Текст книги "Два меча"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dva-mecha-12645.jpg)
Автор книги: Роберт Сальваторе
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Каждая царапина, которую я замечу на шкуре этого коня, отразится на твоей собственной шкуре. – пообещал он.
И когда конюший попятился, дрожа, Обальд понял, что дело сделано. Одарив еще раз презрительным взглядом извивающегося в пыли дурака, король орков удалился.
* * *
Удивления на лице часового – статного, крепко сбитого, пятнадцати футов ростом снежного великана – было не меньше, чем у спутников Обальда (пронзительный голос протестующей Цинки Шринрил заглушал всех остальных) при известии, что Обальд собирается нанести визит Герти Орельсдоттр в одиночестве. Сомнений во взаимной неприязни между Герти и Обальдом ни у кого не было. В их последней стычке Обальд поверг великаншу наземь, ошеломив и разгневав ее.
Король вскинул голову и смотрел прямо перед собой – он не надел даже магического шлема, который смастерили для него шаманы. Повсюду возвышались гиганты, и рост короля орков не мог сравниться даже с длиной их мечей. Стоило Обальду приблизиться к входу в огромную пещеру, занятую Герти под временную резиденцию, как великаны-охранники выстроились вдоль главного прохода. Два ряда скалящих зубы, внушительных самцов уставились на него сверху вниз. А стоило ему миновать очередную пару, как великаны разворачивались и шли следом, отрезая все пути к отступлению.
Меч Обальда покоился в ножнах у него за спиной, сам он старался высоко держать подбородок и шагал с самоуверенной усмешкой на губах. Он знал, что физически уступает здесь любому, но знал также, что физическая сила – не главное условие для победы.
Когда его глаза приспособились к резкой смене освещения, он обнаружил, что долго ждать встречи не придется. Герти Орельсдоттр стояла у задней стены, взирая на Обальда со смешанным выражением подозрительности и презрения.
– Кажется, ты где-то забыл свою свиту, король Обальд, – произнесла она, и в ее голосе Обальд уловил нотки угрозы.
Он постарался уверить себя, что сейчас она не предпримет против него никаких мер. Он победил ее в одной схватке, чем посрамил великаншу, но позор Герти среди ее народа будет куда больше, если она отомстит сейчас, напустив на него своих громил. Конечно, Обальд не был таким уж знатоком снежных великанов – его опыт общения с ними был весьма ограничен, – но он знал их как истинных воинов, уважающих определенный кодекс чести.
При словах Герти присутствующие великаны стали перешептываться.
– Я говорю за все мои тысячи, – ответил король орков. – Как хозяйка Орельсдоттр говорит за всех снежных великанов Хребта Мира.
Герти выпрямилась и прищурила свои огромные синие глаза – цвет их казался еще насыщеннее из-за голубоватого оттенка кожи великанши.
– Тогда говори, король Обальд. У меня много дел и мало времени, чтобы его тратить впустую.
Обальд позволил себе расслабиться, приняв свободную позу, надеясь, что выглядит непринужденно. Из долетавшего до него бормотания он понял, что взял верный тон.
– Мы достигла великой победы, хозяйка Орельсдоттр. Мы взяли Север.
– Наши враги едва ли успели подняться против нас, – заметила Герти.
Обальд согласно кивнул.
– Прошу, не умаляй наших достижений, – сказал он. – Мы заперли оба выхода из Мифрил Халла. Несм почти разрушен. Сарбрин охраняется. Сейчас не время разрывать наш союз… – Он умолк и медленно повернул голову так, чтобы заглянуть в глаза каждому великану в пещере.
– Хозяйка Орельсдоттр, я говорю от имени орков. Десятков тысяч орков. – Он сделал ударение на цифре. – Ты говоришь за великанов. Давай обсудим все наедине.
Герти встала в позу, которую Обальд не раз уже видел прежде, упрямую и задумчивую одновременно. Одну руку она опустила на свое бедро и повернулась – достаточно, чтобы ее стройные ноги мелькнули в разрезе белого платья, а губы скривились – то ли насмешливо, то ли зло.
Обальд отвесил церемонный поклон.
– Идем, – произнесла, наконец, Герти.
Среди снежных великанов возник недовольный ропот, но она заставила их умолкнуть одним из самых свирепых своих взглядов.
«Да, все складывается великолепно», – подумал король орков.
По приглашению Герти Обальд проследовал за ней по короткому коридору. Даже мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять, как много тут было сделано великанами за совсем короткий срок. Проходы были расширены и выровнены, на стенах виднелись свежие сколы. Потолок тоже был куда выше естественного, все выступы, представляющие собой преграду, были стесаны, чтобы приближенные Герти могли пройти тут, не сутулясь. Впечатляющая работа, подумал Обальд. особенно с учетом скорости, с которой был достигнут результат. А он и не знал, что великаны такие искусники в каменотесном ремесле, – это открытие может оказаться весьма полезным, если он действительно сокрушит ворота Мифрил Халла.
Покои в конце коридора бесспорно принадлежали самой Герти – их защищала тяжелая деревянная дверь, а внутри все пространство было выстлано медвежьими шкурами с густым мехом. Герти пинками отбросила несколько шкур в сторону, оголив участок каменного пола, и указала Обальду – вот его место.
Король орков лишь смиренно улыбнулся и опустился на голый камень, предварительно сняв со спины меч, мешавший ему сидеть. Он положил клинок перед собой так, чтобы до него можно было легко дотянуться, но держал руки далеко от оружия.
Герти пристально наблюдала за каждым его движением, хотя и притворялась безразличной, направляясь к двери, чтобы запереть ее. Затем она пересекла комнату и уселась на самую толстую груду шкур, возвышаясь над королем орков.
– Чего ты хочешь от меня, Обальд? – напрямую спросила Герти, глядя на орка немигающим взглядом.
– Мы оба разгневаны возвращением короля Бренора и потерей отличной возможности, – отозвался Обальд.
– Я разгневана гибелью снежных великанов.
– Моих орков полегло более тысячи, и среди них – мой сын.
– Все они не стоят и одного из моего рода, – ответила Герди.
Обальд молча стерпел оскорбление, заставив себя думать о будущем, хотя ему очень хотелось вскочить и прирезать ведьму.
– Дворфы ценят своих родичей не меньше, чем мы, хозяйка Орельсдоттр, – сказал он. – Они не одержали победы здесь.
– Многие бежали.
– В нору, ставшую для них тюрьмой. В пещеры, наверняка уже провонявшие запахом троллей.
– Если бы Донния Сольду и Ад'нон Кариз не погибли, возможно, мы обладали бы большей информацией о Проффите и его троллях, – сказала Герти, упомянув двоих из четверки темных эльфов, служивших советчиками и разведчиками ей и Обальду. Оба были найдены мертвыми чуть севернее нынешнего расположения лагеря орков.
– Ты скорбишь из-за их смерти?
Вопрос поймал Герти врасплох, и ее аккуратно подстриженные брови взлетели вверх, отразив удивление великанши.
– Они использовали нас в собственных целях, и тебе, конечно, это известно, – добавил Обальд. – Ты удивлена?
– Они дроу, – сказала Герти. – Они служат только своим желаниям. Конечно, мне это известно. Только дурак способен предположить обратное.
«Но ты все-таки удивлена», – отметил Обальд про себя.
– И если двое других пропадут вместе с Проффитом на юге, будет куда лучше, – продолжила Герти.
– После того, как они перестанут быть нам полезны, – сказал Обальд. – Оставшиеся дроу окажутся важны, если мы намереваемся прорвать защиту Мифрил Халла.
– Прорвать защиту?
От Обальда не укрылось недоверие, прозвучавшее в ее голосе.
– Я захвачу город.
– Тебе это дорого обойдется. Твои орки полягут тысячами.
– Какую бы цену ни пришлось заплатить, победа того стоит, – ответил Обальд, и ему пришлось постараться, чтобы его собственные сомнения не отразились в голосе. – Мы должны уничтожить наших врагов прежде, чем они сумеют организовать и скоординировать свои атаки. Мы поставим дворфов на колени, и я не позволю им когда-либо подняться. И, в конце концов, я все-таки заполучу голову Бренора Боевого Топора.
– Чтобы добраться до него, тебе придется ползти по телам мертвых орков, но не по телам снежных великанов.
Обальд согласно кивнул, уверенный в том, что, если удастся захватить верхние туннели Мифрил Халла, Герти станет несговорчивее.
– Твои великаны нужны мне только для того, чтобы прорваться внутрь, – сказал он. – Мифрил Халл имеет крепкие двери.
– И самые крепкие двери всегда можно сломать, – заметила явно заинтригованная Герти.
– Чем скорее твои бойцы это сделают, тем скорее я получу голову короля Бренора.
Герти улыбнулась и кивнула, подтверждая договор. Конечно, Обальд понимал, что ей больше нравится мысль о тысячах мертвых орков, чем о поражении дворфов.
Обальд поднялся с пола и бережно вернул меч в заплечные ножны. Затем он поклонился Герти и вышел, неторопливо прошествовав мимо ряда застывших в карауле гигантов.
Несмотря на внешнюю сдержанность, внутри у Обальда все кипело. Герти, конечно, раскачается, и Обальд нисколько не сомневался, что она поможет ему и его войску проникнуть в зал, но мысли о том, что последует дальше, не отпускали его. Обальд снова и снова рисовал в своем воображении крепости, воздвигнутые на каждой горной вершине, их толстые стены, вынуждающие любого нападающего платить кровью за каждый клочок земли. Сколько дворфов, эльфов и людей поляжет среди этих холмов, прежде чем их треклятый триумвират признает, наконец, его победу? Сколько дворфов, эльфов и людей придется убить, прежде чем оркам достанется своя часть от щедрот мира?
Много, надеялся Обальд, ведь ему так нравилось убивать дворфов. И эльфов. И людей.
Выйдя из пещеры и окинув взглядом северные просторы, Обальд отметил каждый каменный пик, каждый продуваемый ветром перевал. Его внутренний взор уже воздвиг все эти замки, над которыми реяли знамена одноглазого бога и короля Многострельного. А внизу, в защищенных лощинах, раскинулись города – города вроде Низин, надежно защищенные и населенные лишь орками, а не вонючими людишками. Обальд рисовал себе торговые дороги, запруженные караванами, богатство и власть, уважение и влияние.
Он верил, что его план сработает и мечта осуществится. Он сможет создать свое королевство и обезопасить его, разметав в пыль надежды дворфов, эльфов и людей потеснить его.
Король орков оглянулся на пещеру Герти, и ему вдруг захотелось вернуться и поделиться с ней своими планами. Он даже повернулся и сделал шаг в ту сторону.
И остановился, подумав, что Герти не оценит красоту и силу его воображения и не озаботится грядущим результатом. Но даже если она поймет, то как отреагируют Цинка и прочие шаманы? Цинка призывает к завоеваниям, а не к строительству крепостей, она заявляет, что такова воля самого Груумша.
Верхняя губа Обальда разочарованно скривилась, и он поднял сжатый кулак. Нет, он не врал Герти. Больше всего он хочет держать в своих руках сердце Бренора.
Но возможно ли это, и действительно ли голова врага стоит такой цены?
Глава 4
НА ВЗГЛЯД КОРОЛЯ
Пещеры Мифрил Халла освещались тусклым, неверным светом факелов. Этого зыбкого освещения едва хватало, чтобы отгонять абсолютную тьму. Конечно, отсюда можно было выйти. И на юг, на край Болот Троллей, где, по сообщениям, уже случались стычки. И на запад, к Мирабару, и на восток, к реке Сарбрин и Цитадели Фелбарр. Но ни один из маршрутов не обещал быть легким, все они предполагали спуск в обширный лабиринт Подземья – самого опасного места во всех Королевствах.
А в Мифрил Халле становилось все темнее, факелы приходилось беречь, поскольку Бренор уже отдал приказ экономить все припасы, готовясь к долгой, очень долгой осаде.
Король восседал на Каменном троне, покрытом дорогой тканью. Его буйная борода при искусственном освещении казалась оранжевой, возможно из-за того, что суровые испытания оставили в шевелюре короля много седых прядей. Бренор долго находился при смерти, и самые могущественные жрецы не надеялись, что он выживет, хотя и продолжали создавать целительные заклинания, поддерживая тело. Дух, как утверждали жрецы, уже покинул бренный мир, отправившись в Покои Морадина. Там-то, как полагали, и нашел его управляющий Реджис и применил магию своего колдовского рубина. Реджис нащупал тоненькую ниточку, соединяющую Бренора с жизнью, и умолил короля вернуться.
И Бренор вернулся, и дворфы отыскали путь домой, хотя он и пролег по телам многих павших соратников.
И седые волосы короля казались всем, кто знал его, очевидным признаком выпавших на его долю мук. Но темные глаза Бренора сверкали прежней энергией, а квадратные плечи обещали выдержать на себе, если потребуется, весь Мифрил Халл. В дюжине мест тело дворфа прикрывали повязки: во время последнего отступления враги нанесли ему немало ран, но даже если они и причиняли ему боль, Бренор ничем не показывал это.
На короле были его боевые доспехи, изрядно помятые и поцарапанные; знаменитый щит, украшенный изображением ленящейся кружки, символом его клана, отдыхал, прислоненный к трону; по правую руку находился верный топор, весь в зарубках и щербинах.
– Все, кто видел взрыв, лишь разводили руками и таращили глаза, пытаясь описать его, – обратился Бренор к Нанфудлу, гному-алхимику из Мирабара.
Нанфудл беспокойно переступил с ноги на ногу и потупился, и это заставило старого дворфа нагнуться к нему поближе.
– Ну же, малыш, – произнес Бренор, – не время скромничать. Ты сотворил чудо, и Мифрил Халл признателен тебе за это.
Нанфудл вроде бы немного приободрился и поднял голову. И вздрогнул, когда его длинный крючковатый нос уткнулся в не менее впечатляющий «румпель» Бренора.
– Что же ты сделал? – вновь спросил король. – Говорят, ты накачал горючий газ в пещеры под Долиной Хранителя.
– Я… мы… – замялся Нанфудл и обернулся, поглядев на Пайкела Валуноплечего, дворфа со странностями, явившегося вместе с братом из Кэрадуна, с берегов далекого озера Импреск.
Пайкел широко улыбнулся и потряс в воздухе кулаком.
Гном кашлянул и вновь повернулся лицом к Бренору, уже откинувшемуся на спинку трона.
– Да, мы использовали железные трубы, чтобы поднять с глубины горючий газ, – подтвердил гном. – Торгар Молотобоец и его ребята очистили пещеры под Долиной Хранителя от орков и законопатили все щели. Мы накачали газ в эти пещеры, а потом Кэтти-бри стрелой подожгла запал и…
– Бум! – громыхнул Пайкел Валуноплечий, и взгляды всех присутствующих обратились на него. – Хи-хи, – засмущался зеленобородый «ду-ид», а дворфы захохотали.
Немного веселья никому сейчас не помешает… Но передышка была короткой, и тяжесть сложившейся ситуации вновь навалилась на дворфов.
– Да, ты здорово придумал, гном, – сказал Бренор. – Ты спас много наших.
– Нам – Шаудре и мне – хотелось доказать, что мы чего-то стоим, король Бренор. – выдавил Нанфудл. – И нам нужна была помощь, любая помощь. Твой народ проявил такое благородство к Торгару, и Язвию… и всем из Мирабара…
– Никакого Мирабара, – раздался вдруг голос Торгара Молотобойца. – Мы теперь все как один принадлежим к Боевым Топорам. Мы не считаем маркграфа Эластула своим врагом – разве что он сам сделает из нас врагов, – но никто из нас не хранит больше верности трону Мирабара. Наши сердца, наши души, наши кулаки, наши топоры во веки веков отданы Мифрил Халлу!
Присутствующие здесь бывшие дворфы Мирабара разразились одобрительными возгласами, остальные с энтузиазмом вторили им.
Эти возгласы согрели сердце короля и как будто даже осветили мрачный зал. Мрачным, однако, был не только зал, но и перспективы на будущее. Несмотря на все усилия и жертвы, несмотря на отвагу дворфов, меткость Кэтти-бри и доблесть Вульфгара, несмотря на мудрость Реджиса как управляющего, они оказались заперты в пещерах Мифрил Халла и окружены врагами, которых очень трудно будет побороть. Сотни Боевых Топоров мертвы, и пало больше трети беженцев из Мирабара.
В этот день Бренор разговаривал со многими гостями Мифрил Халла, от Тред Мак-Клака из Фелбарра, оплакивающего утрату своего дорогого друга Никвиллиха, до братьев Валуноплечих, Айвена и странноватого Пайкела, радостно оживленного, несмотря на потерянную руку. Бренор хотел повидаться с Банаком Браунавилом, военачальником, блестяще удержавшим земли к северу от Долины Хранителя вопреки немыслимым трудностям, но Банак не смог прийти. Тяжело раненный во время последнего отступления, последним покинувший утес, Банак больше никогда не сможет ходить – ноги отказали ему. Копье орка пронзило спинной хребет, сказали жрецы, и у них нет таких целительных заклятий, чтобы восстановить позвоночник. Банак остался в постели, ожидая, когда для него изготовят удобное кресло на колесиках, которое позволило бы ему передвигаться.
Браунавил был суров и мрачен, но его боевой дух сохранился в целости. Как Бренор и ожидал, военачальник больше переживал о потерях среди своих бойцов, чем о собственных ранах. В конце концов, род Браунавилов не уступал выносливостью, крепостью рук и духа Боевым Топорам, а уж их верность никто оспорить не мог. Банак, конечно, стал калекой, но это не помешает ему оставаться командующим дворфской армией.
Нанфудл в списке посетителей на сегодня значился последним, и Бренор решил провести эту встречу в более тесном кругу.
Оставив при себе эскорт – Тибблдорф Пуэнт настоял на том, чтобы пара «веселых мясников» сопровождала короля повсюду, куда бы он ни отправился, – Бренор отпустил остальных дворфов и направился к двери в конце тусклого коридора. Негромко постучал и толкнул, отворяя.
Реджис сидел за столом, подперев одной рукой подбородок, а в другой держа перо, занесенное над развернутым пергаментом, который пытался снова свернуться, чему препятствовала пара пивных кружек. Бренор кивнул, вошел и присел на край мягкой кровати хафлинга.
– Ты не выглядишь отъевшимся, Пузан, – усмехнулся король, извлекая из-за пазухи толстый ломоть пирога. Протянул его Реджису, тот взял и тут же отложил в сторону. – Это что еще за новости? – изумился Бренор. – Или ты хочешь, чтобы я звал тебя Мешок-с-Костями? А ну, налетай!
– Я дописываю, – заверил его Реджис, отодвинул одну из кружек и приподнял пергамент за краешек. По свитку потекла капля не высохших еще чернил, оставляя за собой черную полоску. Заметив это, Реджис поспешно распластал лист и начал яростно дуть на него.
– Нет ничего такого, чего ты не мог бы сообщить мне на словах, – буркнул Бренор.
Хафлинг не сразу повернул к нему лицо.
– Ну, о чем горюешь, Пузан? – спросил дворф. – Ты все сделал здорово, чертовски здорово, как говорили мне мои воеводы.
– Столько погибло, – отозвался Реджис почти шепотом.
– На то и война.
– Но я не пускал их туда! – воскликнул Реджис, выпрыгивая из кресла и начиная нервно расхаживать взад и вперед, выпаливая слова, словно пытаясь выплеснуть всю свою боль на одном дыхании: – На утес. Я приказал Банаку вернуться задолго до финальной битвы. Сколько ребят были бы сейчас живы?
– Ты задаешь вопросы, на которые нет ответа! – взревел Бренор. – Что сделано – то сделано. Каждый может возглавить бой после драки. Ты же командовал во время битвы, значит, ты кое-чего стоишь.
– Я мог вывести их, – настаивал Реджис. – Я должен был вывести их.
– Да, ты же у нас все знал о силах орков! Ты знал, что сюда нежданно-негаданно припрутся десять тысяч уродов и они затопят Долину с запада, так?
Реджис промолчал.
– Ты знал не больше, чем кто-либо другой, включая и Банака, – сообщил Бренор. – И Банак не сильно стремился спускаться с утеса. В конце, когда он узнал истинное положение дел, мы спасли то, что смогли, и это отлично, хотя мы хотели бы сберечь больше. Мы отдали им весь Север, ты что, не видишь? А этим не будет гордиться ни один Боевой Топор.
– Но так много… – снова начал Реджис и Бренор взревел:
– Мы отступили. Пузан! Клан Боевого Топора бежал от орков!
– Их было слишком много!
Бренор усмехнулся и Реджис тоже невольно улыбнулся, осознав, что король подловил его на слове.
– Ну конечно, и мы спасали то, что могли, но не думаешь же ты, что я приказал бы отступать, если бы у нас был выбор? Не было выбора! Я бы оставил Банака там, Пузан! И не сомневайся, я стоял бы там рядом с ним!
Реджис поднял глаза на Бренора и признательно кивнул.
– А теперь вопрос на засыпку: как быть дальше? – продолжил Бренор. – Надо ли выходить наружу и драться с ними снова? А может, двинуть на восток, попытаться открыть путь через Сарбрин? Или на юг?
– Юг… – пробормотал Реджис. – Я послал пять десятков дворфов на юг сопровождать Галена Ферта из Несма.
– Кэтти-бри говорила мне, и, по-моему, ты сделал правильно. Я недолюбливаю парней из Несма после того приема несколько лет назад и после того, как они наплевали на межевой камень. Высокомерные тупицы, да-да, именно так! Но соседи есть соседи, и им надо помогать чем можно… Так ты и поступил.
– Но теперь мы можем больше, – вставил Реджис. Бренор почесал свою бороду и погрузился в раздумья.
– Может, и так, – произнес он, наконец. – Если отправить на юг пару сотен, могут открыться новые возможности. Славная мысль. – Он взглянул на Реджиса и с радостью заметил, что тот вроде как повеселел и в его мягкие карие глаза вернулся живой огонек.
– Пошли Торгара с мирабарскими ребятами, – предложил Реджис. – Это слаженная команда, к тому же они умеют сражаться на земле не хуже, чем под ней.
Бренор не спешил соглашаться со старым другом. Торгар, Язвий и прочие дворфы Мирабара видели уже достаточно битв, выполнили немало трудных заданий. Может, настало время им основательно отдохнуть в Мифрил Халле, получше освоиться на новой родине, познакомиться со старожилами? Но Бренор не показал Реджису, что сомневается в мудрости его предложения. Хафлинг за последние десять дней здорово проявил себя, и Бренор отнюдь не собирался сейчас выражать ему свое несогласие.
– Идем, Пузан, – сказал он, широко ухмыляясь. – Поглядим, как там поживают Айвен и Пайкел. Может, они знают союзников, которых мы не учли.
– Кэддерли?
– Я подумывал об эльфах Лунного Леса, – объяснил Бренор. – Вроде как эти двое прошли через него по пути в Мифрил Халл. Неплохо бы обратить стрелы и магию эльфов на Сарбрин, дабы пресечь посягательства врага да и укрепления их ослабить.
– Но как мы сообщим им? – спросил Реджис. – Эльфам, я имею в виду. Разве у нас есть туннели, ведущие так далеко на восток и север?
– А как Пайкел с Айвеном попали туда в первый раз? – отозвался Бренор, подмигивая. – По словам Айвена, его братец-друид что-то сделал с деревьями и корнями. Не скажу о деревьях, но корней у нас навалом.
Ответ Реджиса прозвучал в лучших традициях Пайкела:
– Хи-хи-хи.
* * *
Тред Мак-Клак многозначительно прижал палец к сомкнутым губам, напоминая команде катапульты о необходимости соблюдать тишину.
Белан Браунавил ответил Треду тем же жестом и парой легких тычков напомнил расчету, чтобы они поаккуратнее обращались с корзиной. Чаша катапульты, установленной на переднем рубеже защиты Мифрил Халла, была заполнена камнями. Длину рычага можно было менять в зависимости от ситуации. Таких катапульт у восточных границ Мифрил Халла было установлено несколько, дабы предотвратить появление из туннелей, круто ныряющих здесь во тьму Подземья, нежелательных гостей. Даже в мирные времена восточные катапульты не бездействовали, отгоняя то ли заблудившихся, то ли кочующих монстров – жутких обитателей вечного мрака.
Тред сам вызвался занять этот пост сразу после того, как заперли ворота в Долину Хранителя, – отсюда можно было наблюдать за туннелями, соединяющими Мифрил Халл через верхние уровни Подземья с Цитаделью Фелбарр. С этого самого места уже отправились посланцы от управляющего Реджиса к королю Эмерусу Боевому Венцу в Цитадель Фелбарр, чтобы сообщить о положении дел.
Тред нес караул уже много часов, беря двойные вахты, не отдыхая, даже когда наступала очередь других стоять на страже. Только однажды отлучился он с поста – в тот самый день, когда его вызвали на встречу с королем Бренором. А когда он вернулся, обнаружил своих соратников, взбудораженными известием о каком-то движении на востоке.
Не авангард ли это очередной атаки орочьей орды? Или какие-нибудь чудовища Подземья пробираются сюда в поисках поживы? Или возвращаются гонцы?
Туннель, вход в который обороняли его катапульты, круто соскальзывал в созданные самой природой обширные пещеры, откуда расходились тропы в нескольких направлениях. Эти пещеры в любой момент могли быть превращены в пылающий ад – у дворфов было заготовлено достаточно бочонков с быстровоспламеняющимся маслом.
Белан Браунавил знаками показал Треду, что катапульта готова, и дворфы притихли, напряженно вслушиваясь.
Скоро до их ушей донеслись некие звуки.
Дворфы приготовились, как только будет дан сигнал, перерубить веревки, удерживающие чашу в оттянутом положении, а один молодой нетерпеливый дворф подставил плечо, готовясь толкнуть вниз бочонок с горючей смесью.
Тред, напрягая зрение, тревожно всматривался в темноту и скоро уловил отблеск факела.
Свет заметил и дворф с бочкой, негромко выругался и чуть было не отправил снаряд вниз. Но Тред остановил его как раз вовремя, покачав пальцем и пронзив юнца сердитым взглядом. А секундой позже все услышали громогласное:
– Ба, нюхач поросячьего пота, опять ты водишь нас кругами!
– Да нет же, роковая ошибка своей матери! Это не те пещеры, через которые мы проходили.
– Четырежды мы проходили здесь, тупица!
– А вот и нет!
Рот Треда под бородой растянулся в ухмылке до ушей.
– Ба, если вы тут и проходили четырежды, то производили гораздо меньше шума, толстобрюхие бородатые мишени! – проорал он.
Внизу стало тихо, и свет факела быстро поскакал прочь.
– Так вы еще и трусы? Поднимайтесь сюда, узнаем, кто вы. Боевые Венцы или Боевые Топоры!
– Боевой Венец! – раздался снизу голос, очень знакомый Треду.
– Боевой Топор! – ответил другой, и дворфы узнали Синделя Хлебноголового, одного из гонцов, посланных управляющим Реджисом к королю Эмерусу.
Факел внизу вспыхнул ярче, и несколько силуэтов проявились в темноте, а потом принялись взбираться вверх по трапу. Когда они приблизились, Тред поприветствовал старого друга.
– Жаконрей Широкий Кушак! – воскликнул он. – Сколько ж я тебя не видел!
– Тред, дружище! – ответил дворф, одетый в тяжелые доспехи – темно-серые железные пластины были закреплены внахлест на толстой коже.
Шлем формой напоминал котел, из-под него выбивались седые пряди буйной шевелюры. Борода Жаконрея имела гораздо более ухоженный вид: ее золотистые с проседью волосы были заплетены в косы, придавая дворфу даже некоторую изысканность. Согласно имени, пояс Жаконрея представлял собой широченный ремень, изукрашенный сверкающими драгоценными камнями,
– Прими мои соболезнования, я слышал о твоем брате. – Дворф хлопнул Треда по плечу рукой, что была крепче камня.
– Да, Дуган был добрым другом.
– И верным товарищем. Его семья может гордиться. Тред торжественно пожал руку Жаконрея.
– Вы пришли от короля Эмеруса, и надеюсь, с хорошими новостями, – заметил Тред секундой позже. – Надо проводить вас к королю Бренору.
– Да, не будем медлить.
Тред взялся проводить делегацию из Фелбарра к королю. Немало дворфов присоединилось к ним по пути через залы Мифрил Халла, так что к тому времени, как колонна пересекла великий город и подошла к главному туннелю, ведущему к покоям Бренора, она насчитывала почти пятьдесят дворфов. Они болтали друг с другом, обмениваясь приветствиями и новостями.
– А где же Никвиллих? – спросил Жаконрей, семеня короткими ножками рядом с Тредом.
– Остался снаружи, – коротко ответил Тред, не в силах скрыть горечь. – Никвиллих поднялся на восточные отроги долины, чтобы послать сигнал, и он знал, что вернуться в Мифрил Халл, скорее всего, не сможет. Он чувствовал, что он… что мы обязаны Бренору, ведь король помог нам отомстить за погибшую родню.
– Это заслуживает уважения, – сказал Жаконрей. – Но если сейчас он не здесь, то наверняка мертв.
– Да, но он умер героем, – ответил Тред. – Ни один дворф не пожелал бы большего.
– А что пожелал бы ты?
– Вот-вот, – вставил Синдель.
Когда группа достигла дверей приемного зала Бренора, она нашла их распахнутыми настежь, а сам король Мифрил Халла восседал на троне, ожидая посетителей.
– Король Бренор, позволь представить тебе Жаконрея, – с поклоном обратился к нему Тред. – Он из клана Широких Кушаков, приходится родным племянником самому королю Эмерусу Боевому Венцу. И любимым к тому же. Он шестой на очереди к трону, после пяти сыновей короля Эмеруса.
– Шестой или двадцать шестой… это зависит от настроения короля Эмеруса. – сказал Жаконрей, подмигнув. – Ему нравится сохранять неопределенность в этом вопросе.
– Угу, хорошо, наверное, иметь выбор, – заметил Бренор.
– Твои послы донесли моему королю, что ты пошел против Обальда Многострельного. – Жаконрей взял официальный тон.
– Ну-ну, я слышал то же самое.
– Что ж, король Бренор, известно, что Обальд – далеко не бестолочь. И ты берешь на себя тяжелое бремя, пытаясь обуздать его мордоворотов.
– Он загнал нас в Мифрил Халл и держит осаду, – объяснил Бренор. – Преградил восточные выходы к Сарбрину.
– Разведчики Фелбарра говорили об этом, – кивнул Жаконрей. – Снежные великаны и орки строят оборонительные сооружения по всему западному берегу реки.
– И они вынудили нас запереть западные ворота города, – сознался Бренор. – Вот уж не думал, что горстка вонючих орков сможет запихнуть под землю клан Боевых Топоров, но эта горстка – всем горсткам горстка. Тысячи и тысячи.
– И главарь у них на удивление смышленый, – сказал Жаконрей. – Ты же понимаешь, король Бренор, что если Обальд осадил Мифрил Халл, то он замышляет добраться до тебя.
– Ему это дорого обойдется.
– Дорого, добрый король Бренор.
– В южных туннелях уже были стычки, – сообщил Бренор. – С вонючими троллями, правда, не с орками…
Жаконрей погладил свою ухоженную бороду.
– Леди Аластриэль из Серебристой Луны сообщала об опасности со стороны Болот Троллей. Под угрозой весь Север. Битва будет невиданная, не сомневайся. Обальд никому не позволит рассиживаться. Поверь моему опыту сражений с этим выродком – а он куда больше, чем ты думаешь, – если мы вступим в бой на юге, надо будет ждать удара с севера, востока или запада. Обальд не оставит тебя в покое, даже если это будет стоить ему всех орков, гоблинов и великанов разом.
– Тупые орки, – пробормотал Тред.
– Да, и потому-то они так опасны, – сказал Бренор, взглянул на двух своих советников, затем опять посмотрел в глаза Жаконрея. – Ну, так что же нам ждать от Фелбарра?
Жаконрей церемонно поклонился и произнес
– Я здесь, чтобы сообщить тебе, король Бренор: ты можешь не сомневаться в нас. Фелбарр с тобой до последнего, король Бренор. Все наше золото и все наши воины. Прямо сейчас сотни наших мастеров работают в туннелях под Сарбрином, укрепляя линию обороны на всем пути от Мифрил Халла до Фелбарра, чтобы сделать сообщение между городами свободным и безопасным.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?