Читать книгу "Герцог для королевы"

17. Договор в силе

Хватка на горле сразу ослабла, и герцог перехватил меня поудобнее, не забыв прокомментировать:

– Бойкая. Я, когда первый раз тебя увидел, подумал, что Джастин купил хартскую корову – только глазищами хлопает и мычит. А ты полна неожиданностей…

“Ты даже не представляешь себе, до какой степени!”

Я закашлялась, восстанавливая дыхание, снова рванулась из стальных объятий и замерла – на моем предплечье, как раз там, где начинался рукав платья, засияла вязь, хитросплетение сложного орнамента. Виток, второй, третий – словно сумасшедший художник рисовал.

Узор светился ровно, светло-голубым, как неоновая вывеска, светом, и исчезать не собирался – наоборот, начал растекаться дальше. Сначала захватил тыльную сторону руки целиком, потом перешел на ладонь, а через пару секунд засветилась и вторая рука.

Я пораженно замерла и вопросительно посмотрела на Ксандра, который, как только подействовала магия, отпустил меня и теперь с не меньшим удивлением рассматривал, что натворил.

Герцог тоже не ожидал подобного, развернул меня за плечи к себе и схватил за руки, пытаясь разобрать, что там написано. Но судя по тому, что от рук он перешел к разглядыванию моего декольте и шеи, а потом лица – я светилась вся, как светлячок.

Никакого дискомфорта от этого не чувствовала. Узоры ощущались легкими прохладными прикосновениями, как будто меня с ног до головы укутали в шелковую простыню.

– Что это? – требовательно спросил герцог. – Почему оно так выглядит?

Пришлось импровизировать.

– Защита от магии. С детства.

– Я не знал, что твой отец смыслит во всяких колдовских штучках, – герцога происходящее со мной не испугало: он с осторожным интересом рассматривал постепенно гаснущие узоры.

– Не он. Нянька, – продолжила врать я.

Судя по тому, с каким презрением тут все отзывались о родном городе королевы, это была богатая, но все же провинция. И столичным жителям неоткуда знать, как и что в Харте устроено. Не будет москвич вникать, как мажут масло на хлеб в Нижнем Тагиле. Так что врать про семью, отца и город можно было смело. Если и поймают – то не сейчас.

То, что на мне явно есть какая-то магия, прежде всего огорчало и пугало меня саму. Все равно что болезнь – тебе не видна, а врач головой качает. Мало того, большую часть жизни я была железно уверена, что волшебства не существует (кроме магическим образом тающей зарплаты). А теперь на мне какие-то светящиеся узоры, и совершенно непонятно, как от них избавиться. А вдруг эта штука настроена на то, чтобы убивать? Откуда она вообще взялась? И как давно это тело носит на себе магию?

По спине прошел озноб, и свечение окончательно пропало. Словно и не было.

После такого сил на споры и дальнейшую борьбу у меня уже не осталось – хотелось только одного, вернуться к себе и уснуть. Пусть завтра приходит кто угодно – Тармель так Тармель, храм так храм. Провались оно все!

Не хочет Ксандр соглашаться на мой план – пусть катится к чертям. Перебьюсь. У меня-то корона уже на голове, а ему своей не видать. Пусть остается Грошовым герцогом до самой смерти.

– Ты закончил? Или хочешь влить в меня силком еще отравы? – я поднялась с пола и поправила подол платья. То ли от зелья, то ли от насыщенного дня и недосыпа, мир перед глазами кружился. – Раз мы не смогли договориться, я пойду к себе. Завтра будет длинный день: разговор со следователем, и вседержитель говорил про похороны. Мне нужно выспаться.

Я шагнула в сторону двери, но меня поймали за плечи и с силой развернули обратно. Герцог весь был как картинка к подписи “и хочется, и колется”.

Но черт побери, какая жалость, что хотел он не меня, а эту проклятую корону! Трон Литавии.

Власть.

А я к ней шла прицепом, словно рыба-прилипала к кашалоту. Видел он перед собой только невзрачную девчонку, которая по ошибке стала женой его брата. Или не по ошибке, а из-за какой-то хитрой политической игры. Потому что брак явно был с душком и гнильцой, и еще следовало разобраться, почему он вообще случился.

А мне хотелось, чтобы под всем он смог разглядеть меня настоящую, такую как есть. Со всеми желаниями, страстями и страхами. Герцог манил меня, как сочная приманка в капкане. И зубья у этой ловушки были острее некуда.

Я прекрасно понимала, что он из себя представляет, но летела к нему, словно мотылек к пламени свечи.

Ксандр смотрел на меня внимательно, и по его глазам было ясно – решение уже принято.

И как же он ненавидел меня сейчас за это!

И еще хотел.

Это я тоже чувствовала.

18. Давай погасим свечи

– Не знаю, кто ты и откуда свалилась на мою голову, но будь по-твоему. Договор. Лиера, дочь Якова Хромого из вольного Харта. Я женюсь на тебе, как на вдове моего брата. И буду защищать тебя от любой опасности, пока ты не родишь наследника престола, а после чтить как мать короля.

Тон, которым мне все это прошептали в ухо, был далек от нежного. Ну примерно как Арктика от Антарктики. Герцог был зол. Очень зол. Впрочем, таким он мне нравился даже больше.

Лиера. Вот как меня зовут. Отличие только в одной букве. Лера-Лиера. Это хорошо, проще будет запомнить. Что ж, герцог все-таки сдался, один-ноль в мою пользу. Только вот на душе почему-то не радостно.

Я посмотрела на Ксандра исподлобья и медленно, чтобы это выглядело даже не намеком, а прямым предложением, облизала губы, а потом прикусила нижнюю. Герцог предсказуемо залип взглядом и неосознанно притянул меня к себе.

Ну вот и прекрасно, значит, не разучилась. А то в чужом теле я себя чувствовала как в одежде не по размеру. Неуверенно и нелепо.

– Хорошо, тогда нам нужно сделать все, чтобы наследник родился. Нам двоим.

Вместо того, чтобы вырываться, я накрыла его руки своими ладонями и услышала потрясенный выдох. Да, чего герцог не ожидает от вчерашней скромняшки, так это инициативы. Да с самого нашего знакомства стоит мне пошевелиться, как он смотрит на меня как на внезапно заговорившую белку.

Значит, будем удивлять.

Сама собой корона на моей голове не удержится – ее должны намертво прижимать сильные мужские руки. И хорошо, что выбирать, кому эти руки будут принадлежать, я могу сама.

Герцог мне нравился. На каком-то зверином, животном уровне. Наверно, в романтических книжках это бы назвали страстью. Не знаю. Но чем дольше я находилась рядом с ним, тем больше хотела, чтобы этот дикий и сильный мужчина принадлежал только мне. Мне одной. И чтобы никакие баронессы даже подойти к нему близко не могли.

В глубине души я понимала, что сделать это будет сложно. И на его ложе наверняка перебывало больше женщин, чем дубовых листьев на здешних гербах. Но что я теряю?

Умирать во второй не так страшно. Здесь у меня нет ни подруг, ни родственников. Шантажировать меня нечем. Карасик прекрасно прокормится замковыми мышами, если со мной что-то случится. Тут, в незнакомой магической Литавии, у меня есть только я.

А теперь мне очень хотелось, чтобы у меня еще был он. Ксандр. Мало того, страстно желалось, чтобы под этими коровьими глазами восемнадцатилетней дурочки он бы разглядел настоящую меня. Ту самую, которая знает себе цену.

Но в этом деле у меня был союзник – темнота. Она скроет от герцога то, как я выгляжу сейчас, оставив только ощущения. Так что получится хоть немного побыть собой. Заодно посмотрим, от чего приходят в восторг здешние баронессы и лезут на столы. Может, как только я получу желаемое, глупое сердце перестанет так колотиться?

Я развернулась, прижалась к герцогу спиной, откинула голову ему на плечо и спросила очень тихо:

– У тебя есть какие-то зелья, чтобы помогли зачать?

– Нет, – в голосе Ксандра слышалось легкое удивление, и он перестал сжимать мои плечи в стальной хватке. Смысл держать капканом то, что не убегает? Мало того, само льнет к рукам. – Скорее другие, с обратным действием. Многие дамы страстно желают женить меня на себя, с тех пор как я овдовел. Приходится быть осторожным.

– О. Большая охота на знатную добычу? – я не удержалась от шпильки, а Ксандр весело хмыкнул куда-то мне в шею, оценив. – Это нам не подходит. Осторожность придется отбросить. Ну так как, герцог? Где ваша часть сделки? Или все-таки решили положиться на то, что покойный король все сделал сам?

– Даже не думал. Джастин все делал хуже некуда.

Я почувствовала, как легко порвались под его пальцами завязки плаща, а потом треснул корсет – герцог даже на секунду не задумался о том, в чем мне через половину замка возвращаться к себе.

Но от того, сколько силы пряталось в этих руках, меня это тоже перестало волновать. Пусть его, хоть голой. Тогда сам и проводит.

Томление, зародившееся где-то под грудью, разлилось сильнее, охватывая плечи и шею, я прижалась к герцогу теснее и прошептала:

– Погаси свечи. Хочу… темноты.

Он и погасил. Метательным ножом, швырнув его через полкомнаты так, что лезвие срезало огоньки.

И остались только свет от углей в камине, который мне уже не мешал, и мягкий мех шкур на широкой кровати.

19. Опять Карасик

Если бы не Карасик, который работал сигнальным звоночком, я бы точно нарвалась на стражу.

Но мой замечательный кот не только дождался, пока беспутная и по здешним моральным нормам распутная хозяйка выберется из чужой постели, но и проводил до комнат, не дав заблудиться и оберегая от лишних глаз.

Дозорных мы встретили трижды, но у дверей моих покоев по-прежнему стражников не было. Я осторожно прокралась к себе в комнату, держа утянутый тайком кувшин с остатками воды и завернутый в плащ хлеб.

Сейчас есть не хотелось, зато будет запас на завтра. Еду и воду пришлось спрятать за портьерой, в самом темном углу. Судя по пыли, туда не заглядывали год, а то и больше.

Я нырнула в огромную кровать, нашла там железную сковороду с крышкой, очень удивилась, но вспомнила, что это грелка. Внутрь засыпались угли, а потом согревались простыни и одеяла. Вот ведь, в этом мире и магия есть, а туфель нормальных пошить не могут и отопление никуда не годное.

Сковорода успела уже остыть. Пришлось осторожно вытянуть ее за ручку, стараясь сделать так, чтобы она случайно не раскрылась и угли не высыпались в кровать. И забравшись под удивительно пушистое одеяло, свернулась клубком и смогла спокойно обдумать то, что наворотила за эту ночь. При этом сомнений в том, что наворочено с гору, не возникало.

Герцог Ксандр в постели был… хорош. Наверно, ни с кем и никогда мне не было так восхитительно с первого раза. Может, сыграло роль, что я все-таки влюбилась – ну если быть честной с самой собой. Ведь не хотела же… в моей ситуации доверяться чувствам глупо, но сердцу не прикажешь.

Я влетела в него со всего маху ровно с того момента, как вчера увидела. А теперь – и двенадцати часов не прошло, как я оказалась в его постели. И всерьез планирую как можно скорее выйти за него замуж и родить ребенка. И ночи в нашей супружеской жизни обещают быть жаркими и полными огня.

Забавно, но, кажется, мне удалось Ксандра удивить. Он совершенно точно не ожидал от меня – вернее от дочки правителя Харта и вдовы своего брата – страстности. Может, королевам тут полагалось лежать, смотреть в потолок и думать о Литавии? У меня в объятьях Ксандра этого не вышло. Зато получилось другое. И даже несколько раз. И каждый следующий раз был восхитительней предыдущего.

По телу разливалась теплая, приятная истома. Колибри влюбленности под ребрами немного притихла. Мельком подумалось, что завтра похороны мужа, которого я ни разу не видела живым, допросы и главное – объявление о том, что мы с герцогом заключаем брак. Но это все – через несколько часов.

Я уже почти уснула, когда ко мне на кровать с разбегу запрыгнул Карасик и вместо того, чтобы по старой привычке улечся в ногах, с требовательным мявом стал тереться о мою шею.

– Что стряслось? Тебя выпустить?

Виноградные лозы за окном вполне позволяли коту совершать короткие прогулки в парк и не замеченным слугами возвращаться обратно. А то еще неизвестно, как на его присутствие отреагируют. Может, тут не принято заводить питомцев?

Но, кажется, Карасик хотел другого, он ухватил меня зубами за палец и потянул прочь с кровати. Пришлось встать и послушно пойти до широкого кресла.

– Мря, – удовлетворенно сказал кот, отпустил палец и запрыгнул на широкий подлокотник.

– Спать тут? – уточнила я, но кот уже не ответил, свернулся клубком и только недовольно дернул ушком на мешающие звуки.

Я вернулась, сгребла с кровати одеяла и ушла на кресло. Мало ли что. Лежать тут получалось только таким же котячим клубком, но это оказалось неожиданно уютно, и я провалилась в крепкий сон.

Утро встретило меня треском и грохотом.

Только воплей не хватало.

Меня аж подкинуло в кресле, и пока я выпутывалась из одеяла, где-то вдалеке забегали, предсказуемо завопили и заколотили в двери.

Кресло для долгого сна оказалось неудобным – дико затекла спина и свело лодыжки. Но вид на собственную кровать – бывшую кровать – все искупил.

Балдахин рухнул. Совсем.

Резные тяжелые балясины, на которых держалась рама с балдахином, валялись прямо на кровати. Сама рама лежала сверху. Останься я там – все эти двести кило дерева и ткани с размаху припечатали бы меня сверху.

Я быстро, пока на шум не прибежали слуги, бросила одеяло на кровать – прямо в кучу бархата и ломанного дерева, закрыла сверху куском балдахина. Потом схватила корону и на ощупь надела ее на растрепанные со сна волосы.

Пусть думают, что я спаслась чудом. Королева, которую берегут боги, куда ценнее обычной королевы.

Успела!

Дверь в мои покои почти вынесли охранники. Шестеро разом, с обнаженными мечами. И это были совершенно другие стражники, не те, что стояли вчера в карауле и сопровождали меня на прогулке по замку.

Я и не подумала прикрываться – так и осталась стоять перед ними в длинном ночном платье. Платье было из плотной, но мягкой ткани и хорошо согревало, что весьма пригождалось в каменном замке, где царствовали сквозняки и сырость. И уж тем более ничего в нем не было игривого или прозрачного.

Однако вбежавшие стражники остановились, словно на стенку налетели. Видно, поразила в самое сердце таким нарядом. А тот, что был помоложе – лет семнадцати на вид, – так и вовсе залился румянцем. Я едва сдержала улыбку, тоже мне коварная соблазнительница, в прабабушкином халате.

– Ваше Величество, – старший коротко кивнул и вопросительно поднял брови, не решаясь озвучить свое мнение.

Правильно – убивать вроде некого, королева жива, но что-то явно не в порядке. Сильно сомнительно, что хрупкая женщина сама переломала толстые дубовые столбы и уронила весь балдахин.

– Услышала шум за окном, успела встать, а потом все рухнуло, – пояснила я. – Позовите мою прислужницу, мне нужно одеться. И вседержителя Фабо. Он должен увидеть.

Начальник караула кивнул коротко и вышел. Остальные за ним. Только молодой зазевался, рассматривая меня, но кто-то из старших утянул его за рукав бордовой форменной куртки.

Служанка не пришла. Ни через три, ни через пять, ни через десять минут. За дверьми спальни почему-то суетились, ходили, даже кто-то на кого-то прикрикивал, но ко мне больше не ломились. И не стучались.

20. Утро добрым не бывает

Пришлось одеваться самой, без служанки.

Вчера шок не дал мне как следует рассмотреть все, а теперь королевский гардероб при свете дня меня огорчил.

Красивые платья, но им не хватало блеска. На двух дамах на вчерашнем бдении у покойника наряды были куда более изысканными. Наверно, на их фоне я смотрелась деревенщиной.

Всего платьев было девять – и семь из них мрачных цветов: серые, темно-серые, бутылочно-зеленые, грязно-синие. Одно кремово-белое походило на свадебное и скорее всего им и являлось, но вышивка на нем была настолько фактурной, что казалась грубой и вычурной. Еще один наряд, насыщенно бордового цвета, в тон униформе стражи и флагам в коридорах, видимо для каких-то торжественных случаев, я оставила на потом.

То ли королеве не успели пошить новый гардероб, как она овдовела, то ли мой покойный муж жадничал и не выделял на наряды денег.

Мало того, два платья были мне коротки и жали в груди – самую малость, но попробуйте походить в непривычном вам корсете, да еще с рукавами, которые пережимают предплечья. Пытка.

Я выбрала черный наряд, он хотя бы был соразмерен. Ткань оказалась жесткая, словно накрахмаленная, и я здорово намучилась, прежде чем сообразила, какое нижнее платье под него нужно надеть.

Затем на ощупь затянула шнуры на корсете – получилось криво, но платье облегало и ладно.

Большим костяным гребнем причесывать волосы было в новинку, вчера я только разобрала остатки прически – после ночи в постели герцога волосы походили на беличье гнездо, – а привести в порядок поленилась. Теперь наступил час расплаты. Я попыталась расчесать колтуны. Получилось, хоть и не с первого раза. Изучив содержимое туалетного столика и поняв, что ради локонов мне придется сначала растапливать камин и греть щипцы, я закрутила на голове низкий пучок и украсила его тремя тонко заплетенными косами. Сверху закрепила корону. Удобное украшение – крупное, сразу закрывает половину недостатков. Во всех смыслах.

Из драгоценностей на сегодня выбрала максимально скромные – матовые черные камни в тон платью. Для вдовой королевы – очень подходящие. Особенно если не знать, где она провела ночь.

Если вчера, перед визитом к Ксандру, я пыталась сделаться привлекательнее, то сейчас это точно было лишним. Вдова должна вызывать жалость. И сочувствие. Бедная королева-чужестранка, которая лишилась мужа. И которая вполне может быть от него беременна.

Черт побери, а рожать-то придется мне самой, даже с чужим телом! И как тут все будет происходить: с магией или без? Или тут вообще всех выгоняют рожать в лес на мороз?

Сложнее всего было привыкнуть к мысли, что это предстоит. К детям я всегда относилась хорошо, но почему-то никак не могла представить их рядом с собой. Поэтому предохранялась весьма старательно. Как показало наше с Пашей расставание – не зря.

А тут… Других выходов оставить на себе корону я не видела. Священник, как заправский интриган, очень славно все разложил по полочкам. Хорошо бы еще все получилось… Времени у меня в запасе около двух недель, дальше обман раскроют. Значит, каждую ночь надо будет ухитряться незамеченной оказываться в комнате Ксандра.

Я осторожно открыла дверь и вышла из спальни.

В гостиной меня ждала целая делегация. Только что без хлеба-соли.

Вседержитель Фабо, сменивший свой вчерашний серый наряд на бордовую хламиду из дорогущей ткани, сидел в кресле и задумчиво крутил в руках четки. Гранаты в них были куда крупнее и ярче, чем в моих.

Священник хмурился и казался мрачнее тучи. Под глазами залегли темные тени – не похоже, чтобы этой ночью у него вышло поспать.

Рядом с ним в таком же кресле сидела тощая женщина лет шестидесяти. Цыплячья шея, очень длинные почти цыганские серьги с неограненными камнями. Седые волосы забраны в высокую прическу. Тонкие губы поджаты неодобрительно, а худые пальцы вертят какую-то деревянную игрушку, похожую на юлу. Детский волчок – с одной стороны острие и широкое основание.

Герцог Тармель и его брат Гектор тоже были здесь. Стояли за креслами и, склонившись друг к другу, что-то тихо обсуждали. Гектора я только сейчас смогла разглядеть – он был больше похож на Ксандра, видимо, оба взяли от своего отца мощное телосложение и манеру упрямо наклонять голову. Но в Гекторе не было той привлекательной червоточинки, той смеси из насмешки и злости, которая делала герцога Ксандра таким восхитительным поганцем. И которая, кажется, проникала мне в сердце, напрочь минуя мозги.

Если сравнить их с собаками, то Гектор походил больше на мастифа, а Ксандр – на ротвейлера. Тармель же напоминал борзую – изящную, красиво вышагивающую на поводке у хозяйской ноги, но догоняющую зайца за полминуты. И рвущую ему горло за пару секунд. От его взгляда, вроде бы приветливого, меня прошиб озноб.

Стражники, которые в беспокойстве вломились в мои покои, теперь стояли у окна и всем видом старались не мешать тем, кто сидел в креслах. Старший охраны невозмутимо чистил ногти лезвием короткого ножа.