Текст книги "Факел чести"
![](/books_files/covers/thumbs_240/fakel-chesti-43275.jpg)
Автор книги: Роджер Аллен
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Наконец капитан Дрисколл пришла в себя и заметила мое появление.
– Мак! Садись. Нам надо поговорить.
Я сел.
Капитан Дрисколл забарабанила пальцами по столу и что-то забормотала себе под нос, а затем проговорила громче:
– Пит, расскажи сам. Я хочу снова послушать и кое-что обдумать.
– Хорошо, – согласился Пит и повернулся к нам с Джослин. – Прежде всего, известно ли вам, как разведывательная служба получила корабли, предназначенные для ваших полетов?
– Кажется, их предоставили британцы, – отозвался я.
– Не совсем так. Вы получили десять кораблей, лишь частично пригодных для разведки. Предусматривалось, что эти корабли будут нести длительную патрульную службу, и по плану их должно было хватать, чтобы посылать один-два корабля в горячие точки и наводить там порядок, пока политики не уладят все разногласия. Правительство его величества заказало сотню таких кораблей на имперской верфи и в приложение к контракту включило условие об изготовлении еще десятка.
Правительство считало, что это дополнительное условие должно быть задействовано по требованию, а на верфи были уверены, что по требованию его можно только отменить. Изготовитель находился на расстоянии десятка световых лет от покупателя. В результате британцы получили на десять кораблей больше, чем заказывали, и за ту же цену. Получилось так, что им не понадобилась даже первая сотня кораблей, а бюджета на содержание бесполезной техники у британцев не хватало. Потому корабли были предоставлены в аренду Лиге на определенный срок. Будем считать, что таким образом британцы избавились от уплаты налогов. Через пять лет после сдачи кораблей в аренду британцы потеряли в авариях часть патрульного флота, и более того – зона их действия расширилась. Теперь они могут найти применение даже десяти лишним кораблям. Срок аренды истекает через сорок пять суток – земных суток, черт знает сколько это в часах.
– В заключение скажу, что ваш друг мистер Гессети только что нарушил ряд законов, постановлений и соглашений, чтобы показать мне перехваченное дипломатическое сообщение, – вставила капитан Дрисколл. – Оно было отправлено из Лондона в британское посольство на Кеннеди.
– Наши ребята недавно разгадали дипломатический шифр, – объяснил Пит. – Мы перехватили сообщение по спутниковой связи, записали его и прочли прежде, чем это успели сделать британцы – к счастью для нас, – добавил он, ничуть не смущаясь. – Из Лондона посольству было приказано выразить недовольство разведывательной службой. Вскоре они отзовут своего советника, а пока ищут политически приемлемый повод забрать корабли.
– Было перехвачено и сообщение об исчезновении «Венеры», – заметила Дрисколл. – Благодаря поддержке британцев в Лиге мы могли бы пережить потерю половины курсантов. Если бы наши отношения не пострадали, британцы не стали бы искать «политически приемлемый» повод забрать корабли перед самым завершением учебы первого выпуска.
– Да, но в нынешнем положении вам не позавидуешь, – мрачно закончил Пит.
– Что же нам делать? – спросила Джослин.
– Да, что делать? – Дрисколл выдвинула ящик стола, вытащила бутылку со стаканом и наполнила его. – Мы соберем тридцать четыре оставшихся курсанта, рассадим их по десяти кораблям, на каждом из которых требуется девять человек экипажа, и отошлем подальше – прежде чем чиновники из Лиги успеют оттяпать нам головы.
Прошла минута, прежде чем я сумел опомниться.
– Капитан, при всем уважении к вам должен заявить, что это не поможет, – произнес я.
– Может, ты и прав, Мак. Но если корабли не отправятся на разведку немедленно, другого случая не представится. Нам надо вывести их с орбиты Колумбии, начать работу, для которой предназначены корабли.
– Но разве нельзя ускорить подготовку следующего класса? Или воспользоваться помощью инструкторов? – спросила Джослин.
– Об этом я подумала в первую очередь. Малыши из второго выпуска еще никогда не бывали на разведывательных кораблях. Они не знают даже азов пилотажа. Большинство из них еще не прошли курс выживания, никто из них не знаком с астронавигацией – хотя бы в той мере, чтобы доверять им полеты между Кеннеди и Британникой, не говоря уже о разведке в районах, для которых нет точных звездных карт. Стыдно признаться, но инструкторы подготовлены еще хуже своих подопечных. Сканлан – лучший специалист по реакторам и двигателям на тридцать световых лет во все стороны, но она ни разу в жизни не надевала скафандр. Джеми Шеппард научил вас в совершенстве пользоваться скафандрами, но он ни черта не смыслит в пилотировании. Нет, остаетесь только вы. Ваш класс» Иначе нам вообще ничего не светит.
Дрисколл залпом выпила содержимое стакана и вздохнула.
– Есть еще одна проблема: тридцать четыре не делится на десять. И потом, некоторые из курсантов слишком неопытны, чтобы отправляться в полет втроем. Но вы двое, – она помедлила, – способны составить лучший экипаж. Наш самый классный пилот и курсант, который был главой каждого класса и команды, в какой только оказывался, – то, что называется «прирожденный лидер». Вы двое – гордость выпуска, и потом, вы женаты – значит, психологически совместимы. Итак, я составила два экипажа из четырех человек, три экипажа по три человека. И один – из двух. Это вы. Прежде чем вы пришли, я бросала жребий. Джослин, теперь ты первый лейтенант. Мак, тебе присваивается звание командира, и, как только я подпишу этот документ, ты примешь командование сорок первым разведывательным кораблем Лиги Планет – РКЛП—41. Запуск состоится через двести часов – прежде, чем эти идиоты политики отреагируют на исчезновение «Венеры».
Я был не просто потрясен. Я – командир корабля? Запуск через двести часов? Британцы хотят выбить почву у нас из-под ног? Все произошло слишком стремительно. Я в замешательстве огляделся и встретился взглядом с Питом.
Он только усмехнулся:
– Поздравляю еще раз.
– Пит, это подстроили вы, – упрекнула Джослин.
– На этот раз ты ошиблась, Джослин, – возразила Дрисколл. – Идея принадлежала мне. Впрочем, именно сообщение Пита привело меня к неизбежному выводу – На мгновение ее лицо озарила улыбка, но тут же капитан Дрисколл словно уменьшилась в размерах и стала выглядеть более усталой, чем когда-либо прежде.
– Вы даже не предложили нам вызваться на это дело добровольно! – заметила Джослин.
– А вы согласились бы?
Мы с Джослин переглянулись. Выражение на ее лице выдавало попытку действовать разумно и осмотрительно, прислушиваться к голосу рассудка, а не сердца. Я увидел, к какому решению пришла Джослин, и согласно кивнул – так, чтобы кивок заметила только она.
– Да, – просто ответила Джослин.
Капитан Дрисколл поднялась.
– Так и запишем. Лейтенант Ларсон, командир Ларсон, я предлагаю вам добровольно взять на себя эту рискованную задачу Отвечайте честно. – Ее тон стал сухим и официальным.
Невольно я застыл по стойке смирно.
– Я согласен, – хрипло произнес я.
Джослин не встала и окинула внимательным взглядом каждого из нас.
– Я тоже согласна.
Последовала долгая пауза. Я уже в который раз задумался о том, как стремительно совершаются события. Теперь наша жизнь была неразрывно связана с разведывательной службой. РКЛП—41 мог пилотировать экипаж из двух человек, но это слишком напоминало… Молчание затянулось надолго.
– Ну и слава Богу, – нарушил напряженную тишину Пит. – Пожалуй, теперь мы все могли бы выпить, капитан.
– Отличное предложение, мистер Гессети. – Дрисколл достала еще три стакана и наполнила их.
Пит взял свой стакан и поднялся, предлагая тост. На его веке заметно пульсировала жилка.
– За секреты! За то, чтобы знать, когда следует иметь их и зачем их хранить!
– За секреты! – хором повторили все мы и опустошили стаканы. Теперь мы стали заговорщиками: какими бы ни были причины подобного поступка, мы только что сговорились угнать собственный флот.
– Еще одно, – остановил нас Пит. – Мак, я не хочу, чтобы ты вел в космосе безымянный корабль. Ты должен дать ему имя.
– Ей! – в унисон поправили Джослин и Дрисколл.
– Так и сделаю, – подтвердил я. – Друзья, предлагаю вам выпить за разведывательный корабль Лиги Планет «Джослин-Мари».
– Мак! – ошеломленно воскликнула Джослин. – Не смей!
– Тише, лейтенант, – осадила ее Дрисколл. – Не спорьте с мужчиной, если он решил покрыть ваше имя славой.
С таким напутствием мы выпили за только что окрещенный корабль.
Конечно, Джослин не упустила случая отомстить мне. Я уже упоминал, что жители планеты Кеннеди терпеть не могут, когда их называют «американцами». Откровенно говоря, даже если мы не были американцами, то представляли их чертовски точную копию. Во всяком случае, спустя полторы недели я обнаружил, что «некто» окрестил три вспомогательные шлюпки «Джослин-Мари» как «Звезды», «Полосы» и «Дядя Сэм». Хуже того, по всей шлюпке «Звезды» были намалеваны огромные белые звезды на синем фоне, «Полосы» покрывали красно-белые полосы, а на шлюпке «Дядя Сэм» красовалось и то и другое. Когда я впервые повел заново разукрашенную шлюпку «Звезды» на Колумбию, диспетчер с Земли встретил меня потрясенным молчанием. Я сделал вид, что ничего не замечаю, и отправился искать свою напарницу, размышляя, сумею ли как следует наказать ее за столь утонченное нарушение субординации.
Полет обещал быть захватывающим.
2
На следующее утро приказ был вывешен и озаглавлен: «Предварительные списки экипажей».
В первых строках его значилось:
«РКЛП—41 „Джослин-Мари“:
Командир – ТМ.Ларсон,
Первый помощник – Дж.-М.Ларсон.
Набор добровольцев прекращен».
Далее шел список остальных кораблей – без экипажа, только с указанием командиров. Через двенадцать часов экипажи разведывательных кораблей под номерами 42, 43, 44, 45, 46 и 48 были укомплектованы. Насколько я понимал, от каждого курсанта требовалось добровольное согласие – но все они согласились войти в экипажи именно тех кораблей, которые выбрала для них капитан Дрисколл. Разумеется, экипажи из четырех человек включали по одному из наиболее слабых курсантов и троих более сильных для поддержки. В трехместных кораблях экипаж составляли курсанты-середнячки. Прислушиваясь к сплетням, я понял, что капитану никого не приходилось принуждать к согласию – очевидно, она хорошо знала курсантов.
Вскоре базу наполнил рев вспомогательных шлюпок, нагруженных припасами, инструментом, багажом и прочим грузом для кораблей, находящихся на орбите. Склад был обобран дочиста за пятьдесят часов, прежде чем с базы распорядились вернуть все излишки на склад для надлежащего распределения. В то время как исполнительный экипаж «Джослин-Мари» вернул почти все, чему не успел найти применение, за другие корабли я не смог бы поручиться. Несколько шлюпок отправились на Кеннеди за запасами еды, предназначенной для длительного хранения и вкусом мало отличающейся от картона. Во мнении о провизии, хранящейся на базе, все курсанты были единодушны.
Все каналы связи были забиты тщательно проверенными цензурой сообщениями для почти каждой планеты Лиги. Ни в одном из сообщений не объяснялись причины столь срочного вылета.
Капитан Дрисколл попыталась избежать огласки дела об исчезновении «Венеры» – хотя, разумеется, долго хранить такую тайну не представлялось возможным. Капитан отлично знала, что рано или поздно весть о случившемся распространится. Конечно, ближайшим родственникам погибших уже были направлены соболезнования – в них упоминалось только, что чей-либо сын, дочь, племянник, внук или супруг с честью погиб, исполняя свой долг. В сообщениях не было ни намека о том, как, когда или где это случилось, и они заканчивались только фразами, что ввиду некоторых обстоятельств тела погибших не будут возвращены родственникам для погребения.
Если бы разнеслись слухи и кто-нибудь из важных персон удосужился узнать, что происходит на учебной базе разведывательной службы, ручаюсь, запуск кораблей был бы отложен – на весьма длительный срок. Но космос велик, а связь работает медленно – и потому мы могли надеяться, что пройдет еще немало времени, прежде чем опомнятся представители власти.
Кроме того, существовала надежда и весьма значительный шанс, что риск капитана Дрисколл оправдан. Теоретически разведывательными кораблями мог управлять всего один человек – разумеется, при условии исправности всех систем, – а двое или трое могли справиться с этой работой даже при затруднительных обстоятельствах. Экипажи из девяти человек были чрезмерно велики, являлись мерой и гарантией безопасности. Правила для экипажа из девяти человек требовали, чтобы по крайней мере трое оставались на борту корабля и имели шлюпку, пока остальные проводят обследование планеты. Теперь о соблюдении такого правила не могло быть и речи – оставлять на корабле было бы попросту некого. Впрочем, невыполнимым оказывалось не только одно правило, но и множество ему подобных. Теперь экипажам предстояло подчиняться решениям командиров.
Чтобы разъяснить это, Дрисколл вызвала на совещание командиров кораблей. Основные ее наставления были просты: собрать и доставить на базу как можно больше информации, не подвергая людей риску. Привести корабль обратно целым и невредимым. Найти какую-нибудь уютную планетку, полетать вокруг немного, выяснить все, что удастся, – но непременно вернуть корабль!
Первые исследования разведывательной службы Лиги Планет должны стать хорошей рекламой – таков был недвусмысленный приказ капитана.
Затем последовали проверки состояния кораблей – в это время я целые ночи проводил без сна. Неужели я неправильно считал показания давления в топливном насосе у третьего резервуара с кислородом? Значит ли что-нибудь повышенное напряжение? Как насчет агрегатов очищения воздуха? Единственным утешением было то, что нам пришлось большинство ночей проводить на «Джослин-Мари», а значит, работать и спать в условиях невесомости. Это во многом помогало нам.
Вскоре корабль был приведен в полный порядок, но мог ли он выдержать весь путь туда и обратно? Команда астронавигаторов передала нам курс, по которому предстояло лететь последующие тринадцать тысяч часов, чтобы увести «Джослин-Мари» на расстояние десятков световых лет от ближайшей верфи – по земным меркам, на полтора года. Мы с Джоз проверили все первые, вторые и третьи резервные и аварийные системы шаг за шагом, затем так же внимательно просмотрели компьютерные программы и, наконец, с помощью компьютерной диагностики проверили все, что было сделано вручную. Мало-помалу мы устранили все недочеты в своей работе.
К тому времени, как Джослин закрыла последнюю из программ диагностики и вытерла пот с носа еще более потной рукой, в нашем распоряжении был безукоризненный корабль. Мы загордились им.
– Мак, пожалуй, я прощу тебе то, что ты назвал старушку в честь меня. Она прелесть.
– Согласен, но, по-моему, ты еще лучше. – Я был счастлив в обществе обеих Джослин-Мари. Та из них, что сидела рядом, улыбнулась, бросилась ко мне и поцеловала, а затем устроилась над моими коленями. Правильнее было бы сказать «у меня на коленях», но в это время мы были в невесомости. Хорошая штука эта невесомость: колени совсем не устают. Я вытянулся в кресле и привлек к себе Джослин, глядя поверх ее плеча на пульт. С такой наблюдательной точки пульт казался восхитительным.
«Джослин-Мари» достигала девяноста метров в длину, от носа до кормы. На корме располагались три огромных реактивных двигателя и поддерживающая их аппаратура. Прямо за двигателями находился центральный резервуар с водородом, окруженный шестью топливными баками. Эти баки не следовало сбрасывать; «Джослин-Мари» могла – по крайней мере теоретически – состыковываться с парящими в космосе ледяными глыбами или кометами и заправляться, набирая с них водород. Впрочем, я не раз подумал бы, прежде чем решиться на такой подвиг. За топливным отсеком находилось машинное отделение. Подобно остальным помещениям корабля, оно представляло собой цилиндр диаметром пятнадцать метров. Его люки шли по осевой линии, по которой вращался корабль, обеспечивая гравитацию. Над машинным отделением располагались два яруса отдельных кают, уборные, камбуз, библиотека, помещение для отдыха и так далее. Верхний отсек был отведен под кабину управления – здесь и находились сейчас мы с Джоз. Рядом размещались пульты всех девяти предполагаемых членов экипажа, на том или ином удалении от кресла командира, где сейчас сидел я. В полете Джоз следовало занимать кресло первого пилота.
Над нашими головами находился стыковочный отсек и шлюзы для шлюпок. Состыкованное нос к носу с «Джослин-Мари» и таким образом движущееся при расстыковке кормой вперед, зависло большое тупоконечное и конусообразное тело баллистической шлюпки «Дядя Сэм». Туннели вели от него в сторону кормы, вдоль тела корабля, к местам для шлюпок «Звезды» и «Полосы», находящихся как раз на уровне первого и четвертого бортовых топливных резервуаров. В отличие от «Дяди Сэма», обе шлюпки следовало подводить к «Джослин-Мари» боком и заводить в дополнительные зажимы.
«Джослин-Мари», «Дядя Сэм», «Звезды» и «Полосы» были оснащены торпедами и мощными лазерными орудиями. Мы везли с собой телескопы, рацию и детекторы всех сортов. По всему кораблю были расставлены десятки внутренних и внешних камер наблюдения, соединенных с экранами на пульте наблюдения. Скафандры, маневренные аппараты, моющие машины, сушилки, веревки, биологическая аппаратура, спутник наблюдения, напоминающий сам корабль в миниатюре, и еще многое другое было до сих пор разбросано там и сям.
«Джослин-Мари» была отличным кораблем.
Мы долго сидели, восхищаясь им. По крайней мере для меня в этот момент он перестал быть грудой металла, выдерживающей наружный вакуум, и стал моим домом. «Джослин-Мари» была готова к вылету.
Дрисколл вызвала нас к себе для краткого напутствия перед самым запуском. Она выглядела изможденной, едва держалась на ногах и, очевидно, опасалась гораздо сильнее, чем мы. Все произошло стремительно. Капитан Дрисколл пригласила нас в кабинет, попросила сесть, вежливо предложила выпить, и мы вежливо отказались. Казалось, долгое время она не знала, с чего начать, издавала неразборчивые восклицания, упоминала какие-то несущественные детали и все время перебирала ручки и бумаги, лежащие на столе.
Наконец она перешла к делу.
– Черт возьми, ребята, знаете ли вы, как я горжусь вами? – спросила она. – Отныне вы принадлежите миру, целой Галактике. Вам предстоит отправиться туда и по мере своих сил бороться с неведомым. Вы можете погибнуть, сражаясь с холодом, жарой, безвоздушным пространством и одиночеством, но вы умрете достойно, оставаясь сильными духом и сердцем, даже не зная толком, за что отдаете жизнь. Узнать это вам просто не дано. Вы еще слишком молоды, слишком отважны и уверены в себе.
Замолчав, она глубоко вздохнула, запрокинула голову и долго смотрела в потолок, прежде чем продолжить:
– Пожалуй, лучше всего напутствовать вас будет так: если до самой смерти вам удастся сохранить силу духа, значит, вы погибли достойно – а достойная смерть просто означает, что вы прожили достойную жизнь. Но я не верю, что вам предстоит погибнуть, – оба вы от рождения принадлежите к числу победителей, выживающих в любых обстоятельствах. И если иной раз вам будет казаться, что это конец, помните: вы – победители. Пусть это слово поможет вам собраться с остатками выдержки, смелости и силы, о существовании которых в себе вы даже не подозреваете. – Сделав паузу, она улыбнулась, и мы заметили странный блеск в ее глазах. – Вот все, что я хотела вам сказать. – Она проводила нас до двери, крепко обняла на прощание, и мы ушли.
Несколько часов спустя мы сидели в креслах перед пультом управления, а мощный буксир тащил корабль за собой, придавая ему скорость, необходимую для старта, чтобы не расходовать топливо из резервуаров «Джослин-Мари». Таким образом топливо сохранялось для последующего использования и дальность полета увеличивалась.
Благодаря новейшим двигателям корабль развил скорость, составляющую квадрат скорости света. Обычно такие двигатели обозначались С2 и назывались «це-квадрами», хотя это название было не совсем точным. Скорость света – сто восемьдесят шесть тысяч миль в секунду, или триста тысяч километров в секунду, или же один световой год в год.
«Це-квадрами» эти двигатели назвали потому, что они давали эффективную скорость порядка восьмидесяти девяти миллиардов километров в секунду, что примерно равно квадрату метрического выражения скорости света. Двигатель С2 мог доставить вас от Солнечной системы до Проксимы Центавра за 450 секунд – если, конечно, кому-нибудь требовался полет к Проксиме Центавра. Разумеется, использовать С2 следовало за пределами зоны притяжения солнечных систем, или корабль мог оказаться слишком далеко от места назначения.
Для космических полетов существовали и другие ограничения – например, прыжок из «нормального» космоса требовал огромных затрат энергии. Если, Боже упаси, с энергетическими системами корабля что-нибудь случалось при работе двигателей С2, корабль заносило на край вселенной – точнее узнать, что с ним при этом происходит, не удавалось еще никому. Немало кораблей было потеряно в подобных авариях. Менее катастрофическими, но все-таки чрезвычайно опасными последствиями грозила неточная астронавигация. Ошибка в девять сотых долей секунды при выходе из режима С2 была способна увести корабль примерно так же далеко от цели, как отстоит астероидный пояс от Солнца.
В наши времена навигационные компьютеры стали настолько надежны, что пилоты могли чувствовать себя в безопасности даже при погрешности курса в пределах полумиллиона километров. Курс «Джослин-Мари» проверялся трижды, поскольку для зоны, в которую мы направлялись, еще не существовало точных карт. Кроме того, оказавшись над полюсом намеченной звезды, как надеялись, мы заняли бы удобную наблюдательную позицию для исследования.
Для большинства звездных систем (в том числе и системы Земли) плоскость вращения планет совпадает с плоскостью экватора звезды, о которой идет речь. И потому, если взглянуть, скажем, на Солнечную систему с плоскости экватора Солнца, планеты, астероиды и прочие движущиеся небесные тела будут обращены к вам «в профиль». Если в течение года наблюдать за движением Земли по орбите, может показаться, что она движется по прямой – то с одной стороны Солнца, то с другой, перемещаясь перед Солнцем или позади него. С достаточно удаленной точки, выбранной для наблюдения за орбитой, земной шар, двигаясь в сторону наблюдателя и от него, описывает круг, видимый сбоку, и потому сделать точные измерения орбиты будет затруднительно. Однако при наблюдении из северной или южной полярной зоны орбиты планет окажутся лежащими «лицом» к наблюдателю и его задача значительно упростится. В свою очередь это поможет провести наблюдения за движением других планет и других небесных тел и составить достаточно точные карты с указанием их отклонений от своих орбит.
В общем, все это доказывает, что лучше зависнуть над звездной системой и смотреть на нее сверху, чем подлетать сбоку и пытаться разглядеть ее в профиль.
Ну, идем дальше. Итак, было обнаружено, что планеты обычно вращаются в плоскости экватора своей звезды. Но как определить, где находится этот экватор? С одной звезды другие солнца кажутся абсолютно одинаковыми искорками.
Обычно для этой цели пользуются методом, основанным на эффекте Допплера. Световой импульс заданной частоты имеет большую видимую частоту, когда движется к наблюдателю, и меньшую видимую частоту – когда движется от него. Свет остается прежним, меняется лишь способ наблюдения за ним. Очевидно, одна сторона вращающегося объекта будет двигаться к вам, а другая – от вас. Различие заметно даже на космических расстояниях. При аккуратных измерениях можно обычно определить плоскость вращения и установить положение экватора и полюсов с точностью плюс-минут десять градусов.
Десять градусов – значительное отклонение, а если учесть то, что реальное расстояние до какой-либо звезды редко бывает известно с допустимой степенью точности, вы поймете, как во многом работа разведывательной службы основывалась на чистом везении. Возьмите неточные данные, с помощью их приведите корабль не на то место, и вы зря потратите топливо, поскольку вам все равно придется вести корабль туда, где ему надлежит быть. Если потратить слишком много топлива, вернуться из разведки придется раньше, чем намечено, или не вернуться совсем. Конечно, можно добыть водород из ледяной глыбы-спутника. Но подходящие спутники встречаются редко, а добыча водорода из них – долгое и утомительное занятие.
Итак, вы отправились в путь в режиме С2, точно вычислив курс и набрав заданную скорость. Звезды движутся по своим орбитам вокруг центра Галактики – точно так же, как планеты движутся вокруг звезд. Таким образом, их движение происходит относительно друг друга. Типичное скоростное отклонение составит порядка семидесяти километров в секунду Корабль, движущийся от одной звезды к другой, должен учитывать этот скоростной сдвиг.
Буксир довел нас до требуемой скорости, соответствующей скорости движения звезды, куда мы направлялись в первую очередь. Оказавшись там, мы должны были произвести настройку скорости и курса и начать поиск пригодных для жизни планет.
Отцепившись от буксира, мы двинулись дальше самостоятельно. Пять минут спустя бортовые компьютеры «Джослин-Мари» решили, что мы прибудем в нужное место и в нужное время, запустили режим С2, и корабль устремился в неизведанный космос.
В течение четырех тысяч часов или приблизительно шести месяцев «Джослин-Мари» выполняла свою работу. Мы посетили полдюжины звездных систем, существенно отличающихся друг от друга. Каждая из них вызывала почти непреодолимое искушение остаться здесь подольше и посвятить исследованиям по крайней мере всю жизнь. Единственное, что удерживало нас от подобного шага, – обещание новых чудес впереди, в новом секторе космоса.
Я удивлялся не только чудесам вселенной, но и любимой женщине, которая делила со мной радость открытий. Это были дни величайшего счастья. Каждый день я просыпался в предвкушении интересной работы, не только захватывающей, но и жизненно важной и полезной. Каждый день я проводил, зная, что люблю и любим. Каждый день приносил нам новые приключения.
И все дни до единого были запоминающимися и захватывающими.
Вообразите себя стоящим на крохотной планетке, до отказа набитой ценными минералами, появившимися здесь по необъяснимой прихоти природы. Представьте, что вы стоите, глядя в небо с планеты, по размеру в сотни раз превосходящей Юпитер, зная, что вспышки молний, видимые в разрывы облаков, – не что иное, как родовые муки звезды, ее термоядерные реакции, только что пробудившиеся к жизни. Наблюдая подобные картины, мы с Джослин знали, что за нами последуют другие, торопясь извлечь сокровища из-под ног прежде, чем огненный шар в небе загорится в полную силу и опалит окрестный космос, оставляя на месте, где мы стояли, только угли. Эта планета кончит свое существование за время, лишь вдвое превышающее человеческую жизнь.
Представьте себе две планеты размером с земную Луну, которые вращаются вокруг друг друга, разделенные всего тремя тысячами километров. Взаимодействующие силы притяжения вызывают здесь бесконечные землетрясения, полностью разрушая поверхность планет-близнецов. Мы назвали их Ромулом и Ремом. Когда-нибудь они врежутся друг в друга, и от них останутся только обломки камня, разлетевшиеся в космосе.
Вообразите планету, где воздух свеж и сладок, а жизнь, очень похожая на земную, наполняет моря, небеса и землю. Там мне удалось обнаружить нечто любопытное. По-моему, это был кусок обработанного металла. Джослин считала, что это творение природы – комок сплава, выброшенный из зева вулкана и принявший странную форму по капризу воды и погоды. Вскоре там зародится человечество, и, я надеюсь, какое-нибудь дитя этой планеты станет постигать науки и ремесла, подтвердив, что мы не единственные разумные существа, побывавшие в тех местах.
Мы с Джослин были рождены, чтобы странствовать в небе, и это устраивало нас обоих. Эти дни были счастливейшими в нашей жизни.
А потом нас догнали.
В это время мы находились близ шестой из намеченных для исследований системы. Мы провели здесь уже десять дней, только что закончили выяснять расположение, количество и параметры орбит основных планет, а теперь были готовы покинуть наблюдательный пункт над северным полюсом звезды, чтобы с более близкого расстояния произвести осмотр своих новых владений.
Сигнал застал нас в постели, крепко спящими. Это был общий сигнал тревоги, оповещающий о довольно редком экстренном случае – настолько редком, что для него не удосужились придумать отдельного звукового кода.
Мы с Джослин вскочили с постели и бросились по коридору к пульту управления. С трудом нашарив кнопку, я отключил истошно воющую сирену.
Джослин, которая обычно просыпалась быстрее меня, успела заставить компьютер расшифровать сигнал прежде, чем я добрался до кресла.
– Нас вызывает радиоуправляемый корабль-курьер! – объявила она.
– Что?
– Ты же слышал.
– Слышал, но это какая-то чушь. – Курьерские корабли стоили бешеных денег – странно, что кто-то рискнул послать его к нам в такое, мягко говоря, отдаленное место.
– Скажи это курьеру. Включайся и распечатай инструкцию по приему сообщений с курьерских кораблей. – Джослин изучала свой экран, пытаясь выжать побольше информации из светящихся на нем строк.
Я ввел несколько команд, и принтер загудел, выдавая инструкцию по приему сообщений размером с солидную книгу. Тем временем я дал компьютеру команду расшифровать сигнал маяка курьера и сообщить данные.
– И когда же он передаст нам сообщение? – осведомилась Джослин.
Я взглянул на экран и присвистнул.
– Никогда. Не спрашивай почему, но доступ ко всей информации на борту курьера, кроме маяка, перекрывает блок защиты.
– Может, он поможет нам добраться домой? – Джослин рассуждала, как заправский пилот – если курьер исправен, он сбережет нам топливо.
– Расшифровка сигнала маяка показывает, что топливные резервуары почти пусты.
– Вот досада… Значит, до нас он уже недотянет?
– Если только ты не хочешь, чтобы он доставил сообщение нашим внукам. «Почти пусты» в данном случае значит «совершенно пусты».
– Этого не может быть, если его отправили с базы.
– Ручаюсь, он сделал изрядный крюк. По-моему, он пытался разыскать нас еще в предыдущей системе, а затем направился сюда.
– Мак, ты представляешь себе, как трудно рассчитать программу для курьера? Знаешь, какая сложная поисковая аппаратура ему требуется? А другие инструменты? А энергия? Затраты на них просто колоссальны.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?