Текст книги "Убить Ангела"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ubit-angela-182944.jpg)
Автор книги: Сандроне Дациери
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Мусту предупредил ребенок – пятилетний сын соседей. Мальчик, возившийся с игрушечным пластиковым телефоном возле гаража, где Муста пристегнул мопед, пробормотал ему что-то вроде «дяденьки».
– Что ты сказал, малявка? – спросил Муста, стараясь вернуться на планету Земля. От страха его котелок совсем перестал варить.
– Тебя дяденьки ищут.
Со дна желудка поднялась отдающая пивом изжога.
– Какие дяденьки? – промямлил Муста.
– Не знаю. У них штуки на животе.
Мальчик описал мужчин, и Муста понял, что тот говорит о бронежилетах.
– Они еще здесь?
– Не знаю.
– Никому не говори, что видел меня, – велел Муста и отправился туда же, откуда приехал, но уже пешком. На мопеде стояли номера, хотя он и был зарегистрирован на имя его матери.
Он пробежал через двор, не сомневаясь, что конец его страданиям положит град пуль. Но этого не случилось, и он оказался на улице. Муста старался убедить себя, что мальчик все придумал, но в глубине души знал, что это правда.
Он в розыске. Случилось самое худшее.
«Allahumma inni ‘a’udhu bika mina lkhubthi wa lkhaba’ith. Аллах, убереги меня от скверны». Этой присказке научил его отец. В детстве Муста должен был произносить ее всякий раз, как заходил в общественный туалет, но теперь посчитал, что более подходящей молитвы и быть не может. Хотя было слишком поздно.
Скверну он уже сотворил.
Муста скрепя сердце выбросил мобильник и, надвинув на нос капюшон толстовки, пошел по улице, ведущей от многоквартирных домов в другой конец квартала. Он думал о своем отце, где бы сейчас ни находился этот ублюдок. Отец был непоколебимо убежден, что после смерти каждый получит воздаяние по делам своим. Мусте тоже хотелось верить в существование высшего существа, способного его спасти. Утром он даже попытался молиться, но его движения показались ему самому холодными и неискренними. Он был не похож на брата, который даже соблюдал Рамадан. Муста хотел получить прощение, но не верил, что это возможно.
Он продолжал идти по самым безлюдным улицам, избегая взглядов прохожих, пока не оказался перед Динозаврами. Разумеется, динозавры были не настоящие – так Муста с друзьями называли необъятные скелеты двух брошенных недостроенных домов. Ночами ребята приводили туда своих девушек, чтобы немного потискаться, а то и потрахаться, если повезет. Недалеко от Динозавров жил Фарид.
Его друг.
Человек, который втянул его в этот кошмар.
Он поселился в здании разорившегося магазина мебели для ванной после смерти его владельца и обставил свое логово скрипучим диваном из «ИКЕА», старым телевизором и магнитолой, которая вечно заедала диски.
«Куплю себе все новое, – всего два дня назад говорил ему Фарид. – Хочу шестидесятидюймовый телик, изогнутый такой, типа „Трони“, и беспроводные колонки, которые подключаются через Интернет».
«У тебя дома нет Интернета», – ответил ему Муста.
Фарид подмигнул: «Ничего, установлю на заработанные деньги».
Работа. Точно. Всего лишь видеоролик, говорил Фарид. Будет весело. Отличный прикол.
Как он мог не почуять кидалово?
«Что скажет мать, когда узнает? – думал Муста. – Что скажут люди?» Кто-то, конечно, посчитает его героем. Но он просто трус, которому суждено плохо кончить.
«Allahumma inni ‘a’udhu bika mina lkhubthi wa lkhaba’ith».
Мебельный магазин находился в старом, построенном еще в шестидесятые здании с раздувшимися от сырости стенами, которое выходило на площадь с пестрящей граффити колоннадой. Муста вошел в ветхую деревянную дверь сбоку от закрашенной черной краской витрины и оказался в бетонном коридоре, ведущем во внутренний двор. В середине коридора находилась задняя дверь магазина – попасть к Фариду можно было только через нее, поскольку переднюю он наглухо запер рольставнями.
Муста постучал. Лампочки во дворе перегорели много лет назад, и он был уверен, что в темноте никто из немногих жильцов дома его не увидит. В магазине было тихо, и он отошел, чтобы заглянуть в витрину, зная, что, если потрет затемненное стекло слюной, сможет разглядеть комнату, как в линзу «рыбий глаз». Сквозь закрашенную витрину проникали отблески закатного солнца, и ему показалось, что внутри никого нет. Прижав нос к стеклу, чтобы расширить поле обзора, он различил затылок Фарида над спинкой старого тяжеленного офисного кресла, которое они вместе притащили со свалки. Теперь кресло было придвинуто к стене, и Фарид сидел, как наказанный. Он не мог не слышать стук.
«Сукин сын, – подумал Муста. – Хочет бросить меня в этом дерьме одного».
Со злостью, пришедшей на смену страху, он вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Фарид продолжал не шевелясь смотреть в стену.
– Какого хрена ты делаешь? Почему не открываешь? – спросил Муста.
Голова Фарида дернулась. Не добившись ответа, Муста испугался, что его друг настолько обдолбан, что не может говорить. Он подошел к нему и резко толкнул спинку кресла:
– Понимаешь ты, что копы нас нашли? Скажи что-нибудь, твою мать!
Кресло повернулось на гидравлической ножке, и Муста оказался лицом к лицу с Фаридом. Парень плакал навзрыд, его рот перекосился от ужаса.
– Прости… не хотел… прости… – всхлипывал он. Его запястья были примотаны к подлокотникам скотчем.
Не успел Муста опомниться, как кто-то с силой схватил его за горло.
– Молодец, что зашел. Избавил меня от труда тебя разыскивать, – прошептал женский голос, а в следующее мгновение его череп взорвался болью. В глазах помутилось, и он успел только подумать, что ему так и не удалось попрощаться с братом.
6Марио отвел глаза от айпада, не досмотрев ролик до конца.
– Выключите, пожалуйста, – прошептал он.
– Твой брат – тот, что слева, но ты уже и сам это понял, – не останавливая видео, сказал Данте. Время было на исходе – как для Мусты, так и для него самого. Его лоб покрылся капельками пота, а стены сдвигались все ближе.
– Я не верю. Должно найтись какое-то объяснение.
– Единственный, кто может все объяснить, – сам Муста. Поэтому мы должны его найти.
Как всегда в минуты волнения, голос парня стал визгливым.
– Вы хотите его убить!
– Если он сдастся, с его головы и волоса не упадет.
– Для таких, как мы, все всегда заканчивается дерьмово… И всем насрать. Сегодня уже застрелили имама.
«Поэтому мы и здесь, дорогуша», – подумал Данте. Выключив ролик, он бережно приподнял парню подбородок и заглянул ему в глаза:
– Марио, обещаю, я сделаю все, чтобы помочь твоему брату. Но ты должен помочь мне.
Мальчишка как будто решился что-то сказать, но затем плотно сжал губы и потупился.
– Любая мелочь может оказаться полезной. Прошу тебя.
Взгляд парня метнулся к открытому окну, выходящему на засаженную антеннами крышу соседнего дома. Движение было мимолетным и непроизвольным, но Данте его вполне хватило. Он позвал Альберти.
– Проверь окно, пожалуйста, – сказал он молодому полицейскому.
– Его уже осмотрел Гварнери.
– Не изнутри. Снаружи.
Альберти оцепенел:
– А вдруг я упаду?
– Ну попроси кого-то из товарищей. Надеюсь, хоть из одного из вас выйдет скалолаз.
Альберти не упал. Он по пояс высунулся из окна, держась за батарею, но ничего не нашел, пока Данте не заставил его вылезти на карниз. Под расшатанным облицовочным кирпичом лежал пластиковый пакетик с травой и свернутые в трубочку пятидесятиевровые купюры на общую сумму в две тысячи евро.
Альберти взвесил пакетик в руке.
– Минимум десять граммов. Достаточно, чтобы отправить тебя за решетку, – сказал он, повернувшись к Марио.
– Дай-ка на секунду, – попросил Данте, и как только пакетик оказался у него в руке, вышвырнул его в окно.
– Эй! – возмущенно закричал Альберти.
– Только глупый закон запрещает зелень, – сказал Данте. – Мы с Марио пытаемся сотрудничать. Правда?
Парень неуверенно кивнул.
– Это для личного пользования, – пробормотал он.
– А деньги? – спросил Альберти. – Тоже для личного пользования?
– Это не мои. Это Мусты.
– Наварил на торговле наркотой?
– Нет.
Данте пристально посмотрел на Марио.
«Правда», – решил он.
– При его роде занятий много не скопишь, – сказал Данте.
– Он нашел халтуру, – неохотно пояснил Марио.
«Правда».
– Какую?
– Не знаю. Он отказался рассказывать.
«Правда».
– Ты знаешь, кто его нанял?
– Нет.
– Врешь, – выдохнул Данте. Ему ощутимо не хватало кислорода. – Ты знаешь, кто это, но не хочешь говорить. Либо это твой друг, либо ты боишься причинить брату еще бóльшие неприятности, – продолжил он, не отрывая взгляда от парня. – Давай сыграем в игру. Можешь не называть его имя. Просто подумай, как его зовут.
– Я не знаю…
– Тсс… – перебил Данте. – Подумай, и все. Я знаю, ты стараешься. А теперь слушай. Его имя начинается с буквы «А»? С «Б»? – Данте перечислял буквы алфавита, пока не остановился на «Ф». – О’кей, имя начинается с «Ф». Проверь знакомых Мусты, – велел он ошеломленному Альберти. Гварнери зачарованно, как за заклинателем змей, следил за Данте из коридора.
– Не надо проверять, – сдался Марио. – Его зовут Фарид. Но он мне не друг.
– Он тебе не нравится.
– Послушать брата, так Фарид сам земной мессия, но он обыкновенный придурок. – Парень помотал головой. Его дреды закачались из стороны в сторону. – Вбил Мусте в голову всякое дерьмо. Раньше брат не пил и не ел свинину. А теперь ему на все плевать.
– Значит, этот Фарид не слишком хороший парень.
– Да, но Муста поклялся мне, что работа чистая.
«Правда. По крайней мере, сам он в это верит», – подумал Данте.
– У тебя есть его фото? – спросил он.
– На телефоне. Ваши коллеги его у меня забрали.
Данте распорядился, чтобы парню вернули телефон и сняли с него наручники. Никто из полицейских не попытался ни протестовать, ни возмущаться, и Данте понял, что угроза пыток позади.
Покопавшись среди селфи, Марио показал ему снимок, на котором между ними с братом стоял кудрявый парень со светлыми глазами. Выглядел он на несколько сантиметров выше и на несколько лет старше Мусты, да и кожа у него была потемнее.
Через минуту Данте с полными слез глазами побежит вниз по лестнице на свежий воздух, спотыкаясь и чертыхаясь на каждой ступеньке, а через пять растянется на плешивой лужайке, глядя в черное небо. Но сейчас его окатило волной возбуждения, смывшей все страхи и тревоги.
Вторым мужчиной из видеоролика был Фарид.
7Коломба дожидалась, пока магистрат закончит строчить в своем блокноте. Анджела Спинелли, склонившая голову с бело-голубыми волосами над столом безалкогольного бара, писала невыносимо медленно.
– Кажется, я рассказала вам все, – нетерпеливо сказала Коломба.
Магистрат откинулась назад, скрипнув спинкой стула.
– Госпожа Каселли, с тех пор как вы вернулись на службу, мне хотелось задать вам один вопрос. Он не имеет прямого отношения к настоящему расследованию, но мне нужно кое-что понимать.
«Да, только поторопись. У меня дел по горло». Коломба не могла не думать о Данте и трех амиго. Неизвестно, что еще они могут натворить.
– Спрашивайте.
– Почему вы до сих пор при исполнении?
Лицо Коломбы осталось невозмутимым.
– Я пропустила конец смены.
– Не притворяйтесь, что не понимаете. Я старше вас.
– Это моя работа. Обстоятельства чрезвычайные. Что тут еще скажешь?
– Сказать можно многое. Вы проводили осмотр поезда, заваленного трупами, рисковали погибнуть от отравления газом, а потом, вместо того чтобы передохнуть, снова вышли на службу. Вам не кажется, что вы чересчур надрываетесь?
– Хотите сказать, что я трудоголик?
– Не совсем, – уклончиво сказала Спинелли. – Вы не впервые применяете оружие.
– Да, не впервые.
– Сколько раз вы участвовали в вооруженных конфликтах до перевода в Рим?
Коломба поджала губы:
– Всего однажды. Во время службы в палермском отделе по борьбе с наркотиками я застрелила грабителя.
– Затем за один год вы успели пережить два взрыва, один из которых закончился гибелью начальника мобильного подразделения Ровере, и поучаствовать в перестрелке при освобождении Данте Торре, во время которой лишились жизни двое преступников и был ранен их сообщник. И это не считая сегодняшних событий.
Глаза Коломбы потемнели, как болотная вода.
– К чему вы клоните, госпожа Спинелли?
– В вашей жизни произошел водораздел – дело Отца. И теперь служительница закона, которой вы были ранее, вынуждена иметь дело со служительницей закона, которой вы стали сейчас. Я думаю, что никому не под силу пережить столь суровые испытания, не понеся бремя последствий. Бремя, на которое вы, похоже, старательно закрываете глаза.
– Я не закрываю на него глаза. Но оно никак не повлияло на мою способность к здравому суждению. Меня осмотрели и оценили.
– Невозможно лишить жизни даже одного человека, не получив тяжелой травмы. В римской полиции работают первоклассные психологи, но вы даже не подумали обратиться к ним за помощью.
«Чтобы все мои сослуживцы решили, что я сумасшедшая. Только этого мне не хватало».
– Потому что я в ней не нуждалась.
Спинелли разочарованно поморщилась:
– Вы знаете, откуда человек, которого вы убили, достал свое ружье?
Резкая перемена темы застала Коломбу врасплох.
– Нет.
– Около полугода назад посетитель этого центра убил жену. Он признался и после ускоренного разбирательства был осужден за предумышленное убийство. Ружье принадлежало ему. Оно зарегистрировано на его имя.
Коломба вздрогнула:
– Это я его арестовала. Но я не знала…
– Вы проводили обыск в квартире, где было совершено убийство? – перебила ее магистрат.
– Да. Оружия там не было, иначе я бы его конфисковала.
– Все это время ружье было спрятано в тайнике мечети. Вы отдавали распоряжение его разыскать?
Коломба порылась в памяти. Приказывала ли она найти ружье? Этот человек задушил свою жену. Неужели ей не пришло в голову проверить, владеет ли он оружием?
– Я не помню. Нужно свериться с отчетом.
– Прошло всего шесть месяцев.
– Я же сказала, не помню! – Коломба повысила голос и попыталась взять себя в руки. – Я тогда только вернулась на службу, мне было… – Она запнулась.
– Тяжело?
Коломба вонзила ногти в ладони: не хватало только поругаться с магистратом.
– Я должна была заново освоиться.
– Но вы, возможно, совершили ошибку. Именно потому, что должны были заново освоиться.
– Не исключено, – сказала Коломба. – Это была бы не первая и не последняя моя ошибка. Но сегодня я не ошибалась.
Окинув ее долгим взглядом, Спинелли надела на ручку колпачок.
– Увидимся завтра в прокуратуре. Я распоряжусь распечатать ваши показания, чтобы вы их подписали.
– Когда я смогу вернуться к работе?
– Боюсь, не раньше, чем закончится расследование. Используйте это время, чтобы поразмыслить над тем, что в полиции есть должности, которые не требуют применения насилия.
Коломба почувствовала, что у нее горят щеки.
– Хотите перевести меня в архив?
Улыбка Спинелли не предвещала ничего хорошего.
– Я прошу вас только подумать над этим, по крайней мере до тех пор, пока судья предварительного слушания не огласит вердикт. – Магистрат встала и протянула ей руку. – Отдохните.
«Иди на хрен», – подумала Коломба и молча обменялась с ней рукопожатием. Прежде чем уходить, она подождала, пока магистрат и прочие шишки покинут здание, но в ту же минуту в центр вошел начальник полиции, за которым, как цыплята за курицей, следовала группа арабов в штатском. Они направились к лестнице, ведущей в мечеть, и заинтригованная Коломба пошла за ними. С порога спортзала она увидела, как начальник полиции объясняет арабам, как происходила перестрелка. Его голос эхом отскакивал от бетонных стен. Гости кивали, не произнося ни слова.
Коломба развернулась, чтобы уйти, и столкнулась лицом к лицу с сослуживцем в синей боевой униформе. Этот атлетически сложенный мужчина лет сорока запросто прошел бы кастинг для рекламы бритвы.
– Простите, – сказала она и попыталась его обойти.
– Как ты? – спросил мужчина.
Только услышав его голос, Коломба поняла, что перед ней тот самый симпатяга-оперативник, но уже без маски и снаряжения. Она остановилась.
– Я тебя не узнала, – сказала она.
– Поэтому мы и носим балаклавы. Но я сейчас не при исполнении. Ну или почти. Кстати, – он протянул ей руку, – комиссар Лео Бонаккорсо. Твое имя мне, конечно, известно… Коломба, да?
– Точно. Они и тебя допросили?
– Да, я только что пообщался с одним из помощников Спинелли.
– Ты сказал, что я облажалась?
– Нет. Я сказал, что ты заметила то, что должны были заметить мы. – Лео покачал головой. – Ума не приложу, как это случилось. А ведь мы находили мафиози, которые скрывались в самых невероятных местах.
Коломба пожала плечами:
– От мафиози знаешь, чего ждать. У нас же совсем другой случай.
«А ведь схрон уже существовал, когда я приходила сюда в прошлый раз. Еще одна ошибка, в которой меня обвинят».
Она показала на гражданских:
– А это кто такие?
– Делегаты из нескольких умеренных мечетей в провинции, – ответил Лео.
– Операция «Прозрачность»…
– Тебе это даже на руку. Так они поймут, что у тебя не было выбора…
Коломба опустила голову. Наступила неловкая тишина.
– Ты собиралась поговорить с криминалистами? – нарушил молчание Лео.
– Я уже с ними говорила. Я только хотела… понять, что происходит. – Она попыталась улыбнуться. – Мне пора.
– Оставишь мне визитку? Я бы хотел позвонить тебе, узнать, как дела.
– Я оставила визитки дома. Прости, но мне правда надо…
Лео, кивнув, отступил в сторону, и Коломбе удалось ускользнуть, не попавшись на глаза Сантини, который мрачно мерил шагами помещение. Только на улице она вспомнила, что на служебной машине укатили три амиго. Просить кого-то из патрульных подвезти ее до дому было бы неуместно, и она пошла в направлении главной улицы, стараясь держаться подальше от журналистов и демонстрантов. Уже стемнело, и она не слишком походила на собственные фотографии, которые крутили в выпусках новостей. И все-таки осторожность никогда не помешает. По пути Коломба позвонила в «Снэпчат» Данте.
– Просвети меня, – сказала она.
– О’кей… Мы разминулись с пареньком буквально на несколько минут. По словам соседей, он припарковал свой мопед час назад, но в квартиру так и не поднялся. Должно быть, понял, что мы у него. И прежде чем ты снова начнешь отчитывать меня за взлом, хочу напомнить, что нам было некогда сидеть в засаде.
– Знаю. Есть идеи, куда он пошел?
– Поищем дома у его друга.
– Какого друга?
– Приятеля, который подогнал ему какую-то загадочную халтуру. На мой взгляд, эта халтура связана с поездом.
У Коломбы подкосились ноги.
– Ты уверен?
– В данный момент я уверен только в одном: если Альберти сейчас же не научится водить, меня вывернет наизнанку.
– Без меня ничего не предпринимайте, – сухо сказала Коломба. – И дай мне знать, где встретимся.
– Я пришлю тебе «снэп».
Пока три амиго осаждали его вопросами и возражениями, Данте написал у себя на ладони адрес, сфотографировал и отправил Коломбе. Он не знал, прослушиваются ли их разговоры, но, учитывая, сколько раз он уже нарушил закон, не стоило пренебрегать мерами предосторожности.
Увидев на экране мобильника привычное желтое привидение, Коломба открыла фотографию и назвала адрес водителю такси, которое каким-то чудом поймала на дороге. Сразу после этого сообщение удалилось – Данте установил таймер самоуничтожения. На мгновение Коломба почувствовала себя героиней фильма «Миссия невыполнима». Она никогда не понимала, за что Данте так обожает этот боевик. Впрочем, она многого в нем не понимала.
Такси высадило ее на полной заколоченных магазинов площади, в центре которой возвышался самый уродливый фонтан, который Коломба когда-либо видела. Чаша фонтана, расписанного непристойностями и тэгами, была завалена мусором, а освещался он единственным тусклым фонарем. На одной из прилегающих улиц, рядом с мусорными контейнерами и баром с опущенными рольставнями, дожидались три амиго. Огоньки их сигарет мерцали в темноте, как светлячки.
– Итак? – спросила она, подойдя к ним.
Они вкратце ввели Коломбу в курс дел, прежде всего относительно друга Мусты – некоего Фарида. Фарид Юссеф родился в Тунисе, приехал в Италию с семьей в возрасте четырех лет, со временем получил итальянское гражданство, а также судимости за незаконное владение оружием, мошенничество и кражу. Его осудили на шесть лет за изнасилование, и приговору предстояло вскоре вступить в силу. Ни на одной работе Юссеф не задерживался и регулярно обвинялся в незначительных правонарушениях – по большей части в мелком мошенничестве. Солидный послужной список для парня, которому не исполнилось еще и тридцати.
– Он живет вон там. – Эспозито показал ей на один из закрытых магазинов за галереей. – Неплохо для нелегального жилья. Но мы не знаем, дома ли он.
– Рольставни заперты, – сказал Гварнери.
– Сразу за главным входом в здание находится служебный вход в магазин, – добавил Альберти. – Если мы войдем с той стороны, никто не увидит нас изнутри, а главное, не сможет сбежать.
Коломба еще раз оглядела магазин. Закрашенная витрина вызывала у нее смутную тревогу.
– Где Данте? – спросила она.
Эспозито показал на машину, припаркованную в десятке метров от них. Коломба подошла к автомобилю и заглянула внутрь. Данте ссутулился на заднем сиденье. Его здоровая рука порхала над ноутбуком, на экране которого сменяли друг друга фотографии терактов. Одновременно он весело трепался с одетым как рэпер пареньком, который был пристегнут наручником к рулю. Коломба поняла, что это брат разыскиваемого. Ей показалось, что Данте выглядит еще более худым и изможденным, чем в их последнюю встречу, однако прежнего лихорадочного блеска в глазах он не утратил.
В последний раз они встречались в феврале в баснословно дорогом пятизвездочном отеле «Имперо», где Данте занимал номер люкс. Она тогда занесла ему результаты ДНК-тестов родственников пропавших в Италии детей. Точнее, отсутствие результатов: ни один из образцов не совпал с ДНК Данте.
– Не расстраивайся, – сказала ему Коломба. – Возможно, твои родители объявили тебя пропавшим, но умерли раньше, чем смогли предоставить образец ДНК. С твоего похищения прошло больше тридцати пяти лет, и не исключено, что у них не осталось других родственников. Я еще проверю, не упустили ли чего мои коллеги.
Данте на нее даже не взглянул. Растянувшись на диване у холодного камина в черной косухе и военных ботинках, он напоминал панка-переростка. За ужином он не притронулся ни к чему, кроме вина, и едва удостоил ее парой фраз.
– Можешь хоть двадцать раз перепроверить, ничего не изменится, – мрачно ответил он, не отрывая взгляда от неба за стеклом террасы. Даже в комнатах с мансардными и панорамными окнами Данте иногда чувствовал, что задыхается. – Я никогда не узнаю, кто я такой, – сказал он. – Отец хорошо потрудился, уничтожая все следы моей истинной личности. Почти хорошо, учитывая, что я, в отличие от него, остался жив.
– А ты никогда не допускал возможности, что ты не итальянец? – спросила Коломба.
– Когда брат мне позвонил, в его речи не было ни намека на иностранный акцент. А я замечаю даже самые легкие особенности произношения. Даже когда люди говорят шепотом, как это делал он.
Поняв, что Данте оседлал любимого конька, Коломба постаралась сдержать раздражение. Так называемый брат позвонил ему на мобильник сразу после того, как закончилось расследование по делу Отца. Поскольку звонил он из телефонной будки, отследить его оказалось невозможно. И Коломба, и магистрат сделали вывод, что это был просто глупый розыгрыш. К тому же выводу пришли все, кроме Данте.
– Мы говорим об акценте человека, чей голос ты слышал всего две минуты, да и то по телефону. И ты ни разу не общался с ним ни до, ни после этого.
– Звонил мой брат. И у него есть все ответы, которые мне необходимы, – с отсутствующим взглядом ответил Данте.
– В тот момент Отец только что умер и ты сам едва не погиб, – сказала Коломба. – Ты бы поверил, даже представься он Санта-Клаусом.
– Я не настолько внушаем.
– Тогда объясни, зачем он позвонил столько лет спустя. И не сказал ничего, кроме того, что существует и рад, что ты жив.
– Чтобы меня предупредить.
– О чем?
– Не знаю.
– Может быть, у тебя нет никакого брата.
– Он не лгал. Я умею распознавать ложь.
– Но ты тоже можешь ошибаться! Иногда ты зацикливаешься на какой-нибудь идее и никаких доводов слушать не хочешь.
– И часто оказываюсь прав. Я бы даже сказал, почти всегда по сравнению с моими собеседниками.
– То есть со мной, – набравшись терпения, вздохнула Коломба.
Данте посмотрел на нее со своей фирменной усмешкой, которая на сей раз была невеселой и жестокой.
– Особенно с тобой, КоКа.
Коломба отчаянно старалась не выйти из себя. Данте был одним из самых умных людей, которых она когда-либо встречала, но постоянно балансировал на грани психотического срыва.
– Данте, я знаю, что я тупица, – сказала она.
– Тупица? Мы спасли десять ребят, которых годами держали взаперти в контейнерах! Люди должны бы выстраиваться в очередь, чтобы помочь мне узнать, кто я такой. А вместо этого ко мне рвутся одни хозяева пропавших кошек. Я не могу даже вернуться в собственную квартиру.
– Хочешь, чтобы тебя увенчали лаврами и нарекли героем?
– Почему бы и нет? Разве мы этого не заслуживаем?
– Мы были героями целый месяц. Пора и честь знать.
В те несколько недель телефон Коломбы разрывался круглые сутки. Сотрудницу полиции, потратившую отпуск на спасение детей, наперебой приглашали во все популярные ток-шоу. Она неизменно отказывалась. Точно так же отказывалась она и от скидок в магазинах, и от кофе, которым ее пытались угощать незнакомцы. Ей хотелось жить дальше, но Данте так и застрял в прошлом.
– КоКа, я не знаю, какой жизнью должен теперь жить. Не знаю, почему брат больше со мной не связывался, не знаю, почему моя ДНК не совпадает ни с кем из пропавших детей. Знаю только, что это не случайность. Кто-то заметает следы Отца.
Вне себя от раздражения, Коломба так резко вскочила, что сломала каблук на единственной элегантной паре туфель, которые надевала всякий раз, как Данте приглашал ее на ужин в своей гостинице.
– Данте, не нашлось ничего, что подтвердило бы твои теории. Ни-че-го! Тебя похитили еще в семидесятые, какой смысл хранить эту тайну сегодня?
– Тогда почему никто до сих пор не признался в убийстве Джимми Хоффы?[7]7
Джеймс Риддли Хоффа (1913–1975) – американский профсоюзный лидер, исчезнувший при загадочных обстоятельствах. Его останки не найдены по сей день.
[Закрыть] Прошло сорок лет. И его тело так и не нашли. Или самолет на Устике[8]8
27 июня 1980 г. авиалайнер «McDonnell Douglas DC-9-15» итальянской авиакомпании «Itavia», выполнявший рейс по маршруту Болонья – Палермо, рухнул в Тирренское море в 25 км от острова Устика, разрушившись на две части. Все 81 человек, находившиеся на борту, погибли. Среди версий следствия были, помимо прочих, взрыв бомбы и поражение ракетой «воздух – воздух», но причины катастрофы до сих пор не установлены.
[Закрыть]. Кто его подстрелил? Почему нам ничего не говорят? – самым несносным тоном парировал Данте.
– Это разные вещи.
– Конечно, ведь дело касается меня. – Он посмотрел на Коломбу с выражением, которое появлялось на его лице перед тем, как он накачивался таблетками, чтобы заснуть или не смыкать глаз всю ночь. – Не знаю, почему они это делают, и не знаю, почему моя личность так важна. Знаю, что прав. Но не знаю, как это доказать.
– Может быть, ты просто хочешь быть правым, Данте.
– Почему? Чтобы придать случившемуся смысл?
– Да хоть бы и так.
Данте покачал головой:
– Грошовая психология. Правда в том, что ты бы со мной согласилась, если бы не мечтала поскорее нацепить полицейскую форму.
«Черт, он знает», – подумала Коломба.
– Кто тебе рассказал?
Данте презрительно взмахнул больной рукой:
– Думаешь, я нуждаюсь в чужих подсказках? Намекну: твои аперитивы с Курчо слишком участились. Когда ты собиралась мне сообщить?
– Сегодня вечером, но ты уже был не в настроении.
– И ты знала, что я буду против.
– Данте! Это моя. Долбаная. Жизнь. Я не нуждаюсь в твоем разрешении, – не сдержавшись, выпалила Коломба. Но за ее раздражением стояло чувство вины. Она знала, что Данте посчитает ее решение предательством. – Что, по-твоему, я должна делать? Стать домохозяйкой?
– Ну так иди принимай приказы от тех же людей, которые пытались утаить мою историю.
– Это не те же люди.
– В верхах сидят те же. Решения принимают грязные коррумпированные мерзавцы.
– Нет никаких верхов, Данте.
Данте поднялся, чтобы сварить себе эспрессо. Процесс приготовления был для него настоящим ритуалом: он вручную отбирал нужное количество зерен и всякий раз чистил кофемашину. Кофе ему присылали со всех концов планеты, и в любом его жилище пахло, как в кофейне.
– Когда я был уверен, что Отец еще жив, а весь остальной мир – что он мертв, знаешь, сколько раз мне говорили, что я параноик?
– Даже параноик может оказаться прав. Один раз.
Данте поджал губы.
– Ты хочешь верить, что все в порядке, потому что слишком труслива, чтобы поставить под сомнение всю свою жизнь, – с необычной злостью сказал он. – Ты такая же безмозглая, как все копы.
Подобрав сломанный каблук, Коломба выскочила из номера. Позже она выбросила туфли из машины в первую попавшуюся мусорку и поехала домой босиком. В следующие несколько дней они обменялись несколькими примирительными сообщениями, но преодолеть выросшую между ними стену им не удалось. У Коломбы и без того было полно забот с возвращением на службу, да и отношения с коллегами оставляли желать лучшего.
Она словно победила смертельную болезнь и ворвалась в жизнь близких, которые давно ее оплакали и смирились с потерей. Когда ей становилось одиноко, а это случалось нередко, она подумывала позвонить Данте или даже заявиться к нему в отель, но так и не решилась – слишком боялась, что он ее не поймет. Так пролетело несколько месяцев, и раны загноились.
Заметив ее из окна, Данте выпрыгнул из машины проворно, как черт из табакерки. Казалось, все старые ссоры позабыты.
– КоКа! – закричал он. – У тебя волосы отросли… И ты набрала килограмма полтора?
– Одежда полнит, – солгала Коломба. Вернувшись на службу, она питалась как попало. – Зато ты худой как щепка.
– Я живу искусством и любовью. Обнимемся, пожмем руки? Саданем друг другу в нос?
Коломба порывисто обвила его руками. Ей показалось, будто она сжимает в объятиях электрический провод.
– Рада тебя видеть, – пробормотала она.
Данте почувствовал, что воздух стал легче, а сам он словно высвободился из тисков, которых прежде не замечал.
– Я тебя тоже. Я скучал, – искренне сказал он.
Коломба не смогла признаться, что тоже ужасно соскучилась.
– Что ты смотрел? – спросила она.
– Да так, знакомился с темой международного терроризма. Как выяснилось, мне слишком мало о нем известно. Ты знала, что наше видео – коллаж? – взволнованно спросил Данте.
– Коллаж?
– Компиляция из роликов последних лет с заявлениями шахидов и всевозможных террористов. А фраза о женщинах и крестах – из пропагандистского ролика ИГИЛ.
– Может, они просто вдохновлялись мудростью своих кумиров.
– Или кто-то решил скрыть свои истинные намерения и позаботился о том, чтобы все выглядело максимально правдоподобно.
– Данте, давай спустимся с небес на землю. Мы здесь, чтобы повязать двоих убийц. Они сами расскажут, как и зачем совершили то, что совершили.
– О’кей. Готова к нелегальному обыску?
Коломба прикусила нижнюю губу.
– Боюсь, что нет.
– Почему? – изумленно спросил Данте.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?