Текст книги "Время жизни"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vremya-zhizni-19911.jpg)
Автор книги: Роман Корнеев
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Кажется, я полез в какую-то стрелялку, но когда мне пришло в голову треснуть появившегося в секторе охранника увесистым манипулятором, меня еле утихомирили. Хорошо хоть, хватило ума остыть. Кажется, администрацию увещевали, и они ушли, оставив здравую мысль выкинуть меня отсюда к чёртовой матери.
Потом меня потащили танцевать, я прыгал и дёргался как все, уже почти ничего не слыша и не видя вокруг себя. Кажется, уже было поздно. Или рано. Что думает обо мне мать, я не представлял. Свой ай-би я посеял где-то ещё в начале всего веселья.
Помню лишь, мне неожиданно захотелось умыться. Развернувшись, я напролом попёрся в ближайший санузел, не обращая внимания на крики тех, кому я наступал на ноги. Кажется, я уже начинал отрубаться.
В кабинке была раковина, унитаз и ещё какие-то мелочи. Всё, что нужно уставшему человеку. Я уже собирался сунуть голову под ледяную струю, когда услышал щелчок забытого замка, и чьи-то руки на своих плечах. Это была та, что увязалась за мной. Феечка.
Она заявилась сюда с ясно различимыми намерениями. И я к своему удивлению почувствовал, что моё естество тоже вполне готово к такому развитию событий. Ладони разом оказались у неё под майкой, промокшей насквозь, надетой на голое тело. Всё получилось сумбурно, неловко, но мне уже не нужны были ни размышления, ни оправдания. Я мстил сам себе, мстил Коре, мстил этой безмозглой девчонке за то, что мир вокруг таков, каков он есть. У неё получалось лучше меня, зато на моей стороне была сила. Её спина раз за разом билась о закрытую дверь, а забытые в ботинках ступни неприятно ударялись мне в ягодицы. Первое судорожное движение у неё внутри далось мне с резкой болью, не помог и застывший скользкой плёнкой гель-презерватив, но затем всё пошло проще. Я даже почувствовал нечто вроде далёкого и тусклого удовольствия, когда её грудь в последний раз ткнулась в меня влажным и холодным.
Не помню, как её звали. Многое помню, а этого вспомнить не могу.
Явившись домой под утро, я полчаса под крики матери проторчал в туалете, очищая желудок до последней горькой капли мерзкой бурой гадости. А потом завалился спать.
Я не чувствовал тогда ничего, кроме опустошения. Но мыслей в голове уже не было, и это приносило некоторое облегчение.
Это была пятница, нет, уже суббота. Хорошо. Можно было не выходить из комнаты хоть все два дня.
Я ощущал лицом влажную холодную подушку, и не думал больше ни о чём. Было горько, но эта горечь была как от лекарства. От того, чем не переболеть, нужно было придумывать другие средства.
Траектория до шестого ряда стабильная. Двигатели выведены на импульсный режим корректировки. Продолжаю мониторинг. Выход к ЗВ расчётный.
Чёрная туша транспорта волокла за собой с небес паутину бессмысленного эфирного бормотания, больше похожего на шелест крыльев ночных насекомых. В этом звуковом мороке могло послышаться что угодно – сдержанная мощь странника из глубин необъятной вселенской тьмы, сокрытая угроза всему живому и неживому, что захотело бы стать на пути громоздкого, но оттого ещё более страшного космического модуля. Нельзя было расслышать в этом хрусте и попискивании одного – толики эмоций, присущих всем разумным существам, миллиграмма гармонии, ненужной там, где всё было подчинено раз и навсегда обретенной цели. Чёрная точка, пропарывающая пространство на границе чувствительности помертвевших гравископов, была предназначена для убийства тех, кто не был подобен ей, для транспортировки сквозь бездну того, что могло воспроизводить такие же чудовища, оснащать их бронёй, оружием возмездия и атаки, топливом для активаторов энергетических установок ходовых гравитационных ловушек, и теплом – для тех участков сложнейших энергетических цепей, что, сдав вахту, должны были остаться в рабочем состоянии, не вымерзнув на чёрном космическом льду. То тепло, что мы ассоциируем с биологической жизнью, кораблю было неведомо и чуждо. В нём бушевали совсем другие энергии, несовместимые с хрупкой биологической субстанцией. Если транспорт и содержал в своём чреве нечто столь подверженное порче, он предпочитал видеть его замершим в неподвижности за жёсткими рёбрами транспортных капсул. Впрочем, для него особо тонкие кристаллы поддержания жизнедеятельности его собственной интеллектуальной начинки ничем не отличались от штамма специально выращенного вируса. Груз и есть груз.
Прощупали орбитальную группировку. Траектория – с полярного сектора орбитали ЗСМ, выход на первичный виток с допусками до сотой радиана. Продолжается подготовка к раскрытию боевых шлюзов.
Для системы обнаружения транспорта остальная вселенная существовала лишь в виде маневровых схем полётного задания, вывернутых относительно реальности физического пространства – инерция корабля замещалась искажениями гравигенных воронок двигателей, внешние силы закладывались в те же формулы, делая корабль истинным, законченным солипсистом. Чёрная громада помещалась в сердце бытия, вокруг неё вращались звёзды и планеты, другие корабли выписывали по её воле немыслимые петли, уносясь вдаль, едва приблизившись. Всё многообразие космоса для расчётных модулей транспорта оставалось лишь искажениями, случайным фактором в стройной картине очередного поворота-перемещения бытия вокруг корабельной рубки. Для них не голубая с золотом планета притянула космическое судно, а сам корабль, обретя немыслимую власть над реальностью, выдернул каменный шар из темноты небытия, закружил, поворачивая к себе то одним боком, то другим, избороздив его гладкую поверхность серебристыми нитями прозрачной кисеи – мельтешащей мошкары спутников. Транспорт не привык к соседству, оно вызывало в нём чувство неуверенности – он знал, что не всегда может управлять другими кораблями, что у них хватит и своей воли, чтобы суметь нанести ему опасные повреждения. Поэтому он в таких случаях всегда призывал на помощь своих миньонов, верных помощников, которые могли чинить его толстую шкуру, делать его зрение ещё более острым, а источники энергии – почти безграничными. Клубящееся облако мерцающих искр с коротким вздохом шлюзов вырвалось наружу, расширяющимся вихрем накрывая транспорт.
Стабилизация витка, выход на стационарную орбиту завершён. Начато раскрытие брони. Вторичная группировка приступила к работе. Сенсоры активированы, идёт установка атмосферного канала.
Планета под брюхом колосса тоже была потенциальным источником опасности, нужно было прислушаться к её шёпоту, разорвать сенсорами покровы её газовой оболочки, плотно укутанной в кокон магнитосферы. Сквозь завихрения стихий было сложно что-то разобрать, но эта задача казалась кораблю интересной, она была достойна его могучего интеллекта. Спустя мгновения радужный шар начал исчерчиваться картой коммуникаций, промышленных центров, энергетических установок и ярких искр систем связи и дальнего обнаружения. Изо всех сил планета осыпала транспорт градом сигналов, но ему не было никакого дела до этого малоинформативного шума. Ему нужно было лишь вычислить степень опасности и возможности её скорейшего пресечения. Оценив обороноспособность орбитальной группировки как слабую, его сенсоры пристально вглядывались в каменное нутро чуждого ему мира, готовясь в случае необходимости максимально эффективно подавить огневые точки потенциального противника. Он предпочитал быть самым сильным бойцом в собственном узком мирке, жизнь же, сокрытая под чужими бронепанцирями или ещё более жалкое её биологическое подобие транспорт интересовала лишь в качестве ещё одного элемента в расчётах. Элемента уравнения, которым нельзя пренебречь, но которое можно устранить одним мощным залпом орудий.
Молчание в эфире! На вызовы не отвечать, пока не установится канал. Их расчётные мощности лучше наших, проверку надёжности кодов будем устраивать в другое время. Они сейчас тоже прощупывают пространство, так что будем ждать.
Чужой след удалось обнаружить не сразу. Слишком много времени прошло, тонкий ионный выхлоп большей частью втянулся в ловушку ионосферы, а далёкое эхо гравиприводов кануло в пространство, не найдя резонатора в виде достаточно крупных небесных тел, чтобы выдать своё присутствие вторичной вибрацией. Выдала его атмосфера, прочерченная наискось плазменной палицей чужеродного тела. Стройная картина циклонов, облачных фронтов и прозрачных, наполненных светом окон в туманной дымке. Узор был изломан, пропитан сотнями тонн выгоревшей брони, так что даже без километровой борозды в золотом песке побережья можно было легко восстановить время прохода сквозь атмосферу, точные параметры орбиты в перигее, тоннаж потерпевшего крушение космического модуля и остаток мощности, потраченной им на торможение. В том, что это была именно авария, интеллект корабля не сомневался. С таким грохотом входить в стратосферу позволяли себе лишь шальные астероиды, смертоносные гости из дальнего космоса. Судя по оценкам массы, аварийный корабль вообще был слишком велик, чтобы покидать комфортные глубины вечной пустоты.
Канал стабильный, сто сорок километров, дуга в магнитосфере до пяти сотых радиана, мощность считаю достаточной. Пробуйте связь.
Серебристое сияние окутало корму стабилизированного в «воздетом» положении гиганта – между ним и поверхностью планеты переливался канал, который, изгибаясь, прошивал атмосферу, выходя к самой поверхности – как раз над обширной пустынной областью поблизости от самого крупного на планете промышленного центра. Чужое вторгалось в пределы мира, привыкшего жить в одиночестве, и делало это так привычно и размеренно, словно пожелания местных жителей его и вовсе не трогали. Впрочем, так оно и было.
На планете пока властителей космического транспорта интересовало лишь одно – судьба инопланетного обломка. В точности модельных построений нужно было убедиться как можно скорее. Дрогнув всем телом, громада выпустила из своего чрева остроносое существо, похожее на километровую кристаллическую иглу, какие встречаются в вихревых границах ЗВ крупных звёзд, что втягивали в себя постепенно кристаллизующийся металлический газ, распылённый в пространстве многих кубических парсеков. Игла грациозно обошла суматоху вторичного флота, который всё суетился вокруг атмосферного канала, потом ускорилась и ловко нырнула в толщу атмосферной линзы, сходя со стационарной орбиты своего носителя, поддерживаемой мощностью бортовых воронок. Челнок ждала поверхность, со своими красотами и опасностями.
Имайн, принимайте корабль. На орбите вахтовый боевой транспорт «Лисайя Горн 35» бортовой номер 45 255 116 Пространственных Сил Союза, порт приписки «Инестрав-Второй». Приносим извинения за молчание – в атмосфере были обнаружены следы посещения вражеским космолётом, опасность раскрытия кодов слишком велика, чтобы рисковать ради нескольких часов ожидания. На ваш запрос сообщаем, гость является частью небольшого скопления, обнаруженного и уничтоженного Третьим Крылом в окрестностях этого подсектора Галактики. Нам поручено обеспечить безопасность Имайна от возможных вторжений разрозненных сил противника, при необходимости занимая оборону и пытаясь продержаться до подхода ударной группировки, что дежурит сейчас в направлении Канала. Кроме того, полётное задание включает обычный список мероприятий – заправка, произведение рекрутского набора, переподготовка и ротация планетарного гарнизона, переоснащение активных оборонительных комплексов. Встречайте нас на грунте.
Миджер сидел, скорчившись, на подвернувшейся садовой скамейке и дрожал. Напряжение, каменное, чёрное напряжение последних часов никак не хотело отпускать, мотая перед глазами огненным клеймом отпечатавшиеся в памяти образы. Огненный прочерк поперёк неба, тревожный сигнал информера, срочные и бессмысленные сборы, а потом… Чёрная туша того, что не могло оказаться своим кораблём, в абсолютном молчании наплывала на чаши радаров дальнего обзора. Вся планета в страхе замерла перед этим зловещим образом. Целыми семьями собравшись у проекторов, взявшись за руки, утешая слабых, они могли опереться друг о друга. Миджер, как и другие курсанты, был подключён к инфоканалам по цепи активированного нейроконтура. А потому мог никуда не идти – всё выяснилось бы само собой. На первых же кадрах трансляции обнаруженного в глубоком космосе отправляться домой расхотелось напрочь. Миджер вяло выслушал приказ сержанта, что до поступления других приказов он свободен, кивнул, отошёл на пару шагов в сторонку и рухнул на что пришлось.
Страшно? Было ли ему страшно? Нет, это было совсем иное чувство. Всепожирающая волна опустошила его, продирая насквозь своей чёрной коростой. Миджеру хватало сил лишь смотреть немигающими глазами на эти немые образы, на гаснущие одна за другой звёзды, на серебристый шлейф радиоэха в кильвакууме. На Имайне не нашлось ни человека, ни машины, что осмелились бы нарушить эту траурную трансляцию своим комментарием. Все и так понимали, что происходит, и по кому этот траур. Планета замерла, все думали только об этом, переживая свои последние мирные часы. А бой с врагом, который начнётся, подойди он ближе, в живых останутся немногие.
Возможно, кто-то верил, что этот корабль-призрак принадлежит человеческому флоту, возможно, таких была почти вся планета, от их мнения ничего не зависело. Можно сто раз задаваться вопросами, отчего молчит корабль, ответа не было. А потому Миджер предпочитал не думать о возможном спасении. Он думал о смерти.
Что необычного. Корабль-разведчик приземлился неудачно, но сумел дать сигнал, оставив невредимой часть своего технического и боевого арсенала. За ним из черноты небытия показался головной корабль. Рейдеры врага нельзя было по контуру обводов отличить от любого другого небесного тела. Бесформенная глыба двигалась по вынужденной с такой грациозностью, будто знала, что противостоять тут ей не станут… или не смогут. Миджер всхлипнул, до крови закусывая пальцы. Ему было противно за себя, ему было противно за других. Корабль заговорил, засверкал в атмосфере столб фосфоресцирующего пламени. А ничего как бы не изменилось. Человек, задумавший умереть, не может так просто отказаться от своих замыслов. Ликования не было. Не было даже злости на столь долгое молчание, за чёрную эту апатию, что пропитала мозг за последние часы, так что никакие нейроконтуры не могли справиться со стремительно входящим в ступор сознанием.
Миджер из всей гаммы человеческих чувств и эмоций ощущал сейчас лишь лютую усталость и подспудное недоумение. Его обманула реальность, его обманул он сам. Со своими страхами и проклятиями небесам.
Шлюпку он заметил не сразу.
Огненная спираль вилась в небе, расчерчивая редкие вечерние облака сетью кровавых морщин. Килевые вихри конденсировали влагу, отражая в своей сложной вязи гаснущие лучи заходящего солнца. Но казалось, что это древние химические сопла никак не погасят свой гнев, продолжая пылать неутолённой яростью.
Миджер стоял, не помня, когда вскочил на ноги, запрокинув голову, сощурясь на закат. Спираль вилась и вилась, завораживая.
Центральная точка сложной системы огней словно совершала ритуальный танец – перемещалась по темнеющему небу, описывая то круги, то ломаные линии, ныряя и снова возносясь в атмосфере. Эта пляска продолжалась, даже когда от шлюпки начали гроздьями отделяться мерцающие пентаграммы звеньев дочерних флайеров и ломаные цепочки автоматических зондов. По небу проносились вспышки, время от времени до слуха Миджера доносился отдалённый гул, иногда оживал коммуникационный канал – операторы наземных станций пытались понять, что происходит. Ясно было одно – отделившаяся от основного канала, что сиял голубой искрой на юге, шлюпка искала следы пришельца, разворачивая взамен утраченной и далеко не совершенной гарнизонной, собственную сеть мобильных сканнеров. Подвижный клубок словно жаждал отследить в воздухе путь каждой пылинки, каждого чуждого стального запаха. И, судя по всё более неуверенным движениям, в этом бессмысленном деле не сильно преуспел.
И снова в канале заскрежетал-заискрился грубый, лаконичный речитатив языка отцов. Но на этот раз он проносился с такой быстротой и невнятностью, будто говорящий ничуть не заботился о том, был ли он понят. Миджер улавливал отдельные корни, но в целом отрывистая фраза оставила после себя лишь ощущение раздражения и тревоги.
Повторять сообщение говоривший тоже не стал. Шлюпка замерла, поочерёдно всасывая в себя россыпь миньонов. Замерла, и ринулась вниз, казалось, прямо на Миджера.
Рекрутам собраться на плацу возле посадочной. Резервистам оставаться по своим местам в полной готовности.
Конечно. Если будут ещё приказы, о них сообщат в последний момент. Выполняй, солдат.
Миджер оглядывался вокруг и не видел следов войны. Война была только в небе – падающая звезда желаний. И в его голове, пульсирующей от неаккомодированных нейроконтуров.
Но поверить в реальность этой войны было просто. Ещё не прошедший окончательно лютый страх, что бился в нём мгновения назад. От него нельзя было отмахнуться, он навсегда оставил в Миджере отпечаток чего-то отвратительного, почти физически ощутимого.
Снова бег, на этот раз вязкий – стонущие мышцы не могли больше угнаться за скоростью его реакций, точностью его нового вестибулярного аппарата. Однако шлюпка в небе, постепенно обрастающая подробностями, но всё равно бесшумная, далёкая, толкала Миджера вперёд. Бежать, пусть не от, а к самому эпицентру глубоко ненавистных и непонятных для него событий, но – бежать.
Странным был этот звук, что возник вдруг в остывающем влажном воздухе, пропитанном страхом. Это был не ожидаемый могучий рёв. Нет, он был почти неразличим, и даже листья на деревьях шелестели громче. Но проникал он до самых костей, заставляя стонать зубы и биться внутри какую-то потаённую жилку. Звук всё нарастал, переходя в гладкий почти бархатный рокот, но каждый фронт этой всесокрушающей волны резал отточенным лезвием. Поперёк. Пополам. По живому.
Утирая взмокший лоб, Миджер с разбегу влетел в шеренгу собравшихся на плацу. На всех лицах было написано то же – бледные сжатые, закушенные губы, выпученные глаза, раздувающиеся ноздри. Едва сдерживая рвущееся наружу дыхание, Миджер стал крайним, пытаясь стать по возможности ровно. Делал он это скорее по привычке, нежели по необходимости подчиняться суровым взглядам сержантов – те сгрудились на краю плаца, ничуть не интересуясь выправкой своих согнутых в дугу страшным звуковым приливом рекрутов. Они смотрели только туда, где рос, надвигался хищный клин носовых отсеков шлюпки. Уже был ясно виден вырост мостика, по бокам и позади которого располагались пусковые шлюзы, едва обозначенные сквозь прозрачную пластиброню внутренней аварийной подсветкой. Смешанное назначение шлюпки придавало ей необычные для полноценного космического судна обтекаемые очертания, так что казалось, на тебя полным ходом идёт океанский левиафан из детских сказок.
Идёт, косо вознеся в чёрное небо грузную корму, нижней кромкой опустившейся «челюсти» обжирая верхушки неостриженных деревьев. Здесь редко совершали посадку даже более мелкие корабли.
Кто-то со стоном упал, теряя сознание от раздирающего внутренности рокота. Миджер тоже неожиданно для себя осознал, что уже не стоит, воздев голову к небу, а дрожит на корточках, силясь избавить желудок от отсутствующего там обеда. И тут же шлюпка смолкла, гася генераторы.
Глотая мутные слёзы, Миджер встал, помогая подняться кому-то ещё.
Сержанты остались стоять на ногах. Кажется, они присутствовали при подобном далеко не впервые.
– Равняйсь!.. Смирно!!!
Они изобразили строй, как смогли. От остатков их чести это был последний кусок. И его они тоже выложили на землю перед пришельцами из космоса, того самого, где жили их страхи и мечты.
Неподвижная поверхность широкого «носа», вытянутого в их направлении, неожиданно дрогнула, распускаясь одним слитым движением. Сквозь гибкие, скользящие друг по другу жвалы чудовища вдруг стало отчётливо видно, что он даже не опирается о сверкающий полимерный круг, служивший ему ориентиром при посадке. Шлюпка висела в полуметре от грунта, воздев все свои тысячи тонн под головокружительным углом к горизонту. Яркий круг на земле неспешно заслонила сужающаяся полоса светлого металла, выдвинутая своеобразным пандусом. Касание грунта произошло так нежно, что Миджер даже своими усиленными чувствами ничего не ощутил. Это был словно поцелуй. Шлюпка не стала осквернять планету своим грубым присутствием.
Чего нельзя было сказать о её обитателях.
В недрах разверзающейся шире и шире пасти что-то зашевелилось. С трудом отходя от пережитого шока, Миджер до самого предела, до белых мельтешащих квадратов «вывернул» своё зрение в ночной режим. Там правда кто-то был. Не человек, нет. В узком проёме тамбур-лифта между ребристыми ячейками контейнеров ждало что-то, больше напоминающее паука, вставшего в атакующую позицию, растопырив тонкие гибкие ноги навстречу ворвавшемуся через проём люка влажному вечернему воздуху. Бесформенный пучок конечностей стоял неподвижно, чего-то ждал. Раздался едва слышный свист компрессоров, выравнивающих давление, и этих стало уже двое. Секунду они неподвижно стояли в узком проходе, а потом, вдруг, как по команде, ринулись вперёд. От боли в напряжённых глазах Миджер вскрикнул: серебристые доспехи вспыхнули в непроглядной темноте, стоило им попасть в освещённое пространство.
С резким свистом то, что казалось конечностями гигантского насекомого, перелетало с места на место, вцепляясь в скобы и рёбра броневой обшивки, чтобы спустя мгновение снова пропороть непривычно густой для него воздух и снова примерить на весу новую опору. Плети поясных манипуляторов буквально вынесли своих операторов на твёрдую поверхность плаца.
Это были люди, обычные люди, только затянутые в гибкую броню, переливающуюся всеми цветами радуги. Головы их казались продолжением туловища, плотно прижатые подбородком к груди, шеи же их были такими короткими и толстыми, что больше походили на продолжение спинного горба, где размещались системы обеспечения и энергоблоки.
Зачем на них эта нарочитая броня? Разве что оружия не видно. На курсах им показывали схемы сцепки гермокостюма и манипуляторов для работы в пространстве, они могли с успехом использоваться как при полётном ремонте, так и при обороне кораблей в плотном бою, особенно при сбое в первичных системах. Такая техника могла спасти от резких перепадов давления и температур и помогала передвигаться при сложных сторонних усилиях, какие бывали при обрушении гравитационной воронки. Но зачем, тьма вас подери, пользоваться ими здесь, на поверхности!
Безглазые морды водили слева-направо, словно издеваясь над собравшимися. Детекторы движения и широкоугольные фотодатчики в сочленениях «лап» давали более чем достаточную информацию об окружающем мире. Миджер вдруг подумал, что без этих костюмов штурмовики должны были чувствовать себя ущербными и неуклюжими. Но какое ему дело до мыслей и чувств этих… нелюдей. Назвать человеческим существом этот странный механизм было сложно.
Не обращая ни на кого внимания, «пауки» пробежались по плацу, звеня цокотом когтей, исчезли между домами, потом так же молча вернулись к шлюпке, внутренности которой пока не проявляли признаков жизни. Маски оставались безглазыми, канал так же молчал.
Четыре ноги в серебристых, тяжёлых с виду ботинках одновременно коснулись покрытия плаца, паучьи лапы разом опали, складываясь ровным узором, разошлись шлемы, предоставляя возможность полюбоваться на две ухмыляющиеся физиономии, лишённые всякой растительности. Только редкие ресницы да неровные пятна румянца выдавали живое в этих кукольных головах. Сержанты молчали, глядя на штурмовиков, молчали и рекруты.
– Эйч-кью тут реальная дыра. Думал на грунт упал, так нет, по самый третий ригель засел в дерьмище.
– Апро, примар. Би-эй, лишние пять мин живого воздуха.
– Со, секунд.
Жуткий коктейль из слов языка отцов и неведомого корабельного арго звучал бессмысленной какофонией. Миджера уже просто рвало на куски от ненависти к этим недалёким существам, кичащимся своей избранностью. Избранностью для чего? Погибнуть в первой же атаке? Миджер предпочитал не умирать вовсе.
Увы, никто его об этом спрашивать не собирался. Да он и сам был не очень уверен в реализуемости этого своего желания.
Паузы затягивалась. Эти двое переговаривались на невнятном своём наречии, рекруты стояли столбом, то и дело ощущая на себе презрительно-щурящийся взгляд чужаков со шлюпки. Сержанты стояли «вольно», но команды такой своим не давали. Во всём происходящем тянулись нотки того идиотизма, который, как рассказывали ветераны, исконно присущ флоту. Теперь флот был тут, и нравы его прижились мгновенно.
И тут немая сцена словно сменила тональность. Серое на парадно-яркое, расхлябанность на жёсткость, ненависть на собранность. Снова опустился тамбур-лифт. Но не задний, служебный, а огромный, поперёк всего пандуса, в нём могли разминуться десять человек.
Штурмовики тут же подобрались, их лица стали строгими, а фигуры вытянулись, вновь обрастая «лапами» манипуляторов. Шлемы, однако, остались лежать на плечах подобно неуставным погонам. Фигура, показавшаяся в залитом светом проёме, оказалась вполне человеческой. Чёрная облегающая униформа, серебрящиеся у ключиц знаки различия. Человек шагал легко и ровно, как на параде. Лицо его под короткой стрижкой волос выражало сосредоточенность.
Показались и другие фигуры. Это тоже были штурмовики, только в отличие от первой пары они несли на себе тяжёлую, глухую, бархатно-чёрную броню, на сгибах локтей тяжело покачивались стволы плазменных ускорителей, а «лапы» их, короткие и толстые, казались скорее паучьими хелицерами, жадно ощупывающими опорную поверхность в поисках того, во что можно было бы вцепиться. Со стоном и визгом раздираемого металла.
Миджеру не понадобилось всматриваться в планки вновь прибывших, чтобы узнать капитана шлюпки и его боевое сопровождение. Штурмовики не спешили открывать забрала. Они даже здесь, на мирной планете, продолжали служить своему долгу. Исполнять приказ.
Сержанты стали в стойку, подняв подбородки в небо. Куда смотрели рекруты, понять было сложно. Капитан, пусть простой шлюпки, в колониях был предметом культа. Пусть неофициального. Имайн приветствовал сошедшего к ним с неба, и было ли важно, что на этот счёт говорится в уставе.
Рекруты глядели куда-то вверх, равняясь на то, чего никогда не видели. Перед ними возносился непроглядно-чёрный осколок неба.
– Строй, равнение на середину!
Капитан остановился в паре шагов от них, привычно широко расставив ноги. Его руки были сомкнуты за спиной, глаза смотрели насквозь, безостановочно прыгая слева направо. Ещё одна профессиональная деформация? Казалось, будто он не знал, что сказать. Эти бегающие глаза на каменном лице. И персональные визор-проекторы наростами от висков. Представитель чужой расы, не человек. Люди оставались на своих планетах, отправляя в космос монстров.
– Встречайте нас на грунте, Имайн.
Его голос, его язык отцов не вязался с сухими, точными движениями и зрачками, не умеющими замереть хоть на миг. Он был почти тёплым – старый, заслуженный механизм оказался вдруг у ворот завода, в стенах которого он был выплавлен. Нет, Миджер не мог считать его машиной. Капитан был человеком, только человеком, перекроенным чуждой ему пустотой по особой мерке.
– Возвращайтесь снова, «Лисайя Горн». Славится человечество!
Ритуальное приветствие далось сержанту непросто. Капитан отсалютовал в ответ, жестом приказывая своей группе отойти назад. Здесь не от кого было его охранять. Речь капитана была отрывиста, слова вырывались из него словно через силу.
– Решил выйти сам. Я это делаю нечасто. Давно не дышал планетным воздухом. Здесь хорошо пахнет.
Только теперь Миджер различил затхлую вонь регенерационных блоков, что доносилась со стороны шлюпки. От гостей тоже несло.
– Если вы хотите пополнить запасы воды и…
– Спасибо, это не срочно.
Капитан жестом оборвал сержанта, но его адъютанты при этих словах заметно шевельнулись, у них явно было своё на этот счёт мнение. Однако капитан думал иначе. И они смолчали.
– Мы прибыли сюда по следам потерпевшего аварию модуля врага. При входе в атмосферу он разрушился, ваши системы успели отследить его трек в тропосфере, однако с обречённого носителя, перед тем как он врезался в континентальную плиту, успели отделиться три капсулы массой покоя до сорока килотонн каждая. Вы понимаете, что это означает, сержант?
Тот кивнул.
– Наши станции их накрыли и благополучно вели, но потом коротковолновые радарные установки начали выходить из строя, а пока мы перестроили группировку…
– Они дали два прицельных залпа и благополучно ушли. Наши усилия по их поиску увенчались успехом лишь частично – мы знаем приблизительный квадрат их высадки, он примерно совпадает с вашими данными. Дальше они могли перемещаться лишь малой тягой, у поверхности, иначе след в атмосфере привёл бы нас к ним. По сути эти капсулы могут скрыться за достаточно большой группой деревьев, развернуть геологический комплекс или воспользоваться естественной карстовой системой. Возможности нашей шлюпки ограничены, на Носителе есть ещё вторая, но она… она не готова к погружению в атмосферу. Будет наблюдать сверху, плюс по каналу мы постараемся как можно быстрее перегнать достаточный планетарный корпус, задействуем и ваши войска, но…
– Но, капитан?
– Если в течение двух суток мы не отыщем место посадки, они успеют собрать первый мобильный комплекс – ядро воспроизводственного цикла врага. Его размеры – чуть меньше десяти метров в диаметре, из материалов, имеющихся у них в капсулах, выстроив производственный цикл, они смогут изготовлять такие раз в десять минут, сотни и сотни штук на выходе. Эта планета станет ареной борьбы за выживание, а такие битвы мы ещё ни разу не выигрывали, не делая планету непригодной для жизни. Они лишены наших эмоций, они воспользуются ситуацией на все сто процентов.
– Мы должны найти посадочную площадку до того, как появится достаточное количество этих…
– До того, как появится первый. Двое суток, сержант. Час промедления – у Имайна почти не останется шансов.
– Через столько часов сюда прибудут планетарные силы?
– Для массированного рейда сил будет достаточно только спустя тридцать девять часов, чтобы замкнуть кольцо вокруг зоны – ещё шесть. Мы не успеваем, сержант. Нужно пользоваться тем оборудованием и личным составом, что есть на шлюпке. Три сотни бойцов в броне и вооружении, со спецтехникой. Если разбиться на группы по десять, шансы у нас обнаружить врага для нанесения по нему удара с орбиты – примерно один к трём. Квадрат зоны велик.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?