Текст книги "Кто рискнет согрешить"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kto-risknet-sogreshit-10131.jpg)
Автор книги: Роксана Морган
Жанр: Эротическая литература, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 2
Надя Кей с ключами в руке остановилась перед дверьми «Эфемеры». Она взялась за висящую табличку, собираясь перевернуть ее с надписи «ЗАКРЫТО» на «ОТКРЫТО», но задумалась, глядя сквозь витрину своего магазинчика на аркады «Нил-Ярда».
Девять тридцать утра. Бродят несколько ранних туристов.
В нерешительности она вернулась внутрь крошечного магазинчика. Брошки, кружки, зеркальца, кольца, резные деревянные крокодилы, клетки для птиц викторианской эпохи, бисерные бусы, колокольчики, керамические горшки ручной работы, русские иконы – блестящие, разноцветные безделушки, рассчитанные на состоятельных туристов. В магазине пахло благовониями из янтарных кадильниц.
Она бросила ключи на прилавок красного дерева, взяла телефонную трубку и набрала номер.
– Дежурный редактор журнала «Фам», чем могу помочь? – ответил голос.
– Это Надя, – сказала она.
– А, Надя, привет. Все в порядке, в офисе сейчас ни души. – В голосе Шеннон Гаррет все еще слышалась какая-то непривычная нотка. – Я как раз собиралась позвонить тебе. Я все думаю: неужели это произошло? Но это произошло. Мне просто не верится, что это произошло!
Надя подождала, пока младшая подруга закончит свои излияния.
– Я хотела спросить тебя… – Надя сделала паузу. Какой-то очень уж разодетый мужчина проходил мимо витрины ее магазина, задержался взглядом на нэцке за стеклом и пошел дальше. – Шеннон… я, наверное, не смогу сделать это!
– Это почему же?
– Когда ты говоришь, получается все так гладко. Но, милая моя, любовник – это все же что-то. Ты же знаешь, у Оскара есть свои подружки, и он никогда не имел ничего против того, чтобы и у меня были мои дружки. Он даже подбадривал меня, если что-то было не так. Я, правда, надеялась, что меня введут в свой круг, по крайней мере будут выводить в свет, развлекать, в конце концов.
– Ну и как? Пауза.
– Что – как?
– Они развлекли тебя? Надя, я думаю, что именно поэтому я так долго оставалась с Тимом. Я устала от того, что мне становилось скучно от начала до десерта. Вот в чем вся прелесть вчерашнего. Мне не нужно было спрашивать, нравится ли ему его кофе. Мне не пришлось спрашивать даже, как его зовут. Мне надоело вечно слушать, как все плохо в конторе, что мать больше любит младшего брата, чем его, а учеба в школе была сплошным мучением. Мне просто нужно было его тело, Надя, и я получила его, и мне даже не пришлось ему говорить, что он был великолепен!
Надя прикусила губу.
– И кроме того, – в голосе в телефонной трубке зазвучал протест, – это же было пари. Сколько мы с тобой уже знакомы, Надя?
– Десять лет, – автоматически ответила она.
– И Кори мы знаем с детских лет. И мы всегда держали слово, данное друг другу.
Надя забарабанила пальцами по прилавку. Голос Шеннон в трубке стал озорным:
– И кроме того, если ты откажешься от пари, то и наказание будет двойным. Ты меня удивляешь, я думала, что поезд давно ушел, а он катится назад. Да, кстати, а что тебе выпало сделать? Надя, ты слышишь меня? Алло!
– Мне тут пришла в голову одна мысль, – сказала Надя. – Ты узнаешь, что мне выпало, когда я добуду доказательства. Значит, обед во вторник, как обычно.
Она тихо положила трубку на место.
– Любопытно, да и стимул отличный, – пробормотала Надя вполголоса, – подцепить юношу в моем возрасте.
Ее никто не слышал. Она тихо катила по пустынной набережной в своем красном спортивном «эм-джи». Необычный для июня послеполуденный дождик окутал туманом ряды деревьев. С реки донесся гудок буксира. Изумрудно-зеленый дождевик сполз с ее затянутых в чулки колен, когда она переключала скорости.
Юноша, почти мальчик, шагал вниз по тротуару прямо перед ней.
«У него такая чистая кожа! – поразилась Надя. – И он такой стройный!»
Ему не больше четырнадцати, ну пятнадцати. Мальчик споткнулся. Он остановился, нагнулся и принялся завязывать шнурки на одном из потертых солдатских ботинок. Капли дождя блестели в его рыжих волосах, затянутых в хвост черной тесемкой, чтобы не закрывали глаза. Пятна воды темнели на черной майке без рукавов, обтягивавшей его широкую спину. Плечи юноши были усыпаны веснушками. Сзади майка вылезла из драных черных джинсов. Под ней виднелось бледное тело. Он поднял глаза, когда Надя медленно скользила вдоль тротуара.
Его взгляд оценивающе прошелся по сверкающей красной полировке ее «эм-джи», скользнул по классическим обводам крыльев, затем перешел на водителя и вдруг… стал совершенно отсутствующим.
Он завязал узелок, выпрямился и вприпрыжку понесся вниз по набережной.
Надя выругалась.
Три легковушки и такси возмущенно загудели, когда она резко развернула «эм-джи», пересекла встречную полосу, пулей рванула в боковую улочку и, заскрежетав тормозами, остановилась, забравшись двумя колесами на тротуар, перед серым зданием сплошь из стекла и бетона.
Она уставилась невидящими от злости глазами в бетонные ступени входной лестницы. Закрытые стеклянные двери, исполосованные струями дождя. За ними увешанные серыми досками стены с приколотыми на них университетскими объявлениями. Юноши и девушки, бесцельно толпящиеся в холле.
«Черт бы его побрал, он даже не взглянул на меня! Он не прав!»
Небо темнело над покрытыми пятнами копоти стенами лондонского колледжа. Юноши в драных джинсах или камуфляжных брюках, в майках с рисунками проходили внутрь с редким самообладанием. Ни один не взглянул на нее из-за стеклянных дверей. Даже дежурный вахтер не удостоил ее взглядом.
– Может, я выгляжу как чья-то мать? – пробормотала она злобно.
Надя стукнула кулаком по рулю.
«Для них не существует никого старше двадцати двух лет, так, что ли, выходит? Сволочи!»
Дождь усилился. Городской летний дождик: влага, смешанная с запахом гудрона, бензина и зеленых листьев платана. Парнишка вышел на лестницу под прикрывающий ее навес. Дождь оставил следы на его белой майке. Он остановился, засунув пальцы за тяжелый кожаный ремень выцветших джинсов.
Надя узнала район, прилегающий к станции метро «Темпл». Она оказалась на одной из улочек, ведущих к набережной. На дверях здания висела табличка с названием колледжа, которое ей было едва знакомо.
Надя вытащила записку с каракулями Шеннон из кармана плаща. В ней говорилось четко и недвусмысленно: «Ты должна соблазнить юного девственника».
«Но тут для этого, пожалуй, самое неподходящее место! Всем этим ребятам уже по восемнадцать, девятнадцать, двадцать лет. Любой, кому я могла бы приглянуться, наверняка давно лишился девственности. Черт бы побрал эту Шеннон!»
Юноши и девушки толпились за дверьми. Рассеянно посмотрев вокруг, она заметила, что парнишка все еще стоит под навесом у входа, укрываясь от дождя. Пожалуй, он слишком юн для студента, верно?
Дождь чуть стих.
Юноша сошел на последнюю ступеньку и оглянулся на нее. Затем посмотрел по сторонам. Затем снова на нее.
Он был светловолосый, со слишком развитыми плечами для столь юного возраста.
Надя нахлобучила видавшую виды зеленую шляпку на свои коротко подстриженные рыжие волосы, посмотрелась в зеркало заднего вида и пристроила непослушный локон за украшенное золотом ушко. Естественный темно-рыжий цвет волос оттенял блеск ее кожи в мягком полуденном свете.
Парнишка приблизился к ней, пока она закрывала дверь ключом снаружи.
Она кинула на него взгляд из-под длинных ресниц.
– Отличная машина! – заметил он. – Я хотел сказать, что у вас отличная машина… То есть мне так кажется. Простите. Я на нее, а не на вас смотрел, честно.
При ближайшем рассмотрении у него оказались длинные мускулистые ноги и плоский, как стиральная доска, живот. Белокурые волосы падали ему на лицо, и он бессознательно сутулился, поскольку был на несколько дюймов выше Нади. Она медленно окинула его взглядом, начиная с кончиков сапог и далее, задержавшись на тертых синих джинсах, на промежности, где угадывалась небольшая твердая выпуклость.
– Вы здешний студент? – поинтересовалась она.
– Да, то есть еще нет. Когда закончу школу, то стану студентом, в октябре, на следующий год. А мой брат уже учится здесь.
Значит, ему не больше шестнадцати. Он сделал движение, как бы собираясь подняться по лестнице к стеклянным дверям. Затем остановился. Надя увидела, как всего его внезапно залила краска – от белого выреза майки до корней белокурых волос.
– Часть этого здания значительно старше, верно ведь? – заметила она. – Помнится, один мой приятель говорил, что здесь еще сохранилась прелестная часовенка восемнадцатого века. Это правда?
– Я знаю, где она. Я могу показать ее вам. Нам сегодня устроили экскурсию по зданию, как для будущих студентов. – Краска не сходила с его лица. – Давайте я вам покажу. Идемте здесь, так ближе.
Он пригнул голову и вприпрыжку нырнул под моросящим дождем в боковой переулок, в сторону Стренда. Надя поспешила за ним, стуча каблучками по мокрой мостовой. Он все время жадно оглядывался назад, чтобы убедиться, что она идет за ним. А она смотрела, как двигаются его ягодицы под обтягивающими синими джинсами.
Со стороны набережной здание производило внушительное впечатление. Надя вошла в просторное фойе, обратив внимание на устланную красными коврами мраморную лестницу, ведущую на верхние этажи, на высокие потолки с лепниной.
– Это здесь, наверху, мисс… э… э…
– Меня зовут Надя. – Она улыбнулась, пропуская его перед собой и поднимаясь вверх по вытертым коврам. Еще несколько студентов оказались там. Мимо нее спускались по лестнице две девушки азиатского типа.
Они очутились перед высокой дверью. Он открыл дверь и вошел в часовню. Она вошла следом.
Здесь царил полумрак даже в полдень. Было темно и прохладно. Она подняла руку, чтобы откинуть с лица влажные рыжие волосы. Ряды деревянных скамеек тянулись перед ней вниз к алтарю, а неф отделял ряд витых колонн.
Его осипший, ломкий юный голос произнес позади нее:
– Я могу подождать, если вы хотите. Я мог бы показать еще заднюю сторону, когда вы закончите здесь.
Надя положила руку на спинку скамьи. Она расстегнула плащ, теперь он свободно струился поверх оливково-зеленого шелкового платья в китайском стиле, которое было на ней.
– Интересный поздний образчик скамьи-сундука, – бормотала она, поворачиваясь и выходя за ним следом. Одной рукой она оперлась на его обнаженное плечо.
Парня вновь бросило в краску. Он то хмурился, то улыбался, стоял, опустив руки по бокам, пристально глядя на нее. На джинсах просматривалась определенная выпуклость – там, где была ширинка. Она старательно не замечала явного увеличения ее размера.
– Цветные витражи, – бормотала она.
Он неловко стал указывать на сине-красные стекла и, опуская руку, коснулся ее затянутого в шелк плеча.
– О да. Как красиво! – Надя улыбалась, как будто ничего не замечая.
– Мне кажется, – сказала она по прошествии жутко нудных пятнадцати минут, в течение которых ей пришлось изучать часовню и ее безобразные, выкрашенные в желтый и зеленый цвета стены, – мне действительно кажется, что нам следовало бы пойти куда-нибудь и выпить кофе. Это самое меньшее, что я могу предложить, поскольку вы были так любезны. Что вы скажете насчет «Фортнума и Мэйсона»?
Когда они вышли, на красном «эм-джи» уже была пришпилена квитанция на штраф за неправильную парковку. Надя фыркнула и зашвырнула ее на заднее сиденье.
Помогая забраться в машину, он положил ей руку на спину между лопатками. После этого она быстро и умело погнала машину сквозь дождь и плотный поток машин в сторону Пиккадилли, рассматривая отражение парнишки в лобовом стекле. Его обнаженные руки были мокрыми от дождя, белокурые волосы торчали ежиком. Ярко выраженные бицепсы. «Очевидно, он занимается штангой, – подумала она. – Мне это знакомо по сыновьям моих друзей».
В «Фортнуме и Мэйсоне» было, как всегда, многолюдно и приятно пахло специями и кофе. Надя подвела юношу к своему излюбленному столику в глубине зала и заказала черный кофе и сливочные пирожные.
– Это так любезно с вашей стороны, – сказал молодой человек.
У него был правильный выговор, отметила она, и он производил впечатление благовоспитанного, сдержанного юноши. Она ухмыльнулась про себя: «Я очень сомневаюсь, что он укладывается в условия пари, предложенные Шеннон. Но черт возьми, такие не каждый день попадаются…»
Надя сунула указательный палец в сливочное пирожное и облизала его.
– Будем снисходительны к своим слабостям, верно ведь?
Юноша не сводил с нее глаз с расширенными, потемневшими зрачками. Она вновь сунула покрытый кремом палец в рот и принялась сосать его. Затем, держа палец вверх, она провела по нему языком от основания до самого кончика.
– Уф! – выдохнул он.
После кофе она провела его через черный ход на улицу, где был запаркован ее автомобиль.
– Вы были сегодня так любезны! – Легкий дождик увлажнил ее кожу, – Я хотела бы чем-нибудь вознаградить вас. Подумайте – как?
Он нервно сглотнул; она увидела, как комок прошел по его горлу. Его блестящие голубые глаза уперлись в нее. Внезапно охрипшим голосом он произнес:
– Я хочу поцеловать вас.
Она положила руки ему на грудь. Хлопок майки нагрелся от его тела. Она ощутила биение его сердца в своих руках.
– Хорошо, – просто сказала она, подставив губы.
Его губы оказались мягкими, и от их запаха все ее тело вдруг ослабло. Она прижалась к нему, подняв руки вверх, ухватила его голову и приблизила его рот. Его горячее дыхание коснулось ее щеки, а затем его губы впились в ее губы, а его язык проник вглубь.
Это произвело на нее эффект электрического шока. Все ее чувства обострились: она ощутила капли дождя на своем лице, соприкосновение шелка с ее кожей и большое, дышащее жаром тело мальчика-мужчины, прижавшееся к ней. Сильные руки обхватили ее не слишком уверенно, как будто он думал, что она могла вырваться.
– О Господи, как вы прекрасны!.. – Его голос сорвался.
Выпуклость на джинсах стала огромной. Она поспешно прижалась к ней всем телом.
– Я знаю… один отель… – Ее дыхание участилось. Голова пошла кругом. Этот отель на деле был домом свиданий, которым она часто пользовалась в бытность свою замужем за Оскаром. В этот раз она не помнила, как шла к маленькой затерянной улочке, как заказывала номер. Единственное, что она осознавала, – это присутствие молодого, крепкого тела рядом с ней и то, как он украдкой бросал на нее взгляды темнеющими от желания глазами.
Наконец дверь номера отеля захлопнулась за ними.
– Это у тебя не… – Ее руки скользнули вверх под майку, она с испугом ощутила жар его тела. – Это у тебя не впервые?
– Это были просто девчонки… – Он дрожал мелкой дрожью.
Она успокаивающе провела рукой по его не знакомой с бритвой щеке и медленно расстегнула верхние пуговицы шелкового платья. Не опуская глаз, она скользнула рукой по его груди вниз до пряжки ремня и дальше – к ширинке джинсов. Она обхватила ладонью разбухшую ширинку. Сквозь мягкую ткань джинсов она ощущала тепло и твердость его ставшего вдруг толстым члена.
Он подался вперед всем телом. Затем вдруг схватил ее за плечи, резко дернул вниз ее блузку так, что ее руки оказались прижатыми по бокам, и уткнулся лицом в ее грудь.
– Не надо… спешить… – Надя отшатнулась, потеряв равновесие. Она попыталась подставить руку, но не успела, наткнувшись на застланную мягким покрывалом кровать.
Она растянулась на постели. Туфелька с высоким каблуком полетела через всю комнату в угол. Юноша упал на Надю. Его массивное тело накрыло ее всю с кончиков ног по самые плечи, белокурые волосы щекотали ей губы, пока он лихорадочно терзал ее груди.
– Погоди… – Одна из ее грудей выскочила из шелкового платья. Голова юноши рванулась вниз. Его язык жадно лизнул твердый, как маленький камешек, сосок, а затем он приник к нему ртом, кусая и обсасывая его.
Ее спина выгнулась. Обе руки у нее оказались зажаты, она вытянула ногу, погладив икрой его обтянутую джинсами ляжку, потом притянула его к себе, ощутив, как выпуклость на его джинсах уперлась ей между ног, скользнув по ее шелковым трусикам.
– А черт! – воскликнул он испуганно.
Она вдруг перестала чувствовать тяжесть его тела, ее голова дернулась.
Она приподнялась в постели на локтях.
Парнишка стоял на коленях у нее между ног, опустив вниз глаза. Лицо его стало пунцовым. Под Надиным взглядом влажное пятно расползалось на джинсах у него между ног.
– О нет! – простонал он.
– Не стоит волноваться, – сказала Надя с озорной усмешкой. – Так частенько бывает у молодых людей. По счастью, это легко излечивается.
Она привстала на постели, вытащила руки из рукавов плаща и снова откинулась назад. Она принялась неторопливо расстегивать свое платье китайского шелка.
– Господи, – с трудом произнес он, – как я хочу вас!
Ее чулки-«паутинки» удерживались на белом поясе с резинками. На ней были белый кружевной бюстгальтер и крошечные белые атласные трусики. Надины руки скользнули вдоль тела. По ее маленьким крепким грудкам, животику и точеным ляжкам.
Юноша осторожно присел на край постели. Она коснулась его руки. Под его белой нежной кожей вырисовывались крепкие мускулы. Она осторожно потрогала их.
– Я хочу посмотреть на тебя раздетого.
– Вы хотите посмотреть на меня? – Усмешка чуть тронула уголки его рта.
В один миг он закинул руки за спину и стянул с себя майку. Надя смотрела, как свет из окна отеля падал на его массивные рельефные плечи и хорошо очерченные мышцы груди. Легкий пушок темных волос выбивался на поясе из его синих джинсов. Она скользнула рукой от шеи до пупка. Его кожа была поразительно гладкой и чистой.
Его плечи напряженно застыли. Он постоял некоторое время в смущении. Затем его руки опустились к ширинке и стали медленно расстегивать ее, пуговицу за пуговицей. Потом он взялся за джинсы и начал неторопливо стягивать их вместе с белыми боксерскими трусами по бедрам вниз, пока они не упали спутанным клубком, а он не остался стоять на одной ноге.
– Ты мог бы сначала снять ботинки, – заметила Надя с притворной скромностью.
Его глаза блеснули из-под густых темных бровей. Он снова ухмыльнулся. Его наполовину поникший «дружок» грустно свисал между ног, пока он расшнуровывал ботинки.
«Он такой высокий! – подумала Надя с легкой грустью. – Как чудесно!»
Ботинки с глухим стуком упали на ковер.
Он стоял обнаженный.
Она смотрела на него из постели – на его резко очерченные широкие плечи и узкие мускулистые белокожие бедра с темным кустиком волос на лобке, из которого торчал восставший фаллос с набухшей пурпурной головкой.
– Воспитанности не место в постели, – заявила Надя. – Я хочу почувствовать в себе твой бравый член. Трахни меня!
Она едва успела произнести эти слова. Он бросил ее на простыни, вдавив плечи в подушку, одновременно раздвинул ноги своими коленями, а затем, чуть поколебавшись, налег на нее всем телом. Она ощутила жар, бархатистую нежность его кожи на своей груди, животе и между ляжек. Она обхватила его тело ногами, тесно прижавшись лобком к его стержню.
– Я хочу тебя! – Он приник к ней, покрывая ее жадными неумелыми поцелуями, почти раздавив ее своим весом.
Она скользила руками по его гладким бокам, сжимая ладонями его теплую кожу. Затем она вдруг схватила его тугие ягодицы, прижимая их крепче к себе. Он ткнулся ей в ключицу и начал, как щенок, терзать и кусать ее груди, нежную кожу на ребрах и животе, не давая ей передохнуть.
– О женщина! – Его голос, глухой, глубокий, хриплый, сорвался на последней ноте.
Она перевернулась и оказалась на нем сверху. От одного вида его голого тела, распластавшегося на постели, все ее естество задрожало. Его напряженный стержень гордо высовывался из каштанового кустика в паху.
Она наклонилась и принялась облизывать основание древка. Он застонал. Не обращая внимания ни на его стоны, ни на то, с какой силой его жадные руки сжимали ее груди, она облизывала, прихватывая зубками его мошонку и промежность, зарывшись лицом в горячую влажную растительность. Затем она чуть приподняла голову и медленно прошлась языком по его члену от основания до пурпурной головки.
– О Господи! – вскрикнул он.
Она сунула его член себе в рот и принялась сосать его, водя тесно сжатыми губами вверх-вниз и все вверх и вниз, пока он не набух, а его бедра выгнулись под ней. Она обвила руками его ягодицы и продолжала посасывать его, пока он не кончил.
Он затих лишь на несколько секунд.
– О Боже! – тихо прошептала она, но больше не смогла произнести ни слова – он закрыл ее рот своим.
Она просунула руку меж их телами, наслаждаясь его мускулистым животом. Ее пальцы запутались в волосках на животе, затем спустились ниже, к промежности, нежно лаская его набухшие шарики. Она крепко обхватила древко его орудия, моментально затвердевшего в ее руке, и принялась дразнить свою киску его набухшей головкой, легко водя самым кончиком по внешним щечкам вагины, которая тут же распухла и, увлажнившись, раскрылась.
– А-а-а! – Он дернулся и вошел в нее, вошел глубоко.
Она приняла его, подавшись вперед бедрами, выгнув спину, ощутив, как толстый член проник глубоко внутрь, а головка трется в самой матке, дразня и возбуждая ее. Ногами она обхватила его талию, ритмично заталкивая его все глубже и глубже внутрь. Его молодое, крепкое тело билось о ее распахнутые ляжки, ее промежность, ее влагалище. Она безжалостно выжимала из себя все, пока его член не утонул в ее соках, а мошонка уперлась в ее анус. Все ее тело затряслось в конвульсиях. Полнейшее наслаждение поднималось по ее ляжкам и бедрам, разливаясь по всему телу, обжигая ее изнутри; от него порозовела ее бледная кожа, расслабился каждый мускул, притупились все ощущения.
С триумфальным воплем она перевернулась, держа его в своих объятиях, их тела наполовину сползли с постели на ковер. Он скатился на бок, когда его пенис, съежившись, выскользнул из нее. Они долго лежали так рядом. Он с пылающим лицом восхищенно ощупывал все ее тело – стройные ноги, нежные ляжки, тонкие руки и мягкие груди.
Часы на каминной полке пробили четыре.
– Я ведь тебя больше не увижу, верно? – с грустью прошептал юноша.
– Нет. Это все бы испортило.
– Мне бы хотелось подарить тебе что-нибудь. Просто на память. – Он огляделся вокруг. – Но мне нечего дать тебе.
Надя задумалась на минутку, сидя на краю постели, полуодетая, в белом бюстгальтере, трусиках, чулках и шляпке. Она вспомнила о коряво нацарапанной записке Шеннон в кармане ее плаща.
– Не надо ни подарков, ни доказательств, – сказала она, повернулась к нему и слегка провела рукой по наполовину натянутым джинсам. Его член уже начал затвердевать. – Я действительно должна идти, прямо сейчас, – вздохнула она. – Я должна. Уф-фа!
Во вторник Шеннон Гаррет в полдень снова сидела в кафе «Валетта». Снова сеял дождик. Вода струйками бежала по оконным стеклам, оставляя зеркальные дорожки между папоротниками и кактусами в больших горшках. Щебетание, доносящееся из бара, делало кафе похожим на оранжерею с птицами.
Шеннон внимательно рассматривала бумажку на столе. Это был какой-то документ в двух экземплярах с накарябанными подписями, закатанный в пластик.
– Чек за парковку машины?! – воскликнула она. – Тоже мне доказательство!
– Два чека за парковку. – Надя Кей мечтательно улыбнулась. – Ты поверишь мне, когда я тебе все расскажу.
– Ну ладно… – пробормотала Шеннон, не слишком убежденная этим.
Ее прервал голос Кори.
– Вот мое доказательство, – произнесла она, швырнув на стол толстый конверт.
Шеннон открыла конверт, глянула в него и быстро, одним пальцем, пересчитала его содержимое. А потом с изумлением посмотрела на подругу:
– Кори, да тут не меньше пяти тысяч фунтов! Кори Блек посмотрела на них, преисполненная самодовольством.
– Что случилось? – спросила Шеннон.
Младшая из подруг неторопливо сняла кожаную куртку и повесила ее на спинку стула. Официант принял ее заказ на чашку кофе. Она поудобнее устроилась на стуле.
– О'кей, – произнесла она наконец. – Это было на следующий день после нашего обеда здесь на прошлой неделе. У меня были съемки в студии Перри. Итак, в прошлую среду…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?