Текст книги "На острие ножа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-ostrie-nozha-247322.jpg)
Автор книги: Саймон Майо
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
8
– Разворачиваемся? – Фэйми нерешительно посмотрела на Сэма и Томми.
Человек на скамейке теперь сидел прямо, зажав между колен пакет.
– Что ты видишь? – спросил Сэм.
Томми поднял телефон и начал снимать.
– Я вижу бородатого белого мужчину, за сорок, сутулый. Он чистит ножом яблоко, скидывая шкурки в пакет. Нож, возможно, перочинный. Лезвие сантиметров пять. Мы можем обойти его, – сказал Томми на удивление спокойным голосом. – Я продолжу снимать. И нас трое. Может быть, он вообще не бомж. Может, мужик просто решил съесть свой ланч на свежем воздухе.
Фэйми еще раз осмотрела парк. Первый собачник выбрасывал мешочек с какашками, второй и третий все еще болтали в нескольких метрах от мужчины с яблоком, женщина с тремя собаками разговаривала по телефону.
– Хорошо, – решила она. – Давайте обойдем его.
Они пошли через газон, обходя скамейку примерно за двадцать метров. Мужчина поднял на них взгляд. Томми продолжал снимать.
– Кажется, мы его разозлили, – заметил он.
Фэйми и сама уже это поняла. Мужчина отложил пакет и яблоко, но нож оставался в руках.
– Перестаньте снимать меня! – крикнул он.
Европеец, подумала Фэйми, скорее всего, Центральная Европа. Может, Польша.
– Уберите нож! – крикнул Томми, не останавливаясь.
Мужчина, казалось, задумался на мгновение, затем покачал головой и медленно поднялся со скамейки. Нож зажат в руке.
Фэйми подошла ближе к Сэму:
– Я звоню в полицию.
Но как только она достала телефон, мужчина направил на нее нож и обругал непонятными, но явно гневными словами. Второй и третий собачники прекратили разговор и направились к ним. Хозяин ретривера обходил их сзади.
– Черт, это ловушка! – прошипела Фэйми.
– Продолжай снимать, Томми! – крикнул Сэм. – Фэйми, а ты звони!
Четвертая женщина привязала лающих собак и бегом направилась к ним.
– Побежали! – крикнул Томми.
Они повернулись и помчались к выходу из парка, повалив на асфальт мужчину с ретривером.
– Полиция! – на бегу кричала Фэйми в телефон. – Вооруженное нападение в парке Арнос. Меня зовут Фэйми Мэдден. Я работаю в «АйПиСи». Мы пытаемся убежать!
– Не оглядывайтесь! – крикнул Сэм, и Томми тут же оглянулся.
Человек с ножом бежал за ними.
– Вперед! Быстрее! – крикнул Томми, и по панике в его голосе было понятно, что их преследуют.
Они притормозили, протискиваясь в ворота, и мельком увидели приближающегося убийцу, а за его спиной сутулящегося прохожего, помогающего собачнику, которого они сбили с ног. Не сговариваясь, они побежали обратно к станции метро – все же там полицейские, контроль и порядок. Фэйми тяжело дышала, в голове звенело, но она слышала далекий вой сирен. Они добежали до дороги и были вынуждены остановиться – поток машин заполнил обе полосы.
Мужчина с ножом выбежал из парка и теперь приближался к ним на спринтерской скорости.
У нас нет выбора, подумала Фэйми и шагнула на дорогу. Она побежала вдоль обочины, размахивая руками. И в конце концов ей удалось привлечь внимание водителя красной «Тойоты» – женщина вздрогнула и сжала руль. Фэйми бросилась перед машиной. Она заметила испуганный взгляд и резкий поворот руля – женщина подалась вправо, протаранив заднюю дверь встречной машины. Обе машины со скрежетом остановились и тут же содрогнулись от ударов машин, врезавшихся в них сзади.
Фэйми быстро пробралась через машины, перепрыгнула через турникет метро и через пять ступенек побежала по эскалатору. Поезд приближался. Счет шел на секунды.
Томми и Сэм не отставали – она слышала их проклятия. Но отстал ли преследователь – она не знала.
Фэйми влетела в поезд, когда двери уже начали закрываться, придерживая их для Сэма и Томми. Оказавшись в вагоне, Томми повалился на пол. Она смотрела на платформу в поисках мужчины с ножом, но он так и не появился.
Мокрые от пота и со сбитым дыханием, они долго не могли отдышаться и заговорить.
– Слава богу, мы живы, Фэйми, – только и смог сказать Томми.
Они проехали три остановки до конца ветки и поймали такси. У дома Фэйми их ждали шесть полицейских машин.
9
ПРЕЗИДЕНТ США
НАЗВАЛ НАПАДЕНИЯ В ЛОНДОНЕ
«ПОСЯГАТЕЛЬСТВОМ НА НАШИ УСТОИ И ЦЕННОСТИ»
ПРЕЗИДЕНТ ФРАНЦИИ
ПРИЗЫВАЕТ «СВОБОДОЛЮБИВЫЕ СТРАНЫ»
ОБЪЕДИНИТЬСЯ ПРОТИВ ЛОНДОНСКИХ АТАК
КАНЦЛЕР ГЕРМАНИИ
ПРИЗЫВАЕТ К СПОКОЙСТВИЮ
ПОСЛЕ ЛОНДОНСКИХ АТАК
Полицейские уехали только через три часа. Они взяли показания у Фэйми, Томми и Сэма. Оказалось, им удалось задержать мужчину с ножом, но собачники исчезли. Кроме того, они пообещали «на некоторое время» оставить патруль у дома Фэйми.
Когда Фэйми включила «Реквием» Моцарта, Томми и Сэм решили, что им пора домой.
– На сегодня с меня достаточно смерти, – сказал Сэм, и хозяйка проводила их до двери.
Фэйми обнаружила, что дома нет никакой еды, но ей не хотелось договариваться с полицейскими, чтобы они пропустили курьера с доставкой. Она сделала тост и прибавила громкость «Дня гнева», так что почувствовала, как барабаны и виолончели вибрируют в ее костях. Третья – или это была четвертая? – порция джина проникала в ее разбитое тело, а сокрушительная неотвратимость музыки проникала в самое сердце. Волны печали захлестнули ее. Фэйми устроилась на диване. Сет мертв. Мэри мертва. Они все мертвы. Она закрыла глаза и, несмотря на Моцарта, несмотря на горе, заснула.
Ее разбудил громкий стук в дверь. Фэйми вскочила на ноги, сердце колотилось, голова кружилась. Образы ножей, кровавых следов и пешеходных переходов быстро улетучились. На улице было уже темно. Комнату освещали только уличные фонари, но их света было достаточно, чтобы добраться до окна и ни во что не врезаться. Фэйми посмотрела на улицу из окна второго этажа: полицейская машина была на месте, в ней горел свет, один из офицеров разговаривал по рации. Они знали, что кто-то стоит у нее под дверью? Она глянула на телефон: 22:20 и шестнадцать пропущенных звонков. Черт! Энергичный стук заставил Фэйми подпрыгнуть на месте. Либо это соседи, либо кто-то проскочил под носом у полиции. Гости к ней раньше не заходили, но и в новостях ее до этого не показывали.
Задернув шторы в гостиной, Фэйми подошла к входной двери. Она тяжело сглотнула и уже собиралась посмотреть в глазок, как услышала мужской голос:
– Мисс Мэдден, это констебль Грантли. Мы не смогли до вас дозвониться. Здесь девушка, которая уверяет, что она ваша дочь.
Тихо охнув, она посмотрела в глазок. За спиной полицейского маячила знакомая кудрявая голова. Фэйми открыла дверь и, поддавшись эмоциям, обняла дочь.
– Я же тебе сказала, что не надо приходить!
– Но я знала, что смысл слов был противоположный, – парировала Чарли, с трудом высвобождаясь из объятий.
Мать и дочь поблагодарили констебля Грантли, и тот ушел вниз по лестнице.
Фэйми усадила Чарли на диван.
– Я принесу тебе чаю, – сказала она. – Или джин, если хочешь. А лучше и то, и то!
Чарли похлопала по дивану рядом с собой:
– Садись, мам, и давай поговорим. Напиться я уже в поезде успела. Так что время для разговоров.
Чарли попыталась улыбнуться. Бабушка сказала бы, что это «хорошая мина при плохой игре», но мать ей не обмануть. Фэйми не сразу почувствовала запах алкоголя, но вот запах табака в волосах и дрожащие руки заметила. Страх волнами исходил от Чарли.
Они разговаривали, держась за руки, пока голос Фэйми не стал хриплым от усталости. Чарли проводила мать в постель, а сама устроилась в старой детской, улыбнувшись знакомому скрипу кровати. Обе женщины заснули через несколько минут.
10
Среда 23 мая, 06:05
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР ВЕЛИКОБРИТАНИИ
НАЗВАЛ ЛОНДОНСКИЕ АТАКИ
«ВОПИЮЩИМ НАПАДЕНИЕМ НА НАШ ОБРАЗ ЖИЗНИ»
«ВЕЛИКОБРИТАНИЯ – СТРАНА,
ОБЪЕДИНИВШАЯСЯ ПРОТИВ ТЕРРОРА»
«МЫ БУДЕМ ДОБИВАТЬСЯ ПРАВОСУДИЯ»
ЛОНДОН, 23 мая (АйПиСи) – «Великобритания – это страна, объединившаяся против террора», – сказал британский премьер-министр по поводу многочисленных убийств, произошедших в Лондоне во вторник.
«Оплакав погибших, мы будем добиваться правосудия в отношении убийц, совершивших это злодеяние», – сказал он репортерам.
Фэйми разбудили похмелье и телефон. Она отключила будильник и отправилась на поиски обезболивающего. Толкнула дверь гостиной и тут же отшатнулась от яркого дневного света.
– Привет, мам! – Из сияния появилась Чарли. – Констебль Грантли только что заходил.
Фэйми застыла на месте, прикрыв глаза рукой.
– Уже утро? Я же легла всего на пять минут.
Фэйми почувствовала, как дочь взяла ее под локоть и повела на кухню.
– Парацетамол, – пробормотала она, устраиваясь на стуле. – Нурофен. Аспирин. Таблетки в банке из-под печенья. Шкафчик над микроволновкой.
В одной руке появились две таблетки, во второй – стакан с водой.
– Ох, спасибо. Мне кажется или пахнет кофе?
– Справа от тебя, – сказала Чарли, усаживаясь на другой стул. – Констебль сказал, что бродяга с ножом оказался просто бродягой с перочинным ножом.
– Да?..
– Они так решили.
– А собачники? Только не говори…
– Ага, просто собачники. Ну, по крайней мере, двое из них. Они сами связались с полицией, когда узнали, что произошло в парке.
Фэйми вздохнула и отпила кофе.
– Полицейские, должно быть, думают, что я идиотка. Съехала с катушек.
Она почувствовала, как горячая жидкость обжигает желудок.
– Ну не знаю. Говорил он будто бы с пониманием.
Фэйми медленно покачала головой:
– Тебе-то он, может, и сочувствует, но меня точно считает идиоткой. – Фэйми сделала еще глоток кофе и посмотрела на дочь. – Ты куда-то собралась?
Чарли отмахнулась:
– Да я спала в одежде. И вообще, может мне хотелось принарядиться для констебля Грантли.
Фэйми улыбнулась шутке дочери:
– Уверена, что он оценил. Мятая футболка с символикой университета – отличный выбор.
Улыбка Чарли быстро померкла.
– Ты же сегодня не поедешь на работу? – В словах угадывались и вопрос, и просьба.
Фэйми потянулась к турке, подлила кофе себе и предложила дочери, но та отказалась.
– Во мне уже литр кофе, спасибо. Мам, ты не ответила на вопрос.
– Литр? – переспросила Фэйми. – Ты давно встала?
– В пять, – раздраженно ответила Чарли. – Когда начал жужжать телефон. Твой, кстати, тоже.
Фэйми потянулась за своим телефоном, который заряжался на столе рядом с ней, но Чарли прикрыла его рукой.
– Мам, скажи мне, что ты не поедешь на работу! Что бы там ни было в этих сообщениях. Я здесь не только для того, чтобы готовить тебе завтрак! Скажи, что не поедешь.
Фэйми выдавила улыбку:
– Ну я скорее должна сказать, что все должно быть как обычно, что нельзя позволять террористам нас испугать, что жизнь продолжается…
– Чушь! И ты сама это знаешь. Так что скажи мне, что ты сидишь дома.
Фэйми сдалась.
– Ладно, ладно, на работу я не поеду. Жизнь, по-видимому, не продолжается.
– Верное решение.
Довольная собой Чарли отдала матери телефон и сунула хлеб в тостер.
Фэйми открыла сообщения: от Сэма, от Томми и большей части ее команды, приглашение в чат в «Ватсапе», письма от руководства «АйПиСи» и от отдела кадров – офис работает, но присутствие сотрудников не обязательно.
– Ну, логично, – сказала Фэйми вслух. Чарли посмотрела на мать, но ничего не сказала.
Телефон Фэйми завибрировал, но она решила сперва допить кофе. Уютный завтрак с дочерью неплохо помогал отгородиться от остального мира.
– Как учеба? – спросила она.
– Прекрасно, – ответила Чарли, протягивая ей тост с маслом. – Ладно уж, читай, что там тебе написали.
Фэйми взяла телефон. Письмо от Итана Джеймса из отдела новостей Европы и Ближнего Востока. Она прочитала его дважды. Оно было лаконичным. Оно было душераздирающим. Фэйми закрыла глаза, крепко сжала телефон в руках и сделала глубокий вдох.
– Чарли, пойдешь на похороны?
До этого Фэйми была на шести похоронах: матери, двух бабушек и дедушки, старого школьного друга и коллеги-журналиста. Рак (дважды), деменция, сердечный приступ, передозировка и мина. Каждый раз это было невыносимо, каждый раз ее охватывал гнев на несправедливую судьбу и собственное бессилие. И вот теперь она стояла в последнем ряду переполненной мечети Палмерс-Грин, и в душе ее бушевала ярость. Обстановка была другой, ее скромное платье и шляпка были другими, но чувства были теми же. Закрыв глаза, она взяла Чарли за руку.
Сету Хуссейну удавалось сочетать человеческую мягкость с упертостью журналиста-расследователя, и коллеги им восхищались – собравшаяся толпа была тому подтверждением. Для Фэйми он сперва был верным другом, а потом преданным, хотя и немногословным любовником. Он был добрым и красивым. А потом какой-то маньяк с ножом забрал его жизнь.
Фэйми подумала, что похороны сливаются для нее воедино. Она горевала не только о Сете, но и обо всех остальных, кого потеряла. Слишком много незавершенных дел, слишком много людей, по которым она скучала. Фэйми с трудом заставила себя посмотреть на гроб. В ее памяти было много прекрасных образов Сета, и ей не хотелось, чтобы их омрачила его смерть.
Она окинула взглядом мечеть. Пришли почти все коллеги. Томми поймал ее взгляд и кивнул. Юная Софи Арнольд перестаралась с головным убором и почти исчезла в серой вуали. Итан Джеймс нервно рассматривал свои ногти. Эндрю Льюис сидел рядом с заместителем комиссара, руки у него тряслись, а щеки впали. Фэйми подумала, что выглядит он совсем фигово.
Первые несколько рядов были заняты мужчинами в традиционных арабских платках и халатах. А на богато украшенном стуле рядом с гробом сидел мужчина лет тридцати. Черный костюм, округлые плечи, чисто выбрит, длинные черные волосы собраны в пучок. И ему явно было неуютно. Фэйми сразу поняла, что это Амаль – брат Сета, хотя никакого сходства между ними не было. В последние годы братья почти не общались, но у Сета было несколько старых фотографий. Мужчина в кресле заерзал и огляделся по сторонам, кивнул кому-то в первом ряду. Фэйми посмотрела на свои туфли. Если Амаль проверяет, кто пришел на похороны его брата, она предпочла бы остаться незамеченной.
Чарли наклонилась к матери.
– Жизнь – это страдание, ваше высочество, – тихо сказала она. – Любой, кто говорит иначе…
– …пытается вам что-то продать. – Фэйми закончила фразу за дочь и улыбнулась.
Хорошо, что Чарли сейчас рядом. Они часто цитировали эту строчку из фильма «Принцесса-невеста». Фэйми кивнула на имама в его одеянии и прошептала на ухо дочери:
– Думаешь, он тоже что-то продает?
– Конечно, ваше высочество. Если хочешь, можем уйти.
Фэйми ненадолго задумалась, не будет ли это расценено как неуважение. Может, надо остаться до конца, подойти к Амалю и выразить соболезнования. Может и надо, но сейчас ей было наплевать на вежливость. Фэйми с благодарностью кивнула Чарли, и они тихонько вышли из мечети. За дверьми ждали полицейские и журналисты, сверкнуло несколько вспышек.
– В паб! – Фэйми наконец-то смогла вздохнуть полной грудью.
Чарли остановила проезжающее такси. Отъехав достаточно далеко от мечети, они попросили водителя остановиться у небольшого ресторанчика.
– Вот здесь мы закончим прощание с Сетом, – решила Фэйми.
Они устроились за столиком напротив друг друга и заказали белое вино, кофе, пиццу, салат, картофель фри, тосты и чизкейк. Фэйми разлила вино и подняла свой бокал.
– Сет предпочел бы такие поминки! – сказала она. – С каким-то дерьмовым винишком, которое можно пить только в прекрасной компании.
Бокал Чарли поднялся навстречу бокалу Фэйми.
– Тогда за Сета, – сказала она, не сводя глаз с матери. – Вы же нередко проводили вечера за вином?
Фэйми кивнула:
– Бывало.
– Он был для тебя больше чем друг?
Фэйми вздохнула, затем улыбнулась.
– Конечно, больше.
– Мам, мне так жаль.
Фэйми снова улыбнулась.
– Все уже давно закончилось. Но мы отлично проводили время.
– Ты из-за этого так неуютно себя чуствовала на похоронах? – спросила Чарли.
Фэйми откусила кусочек пиццы и сделала глоток вина.
– Я пришла. Надела подходящую одежду. Не жаловалась на патриархат.
Чарли засмеялась.
– Не поспоришь. Ты знала его брата?
Фэйми отрицательно помотала головой:
– Сет мало о нем говорил, только то, что они очень разные. Я иногда спрашивала о нем, но так ничего и не узнала. Так, одного мы помянули, но впереди еще шесть.
Чарли выглядела озадаченной.
– Ты собираешься на все похороны?
– Да, – решительно сказал Фэйми. – Там, в мечети, я поняла, что прощаюсь не просто с другом. Если я во что-то и верю, так это в то, что журналисты должны работать без страха. И если какие-то кровожадные ублюдки хотят нам помешать, то самое меньшее, что я могу сделать, – это встать на сторону таких, как я. Мы должны держаться вместе. Так что, да, я собираюсь на все похороны.
Чарли явно впечатлила ее речь.
– Я так горжусь тобой, мам! Вот только мне надо возвращаться в университет, и я с тобой пойти не смогу…
– Все в порядке. Ты и не должна. Они не были твоими коллегами. – Фэйми съела последний кусок пиццы. – В любом случае, ни с кем из них я не спала, так что будет полегче.
11
В сотне километров на северо-запад от ресторана, где сидела Фэйми, над пишущей машинкой склонился студент. Культовая модель «Бразер Дэ Люкс» 1966 года в бледно-голубом корпусе, с красной и черной лентой и белыми клавишами с черными буквами. Функционально, эффективно, надежно. Буквы O и I выглядели потертыми, а буква S почти исчезла, но остальная клавиатура была почти новой. Руки студента потели, и он вытирал их о шорты.
Чердак был крошечным – никакого воздуха и невероятная жара. Хрупкий пол делал любые движения чрезвычайно опасными: один неверный шаг, и он провалится на четыре метра вниз, в спальню. А вот звукоизоляция была потрясающая.
Конечно, ему не следовало сидеть на чердаке, но это было единственное место в доме, где он мог тайно заниматься своей работой.
Студент затаил дыхание, занес пальцы над клавишами и прислушался. Вода, как всегда, шумела в трубах, и балка, на которой он сидел, слегка поскрипывала, но в остальном в доме было тихо.
Дверь чердака была закрыта. Дверь его спальни внизу была закрыта.
Он начал печатать.
12
Среда, 6 июня
После завершения официальных вскрытий и вторичных независимых экспертиз Фэйми посетила похороны в Брайтоне, Кесвике, Пенарте, Кройдоне и Хаммерсмите. Это были службы по обряду методистов, католиков и англикан, одни похороны нерелигиозные, и с принадлежностью последних она не определилась.
В газетах продолжали появляться возмущенные статьи, время от времени мелькали новостные репортажи. Фэйми старалась не выключать музыку. Бесконечные спекуляции казались ей одной из самых деморализующих черт современных новостей. В отсутствие настоящей и стоящей информации, экраны и эфиры переполнялись головокружительным количеством дураков и лжецов. Фэйми решила избегать их всех. Ее приютом, бункером и убежищем стал плейлист классической музыки на сорок три часа.
Однажды пришли из полиции. Два офицера задали несколько вопросов об отделе расследований, но Фэйми ничем помочь не смогла. Уходя, один из них оставил свою визитку.
Через две недели после нападений похоронили Мэри Лоусон. Этого прощания Фэйми боялась больше всего. Она не была знакома с близкими остальных коллег, но с Мэри все было иначе. Она даже покупала подарки на дни рождения ее детей – Фредди и Эллы. Фэйми решила написать им письма об их матери.
Она надела свою «униформу»: черное платье до колен, черный берет. Заехала за Сэмом с Томми, и они отправились в деревню Эшби-Сент-Леджерс в графстве Нортгемптоншир.
– Население сто семьдесят три человека, – объявил Томми, поглядывая на экран телефона.
– Вот только сегодня людей в деревне будет во много раз больше, – сказал Сэм, глядя на пробку, в которую они только что въехали.
– И все они журналисты, – заметила Фэйми. – Повезло жителям Эшби-Сент-Леджерс.
Они ползли через деревню по извилистой узкой дороге, вдоль которой стояли сараи, коттеджи с соломенной крышей и «Лендроверы». Все машины двигались в сторону церкви. Парковку организовали на большом пустыре недалеко от церкви, и парень в оранжевой шапочке показывал, где есть свободные места. Фэйми прижала свой «Вольво Х40» к живой изгороди.
– Если бы не ужасный комок в животе, я бы подумала, что мы приехали на какой-то опен-эйр-фестиваль, – сказала Фэйми.
– Вряд ли нас ждут пивные палатки, – пробурчал Томми, выходя из машины.
Фэйми глянула на термометр на приборной панели:
– Жарища. Господи, это будет тяжело.
Они присоединились к потоку скорбящих, направлявшихся к церкви. За низким старым забором скрывалось небольшое кладбище, несколько надгробий были украшены цветами.
Микроавтобусы различных телеканалов выстроились плотным строем перед простыми деревянными воротами церкви. Фэйми заколебалась, узел в животе затянулся. Она глубоко вздохнула и вошла внутрь. Прохладный воздух принес облегчение, вездесущие церковные запахи сырого дерева и пыльных книг.
Серьезная женщина приветственно кивнула им и прошептала:
– Последние места на задней скамье. Текстов молитв и гимнов не осталось, простите.
Томми остался стоять, Сэм и Фэйми сели. В церкви стояла абсолютная тишина. Только скрипели скамейки пятнадцатого века, когда сидящие безуспешно пытались усесться поудобнее. Фэйми заставила себя поднять глаза. Гроб Мэри стоял на возвышении, украшенный розами, лилиями и плющом и лентой с надписью «Маме». Фредди и Элла сидели по обе стороны от отца, он положил руки им на плечи.
Вошел викарий. Еще один продавец. Они пели, молились, снова пели. Муж, вдовец, Мэри произнес небольшую речь, заканчивать которую пришлось его другу.
Сколько же слез, подумала Фэйми.
Захоронение проходило в дальней части церковного кладбища, вне поля зрения камер. Фэйми сдерживалась, не желая вмешиваться в горе семьи, но, когда одиннадцатилетняя Элла помахала ей рукой, она сдалась. Потянув за собой Сэма и Томми, Фэйми заставила себя идти к могиле. Большая часть гостей уже попрощались с Мэри, но человек тридцать продолжали стоять рядом с гробом. Горе здесь ощущалось еще сильнее: в каждом лице, в крепко стиснутых кулаках. Фэйми была потрясена. Наконец узел в ее животе развязался, и слезы хлынули потоком. Сэм и Томми подхватили ее под руки, помогая удержаться на ногах. Она сделала глубокий вдох и постаралась взять себя в руки. Скоро все закончится.
Священник, не прекращая, читал молитвы:
– …мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!
Фэйми открыла глаза.
– …скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих, какое оно, дабы я знал, какой век мой…
Элла и Фредди стояли у края могилы, не решаясь бросить горсть земли на гроб матери. Их растерянный вид и искаженные горем лица стали последней каплей. Фэйми развернулась и побежала. Она бежала и рыдала, бежала и злилась, бежала и проклинала все на свете. Томми и Сэм смогли догнать ее только на парковке. И они знали, что сейчас ее лучше не трогать. Фэйми перешла на шаг, и они тоже замедлились. В молчании они приближались к машине.
Сэм первым заметил конверт:
– Кто-то оставил послание.
Под правый дворник был подсунут синий конверт. «Фэйми Мэдден».
– Это еще что за…
Сэм и Томми придвинулись ближе, когда она открыла конверт. Внутри оказался сложенный пополам лист бумаги. Весь текст состоял из двух строк, набранных на пишущей машинке.
Вам не нужен синоптик,
чтобы знать, в какую сторону дует ветер.
Фэйми посмотрела на Томми, затем на Сэма:
– Что скажете?
– Ну, по крайней мере, это не штраф за парковку, – пробормотал Сэм.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?