррей. Сперва они посетили ресторан “Скоттс”, что на Ковентри-стрит, где заказали для начала по дюжине свежих уитстебльских устриц, затем перешли к холодной телятине с картофельным салатом, сопроводив все это бутылкой в меру охлажденного розового анжуйского. Такой гедонистический ленч был, вероятно, не самым лучшим прологом к партии в гольф. Но Бонд недавно узнал, что вся северная сторона улицы будет вскоре снесена, и поэтому в каждом своем посещении этих строгих, но таких уютных, отделанных дубовыми панелями комнат видел маленькую победу над новым, ненавистным ему Лондоном – Лондоном коробок из стекла и стали, Лондоном автомобильных развязок и подземных переходов, ни на миг не прекращающейся, безумной дроби пневматических молотков.

Последний из четверки, служитель площадки, с трудом доплелся до дерновой лужайки. Тэннер подошел к своей тележке с клюшками – они возили их сами, так как должны были обменяться кое-какой служебной информацией, – и вытащил из нее новый драйвер, который ему не терпелось испробовать вот уже несколько недель. Затем, со свойственной ему неторопливостью; он стал выбирать позицию для удара. Хотя ставка в этой партии была невелика – всего пять фунтов, расслабляться было не в правилах Билла Тэннера – именно эта черта характера и сделала его лучшим Вторым Номером в разведке.

Жарко светило солнце. В реденьких кустиках ежевики, среди молодых побегов рябины и серебристой березы, которые росли по левому краю площадки узкой полосой, жужжали насекомые. Бонд обвел взглядом худощавую, замершую в напряжении фигуру друга, лужайку, что виднелась в четверти мили, знаменитый старинный дуб возле восемнадцатой лунки на Старой площадке, неподвижный ряд припаркованных автомобилей. Годился ли он для такой жизни? Непринужденная партия в гольф с другом; затем, по давно заведенному распорядку, неспешное возвращение в Лондон (конечно, не по этой шумной автостраде № 4), легкий ужин в холостяцкой квартире, несколько раздач в пикет со вторым другом – агентом 016 из отдела Би, приехавшим в десятидневный отпуск из Западного Берлина, и – в одиннадцать тридцать – постель. Само собой, это был куда более разумный и взрослый образ жизни, чем тот заполненный джином и транквилизаторами провал, в котором он оказался всего два года назад, до его кошмарной одиссеи в Японии и СССР. Ему следовало бы лишь поздравить себя с тем, что все же удалось тогда вырваться из этого порочного крута. И все же...

Со свистом секущего клинка драйвер Билла Тэннера разрубил неподвижный, разогретый воздух, и мяч, скрывшийся на миг из виду, вновь приобрел очертания и пролетел по изящной дуге. Этот красивый удар позволил Тэннеру переместиться значительно левее стайки шотландских сосен, которые не раз портили игрокам настроение в последний момент. Теперь, чтобы победить, ему лишь оставалось не уступить Бонду по количеству ударов.

– Как мне ни жаль, но, похоже, что эти пять фунтов – твои, Билл.

– Да, придется тебе с ними расстаться. Занимая позицию для удара, Джеймс Бонд подумал, что есть и более тяжкие грехи, чем просто помирать со скуки: погрязнуть в благодушии, не стремиться быть первым, сойти с крута и не заметить этого.

Вдоль открытых окон клубной гостиной, в направлении площадки и обратно, неторопливо прохаживался человек в больших темных очках, за которыми было почти невозможно разглядеть его глаза. Ему было совсем не трудно узнать высокого мужчину, выбиравшего теперь удобную позицию для удара. В течение последних нескольких недель человек в темных очках накопил в этом деле достаточный опыт и мог узнать нужного ему человека и с большего расстояния, чем это. Теперь же настоятельная необходимость делала его зрение лишь острее.

Если бы кто-нибудь из членов клуба обратил на человека в темных очках внимание и решил предложить незнакомцу помощь, то в ответ бы ему вежливо сказали с едва заметным акцентом, который можно было принять за южно-африканский, что никакой помощи не требуется. Незнакомец объяснил бы, что ожидает мистера Джона Доналда, который должен появиться с минуты на минуту, чтобы обсудить с ним возможность вступления в клуб. (На самом деле мистер Джон Доналд находился в Париже, что уже было установлено несколькими часами ранее при помощи двух искусно разыгранных телефонных звонков). Однако человеком в темных очках никто не заинтересовался. Его никто толком и не заметил. В этом не было ничего удивительного, потому что, пройдя долгий курс обучения, стоившего огромную сумму денег, он превосходно овладел высшим искусством – быть незаметным.

Человек пересек лужайку. Казалось, что внимание его привлекла великолепная клумба, на которой густыми рядами цвели какие-то ярко-красные цветы в горшках и ранние хризантемы. В его манере держаться отсутствовала скованность. На лице, обращенном к цветам, не отражалось никаких эмоций. Однако в мозгу одна за другой лихорадочно проносились мысли. Уже трижды назначалась сегодняшняя операция и всякий раз в последний момент откладывалась. Весь ее ход был четко расписан по датам, и дальнейшая отсрочка означала бы отмену всего плана. Он очень бы этому огорчился. Всем своим существом он желал операции успеха, и не по каким-то непонятным ему идейным или политическим соображениям, а просто из профессионального самолюбия. В случае благоприятного исхода предпринимаемая сегодня акция увенчала бы собой беспрецедентную по своей дерзости преступную комбинацию, успех которой сулил ему быстрое продвижение по службе. В то время как провал...

Человек в темных очках поежился, словно подступавший вечер принес с собой минутную прохладу. Но он взял себя в руки и снова, как ни в чем не бывало, принял прежнюю позу. Не позволяя чувствам выйти из-под контроля, он размышлял о том бесспорном факте, что временные рамки, в которых ему приходится действовать, куда жестче, чем сроки, отпущенные на выполнение всей операции, к тому же появились реальные признаки того, что и сегодняшняя акция будет сорвана. События разворачивались уже с получасовым опозданием. Этот Бонд и его товарищ явно не торопились в богатом, аристократическом ресторане. Будет совсем скверно, если они еще просидят над напитками, поглощать которые в этот час такие люди, видимо, считают своим долгом.

Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что два англичанина, окончив свою бесконечную партию гольфа, направляются теперь к зданию клуба. Человек в темных очках старался не терять их из виду, пока они, беззаботно смеясь, не вошли внутрь. Больше медлить было нельзя. Вот уже около получаса не смотрел он на часы, он я без них знал время с точностью до минуты.

Человек в темных очках прислушался. Было тихо, если не считать доносившихся обрывков разговоров, шума заработавшего на автостоянке мотора и гула реактивного самолета на горизонте. Где-то пробили часы. Незнакомец скупыми жестами изобразил разочарование человека, который не может больше ждать, и легкой походкой направился к выходу. Выйдя на дорогу, он снял очки и аккуратно положил их в карман своего светло-серого костюма. Его водянистые голубые глаза, которые странным образом сочетались с черными как смоль волосами, светились сдержанным азартом снайпера, ощутившего в своих руках оружие.

– Билл, тебе не кажется, что я начинаю сходить с круга? – задал вопрос Бонд, когда двадцать минут спустя они стояли в баре.

Билл Тэннер улыбнулся.

– Неужели два проигранных очка так на тебя подействовали? – (На последней лужайке Бонд смазал простой четырехфутовый удар).

– Нет, я не об этом... Прежде всего, я совершенно не загружен. Что я сделал в этом году? Одна поездка в Штаты с миссией, скорее напоминающей визит вежливости, а после – июньский провал в Азии, от которого я до сих пор еще не отошел.

Отправляясь в Гонконг, Бонд получил задание проконтролировать переправку на Красный континент агента-китайца и кое-какого груза. Но накануне прибытия Бонда агент исчез и лишь два дня спустя был обнаружен в районе портовых трущоб с перерезанным горлом. Еще через три дня, памятных, главным образом, сокрушительным и затяжным тайфуном, операция была прекращена, а Бонд отозван.

– Ты не виноват в том, что наш представитель заболел еще до твоего прибытия, – сказал Тэннер, машинально переключившийся на особый жаргон, которым пользовались в разведке для разговоров при посторонних.

– Ты! прав, – сказал Бонд, не отрывая взгляда от своего бокала с джином и тоником. – Меня больше беспокоит то, что все это меня начинает устраивать. Я даже был рад, когда не пришлось прикладывать усилий. Раньше со мной такого не была.

– Брось. Физически ты выглядишь сейчас лучше, чем за многие годы нашего знакомства.

Бонд окинул взглядом скромно убранную комнату с удобными диванами, обтянутыми темно-синей кожей, на которых тут и там сидели прилично одетые люди – тихие и достойные, никогда в жизни не совершавшие насилия или предательства. Люди, которыми можно восхищаться; отчего же промелькнувшая мысль превратиться в одного из них показалась ему вдруг отвратительной?

– Перестать быть личностью – вот что страшно, – задумчиво проговорил Бонд. – Стать существом, над которым властвует привычка. С тех пор как я вернулся, три из четырех вторников я провел здесь: приезжал в одно и то же время, всегда с одними и теми же людьми, уезжал около половины седьмого, чтобы дома провести вечер, как две капли воды похожий на предыдущий. И думал, будто так и надо. Человек моей профессии не должен жить по расписанию. Ты это прекрасно знаешь.

Действительно, выполняя задание, секретный агент не должен следовать постоянному жизненному распорядку, который позволил бы противнику предсказывать его шаги. Однако оценить пророческий смысл слов Бонда Билл Тэннер смог лишь позднее.

– Я не совсем тебя понимаю, Джеймс. Ведь это правило не распространяется на жизнь агента в Англии, – сказал Тэннер с иронией в голосе, тоже оказавшейся впоследствии пророческой.

– Я говорю вообще. Моя жизнь попала в накатанную колею. Необходимо найти способ вырваться из нее.

– Скажу тебе по собственному опыту: придет время, и все станет на свои места. Не нужно торопить события.

– Рок или что-то в этом духе?

– Называй как хочешь, – улыбнулся Тэннер. На мгновение в разговоре двух мужчин наступило странное молчание. Наконец Тэннер, взглянув на часы и допив бокал, прервал паузу:

– Ну что, кажется, тебе тоже пора?

Уже было согласившись. Бонд запротестовал.

– К черту. Если уж ломать заведенный порядок, то лучше начать прямо сейчас. – Он обернулся к официантке. – Дот, еще одну порцию.

– К М. не опоздаешь? – спросил Тэннер.

– Он может немного подождать. Все равно раньше восьми пятнадцати он за ужин не садится, а по нынешним временам мне вполне будет достаточно и получаса в его компании.

– Понимаю тебя, – посочувствовал Тэннер. – Даже на службе я стараюсь o6щаться с шефом как можно реже. Все служебные переговоры мы ведем по внутренней связи, что лично меня вполне устраивает. Стоит мне сказать ему, что собирается дождь, как он тут же начинает орать, чтобы я не опекал его, словно заботливая старая клушка.

Манера шефа была скопирована очень точно, и Бонд от души рассмеялся, но тут же серьезно добавил:

– Его можно понять. Моряки терпеть не могут болеть.

Прошлой зимой у М. развился тяжелый кашель, который он наотрез отказался лечить, говоря, что все пройдет, стоит лишь установиться теплой погоде. Но весна и начало лета принесли не только тепло, но дожди и сырость, и кашель продолжал его мучить. Однажды в июле мисс Манипенни, секретарша М., войдя в кабинет с утренней сводкой донесений, застала адмирала распростертым на столе в полубессознательном положении, лицо его было серым, он задыхался. Не теряя ни секунды, она вызвала Бонда, находившегося у себя в кабинете на пятом этаже, и тот вместе со штабным врачом, после бурного объяснения, почти насильно усадили М. в старый “роллс” и под конвоем доставили домой. Трех недель, проведенных в постели под заботливым присмотром бывшего главного судового старшины Хаммонда и его супруги, оказалось вполне достаточно, чтобы избавить М. от закупорки бронхов, но его характер – Бонд неоднократно убеждался в этом во время своих визитов – похоже, требовал более продолжительного лечения... С тех пор у Бонда вошло в привычку прерывать свои еженедельные возвращения из Саннингдэйла посещениями виллы Куортердек – небольшого красивого домика в стиле эпохи Регентства, расположенного на краю Виндзорского парка. Под предлогом обсуждения текущих дел Бонд зорко наблюдал за здоровьем М., не забывая при этом осведомляться у Хаммондов, выполняет ли старик предписания доктора, состоявшие в том, чтобы возможно больше отдыхать и, главное, отказаться от трубки и ежедневной пары черных ядовитых сигар. Нанося первый визит. Бонд внутренне приготовился к взрыву негодования адмирала, но М., поворчав некоторое время скорее по привычке, не замедлил принять эти знаки внимания. Бонд понимал, что М. остро переживает свою временную отставку, тем более, что до полного выздоровления ему было разрешено заниматься делами всего три дня в неделю. (Заставить М. пойти на эту уступку доктору удалось лишь под угрозой отправки адмирала в круиз. )

– Почему бы нам не поехать к адмиралу вместе, – предложил Бонд. – Я бы отвез тебя потом в Лондон. Тэннер колебался.

– Спасибо, Джеймс, но я, кажется, не смогу. Должны позвонить из отдела Эл по весьма важному вопросу, и я хотел бы принять информацию лично.

– А для чего нужен дежурный офицер? Ты всю жизнь работаешь за двоих.

– Дело не только в этом. Я не поеду к М. в любом случае. От его дома у меня просто мороз по коже.

Через четверть часа, высадив друга на железнодорожной станции. Бонд свернул влево от шоссе Эй-30. Оставалось еще минут десять приятной, неторопливой езды в фешенебельном “бентли” по извилистым, узким дорогам, прежде чем они приведут его в Куортердек.

Человек, наблюдавший за Бондом днем, сидел в угнанном “форде” марки “Зефир”, припаркованном так, чтобы не бросаться в глаза, ярдах в пятидесяти от поворота. Теперь, включив передатчик фирмы “Хитачи”, он произнес в него лишь одно слово. Другой человек, находившийся в четырех или пяти милях от него, так же односложно подтвердил получение сигнала, выключил свой приемник и вместе с двумя своими сообщниками вышел из лесной чащи, где они провели последние два часа, на исходную позицию.

Человек, сидевший в “форде”, подождал еще несколько секунд. Он не любил делать лишних движений, даже в такие моменты, как сейчас, когда его организм был напряжен до предела. На завершение всей акции оставалось не больше пятидесяти минут. Любое, пусть даже самое незначительное промедление, теперь повлекло бы не просто ее отмену, а полный ее провал, так как операция, начало которой положил его радиосигнал, вступила в свою заключительную стадию. Задержки больше не будет, ей просто нет места, – подсказывал ему опыт.

Выждав ровно минуту, – расчет показал, что именно этот промежуток времени позволяет преследовать “бентли”, оставаясь незамеченным, – он завел мотор и направил “форд” к повороту.

Бонд пересек границу графства и оказался в Беркшире. Его путь лежал среди беспорядочного нагромождения уродливых современных построек. Тут были и невзрачные коттеджи в псевдотюдоровском стиле, и бунгало, и двухэтажные коробки, бессмысленную пестроту которых лишь дополняли неизменные телевизионные антенны. Миновав Силвуд, Бонд вздохнул с облегчением – он больше не видел столь раздражавших его символов бюргерского благополучия. “Бентли” катил вниз по легкому уклону, который с обеих сторон обступали сосны. Вскоре слева показался благоухающий свежестью луг, лес справа стал гуще. Такие места будут дольше всего напоминать о том, какой некогда была Англия. И словно споря с его мыслями, впереди показался самолет марки “Трайдент”, унося на курорты Испании, в волшебную португальскую провинцию Алгарви и в ставшее в последнее время модным Марокко самодовольных туристов. Но что толку сокрушаться о том, что бюргеры стали жить богаче. Лучше меньше думать об этом, а поразмыслить о том, как помочь адмиралу пережить испытание вынужденным бездействием. И еще – о вечерней партии в пикет. Поднять ставки и рисковать по крупному. А иначе не стоит и садиться. Позвонить в два-три места, а потом с головой окунуться в ночной загул. Главное – вырваться из тисков повседневности.

Эти мысли проносились в сознании Бонда, пока он почти автоматически выполнял все те манипуляции, которые должен делать опытный водитель, не забывая, конечно, время от времени поглядывать в зеркало заднего вида. “Форд” не появился там ни разу. Да и появись он, Бонд едва ли придал бы этому факту какое-то значение. Он никогда не встречал его прежде, а потому не узнал бы водителя, даже если бы столкнулся с ним нос к носу. Однако вот уже шесть недель Бонд находился под плотным наблюдением и даже не подозревал об этом. Секретный агент, если он не выполняет задания за границей, как правило, не ожидает за собой слежки. К тому же следить за человеком, у которого есть определенный распорядок, постоянное жилище и место работы, не так трудно. Поэтому было совершенно излишне устанавливать пост наблюдения за квартирой Бонда неподалеку от Кингс – роду или следить за ним во время поездок в штаб на Риджентс – парк и обратно. Но люди, планировавшие операцию против Бонда, придавали ей первостепенное значение. Они получили щедрое финансовое обеспечение, давшее им возможность привлечь огромное число агентов, чтобы постоянно менять людей, прежде чем отлаженная до автоматизма годами конспиративной работы система тревожного оповещения в подсознании Бонда среагирует на их присутствие.

Бонд пересек шоссе Виндзор – Бэгшот. Слева показались знакомые ориентиры – паб “Скуиррел”, завод по разведению арабских лошадей, люрексовая фабрика (так всегда раздражавшая М.). Наконец, справа Бонд увидел скромные каменные ворота, ведущие в Куортердек, за ними – короткий автомобильный подъезд, посыпанный гравием и поддерживаемый в отличном состоянии, и сам дом, отделанный батским камнем и выкрашенный в зеленовато-серый цвет. Вечернее солнце освещало его, с трех сторон к дому сплошной стеной подступали сосны, буки, березки, молодые дубы. Старинная глициния опутывала изящный небольшой балкончик второго этажа, куда выходили окна спальни адмирала. Захлопнув дверцу автомобиля, Бонд подошел к невысокому портику. Ему пока шлось, что он заметил какое-то движение за окнами спальни: видимо, миссис Хаммонд занималась постелью адмирала.

Бонд позвонил в висевшую у входа медную рынду, которая напоминала М. о днях его службы на флоте. Ответа не последовало. Лишь было слышно, как шелестят на ветру кроны деревьев. Наверное, подумал Бонд, миссис Хаммонд все еще занята наверху, а сам Хаммонд полез в погреб за бутылкой любимого алжирского вина М., метко прозванного им “Приводящее в бешенство”. Дверь в Куортердеке никогда днем не запиралась. С легкостью она поддалась и теперь.

Каждый дом обладает присущим ему одному набором звуков, на которые, как правило, не обращаешь внимания. Это могут быть отдаленные голоса, шаги, звон посуды на кухне – словом, все то, что указывает на присутствие человека в доме. Едва Бонд переступил порог, как тренированный слух предупредил его о необычной тишине, царившей в доме. Тело моментально напряглось, он толкнул массивную, испанского черного дерева, дверь в кабинет, где М. всегда принимал посетителей.

Унылая пустота комнаты поразила Бонда. Вещи были аккуратно расставлены по споим обычным местам, на стенах безукоризненно ровными рядами висели гравюры с изображением моря, на столе возле окна, словно приготовленные для просмотра, были разложены акварели. Все несло на себе отпечаток безжизненности, точно в музее, где мебель и вещи исторического деятеля сохраняются в том виде, в каком они были при его жизни.

Внезапно (Бонд даже не успел опомниться) дверь в столовую, слегка приоткрытая, широко распахнулась, и в проеме показался человек. Направив длинный ствол автоматического пистолета в ноги Бонда, он отчеканил.

– Ни с места. Бонд. И никаких резких движений. Иначе я открою огонь.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации