Текст книги "Lacuna, или Не спеши любить"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lacuna-ili-nespeshi-lyubit-251341.jpg)
Автор книги: Руслан Гавальда
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)
Lacuna, или Не спеши любить
Руслан Гавальда
Вселенная знает, как будет лучше.
Рано или поздно она сведет нас с нужными людьми
И разведет с ненужными.
Будда.
Я считаю, что всем мальчикам до тридцати лет
жениться категорически воспрещается!
Но что за мужчина до тридцати лет? Прежде
чем заводить семью необходимо самому крепко на ноги встать!
Мой преподаватель ОБЖ
© Руслан Гавальда, 2023
ISBN 978-5-0059-4497-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ТРАГЕДИЯ
С чувством высокомерного достоинства мимо бутиков шли женские ноги. Торопливо почмокали растоптанные грязные сапожки, в далеком прошлом именовавшиеся женскими демисезонными, по размокшей октябрьской грязи.
Среди сих бутиков особенно примечателен был только открывшийся свадебный салон. Но в обеденное время никто не хотел стоять под моросящим ледяным дождем и вглядываться его в узоры. Даже грязные сапожки.
Ничего необычного в этом не было. Хозяйка сапог жила одна, и дома ее никто не ждал. Если и звонили по домашнему телефону, то не стоило удивляться тому, что их игнорируют.
Диана не отвечала на праздные звонки во время работы. Особенно если они были от тех, на кого она обиделась. Работала она чаще всего дома, в экстренных случаях – и поздно вечером, и даже по ночам.
В последние месяцы в ее квартире жил парень, приходившийся ей «молодым человеком». Но он не ждал и не искал свою «девушку». Ему было все равно. Он был пьян. Часто. Обладательнице грязных сапог пришлось подумать о том, что с нее хватит. Больше она его не простит. Она будет коротать дни до старости одна.
Только что он проигнорировал шанс начать все сначала, заказав в ресторане, куда её пригласил, немного алкоголя.
Подняв голову, она поняла, судьба отняла шанс его простить. В какой раз?
Сапожки понеслись по тротуару обратно. Под моросящим ледяным дождем, мимо только открывшегося свадебного салона.
Она бросила ради него престижный институт, отказалась от свалившейся с неба перспективной работы, ибо думала: быть рядом – важнее, любовь – призвание, долг женщины и так далее и тому подобное, но… Она не обладала тем материнским терпением, которого на мужчин требовалось куда больше, чем на детей.
Мужчины обесценились, потеряв силу держать слово. Очевидно, семь лет разницы – это не так уж и мало. Ну, и что теперь делать? Запереться на все замки, сидеть всю ночь без сна, дрожа и напиваясь от холодного одиночества, а утром звонить… Кому? Подругам? Одногруппницам? Чтобы они… что? Бросили все и сидели с ней тут до полного выздоровления?
Она оглянулась. Мрачный город дремал, нежась в золотистых лучах осеннего солнца. Многоэтажки жались друг к другу, как сардины в банке, словно не желая впускать в город непрошенных гостей. Здесь жили и без того по двое, трое «последних из Могикан» на подъезд. Остальное занимали будущие эстрадные звезды, будущие звезды кино и будущее телевидения и… И прочие будущие.
Может и ей стоило выбрать будущее, чем возвращаться к нему? Чем решить, что нельзя не быть женщиной, просто женщиной, если судьба тебе предоставляет шанс? Судьба иногда просто смеется…
– Я вкладывала в него все лучшее, что было во мне…
Много лет назад она объявила войну Интернету: у нее катастрофически быстро садилось зрение, и она дала себе слово: не будет прожигать жизнь в социальных сетях. С появлением фотошопа люди стали забывать, что они уродливы. С появлением социальных сетей, что одиноки. И, наверное, скоро появится целое поколение уродливых одиночек. А после одинокие женщины осатанеют, и случится феминистская революция. Вот где собака зарыта. «Прогресс технологий одаряет нас все более совершенными средствами для движения вспять.»
Однако теперь туда вернуться стоит. Лучше в виртуальную жизнь, чем заводить кота, пса… Ныть в подушку, впав в депрессию, кормить себя романтическими фильмами и получить апатию. Вот что, допустим, может случиться завтра? Уверенный в себе, вежливый и, как всегда бодрый пес (да, она совершила эту ошибку, но тогда еще она не думала совсем о любви, она взяла щенка из дома, чтобы меньше скучать по родительскому дому и родительской теперь собаке!) на следующее утро вытащит ее из кровати. (Она и приобрела Сыночка в том числе и ради этих целей – не залеживаться.) И, спасибо ему, она завтра пойдет на стажировку в пиццерию. Если не плюнет на все из-за расстройства: она заслужила, чтобы ей сделали скидку, она перезвонит им и скажет, что приболела и перенесет стажировочные дни. Она наспех, пока еще есть время, звонит в «Varadero» и извиняется заранее за все, что сделает завтра, вешает им лапшу на уши и где-то там, в каком-то из офисов ей понимающе кивают, выражают сочувствие и желают скорейшего выздоровления, пытаясь подбодрить ее воодушевляющими девизами своей унылой компании. Диана убирает телефон обратно в сумочку и понимает: чувствует себя почему-то отвратительно. Ибо, Хьюстон, у нас проблемы. Появились еще пару дополнительных пустых и бесполезных, бесплодных дней, от которых она так тщетно целых два месяца пыталась избавиться, занимаясь поисками работы.
Она съеживается, пытаясь спрятаться от холодного воздуха. Ей кажется, она через чур промокла даже для автобуса и поворачивает в супермаркет: купить все необходимое, чтобы замаскировать чувства. Смешно! Будто вкусной едой, как молекулами освежителя воздуха вонь, уничтожишь всю тьму в душе.
Она пытается выдавить из себя улыбку, прося продавщицу зала достать ей то, до чего ей не дотянуться. Она пытается выдавить из себя улыбку, расплачиваясь за то, что продавец зала помог ей достать, ибо ей было не дотянуться.
Диане не так много лет. Она улыбается, она красивая (ведь красивая же?), она полна сил, любит жизнь и строит планы на будущее, – сказала сама себе девушка и сжала кулаки, метафорически взяв в них себя, – Она справится! Она вдруг решает выпить водки, сходить на танцы, восстановиться в сетях и разозлить его, вызвать ревность – что угодно, чтобы потом отомстить, чтобы потом бросить его самой также просто, променять на выпивку, но переходя уверенно дорогу, попадает вдруг под колеса.
*
Так часто бывает: среди множества фактов и обстоятельств, создающих день, выползает одна деталька, маленькая, незаметная и никому не нужная, но которая при благоприятном для нее раскладе напрочь изменяет весь ход событий. Без нее, течение его уже невозможно представить. Она врастет в день, сложится с ним в единое целое, заиграет красками, засверкает и даже получит главную роль в спектакле. Иногда именно так все и получается.
Дождавшись, когда жена заснет, Эндрю Кошечкин вылез из-под одеяла, прокрался на кухню, закрыл за собой дверь и закурил.
Ему удалось несколько раз выступить на служебном поприще удачно, его карьеру можно было бы назвать головокружительной. Но, черт побери, что произошло? Его схема, по которой он тайно проворачивал «свои» дела всегда работала без сбоев. Заподозрить такого положительного сотрудника как он в предательстве – невозможно. Он столько денег заработал, продавая информацию журналистам и конкурентам! Во всяком случае, его жена не чувствует недостатка в тряпках. Живут они в центре, и отдыхать ежегодно ездят не куда-нибудь.
Что пошло не так? Что именно дало осечку? Хотя – может, на после эти полеты разборов? Важно решить совсем иную проблему.
Вчера утром, когда Кошечкин брал свой автомобиль со стоянки, к нему подошел необычного вида молодой человек. Ростом он был высоким, одет в черный плащ, прихрамывал, но без трости и в очках, но не солнцезащитных. Он сообщил, не повышая голос и не угрожая, а как-то по секрету, что ли, что либо он, Кошечкин, принесет в течение недели семьсот тысяч, либо… И он многозначительно замолк. Понятно, что взять такие деньги ему негде, а придумать, как выкрутиться из этой ситуации, нужно срочно. Может, перевести на кого-нибудь стрелки? Не переводятся. Слишком очевидно все распуталось, ход назад – не получится. Придумать что-то другое. Другое что-то. Да что?!
Голос высокого необычного вида молодого человека заставил комок в его груди разрастись еще больше. Теперь ждать очередного срыва.
Ему кажется, когда его никто не отвлекает, когда он остается наедине с самим собой, со своими мыслями, нервозность только усиливается. А еще когда он видит пропущенные звонки от нежелательных, отвратительных ему теперь лиц!
Выкатив на шоссе, он вообще выключает телефон, чтобы не натворить глупостей.
А если жена узнает, догадается по его нервозности, поймет о его промахах на работе, окажется ли ее реакция лучше, чем он ожидает? Хотя бы такой же доброжелательной, на какую он рассчитывает?
Жаль, но его жена не такая любящая, что принимает со всеми недостатками. Ей не дано смягчиться и хотя бы ненадолго дать почувствовать каково это – иметь заботливую и нежную супругу, каково это – брак по любви.
Ехать по знакомой дороге к работе очень легко – никаких серьезных раздумий. Уже дело привычки. Просто и монотонно. (Как их с женой секс, рвется с языка).
Ему хочется расплакаться и исчезнуть. Наверное, он истерик, но он отдал бы все что угодно, лишь бы вернуться в первый день его службы на новом месте. Он бы послушался отца. Отец волновался за него, считая, что Эндрю плохо разбирается в людях; но мог ли он подумать, какую беду принесет грубоватый светловолосый парень, этот смышленый мозговитый новенький? Что он заберет у него все и перевернет жизнь с ног на голову, разорвав дружбу и доверие на мелкие кусочки?! Пустит их по свету ко всем чертям! Подставит его, позволит себе растоптать его головокружительную карьеру?
Едет мимо его дома и заставляет себя не отрывать взгляд от дороги.
Конечно, снаружи вход в его кабинет кажется маленьким и невзрачным, но внутри он красиво отделан: ведь Эндрю всегда старался скрыть грехи своих темных дел с помощью ярких красок, цветов и внимания к чистоте. Он делал так и после того, как ушел отец, все давший ему и научивший скрывать следы их многочисленных обманов. В кабинете тепло, в кабинете знакомый запах корицы, который так…
Он был готов рвать на себе волосы. И на нем. Ему говорили, его предупреждали о таких парнях. Он злился на себя за эту глупость, за то, что вообще мог о нем подумать. Благодарность для работника нового времени к тем, кто их взрастил, научил, воспитал, ввел в семью – не всегда главное. Главное – стабильность и благополучие.
«Он улыбается своей приветливой улыбкой.
– Привет».
И ножевой удар в спину.
Он все еще не может поверить, что светловолосый рассказал обо всем, что они проворачивали. Он готов зарезать себя за то, что он выдал ему, чему научил его. Но поздно. Слишком хороший ученик попался. Быстро схватывающий. На лету!
Действительно, праздник, который всегда с тобой – это океан необъятного человеческого лицемерия.
Он выключил телефон, чтобы не натворить глупостей.
(В США каждая двадцатая авария происходит по вине любителей поболтать по телефону! В нашей стране подобной статистики нет, но страшно даже подумать о цифрах, если бы она была)
Ехать по знакомой дороге к работе очень легко – никаких серьезных раздумий. Просто и монотонно. Но это нисколько не помешало ему вскоре потерять управление. Это не помешало ему затормозить, слегка выехав на обочину. И тогда его автомобиль чуть не занесло, но потом он выровнялся и замер в облаке пыли. И это же нисколько не помешало вскоре заставить свою жену сесть за компьютер и искать в глобальной сети (сам он не любил ни того, ни другого), как ей отмазать его, её любимого мужа от тюремного срока по статье 264 УК РФ, ведь если он виноват, если действительно, этакая сволочь, виноват!
Если по его вине, чертовой невнимательности, глупости или чего там еще (Сбил человека на пешеходном переходе, ибо якобы просто не заметил его, т.к. ослепило, значит, падлу эдакую, яркое солнце!) человек получил тяжелые травмы (Пострадавшего увезли в травмотологию), он теперь спокойно наказывается ограничением свободы сроком до трех лет либо арестом на срок до шести месяцев, либо – лишением свободы на срок до двух лет с лишением прав до трех.
*
За столиком в небольшом уютном кафе сидит безработный. Не смотря на то, что такое случается с лучшими из нас, с выпускниками любого учебного заведения, посетитель не был обычным «типичным случаем». Ситуация и так совершенно не завидная, ведь во взглядах прохожих человек был просто потерянным алкоголиком и бездельником, еще усугублялась тем, что пил за столиком человек решительный и целеустремленный, упрямый. И он только пару недель назад, отработав на патрона положенный ему по закону срок, решил (а точнее убедился бесповоротно), что очень уж устал работать исключительно с целью… не сдохнуть. Романтик, он надеялся, что вопреки всему может реализоваться в этом мире, поэтому, хотел попробовать найти себе то, что делать будет не только полезно, но и приятно.
Он отлично умеет говорить, писать и читать на иностранном, чинит компьютеры любой сложности, коммуникабелен и быстро печатает. Он хочет не делать вид в офисе, (ибо никто и не заметит, если его там просто не будет), он хочет чтобы было интереснее работать, чем получать зарплату и пусть это звучит банально, но он хочет хотя бы мнить из себя того, кто имеет отношение к тому, что мир меняется в лучшую сторону.
А еще эта девушка, с которой уже вот как три года вместе живут. Уже б давно пора всех официально уведомить, что они спят вместе. Тем более, он был так воспитан: брать на себя ответственность за свою женщину. Тем более, она недавно все ради него бросила: учебу, интересную работу. В общем, его состояние не давало ему чувствовать себя прекрасно, скорее он был в нерешительности, скорее был вне себя, не мог не вешать носа и не чувствовать себя не в своей тарелке. Внутреннее состояние не давало ему воспрять духом, он испытывал душевную боль, ломал себе руки от горя и хладнокровно опрокидывал в себя одну за другой.
Он вспоминал, как они сломя голову бегали по коридорам университета, будучи еще студентами (да, так давно они были знакомы), и он посадил ей на колготки неприличного размера стрелку. Колготки были новые, и очень нравились его подруге, и тогда она разозлилась. Была в гневе. Не разговаривала с ним. Дулась на него. Они сидели за одной партой.
– Но что же мне для тебя сделать, Диана Игоревна, чтобы ты меня простила?
Он никогда не видел ее такой злой. И не потому, что они впервые поссорились, да еще и из-за чепухи: порванных колготок. Черт возьми: случайно порванных чулков!
– Купишь мне новые. Такие же! – бросила она ему с яростью.
Кажется, даже в глазах ее пылал дьявольский огонек! Ненависть, порожденная стрелкой на бежевых чулках.
Он задумался, ибо не предполагал никаких трат на этот месяц, ведь и так был на мели. А еще необходимо то и это. Но он плюнул. Согласился. Как-нибудь выкрутится. Только решил ответить – хорошо, как вдруг в голове возник образ: он покупает женские колготки. Дурно. Как-то некрасиво. Он сказал:
– Саттарчик (так он ласково называл ее тогда), а можно я просто дам тебе денег и ты сама себе их купишь? Мне как-то… Парню… Неудобно будет в магазине женском.
И она сказала:
– Хорошо.
На душе отлегло. Внутренности его мгновенно наполнились счастьем!
А потом они шагали, шагали, шагали по рынку. И ему даже не было неинтересно. Не было скучно. Его не успело замотать. Наоборот, ему нравилось идти за ней. Ему нравилось смотреть на ее красивое лицо, которое хмурясь, серьезно смотрело на белье; на пальцы, которые тщательно ощупывали товар на предмет качества, комфорта и соответствия материалов: на деле и на этикетке.
Он не мог такого представить, не мог подумать, что когда-либо всерьез испытает такую потребность, потребность чтобы именно она никуда не исчезала, а была рядом. То, что он ее потеряет просто не входило в его планы. Она запала в душу, он влюбился в нее так сильно, что сам никак не мог в это поверить. Он торчит в этом кафе с самого его открытия (уже часа три?), проторчит еще столько же. Он хотел, чтобы алкоголь очистил его от страданий, взбодрил, но он не помог даже расслабиться. Что же еще поможет усмирить боль? Она кажется бесконечной.
Как только он видит счастливую пару, его снова посещают воспоминания. Как только он видит парня в чистом костюме, в галстучке на белой рубашке и с кейсом в руках, его обуревает отвращение. Как только он видит очаровательную блондинку с обручальным кольцом на пальчике, его посещает зависть – к ее молодому человеку. Скорее всего – парню в чистом костюмчике в галстучке на белой рубашке и с кейсом в руках, к тому самому, к которому он испытывает отвращение.
– Ой, Дианочка, – глупо и радостно улыбаясь, запел-заголосил Лёва, – Дианочка моя золотая, ангелоподобная Дианочка!
А он терпеть не мог это дурацкое «дон Лео», и его девушка об этом знала, да только вела себя так, будто все эти предпочтения ее не касались. Ей было фиолетово. Он дулся. Но под воздействием зеленого змия, тоскуя по ней, ему захотелось ее шутливого пренебрежения всем, в том числе и его желаниями. Схватите его за голову: приподнимите лицо, загляните в пьяные глаза. Зрачки – крохотные. Губы – синушние. Щеки – бледные, небритые, грязные. Нет. Она не могла не ненавидеть его. А он любил. Он ее очень любил. Очень. И твердо верил, что он одумается, возьмет себя в руки, даже уступит государству и пойдет куда угодно, кем угодно – выживать, и все наладится, как только перестанет верить в настоящий успех, как только перестанет терзаться мыслями о собственной никчемности, занимаясь нелюбимым делом.
Он знает, что он отличный хирург, пару знакомых – знают. Мужчины (не он пока, конечно, но), они умеют жить в статусе непризнанных «золотых рук», для них бывает неважно мнение окружающих (ведь что это – желание работать по профессии, как не это?), им достаточно осознавать собственную значимость, по силам вполне и – не напиваясь.
Но вероятно того, что он осознавал все, было недостаточно. Он не перестал комплексовать по поводу медленного угасания своей аттестации, переживать по поводу отданных медицине лет и принимать рюмку-другую, при помощи которых глушил черные мысли бессмысленности существования.
«Я вложила сюда столько души, – говорила она, – что для меня твой кабинет теперь самый уютный во всей квартире». «Она вложила сюда столько души, – думал он теперь, – что его, к сожалению, при входе в свой кабинет, его душу – выворачивало».
За столиком в небольшом уютном кафе сидел ни один наш безработный, пьяный и несчастный товарищ. В кафе то и дело заходили и из него то и дело выходили разные персонажи. По залу, как фигуристы на льду то и дело мелькали белоснежные официанты с подносами, беседовали с посетителями и вновь исчезали за стойкой, на кухне, останавливаясь на скамейке запасных для передышки.
В небольшом уютном кафе было душно, и какой-то бородатый мужчина с портфелем, напоминавший не то преподавателя с кафедры, не то босса кучки засранцев, попросил одного из официантов-фигуристов открыть форточку, иначе вот-вот и ему станет дурно, он тогда не доест свой суп, не расплатится и не даст ему хороших чаевых, в коих фигурист должен быть крайне заинтересован. Фигурист исполнил просьбу. В тихий уголок ворвались уличный шум и свежесть. Стало хорошо.
В кафе то и дело заходили и из кафе то и дело выходили разные персонажи. «Ладно, нечего сиднем сидеть, пойдем-ка», – подумал Лев. Сунув в один карман теплой вязаной кофты мобильник, а в другой – сунув кошелек и ту часть сдачи, которую он пожалел оставить официанту-фигуристу на чай, он начал восхождение на свою Фудзияму: в новую, трезвую жизнь. И к черту, что после такого расслабления духа, растекшейся самооценки в желе, тропа будет гораздо извилистее.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?