Текст книги "Канал имени Москвы. Лабиринт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kanal-imeni-moskvy-labirint-109155.jpg)
Автор книги: Роман Канушкин
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
6
– А теперь нам надо торопиться, – тут же добавила она. – Возможно, ещё не поздно.
Фёдор растерянно молчал, а девочка как-то странно посмотрела на него, под глазами залегли огромные тени.
– Ты и вправду можешь мне помочь. – Что-то изменилось в её тоне. – Или не сможет никто. Но… если ты хочешь спасти её, для тебя это единственный выход.
Она поднялась на ноги, пошатнулась:
– Давай! Я помогу забрать якорь. Если монахи узнают, что я была здесь…
– Тебе надо отдохнуть, – сказал Фёдор и удивился, насколько чужим показался ему собственный голос. – Спасти кого?
– Ну как же, та девушка в лодке с гидами. Я ведь говорила. Думаю, пока они в Пирогове, всё не совсем плохо, да только…
Фёдор попытался улыбнуться. Не особо успешно. «Больно складная история, чтобы ребёнок мог её просто сочинить», – мелькнуло в голове. Мысль не показалась приятной.
– Я знаю, о ком ты, – признался Фёдор. – Знаю. Они мои друзья. И девушка… – Эта хрипотца снова захотела вернуться. – Но при всём уважении к вашим капитанам и даже монахам… Поверь мне, в лодке с этими гидами ей ничего не угрожает.
– При чём тут капитаны? – Она фыркнула. – И монахи?! Ты хоть что-нибудь слушал? Лабиринт не выпустит их. Твой Лабиринт. Но не только… Она… Я ведь говорила, никому не под силу в одиночку. Без неё ты бы не смог…
Девочка замолчала, вглядываясь в его лицо. Горько усмехнулась:
– Понял, наконец? Она… Прости, мне очень жаль. Лабиринт попытается её забрать. Такой будет цена.
Глава 5
Раз-Два-Сникерс в Икше
1
Город просыпался. Такое всегда случалось с наступлением заката, и она начинала к этому привыкать. Большинство оборотней ушло в свои норы в северной части города. Вряд ли она перестала их интересовать. Скорее всего, новая Королева решила просто не связываться – слишком уж тяжёлая, хлопотная добыча, а как убедилась Раз-Два-Сникерс, недостатка в пище у оборотней не было. В город пришёл лес, и теперь Икша жила по его законам. Как-то сюда, совсем рядом с её убежищем, забрела косуля, и Раз-Два-Сникерс видела из своей звонницы, как оборотни окружают её. С ощущением подступающей тошноты она теперь будет вспоминать большие трепетные глаза косули, показавшиеся влюблёнными, словно оборотни предстали перед ней великолепным сильным самцом, кавалером для брачных игр. Это выражение не сменилось, даже когда косулю начали жрать, и мелькнувший в глазах испуг быстро заволокла томительная истома. Хардов оказался прав: оборотни знали своё дело, они были прекрасными манипуляторами. Свои короткие вылазки из колокольни в поисках воды и путей ухода Раз-Два-Сникерс осуществляла только днём и только имея при себе серебряные пули.
Но вскоре ей пришлось признать, что оборотни являлись не единственной её проблемой. Икша оказалась полна куда более зловещих сюрпризов. Особенно после заката. И главным было то, что она окрестила про себя как «тени». Поначалу выглядевшие как обычные, они вообще не привлекли её внимания. Потом Раз-Два-Сникерс поняла, что сильно ошиблась. Вялые, почти неподвижные днём, тени лежали редкими серыми пятнами на земле, на стенах полуразрушенных зданий и особенно в проёмах выбитых окон и дверей. А ночью появлялось то, что могло их отбрасывать.
2
В убежище, оборудованном гидами на экстренный случай, можно было продержаться довольно долго, по крайней мере, некоторое время. Она нашла в звоннице припасы провианта и такой же герметично упакованный розжиг огня и даже совсем небольшое количество патронов. Бережно перебирая их в руках, Раз-Два-Сникерс подумала, что, если ей придётся охотиться, она всё же смастерит себе лук и стрелы. Дефицитом оказалась только вода, но она вспомнила, что, когда добиралась сюда, заметила довольно бодрый ручеёк.
Странно, но она совсем не испытывала угрызений совести по поводу Шатуна. Человек, с которым Раз-Два-Сникерс делила когда-то постель, стал врагом, пытался её убить, и она просто остановила его. Она ждала, что печаль всё-таки нахлынет чуть позже, но этого не случилось. Зато так же не ожидала, что будет столь остро переживать гибель Хардова. Может, потому, что он был последним мостиком, связывающим её с Лией, светлой королевой детства, а может, потому, что осознала, что она гид. Раз-Два-Сникерс не анализировала, она пообещала себе выжить. Постараться. Хотя прекрасно знала, что находится здесь в ловушке, и единственным относительно безопасным местом является её колокольня.
После выстрела из ракетницы, который, скорее всего, сделал Шатуна чем-то вроде имбецила или растения, натиск тумана сразу же ослаб. В нём словно что-то выдохнуло и уснуло, он отступил и серел ровными безжизненными клочьями. Однако ближе к Тёмным шлюзам, к воде, туман стоял плотной хищной завесой. Так же дела обстояли вдоль Линии Застав – путь к отступлению был отрезан. Раз-Два-Сникерс поняла, что ей придётся пробыть здесь некоторое, возможно немалое, время. А чуть позже поняла, что у неё этого времени нет.
3
В тот день она обнаружила существование теней. Это была уже не первая её вылазка, но ещё ни разу она не осмеливалась отойти так далеко от колокольни. При ней был самодельный лук со стрелами, волне пригодными для охоты на мелкую дичь, две фляги, чтоб пополнить запас воды, и, конечно, огнестрельное оружие, патрон с серебряной пулей в патроннике.
Стоял полдень, Раз-Два-Сникерс бесшумно шагала по участкам, свободным от тумана, и почти добралась до улицы Победы, где впервые встретила издыхающую Королеву оборотней. Оттуда до Линии Застав рукой подать, и соблазн был очень велик. Соблазн плюнуть на всё и попытаться прорваться, броситься опрометью вперёд и вверх по косогору, но там полз густой и вовсе не безжизненный туман, и с сожалением ей пришлось отказаться, повернуть обратно. Но ещё прежде она увидела эту горлицу.
* * *
Горлица сидела на ветке и с любопытством смотрела на неё. Раз-Два-Сникерс действовала мгновенно – стрела уже покоилась на тетиве лука. Птица была более чем крупной; пожалуй, никогда Раз-Два-Сникерс не встречала такого большого дикого голубя, зато прекрасно помнила, сколь великолепно на вкус их мясо. Тем более определила по оперению, что это голубка. Раз-Два-Сникерс натянула тетиву, прицелилась и успела уловить что-то странное: горлица посмотрела на неё без страха, доверчиво и…
(нежно?)
… даже не попыталась взлететь.
Раз-Два-Сникерс сморгнула, чуть отклонив голову, и снова прицелилась. Горлица не шелохнулась. Птицы не умеют улыбаться, и сострадание не струится из их маленьких круглых глазок… Раз-Два-Сникерс опустила лук, опять подняла. Голубка удивлённо склонила голову, расправила богатые крылья, будто хвалилась ими, и снова сложила. Острие стрелы было направлено ей прямо в грудь. Раз-Два-Сникерс выдохнула:
– Чего смотришь? Ну?! Таращишься… У тебя там гнездо? – опустила тетиву, вдруг раздражаясь, махнула на горлицу луком. – Давай проваливай! Лети отсюда. Пошла… Прочь!
Сделала шаг к птице, та настороженно расправила крылья.
– Кому сказала?! Пошла прочь. Вали отсюда.
Горлица словно с неохотцей сорвалась с места и скрылась в листве.
– Чёрт, – процедила Раз-Два-Сникерс.
Что это было? Она размякла?! И вообще… Она снова почувствовала это внезапное раздражение на себя, – размякла, оставила себя без горячего обеда, – и подумала, что поступила верно.
– Хрен с ней и с её гнездом, пусть себе живёт… – сплюнула Раз-Два-Сникерс. И совершенно не понимая почему, рассмеялась. Она всегда была охотницей, самой искусной и опасной охотницей Шатуна. Часто её жертвами становились не какие-то птички, а намного более крупная дичь, но сейчас она рассмеялась, и ей стало легко.
– Баланс сил в природе, – ухмыльнулась. Икша остановила её от бессмысленной и глупой попытки прорваться сквозь туман, и она оставила Икше её тупую птицу. – Гнездо у неё в июле! – Ладно, хрен с ним, баланс так баланс.
* * *
Пока она набирала воду, случилась ещё одна странная вещь. Эта нелепая горлица в благодарность за оставленную жизнь попыталась напасть на неё. Птица била в воздухе крыльями и старалась атаковать открытые части её рук.
– Да ты совсем идиотка! – стала отмахиваться Раз-Два-Сникерс. – Пошла вон, чёртово отродье! Я уже жалею, что не прибила тебя…
Набрала одну фляжку закрепила на поясе, быстро отвинтила крышку у второй и… в листве напротив, в глубине хищно горели глаза. Дикий зверь или ещё что-то более чудовищное. В следующий миг туда, в глубину был направлен ствол с серебряной пулей. Прошелестел лёгкий ветерок, глаза исчезли, это лишь игра кружева листвы. Раз-Два-Сникерс сглотнула и подумала, что надо побыстрее возвращаться.
4
Она наступила на тень, когда до входа в церковь было уже рукой подать. И почувствовала только лёгкое головокружение. Но всё же… Она резко обернулась. Икша сонно, без интереса наблюдала за ней. К этому она уже начала привыкать. В траве лениво стрекотали насекомые. Некоторых из них, особо мерзких уродцев, как из плохого сна, она никогда не встречала прежде. Но и к подобному Раз-Два-Сникерс успела привыкнуть. Ничего не изменилось. Она сделала шаг вперёд. Задышалось свободней. Быстро направилась ко входу в церковь. И опять обернулась. Посмотрела на свои следы. Она не знала, что произошло. Но случилось это, когда она стояла на тени. Овальном пятне, вытянутом к зданию напротив.
* * *
Она поднялась в свою звонницу. Вылила воду в канистру. Подумала, что стоит сходить набрать ещё порцию. И всё-таки подстрелить себе к ужину какую дичь.
– Эту чёртову горлицу! – сказала она. Ухмыльнулась. И посмотрела на проём звонницы. Солнце оттуда уже ушло, но стояло пока довольно высоко. У неё достаточно времени. Раз-Два-Сникерс подошла к проёму и выглянула наружу. Но почему-то не повернула голову вверх, чтобы определить время по солнцу. Посмотрела на землю. На тень. Пятно было не овальным – круглым. Какая-то сухая хрипотца булькнула в горле Раз-Два-Сникерс. Круглым, как голова. А под ней начинается силуэт тела. Две расходящиеся полоски ног уходили к косяку выбитой двери. Она смотрела на тень человеческой фигуры. Только в несуществующей двери никто не стоял. Лишь гулял ветер, и даже задней стенки у дома не было, обрушилась, бывшее помещение успело зарасти невысоким кустарником. Просто тень от ног обрывалась ровно на линии порога, а дальше шла пустота. Она пошевелила губами. Такого не могло быть – эту тень никто не отбрасывал. И конечно, не могло быть того, что она увидела дальше. Тень пошевелилась. Сдвинулась, немного видоизменила форму. Как будто тот, кто стоял в двери, решил поменять позу. Опереться спиной о косяк и чуть поднять голову. Чтобы получше рассмотреть её: «Ну, привет, соседка». Раз-Два-Сникерс почувствовала, как чьи-то холодные пальцы легонько надавили ей на копчик.
5
Она поняла, что вода непригодна для питья, когда уже было поздно. Прежний запас заканчивался; то, что она набрала сегодня, по её прикидкам, не отвечало ни одному признаку плохой воды, и всё же она выпила отраву. Сделала всего один небольшой пробный глоток. Не лучшего качества, но вроде бы сойдёт. Решила больше не покидать сегодня своего убежища, а понаблюдать отсюда за странной тенью. Та снова пошевелилась, будто стоящий в двери совершил усталый выдох. Раз-Два-Сникерс немного отстранилась, пытаясь по положению солнца определить, возможно ли, чтобы за косяком кто-то прятался. Оборотень или какая иная тварь, решившая зловещим образом разыграть её. А потом она увидела ещё одну тень. Та лежала просто на земле, вокруг даже в теории не было ничего, что могло её отбрасывать. Она тоже пошевелилась. Немного, но сдвинулась в направлении к первой. Если бы в проёме двери сейчас стоял человек, он бы оказался хоть и ленивым, но довольно гостеприимным хозяином. Он медленно и призывно распростёр руки гостю, что скользил к нему по поверхности земли. Эти пальцы вновь надавили на копчик и затем пробарабанили по спине Раз-Два-Сникерс. А через десять минут её организм погрузился в ад.
* * *
Она промучилась всю ночь. Сильнейшая рвота и расстройство желудка оказались меньшими из проблем. Её трясло в ознобе, как пса, хотя она закуталась во всё, что нашла здесь. Раз-Два-Сникерс забилась в угол рядышком с проёмом, чтобы оставалась возможность тошнить наружу, и видела наяву кошмары. Вероятно, все эти мёртвые, что стояли прямо под ней, склонив головы, призраки тех, кого она знала и не знала, и еще какие-то чудовищные твари, разорванные, разделённые на кровоточащие части, которые жаждали соединиться, лишь грезились ей, были игрой воспалённого ума, а может быть, демоны Икши пытались таким образом нащупать путь в её звонницу. Один раз посреди ночи, когда её снова рвало, она увидела внизу на площади, залитой луной, знакомую фигуру в длинном гидовском плаще. Раз-Два-Сникерс вытерла рот и слабо произнесла:
– Хардов?
Он стоял прямо под колокольней, какой-то отсутствующий, словно не знал, почему здесь оказался, а потом опустился на руки, что немедленно придало ему сходства с животным, и, больше не меняя позы, засеменил отсюда прочь, в темноту. Возможно, это и был дикий зверь, а длинный плащ и знакомые черты пригрезились, хотя… Она знала, что это не так: Хардов погиб в этом городе, растерзанный оборотнями, погиб, защищая их, и в награду за своё самопожертвование обречён навсегда остаться здесь, среди призраков Икши.
Раз-Два-Сникерс прополоскала рот остатками чистой воды и позволила себе сделать пару глотков. Её не вывернуло, но больше воды, пригодной для питья, не оставалось. Она провалилась в неглубокий сон, думая о Хардове. Но приснилась ей Лия.
6
Ей снилась Лия. Впервые за много лет. «Привет, малышка…» Сон был хорошим, но Раз-Два-Сникерс поняла, что пытается не проговориться, будто она вновь одиннадцатилетняя девочка, скрыть от Лии гибель Хардова.
«Малышка, зачем же ты выпила последнюю воду?»
«Этот рвотный запах… не могла больше терпеть. Хотя бы из уважения к памяти Хардова…»
Она проговорилась. Вопреки собственной воле. Сон заставил её. Но Лия лишь ласково ей улыбнулась. Как будто нет никакой смерти. Как будто ни она, ни Хардов вовсе не погибли, а всё по-прежнему хорошо, и, как Лия обещала, они всегда будут вместе. В этом счастливом месте, полном света, ведь вот же, смотри, так и есть…
Лишь тихий трескучий звук где-то вдалеке. Забытая нежность и тепло светлой королевы детства оказались недолгими.
«Что это за звук, Лия? Можно не обращать на него внимания?»
Лия вдруг помрачнела и куда-то отстранилась. И оттуда взглянула на неё печально, но больше сосредоточенно. И уже не говорила, словно была немой, а все эти мгновения счастья действительно лишь пригрезились. Она должна успеть что-то ей показать, предостеречь, что-то тревожное, плохое. Из-за этого тихого трескучего шума, который приближается. Лия вела её куда-то, туда, где противный звук был громче.
«Зачем?»
Но Лия больше не говорит. А лишь указывает. На кокон тьмы. Смотри, смотри внимательней, во все глаза, и постарайся понять: скоро всё изменится, станет хуже, изменится из-за этого. Это где-то здесь, рядом, узнаёшь? Смотри…
Кокон темноты. И в нём Юрий Новиков. Отстранённо задумчив, он что-то собирается сделать. Или даже вот-вот сделает. Вот уж о ком Раз-Два-Сникерс не думала в последнее время, так об этом недоноске, Новиковском сынке. Лия предостерегающе поднимает руку: не пренебрегай, иногда мелкие бешеные собаки очень опасны, особенно когда неожиданной волной их выносит на самый верх. Но хуже всего, что Юрий Новиков там, где он находится, почему-то считает себя… Шатуном. При чём тут никчёмный самодовольный болван с его фантазиями?
Юрий Новиков в этой темноте. Куда это ты собрался? Что-то в застывшей фигуре и вправду никчёмное, жалкое и даже несчастное. А звук нарастает, становится всё резче, и в последний миг, на самой невыносимо трескучей ноте жалкий болван Юрий вдруг поднял голову и ухмыльнулся ей…
* * *
Этот спазм тошноты оказался самым сильным за ночь. Её рвало очень долго. Потом бессилие и обезвоживание чуть не заставили рухнуть на пол. Всё же она удержалась, опираясь о нижнюю часть арочного проёма слабыми руками. Горло горело, и всё внутри было воспалено, сделалось больным. Покачнулась, слушая тишину, поняла, что близится рассвет. И вспомнила, что воды больше не осталось.
«Мне бы хоть глоточек, – подумала она. – Один маленький глоточек».
А затем её взгляд упал на то место, что Лия показала ей во сне. Оно действительно было совсем недалеко. Прямо напротив её колокольни. Правда, никакого Юрия Новикова там не оказалось. Она обнаружила кое-что похуже. В доме с обрушенной задней стеной и выбитой дверью на фасаде, где сегодня днём она видела странную тень. Та чуть поблекла, но никуда не делась, луна давала ещё достаточно бледного света. Раз-Два-Сникерс почувствовала, как на её спине от леденящей волны зашевелились даже самые крохотные волоски. Сейчас в проёме стоял тот, кто эту тень отбрасывал. А рядышком так вовремя подоспевший гость. И оба, подняв головы, смотрели на неё.
7
– Гул машин, электронасосов, – монотонно пробубнил себе под нос Юрий Новиков. – А вот где-то тут ты сидел, на… – задумчиво поморщился, – на табуреточке.
Табуретку, конечно, вынесли, да и бункерную дверь, что здесь поставил Шатун, после взрыва сменили.
– Всё тут за тобой прибрали, подремонтировали, – ухмыльнулся Юрий Новиков. – Подкрасили. Чтоб даже твоих следов не осталось.
Юрий не осуждал этих безвольных перепуганных людей. И не осуждал разбежавшуюся команду Шатуна после столь неожиданного «отъезда» босса в сторону госпиталя Косьмы и Дамиана. И дело тут даже не в верности, с этим-то Юрий давно уже не обольщался. Просто люди имеют свой предел, предел веры и безумия, на которые способны. Так к чему тут осуждать этих низколетающих? Юрий остался как последний ронин (он не представлял, что это значит, но слово, подсказанное Шатуном, ему понравилось), и в своё время он наберёт ещё таких же ронинов. Благо их немало осталось по свету, догадывающихся, что где-то в вечных водах плывёт прекрасный белый пароход «Октябрьская звезда» и его заботливый хозяин с рыжеватыми усами и добродушной лукавинкой в глазах, хозяин, чья несокрушимая воля создала мир канала.
Юрий снова ухмыльнулся: какой патетичный и одновременно ироничный строй мыслей – это новое ощущение надо будет распробовать на вкус. Давно уже он не чувствовал себя так легко. Это, конечно, незримое присутствие Шатуна вернуло его к жизни.
«Вот что значит быть Шатуном, – с ликующей лёгкостью пронеслось в голове, и тут же добавилась новая фраза. – И вот что значит быть Юрием Новиковым!» И теперь картинка дополнилась, всё встало на свои места. Как прекрасен мир, сколько в нём интересных, по-настоящему стоящих дел! Но…
«Тени должны ожить», – сказал ему Шатун.
Юрий, конечно, не осуждал этих безвольных перепуганных людей, но станцию им удалось усыпить. Великую-и-Загадочную насосную станцию «Комсомольская». Лишь монотонный гул машин. Что-то было не так, неправильно в этом расколдованном звуке, он снижал градус восторга.
«Эх, бескрылые вы мои, – всё-таки осуждающе подумал Юрий неизвестно о ком, – совсем разучились летать». И капризно поморщился – ведь станция действительно спала.
Тени должны ожить. Как? Почему? Что это значит? Кое-что Шатун всё-таки скрывает от него, а такое не годится между партнёрами.
– Эй? – тихо позвал Юрий Новиков.
Лишь гул, скучный механический звук. И никакой тайной музыки.
– Эй, парень Боб? – снова попробовал он. – Джимми-бой? Чёрный человек?!
И почувствовал себя кем-то вроде самозванца.
– Парень Боб?..
Юрий прислушивался, пытался уловить хоть какой-то знак, но тени великих молчали. Шатун что-то скрыл от него, а так не пойдёт.
– Эй, Громила! – потребовал Юрий Новиков.
«Я здесь», – тут же отозвался Шатун.
«Так-то лучше», – подумал Юрий, пытаясь утаить от Шатуна эту свою мысль. Тот молча ждал, но Юрий вдруг понял, что ничего утаить не удалось, – было в этом ожидании что-то насмешливое. И когда Шатун заговорил, Юрий Новиков понял, что не ошибся:
«Малыш, ты и вправду, как раскрытая книга. Тебе не мешает укрепиться духом. А то смотри, – смешок, – я ведь могу и передумать».
– И что?!
«Хочешь обратно? В свою берлогу лузера, и жалеть до конца жизни о том, чего не сделал?»
– А ты хочешь остаться в дурке? – огрызнулся Юрий. – В виде овоща?! – вздохнул. – Ладно, Громила, проехали.
В ответ молчание. Какое-то тяжёлое, маслянистое. Юрий Новиков обнаружил, что его рука почему-то пролезла в карман широких брюк, хотя его ничего там не интересовало.
– Эй?! Да ладно, я пошутил…
Молчание. И вдруг что-то качнулось в его голове, такое же маслянистое, выступило из тени, какое-то присутствие: мгновенная боль в висках и… голос Шатуна: «не зови меня больше Громилой».
– Что?
«Вынужден преподать тебе урок. Чтоб ты прояснил характер наших взаимоотношений. А заодно укрепился духом».
– О чём ты?
«Ты уже понял. Вытаскивай. Чёрная метка, – вновь смешок. – От меня. Будет тебе так легче».
– О чём…
Юрий Новиков обнаружил, что его рука извлекла из кармана коробок спичек. Это были огромные спички, прозванные почему-то «Охотничьими». В числе прочих ими пользовались гиды, и они, правда, были очень удобными в лесу: на сильном ветру не гасли, только лучше разгорались.
– Зачем ты, а?!
«Это будет быстро. Чем быстрее покончим, тем лучше».
– Ладно, хорош, не дури. Я всё понял.
«Левая рука. В правой придётся научиться держать оружие».
Юрий с ужасом увидел, как против воли извлекает спичку с продолговатым набалдашником зажигательной смеси.
– Не надо, перестань…
Но руки не слушались. Всего напряжения воли хватило на то, чтобы чиркнуть спичкой чуть слабее.
«Не сопротивляйся. Будет не так больно».
– Пожалуйста. Я понял.
Спичка снова пошла о наждак зажигания. Осыпались первые искры, будто в замедленной съёмке, спичка занялась и вот дала яркую вспышку.
– Нет! – завизжал Юрий Новиков.
Коробок полетел на землю. Он увидел, как правая рука поднесла к раскрытой ладони левой горящую спичку. Голубой ободок пламени, и раскалённая плазма над ним. Боль оказалась невыносимой, а в голове словно вспыхнуло множество тёмных искр. Юрий вопил, но не отводил руки. Пузыри, расходясь концентрическими кругами, лопались на глазах, оставляя запёкшуюся кожу, и вот он уже поджаривал собственное мясо. В воздухе повис густой, отвратительно сладковатый запах, а спичка всё горела и никак не хотела гаснуть.
«Барбекю…» – деловито констатировал Шатун.
– Пожалуйста, хватит, – взмолился Юрий. – Пожалуйста…
Спичка погасла. Юрий Новиков об этом даже не знал, лишь повторял:
– Пожалуйста, умоляю, хватит… Я всё понял, пожалуйста…
«Справь на руку малую нужду».
– Умоляю, пожалуйста…
«Э-э, очнись. Ну-ка, приведи себя в порядок».
В глазах Юрия стояли слёзы.
«Это там, видишь? Отхожее место. Там найдёшь мою балерину».
Рука пылала и сделалась тяжёлой.
«Ступай. Сейчас освобожу тебя от боли».
Юрий всхлипнул. Множество толстых заноз застряло в мозге и в переносице.
«Давай, там такое место… Регенерация будет быстрой. Не как в сказке, конечно, ожог не исчезнет прямо на глазах, но к вечеру ничего не останется, – задумчивый смешок. – Забудешь, что был шашлычком. Так что можно было и правую…»
Боль, эти занозы шевелятся, распухают от боли в пылающей руке. Но вот там, за дверью туалета, спасение…
Шкатулка с балериной, танцующей блюз, валялась в темноте за отхожим местом. Как же хорошо, что её не нашли, о ней забыли. Потому что как только налившиеся тяжестью пальцы Юрия Новикова сомкнулись на ней, боль начала стихать. Сердце забилось ровно, сладостная милосердная прохлада высосала из ладони остатки боли. Юрий с благодарностью прижал шкатулку к груди. Тайная музыка была здесь, вокруг. Станция ожила. Он улыбнулся фигурке балерины, и нежный свет, исходящий от неё, словно стал ответной улыбкой.
Юрий прикрыл глаза. Спасибо, что больше нет боли. И за тайную музыку, что рушит любые преграды. Шатун должен знать, что Юрий Новиков благодарен за урок. А как же ещё? Этот урок показал, какая они вместе сила и как губительны сомнения. И сейчас, когда балерина, танцующая блюз, заговорила с ним, он всё понял. И, конечно же, тени должны ожить.
«Ну что, ронин, – лёгкая издёвка, – ты готов?»
Юрий Новиков засмеялся:
– А как ты считаешь, Громила? – ухмыльнулся, подождал, озираясь по сторонам, и весело добавил: – И пошёл ты, брат, буду тебя звать, как захочу!
Шатун расхохотался в ответ: «Смотрю, тебе понравилось быть шашлычком».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?