Читать книгу "Последний час"

5

Йессика Блумквист вбежала в здание редакции на Акерсгата, подскочила к лифту и с яростью начала нажимать на кнопку. Лифт, который и в лучшие дни никуда не торопился, сегодня казался особенно медлительным. Цифры над дверями менялись с невыносимой неспешностью. Да черт возьми, у меня нет на это времени! Она давно привыкла, что вокруг постоянно полыхает, что мир словно рассыпается на части. «Все горит» – любимая фраза главного редактора Уильяма Вольда. «Йессика, горит. Все. Горит. Везде». Неважно, о чем шла речь. «Давай, Йессика, мы должны быть первыми!» Она начинала в отделе культуры, но после серии громких материалов о насилии в лагерях для беженцев ее быстро перевели в общественный отдел. Ей тогда помогла подруга, работающая в одном из таких лагерей. «Там столько больных людей, Йесс, ты даже не представляешь». О, она представляла. В культуре все, конечно, было иначе: сплошь одержимые вниманием знаменитости. День напролет звонки от пиарщиков, убеждавших, что выход книги какого-то писателя – событие или что интервью с телезвездой о разводе «изменит все». Везде нужно съездить, все сфотографировать, у всех взять интервью.

Нет, общественный отдел был ей ближе. Здесь она чувствовала, что делает что-то значимое. Хотя и винный запас в доме вырос заметно – тонкая защита от той черноты, с которой она теперь сталкивалась каждый день. Сейчас она работала над материалом о детях в приютах, и Вольд уже вчера вечером напоминал: «Йессика, горит, ты же должна была закончить на прошлой неделе?»

Теперь, конечно, все откладывается.

Потому что фраза главреда внезапно обрела буквальный смысл.

Город изменился за секунды.

Она бежала с места взрыва к своему велосипеду. Встревоженные лица. Люди, обычно спешащие по своим делам, останавливались, спрашивали друг друга:

Что происходит?

Ты что-то знаешь?

Вой сирен. Повсюду.

Лифт наконец подал сигнал, и Йессика вошла внутрь. Вслед за ней, чуть запыхавшись, влетела Анника Йоргенсен из криминального отдела – с тем же шокированным выражением лица, что Йессика видела у всех по пути от Майорстюа.

Двери закрылись. Анника ткнула кнопку четвертого этажа и, глядя на нее, прошептала:

– Это правда?

– Что именно?

Она понизила голос, быстро оглянулась, будто проверяла, нет ли посторонних.

– Он тебе звонил?

Йессика почувствовала, как в ней вспыхнуло раздражение.

Вольд?

Он уже успел разболтать об этом всем?

Уже?

Черт, слишком рано, чтобы…

Анника, заметив выражение ее лица, поспешила успокоить:

– Расслабься, это неофициально. Вольд собрал закрытую группу в «бункере»: ты, я, Конрад и Микаэль. И никто не должен пронюхать, что мы знаем больше остальных.

Она улыбнулась, хлопнула Йессику по плечу, когда лифт остановился.

Бункер.

Обычная переговорка в дальнем углу редакции, но Вольд обожал драматизировать. Йессика часто думала, что он бы стал отличным актером. Или политиком.

Там уже собрались все ключевые фигуры.

Самые важные.

Те, кто задавал тон, определял повестку дня.

Йессика не смогла не почувствовать легкую волну удовлетворения, когда вошла и за ней закрылась дверь.

На нее смотрели.

Все.

– Йессика! – Вольд громко назвал ее имя, чуть не обнял. – Отлично. Просто отлично. Черт, это же грандиозно. Выкладывай все. Каждое слово. Детали. Он тебе позвонил… и что?

Йессика поставила сумку на пол, опустилась в кресло. Осмотрелась, сделала паузу.

– Ладно, во-первых, – она подняла руку, – мы не уверены, что это был преступник. Нужно учитывать…

– Может, и псих. Мы понимаем, – вставил Конрад, седой мужчина пятидесяти лет, политический редактор, ее начальник. Он, как всегда, не мог удержаться. Но Йессика не стала спорить. Она видела его взгляд. У нее была информация, и он это знал.

– Вот именно, – спокойно сказала Йессика. – Нам нужно сохранять спокойствие. Я известная журналистка. Это мог быть кто угодно. Один из тех, кто жаждет внимания, как ты сам сказал.

Она взглянула на Вольда, который нервно метался у белой доски с маркером в руке.

– Да-да, конечно, но он позвонил сразу после взрыва, не так ли?

– Буквально через минуту, – кивнула Йессика.

– Вот именно! – Вольд ухмыльнулся, размахивая маркером. – Хронология.

Он торопливо начал писать на доске.

– Девять ноль семь, так?

В комнате закивали.

– Хорошо. Девять ноль семь – взрыв в вагоне метро.

Он дописал.

– Девять ноль восемь – звонок Йессике от предполагаемого преступника.

– Если, конечно, это был он… – начал Конрад, но Вольд резко прервал его жестом.

– И что он сказал?

Все взгляды снова устремились на нее.

– Он спросил, хочу ли я быть его другом, – ответила Йессика.

– Другом? В каком смысле?

Йессика пожала плечами.

– Не знаю. Просто сказал, что хочет связаться с кем-то. Что выбрал меня.

По комнате пронесся негромкий шепот.

– Он объяснил, почему именно тебя? – допытывался Вольд.

Йессика на секунду задумалась.

Посмотри в зеркало.

Нет, слишком рано.

Она не была готова раскрывать эту деталь.

Сначала нужно было понять, что скрывалось за его словами.

Посмотри в зеркало?

Йессика уже проверила – в лифте, внимательно изучив свое отражение. Но смысл фразы оставался загадкой.

Что он, черт возьми, имел в виду?

Может, у них были общие черты?

Или, того хуже, их связывали кровные узы?

Ее молчание заставило остальных нервно постукивать пальцами по овальному столу.

– Понятия не имею, – наконец пожала плечами. – Может, ему понравилась какая-то из моих статей.

– Или он был замешан в одном из ее расследований? – предположила Анника Йоргенсен.

– Отлично, Анника! – Вольд снова ткнул в воздух маркером. – Займешься этим. Все материалы Йессики за последние… три года? Или, скажем, пять лет.

Конрад кивнул.

– Все за последние пять лет. Было что-то необычное?

– Я? – переспросила Анника. – Может, Йессика сама…

– Йессике есть чем заняться. За пять лет. Вперед.

Анника едва слышно вздохнула, но кивнула.

– Так. Дальше, – продолжал Вольд. – Перескажи разговор. Слово в слово. Что он сказал?

– Сначала он предложил дружбу. Я послала его к черту. Но когда он сказал: «Бах», пришлось выслушать.

Вольд нахмурился.

– Он так и сказал?

Йессика кивнула.

Вольд повернулся и написал это на доске.

– А потом?

– Она была первой, – сказала Йессика.

В комнате повисла тяжелая тишина, которую тут же нарушил гул голосов.

– Что? Первой? Значит, будут еще?

– Нам надо сообщить в полицию, – воскликнула Анника, всплеснув руками.

Все переглянулись.

– Что? – не понял Вольд. – Нет, нет. Слишком рано. Ты ведь не всерьез? Это же золотая жила!

– Да, но у нас ведь есть гражданская ответственность, – продолжила Анника, оглядываясь. – Это теракт. Весь город в панике, люди боятся, королевская семья под охраной. Это не говорит о серьезности ситуации?

– Все равно узнают, когда мы опубликуем, – вмешалась Йессика.

– Вот именно, – довольно кивнул Вольд. – Сначала эксклюзив у нас, потом уже полиция.

– Но не слишком ли рискованно? – засомневался Конрад. – Вдруг это просто псих?

Вольд задумался. Йессика почти могла видеть, как за его глазами бегут цифры, охваты, просмотры.

– Подождем пару минут. Он же обещал перезвонить?

– Да.

Он взглянул на часы над дверью.

– Если не перезвонит до половины, выпускаем. Кто пишет материал?

– Думаю, мне стоит… – начала Йессика.

– Нет, ты остаешься здесь. Анника!

– Что? Опять я?

Та возмущенно оглянулась.

– Да, ты. Готовь статью. И позови фотографа: нужны снимки Йессики. Хотя, может, снять ее на месте взрыва?

Он постучал маркером по подбородку.

– Ладно, не будем. Снимаем здесь. Только чтобы логотип «ВГ» был в кадре.

Анника молча подняла вещи и пошла к выходу.

– И еще, слушай. Пусть заголовок сначала покажут мне. Я должен утвердить. Готовим текст. Фото. Заголовок сразу показываем мне. Все ясно?

– Да-да, – буркнула Анника, покидая комнату.

– Отлично, – оживленно продолжил Вольд. – Есть что-то новое? Мы знаем, кто она? Женщина с бомбой?

Михаэль Линден, мужчина с ухоженной бородой и в тонких серебристых очках, начальник отдела криминальной хроники, перелистал лежащий перед ним блокнот и сказал:

– Мои источники в полиции уже знают, но…

– И? – нетерпеливо перебил Вольд.

Линден покачал головой.

– Не удалось вытянуть. Ни слова.

– Да чтоб тебя, – простонал Вольд.

– Я знаю, – пожал плечами Линден. – Сегодня там будто заткнули все дыры. Мой информатор выглядел напуганным. Говорит, ничего подобного еще не видел. Похоже, всем велели молчать.

– Ладно, – сказал Вольд, снова постукивая маркером по подбородку. – Если они знают, кто она, значит, скорее всего, уже едут к ней домой. А может, и уже там. Подключите стрингеров, слышите? Выясняем, куда они направляются. Мы должны быть первыми. Смертник в метро в Осло в субботу утром? Она ведь не была…?

Он сделал жест рукой у лица.

– Нет, – покачал головой Конрад. – По словам свидетелей, с которыми мы уже говорили, она не была иностранкой, если ты об этом. Говорят, это была белая женщина, лет сорока с небольшим. В чем там она была?..

Он бросил взгляд в блокнот.

– В юбке и пиджаке. На каблуках. Как офисная работница. Вроде бухгалтерши.

Вольд уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг зазвонил телефон на столе.

В комнате мгновенно воцарилась тишина.

Все взгляды устремились к аппарату.

Йессика оглянулась.

– Неизвестный номер. Мне взять?

Вольд выглядел так, будто был готов рвать на себе волосы.

– Да черт возьми, конечно, бери!

Йессика подняла трубку, вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

Глубоко вдохнула и приняла вызов.

– Йессика слушает.

На том конце послышался знакомый хриплый смех.

Голос был тот же. Глухой, немного севший.

– Привет, Йессика. Мы ведь по-прежнему друзья?

Она бросила взгляд в окно переговорной и кивнула.

Это он.

Йессика отошла дальше по коридору.

– Конечно, друзья. Я… Я посмотрела на себя в зеркало, и я…

Мужчина перебил:

– Нет. Не сейчас, Йессика. Обсудим позже. У меня мало времени. Они уже начали искать. Шансы, что найдут, конечно, небольшие, но кто знает, да?

Он снова хмыкнул.

– Так что я должен быть осторожным. Наш разговор уже прослушивают?

Йессика прикусила губу.

– Нет.

– Уверена?

– Да.

– Хорошо. Я тебе верю. Но недолго осталось, правда? Не ты же решаешь, когда все закончится.

Вольд выглянул из-за двери в конце коридора, но Йессика махнула ему рукой, чтобы тот ушел.

– Наверное, ты прав, – сказала она. – Но нам все равно придется сообщить полиции. Как ты отнесешься к?..

Он снова тихо рассмеялся:

– Все в порядке. Я звоню из Уганды.

– Уганды? Но…

– Или из Непала. Или с окраины Осло. Сейчас ведь трудно определить наверняка.

В трубке послышался легкий шорох.

Йессика напряглась, пытаясь уловить, что это может быть, но звук исчез.

– Просто короткое, ясное сообщение. Бомба в нашем любимом T2000 сегодня утром – это моя работа. И, как я уже говорил, это была только первая. Следующая будет ровно через двадцать четыре часа. В 09:07. Завтра. Ты поняла?

Господи.

Так, Йессика.

Дыши.

Словно кто-то внезапно выкрутил отопление на максимум – спина вспотела под свитером.

– Да, – кивнула она, стараясь сохранять спокойствие. – Только скажи, пожалуйста… Можешь хоть намекнуть, где это будет…

– Хорошая попытка, Йессика. Ты умница. Я рад, что выбрал тебя. Двадцать четыре часа, поняла?

– Подожди, я…

Но связь уже прервалась.

Черт!

Йессика Блумквист постояла секунду, ощутила мелкую дрожь в руках, затем собралась с силами и бросилась обратно в переговорную.

6

Адрес, который дал ей Мунк, вел к красному дому в жилом районе недалеко от западного кладбища. Тихая, ухоженная улица с высокими зелеными живыми изгородями и деревьями, кроны которых образовывали над проезжей частью мягкий свод. Здесь, казалось, жили счастливые люди. Семьи с достатком, дома на идеальном расстоянии от центра города, все для детей, качели, батуты. Мальчик со скейтбордом остановился у одного из домов, с любопытством глядя на полицейские машины, выстроившиеся напротив. По радио, пока Миа ехала обратно в город, не прекращались экстренные выпуски. Взволнованные голоса дикторов. Полная неразбериха. Никто не понимал, что происходит. Горожанам рекомендовали не выходить из дома. Она припарковала «Ягуар» и пошла пешком к дому, но не успела пройти и нескольких метров, как путь ей преградил офицер в форме.

– Извините, но дальше нельзя.

Всего пару недель назад она сама еще была студенткой полицейской академии – полная решимости стать первой девушкой, которая пройдет отбор в спецотряд.

«Дельта».

Весь прошлый зимний семестр она провела в интенсивных тренировках.

Штудируя требования.

И это все, что от нее требовалось?

Без проблем.

Слишком легко.

На брифинге она была единственной девушкой. Остальные – мужчины, в основном вдвое больше нее, они переглядывались, перешептывались. Но все это только укрепляло ее решимость.

Она справится.

А потом все рухнуло.

Появилась секретарша.

Ректор хочет вас видеть.

Сейчас?

Немедленно.

Миа нехотя вышла из аудитории, уверенная, что снова получит выговор.

За то, что засыпала на лекциях, за ночные вылазки по городу, за бесконечные поиски Сигрид. Но ректор не был зол. Напротив. Он гордым петухом расхаживал по кабинету, заложив руки за спину и сияя от удовольствия.

Тест.

Разработан в Калифорнийском университете.

Снимки с места преступления.

Что ты видишь?

Она, оказывается, набрала максимум.

Никто до нее не приближался к такому результату.

Ну и что?

Какая разница?

Она все равно собиралась в спецотряд.

Но уже через несколько часов она сидела в кафе.

Напротив Холгера Мунка.

Начальника новой группы по расследованию убийств.

Он убедил ее.

Точнее, не он, а фотографии.

Двое мертвых мальчиков. Один полностью голый.

Она не могла объяснить, но казалось, будто они говорили с ней.

– Простите? – снова сказал полицейский. – Мне все же придется…

– Мунк здесь?

– Что?

– Холгер Мунк. Он здесь?

За спиной офицера мелькали люди в защитных костюмах: на веранде, в гараже, в саду.

– Передайте, что прибыла Миа Крюгер.

Офицер открыл рот, но в этот момент из-за угла показался сам Мунк и поспешил навстречу.

– Миа, вот ты где. Она с нами, – сказал он молодому офицеру и приподнял для нее желтую ленту.

– У тебя удостоверение при себе?

На Мунке были помятые бежевые шорты и голубая гавайская рубашка.

– В офисе. Я не знала, что… Ну, ты понимаешь.

Он криво усмехнулся сквозь рыжеватую бороду:

– Сомневалась, что захочешь вернуться?

– Что-то вроде того, да.

– А я просто так тебя не отпущу. Пистолет тоже там?

– Да.

– Придется забрать. Начальство приказало – все сотрудники должны быть вооружены.

Миа молча кивнула и сделала шаг за Мунком, но в этот момент на крыльце появилась фигура в защитном костюме. Белая маска скользнула вниз.

– Мы закончили. Можете заходить.

– Что-нибудь нашли?

Мужчина покачал головой.

– Никаких взрывчатых веществ. И никаких следов того, что бомба была собрана здесь. Значит, она сделала это где-то в другом месте. Дом в вашем распоряжении. Можно заходить без опаски.

Он отступил в сторону, жестом приглашая пройти.

– Спасибо, Роджер. Проследи, чтобы нас не отвлекали, хорошо?

Мунк вошел первым и закрыл за ними дверь.

– Что мы знаем? – спросила она, оглядывая прихожую.

– Мария Симонсен. Сорок один год. Адвокат, партнер в фирме «Виик, Олборг и Симонсен».

Он достал из заднего кармана синие перчатки и протянул ей пару.

– Не появилась на работе вчера. Последний раз ее видела подруга в спортзале в четверг вечером.

Миа натянула перчатки и медленно вошла в гостиную.

– И мы точно уверены, что это была она?

– Да, – кивнул Мунк, следуя за ней.

– Откуда? – с любопытством произнесла Миа.

– В вагоне было видеонаблюдение. Один из коллег сообщил о ее исчезновении. А выживший пассажир опознал ее. Сосед из дома напротив.

Выживший.

Вспомнились тревожные голоса по радио.

Точное число погибших пока не называли.

Но больше пятидесяти раненых, многие в критическом состоянии.

Миа осмотрелась.

Мария Симонсен.

Адвокат.

Деньги у нее явно были. И вкус тоже. Дом оформлен безупречно, будто сошел со страниц журнала по интерьеру. Низкий бежевый диван перед овальным стеклянным столом. Розовая орхидея. Кремовый книжный шкаф футуристичного дизайна: немного книг, в основном глянцевые журналы. И огромная, почти вызывающая картина на стене.

– Дорогое удовольствие, – кивнула Миа в сторону полотна.

– Что?

– Картина. Это оригинальный Бьярне Мельгор.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Мама увлекалась искусством, – пояснила Миа и подошла к полке с журналами.

«Ваши деньги».

Fortune.

Vanity Fair.

Maxim.

Yoga Life.

– А что мы тут, собственно, ищем? – обернулась она к нему.

– Хороший вопрос, – вздохнул Мунк, проводя рукой по волосам. – Что-то, что…

– …объяснит, почему успешный адвокат, увлекающаяся инвестициями, фитнесом и дизайном интерьера, вдруг решила надеть на себя бомбу и поехать в метро в разгар субботнего дня?

– Примерно так, – пробормотал он.

Миа вышла из гостиной и направилась на кухню.

Там та же картина.

Порядок.

Контроль.

Идеально вычищенные поверхности.

Японские ножи, выстроенные в ряд над белоснежной раковиной, которая выглядела почти неиспользованной.

Она открыла холодильник. И там все разложено по местам. Совсем не как у нее дома: или совсем пусто, или забито просроченными остатками, до которых страшно дотронуться.

– Что-нибудь нашла? – заглянул в комнату Мунк.

– Не знаю, что именно мы ищем, так что… нет, – ответила Миа и уже собиралась вернуться обратно, когда вдруг заметила кое-что.

Странное.

– Мунк, иди сюда.

– Что?

Она указала на несколько предметов на кухонном столе, расставленных так аккуратно, будто выставлены на обозрение.

Тролль с надписью NORGE.

Небольшая фигурка рыси с желтым ухом.

И книга «Гражданская война в Америке».

– Ну? – пожал плечами Мунк.

– Ты не видишь? – с воодушевлением сказала Миа.

– Что именно?

Она подняла с поверхности тролля.

– Ты видишь здесь еще что-нибудь подобное? Дешевый сувенир из дерева? Такие обычно покупают туристы. Этот предмет не вписывается в окружение.

– Ну, конечно, но…

Она аккуратно поставила фигурку назад и указала на книгу.

– И еще она не читает книги. Ты видел хоть одну на книжной полке? «Гражданская война в Америке»? Это не ее книга. Кто-то специально оставил это здесь. Для нас.

– Полагаешь?.. – нахмурился Мунк.

– Это не предположение, – сказала Миа, глядя на странную композицию перед ними. – Я уверена на сто процентов.

7

Фредрик Риис ни разу за свои двадцать семь лет не испытывал такого похмелья. С трудом держась на ногах, он плелся по тротуару в сторону Марибуэсгате, 13. Черт бы побрал этот день. Ну почему именно сегодня? Молодой следователь по делам убийств почти больше не пил, разве что иногда бокал красного вина. Но вот так? Нет, такого с ним никогда не случалось. Ощутив приступ мучительной тошноты, он остановился напротив 7-Eleven, несколько раз глубоко вдохнул и вытащил из нагрудного кармана таблетки, которые прихватил, выходя из квартиры. Запил последними каплями воды из бутылки. Черт. И еще это афтепати… Он даже не помнил, когда в последний раз на таком был. Смутные обрывки воспоминаний из поездки в такси куда-то в сторону Сагене. Маленькая переполненная комната. Люди танцуют на столе и на диване. Песня Мисси Эллиот Get your freak on. Он проснулся в одежде, с пересохшим ртом, а песня все еще крутилась в голове. Он нащупал еще одну таблетку в кармане, поборол дрожь и поплелся к входу. Абсолютно не вовремя. Именно в тот день, когда он впервые за долгое время проснулся в таком жалком состоянии, Голи позвонила и скомандовала: «Выходные закончились. Все, на работу. Срочно».

Взрыв в метро?

Он еле доковылял до гостиной и, в оцепенении уставившись в экран, стал наспех одеваться под тревожные экстренные эфиры. Это было нереально. Черный густой дым, искореженный металл, сирены и плачущие лица. Крупным планом, конечно, не показывали, из уважения к жертвам, тем, кто по несчастной случайности оказался в том же вагоне. Господи. Он ведь мог оказаться там? Его тетя жила как раз в том направлении, в Эстеросе. Единственный человек в семье, который был ему дорог. Он часто ездил к ней… именно этим маршрутом.

Фредрик вновь остановился и мельком посмотрел на свое отражение в витрине. Почти ничего не видно, но, по крайней мере, рубашку наизнанку не надел. Черт подери. А ведь ему совершенно не хотелось туда идти. Но выбора не было. Раз в год. Отмечать день рождения отца в огромном доме у фьорда на полуострове Бюгдёй. А после прямиком в бар. Залпом осушил кружку пива и два стакана фернета. Он съехал от родителей, когда ему было семнадцать. Или, точнее, его выставили. В любом случае облегчение. Не сказать, что дома царила атмосфера любви и заботы. Все было напускное. Но сын, конечно же, должен был присутствовать на великом празднике. Иначе странно. А уж после последнего скандала тем более. Все, конечно, замяли, подключили лучших адвокатов, но осадок остался. Отец – один из ведущих пластических хирургов Скандинавии, с клиниками в Стокгольме и Копенгагене. Подробностей Фредрик не знал, но что-то пошло не так. В любом случае фасад нужно было поддерживать. А значит, сын должен был сыграть свою роль. Он выдержалсколько мог, пока мать не кивнула: мол, все, можешь идти.

Задание выполнено.

Прямиком в паб.

Он уже сбился со счета. Не помнил, как закончился вечер, куда его занесло и как он там оказался.

Черт.

Фредрик глубоко вдохнул, надел «рабочее» выражение лица и толкнул дверь. Навстречу по тротуару спешил мужчина примерно его возраста: крепко сложенный, лысый, как бульдог. В школьные годы Фредрик держался бы от такого подальше. Он отступил, чтобы пропустить мужчину, но тот остановился и протянул руку с улыбкой:

– Привет, ты же этот… сноб?

Бульдог протянул руку:

– Карри. Юн Ларсен. Новенький в команде. Ну и денек для первого дня, а?

Он усмехнулся и легонько хлопнул Фредрика по плечу.

– Фредрик Риис, – кивнул тот, сдерживая подступающую тошноту.

– Да-да, знаю. Это же ты тот парень, что повелся на шутку про обязательные костюмы в отделе.

Он рассмеялся и прошел внутрь, нажал кнопку лифта на третий этаж.

– Слышал, твои туфли так скрипели, боже.

– Ага… Очень смешно, – пробормотал Фредрик и вошел в лифт.

Сноб.

История была правдой.

И он решил играть до конца.

Не дать им победить.

Носил этот чертов костюм и итальянские туфли каждый день, пока история не забылась.

Но прозвище осталось.

– Ты что-нибудь слышал про взрыв?

Бульдог вприпрыжку шел перед ним по коридору, улыбаясь до ушей, размахивая руками, переполненный энергией.

– Нет, но думаю, скоро узнаем, – кивнул Фредрик.

– Черт, так интересно. Я весь в предвкушении.

Фредрик мечтал умыться, взглянуть в зеркало, убедиться, что у него все части тела на месте. Ощущалось, как будто нет. Но времени не было. Все уже ждали. Он проследовал за Карри в переговорку и сел в самый дальний угол.

– Хорошо, все собрались.

Мунк уже стоял у экрана с включенным проектором. Выглядел так, будто его тоже только что выдернули из спячки: небритый, растрепанный, в летней одежде. Фредрик окинул взглядом комнату, и уголки губ невольно дрогнули. Она здесь.

Миа Крюгер.

Они работали вместе над делом несколько недель назад, и он был… ну, не влюблен, конечно. Просто такой, как она, он еще не встречал.

Ледяные голубые глаза, которые, казалось, читали его мысли. Тонкая, будто хрупкая, но в ней чувствовалась сила. Всегда в темном. Сегодня в черной футболке, узких джинсах и темных кроссовках. За спиной рюкзак, как будто она просто мимо проходила. Как будто ей все равно, где быть. Темные прямые волосы обрамляли лицо без косметики. Кончики неровно обстрижены, словно она сама взяла ножницы и отрезала вслепую.

Мне все равно.

Полная противоположность ему самому. Возможно, именно поэтому она так его и завораживала. Он был типичным «хорошим мальчиком»: сидел за первой партой, в выглаженной рубашке, с аккуратно зачесанными волосами. Рука в воздухе, готовность вежливо и правильно ответить на вопрос учителя. Всегда делал то, что ему говорили. Никогда никому не перечил.

А она?

Фредрик слабо улыбнулся, когда она встретилась с ним взглядом и кивнула в знак приветствия.

– Отлично, все на месте, – сказал Мунк и нажал на кнопку, включая первый слайд презентации.

– Вы уже знаете, почему мы собрались. Но сначала разберем все по порядку. Сегодня в 09:07 утра прогремел взрыв на линии метро «Эстерос» – прямо перед станцией Майорстюа. Бомба была прикреплена к телу Марии Симонсен, сорока лет, партнера в юридической фирме «Виик, Олборг и Симонсен».

Он переключил слайд.

На экране появилось фото: строго одетая женщина с собранными светлыми волосами и серьезным взглядом. Фото, скорее всего, с сайта фирмы.

Адвокат.

«Вы можете мне доверять».

– Какого черта у нее был пояс смертницы?

Новичок.

Карри.

Похоже, еще не успел привыкнуть к местным порядкам.

– Чего?

Он пожал плечами, озираясь.

– Я понимаю, что всем не терпится приступить, – вздохнул Мунк. – Но можно отложить вопросы?

– Да-да, конечно. Просто… Это точно она? Посмотрите на нее! Выглядит как моя мать. Ну, если бы она работала адвокатом и принарядилась. Но вы поняли, о чем я?

– Потом, – строго произнесла Анетте Голи, проводя пальцем по губам.

Карри пожал плечами, но умолк.

– Введен режим чрезвычайной ситуации, – продолжил Мунк. – Задействованы армия, разведка, полиция, пожарные – все службы. Красный протокол. Это значит: все закрыто, работа аэропортов и общественного транспорта приостановлена, в больницы срочно отправлен дополнительный персонал. Королевская семья и правительство эвакуированы и останутся в безопасности, пока не станет ясно, что именно происходит. Действовала ли она одна? Будут ли еще атаки? Мы получили видеозапись из вагона. Посмотрите ее внимательно. Любая мелочь может стать ключевой, ясно?

Все лица сосредоточены. Даже Аня Беличек, их «компьютерный гений» в круглых очках, всегда готовая к едкой шутке, сидела, как приклеенная к стулу, ошеломленная происходящим.

– Наша задача – она, – продолжил Мунк.

Он указал на экран.

– Мария Симонсен. Кто она? Что с ней происходило в последнее время? Что заметили окружающие? Друзья, семья, соседи – мы изучим ее жизнь до мелочей, вплоть до того, что она ела на завтрак.

В ответ все кивнули.

– Фредрик и Юн, вам поручается опрос свидетелей. Формируйте необходимое количество групп, привлекайте любых свободных офицеров. Чем больше групп, тем лучше. Но за все отвечаете вы, поняли?

– Принято, – сказал Фредрик.

– Однозначно, – осклабился Карри и вскинул два больших пальца вверх.

– Людвиг и Аня, – продолжил Мунк, глянув на Людвига Грёнли, прислонившегося к стене.

Старший в команде, вечно в одном и том же, будто застрял в семидесятых: вельветовые брюки, серый вязаный жилет и лиловая рубашка.

– Держим оборону, – кивнул Людвиг, поправив очки.

– Да, телефоны. Вы уже видели, что опубликован номер горячей линии, любой может позвонить и сообщить, если знает что-то о деле. Опыт подсказывает, что туда начнут звонить в основном чудики. Или просто те, кому показалось, что сосед вчера как-то странно выглядел. Эти звонки обрабатывает команда Евы в Грёнланне. Они отфильтруют все ненужное и передадут нам только важное. Если что-то покажется даже слегка подозрительным, сразу ко мне или Анетте, ясно?

Людвиг поднял руку к виску.

– Недавно, – продолжил Мунк, – мы с Мией были в доме Марии Симонсен. И нашли вот это.

Он нажал на кнопку.

На экране появилось фото кухонного стола.

Следующий слайд крупным планом показывал три предмета.

Маленький мохнатый тролль, как в сувенирных лавках.

Фигурка рыси.

И книга.

«Гражданская война в Америке».

Что это?

Фредрик посмотрел по сторонам, остальные тоже оживились.

– Мы выдвинули теорию, что эти три предмета могут что-то значить, – сказал Мунк. – Может, и нет, но…

– Это он их оставил.

Миа.

Все обернулись к ней.

– Мы пока не знаем… – начал Мунк.

– Нет. Это сообщение. Для нас.

– Что? – переспросил Карри. – Почему ты так думаешь?

Он снова указал на экран и огляделся.

– У моей сестры есть такой же тролль. И что с того? Ерунда же, правда?

В комнате послышался легкий ропот.