![](/books_files/covers/thumbs_240/stalingradskaya-epopeya-svidetelstva-general-feldmarshala-fridriha-paulyusa-19391943-248393.jpg)
Автор книги: Сборник
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Мировая война 1914–1918 годов
1914 года, год начала мировой войны, которой было суждено разрушить старую Европу, лейтенант Фридрих Паулюс встретил адъютантом 3-го батальона пехотного полка маркграфа Баденского Людвига-Вильгельма. Командиром полка был полковник Оскар фон Лорне фон Сент-Анж, ставший в Третьем рейхе генералом полиции. Происходил полковник из семьи французских эмигрантов, бежавших из Франции в 1789 году и поступивших на службу при дворе Бадена. Командиром батальона был майор Гофмейстер. В составе батальона были 9, 10, 11 и 12-я роты. Командиром 10-й роты был капитан Иоганнес Бласковиц[10]10
Цан Т. Боевой путь пехотного полка маркграфа Баденского Людвига Вильгельма (3-го Баденского) номер 111 во время мировой войны 1914–1918 годов. Висбаден, 1936.
[Закрыть], сын пастора из Восточной Пруссии, ставший позже генерал-полковником, с которым Паулюса впоследствии связывала многолетняя дружба. В 9-й и 10-й ротах служили свойственники Паулюса, Константин и Ефрем Розетти-Солеску. После парада, одетый в серые полевые мундиры, полк 6 августа 1914 года отбыл на фронт[11]11
Согласно Т. Цану.
[Закрыть].
В истории полка значится, что осенью 1914 года лейтенант Паулюс заболел воспалением лобных пазух и во время болезни его обязанности исполнял шурин – Ефрем Розетти-Солеску. Такие заболевания, как это, и присоединившаяся позже, на Ближнем Востоке, дизентерия, сделали уязвимым здоровье целеустремленного, старательного и умелого офицера. С тех пор Паулюсу приходилось с большой осторожностью относиться к своему физическому состоянию. Правда, в серьезные моменты он всегда забывал о здоровье, ибо всегда ставил дело превыше всего на свете.
Для всего послужного списка Паулюса характерен тот факт, что уже во время Первой мировой войны он нашел самое полезное применение на должности адъютанта, а затем в Генеральном штабе. Это говорит о том, что он всегда был знающим и высоко ценимым помощником своих командиров и начальников[12]12
Архив ЭАП. 1959. Сравните, что писали по этому поводу цитируемые ниже капитан запаса Бернгард Дормайер и генерал-лейтенант в отставке Генрих Кирхгейм!
[Закрыть].
1915 год застает обер-лейтенанта Паулюса в элитных войсках, во 2-м прусском егерском полку, входившем в привилегированный Альпийский корпус. В то время Паулюс был офицером по особым поручениям при штабе полка. Командиром полка был полковник герцог Эрнст фон Саксен-Мейнинген, мечтательный, не вполне от мира сего господин, забывший после войны о своей карьере гвардейского офицера, ставший художником и женившийся на женщине невысокого происхождения[13]13
Свидетельство Бернгарда Дормайера (Роденкирхен близ Кёльна) (письмо издателю от 18 мая 1959 года). Другие письменные сообщения от регирунгспрезидента в отставке доктора Вильгельма Буранди (Эссен) Э.А. Паулюсу от 25 июля 1959 года. После описываемых событий Паулюс был адъютантом 2-го егерского полка с мая 1916 по февраль 1917 года.
[Закрыть]. Полковым адъютантом был обер-лейтенант Вальтер Крюгер, ставший позднее шефом образовательного отдела СА, – весьма молодцеватый хвастун и бахвал. Основная нагрузка ложилась на офицера по особым поручениям. Во всяком случае, герцог отдавал ему предпочтение перед адъютантом[14]14
Свидетельство генерал-лейтенанта в отставке Генриха Кирхгейма (Люденшайд) (письмо Э.А. Паулюсу от 29 мая 1959 года).
[Закрыть]. К положительным чертам Паулюса можно было отнести добросовестность, умение вести себя с начальниками и умение приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам.
Уже тогда ему была на роду написана карьера в Генеральном штабе. Собственно, этот типичный сын нового поколения, представители которого хлынули в офицерскую касту, был самой судьбой предназначен (отчасти благодаря такому внешнему событию, как женитьба на представительнице аристократического рода) войти в старый, но способный к регенерации офицерский слой, никогда, впрочем, не терявший аристократического отпечатка.
В туманные сентябрьские дни 1918 года Паулюс, уже ставший к тому времени кавалером Железных крестов 1-го и 2-го класса, был произведен в капитаны. В то время он проходил службу в качестве представителя Генерального штаба в 48-й резервной дивизии Западного фронта. До этого, в 1917 году, Паулюс уже служил в штабе Альпийского корпуса. За четыре года до этого он пережил победное наступление на Западном фронте, близко познакомился с войной под Верденом и в Румынии. К нему можно было бы с полным правом отнести слова, сказанные позднее генералом фон Сектом: тот, кто знает, что такое война, никогда не пожелает ее возвращения…
Капитан Паулюс – для него, гессенца, никак не подходит наименование королевско-прусского капитана, тем более что и служил он в Баденском полку, да и никаких свидетельств своего отношения к унаследованному общественному порядку не оставил – пережил и революцию 1918 года. Мы не знаем, какие чувства он испытывал от поражения, от бегства Верховного главнокомандующего – германского императора и короля Пруссии.
Паулюс охотно садился за письменный стол для разработки военной науки и военной методики и проявлял в этом себя весьма основательным и даже слишком основательным тружеником, но он никогда не был большим охотником до писания писем и ведения дневников. Этот человек, привыкший трижды взвешивать возможности, прежде чем принять решение, не привык выставлять напоказ свои сокровенные мысли и чувства. Это красит сталинградского фельдмаршала, но весьма прискорбно для исторического исследования!
Годы революции
О представителе Генерального штаба в 48-й Резервной дивизии можно с полной определенностью сказать только одно: он остался офицером! Есть одно свидетельство немецкого имперского воинского союза (Киффхойзербунда), датированное 1 июля 1937 года, согласно которому капитан Фридрих Паулюс (Берлин-Фриденау) участвовал в боях Добровольческого корпуса «Защитники восточной границы»[15]15
Письменное наследие Паулюса (находится в распоряжении семьи фельдмаршала).
[Закрыть].
В какой форме проявилось это участие, лично ли воевал Паулюс на Востоке или занимался штабной работой в тылу Добровольческого корпуса, мы до сих пор не знаем.
В 1920 году капитан Паулюс – полковой адъютант 14-го пехотного полка, расквартированного в Констанце. Командиром был полковник Бласковиц. Есть одно записанное со слов свидетельство о поведении Паулюса во время Капповского путча в марте 1920 года. Свидетель, ставший впоследствии начальником штаба СА и генерал-майором в отставке, доктор Отто Вагенер[16]16
Письменное сообщение генерал-майора в отставке, почетного доктора философии Отто Вагенера (Химинг, Верхняя Бавария) Э.А. Паулюсу от 4 мая 1957 года (письменное наследие и переписка; находятся в распоряжении семьи Паулюс).
[Закрыть], вспоминает, что знал тогда Паулюса как адъютанта полковника Штейнвакса в Карлсруэ. Свидетель заявил, что в настоящее время было бы неразумно говорить о тогдашних взглядах Паулюса. Это может означать лишь то, что Паулюс в то время встал на сторону чиновника земельного правительства Каппа в его попытке – разумеется, крайне несвоевременной и неверно задуманной – консервативного государственного переворота. Политически это была неверная реакция, и будущий фельдмаршал впоследствии никогда более не следовал политическим реакциям. Если это действительно так, то Паулюс был в то время в меньшинстве. Во всяком случае, в Штутгарте генерал фон Бергман, командующий соединениями временного рейхсвера в Юго-Западном регионе, сохранил верность законному правительству рейхспрезидента Эберта и рейхсканцлера Густава Бауэра.
Это свидетельство позволяет сделать вывод, что офицер бывшей кайзеровской армии, подобно большинству своих товарищей, воспринял революцию как национальный позор. Но важнее здесь другое. В маленьком новом рейхсвере в офицерском корпусе объединился по необходимости узкий, ограниченный круг единомышленников. Во всяком случае, судьбы двух сослуживцев по Альпийскому корпусу, не считая капитана Бласковица из 111-го полка, пересеклись позже с судьбой фельдмаршала: лейтенанта запаса Дормайера, который в 1916 году был офицером-связистом 2-го егерского полка, а позже начальником тыла 6-й армии, и будущего генерал-лейтенанта Кирхгейма. Тогда же, во вновь сформированной 5-й пехотной дивизии, Паулюс впервые встретился с будущим генерал-полковником Карлом Холлидтом, и будущим генерал-лейтенантом Фердинандом Геймом[17]17
Письменные сообщения генерал-полковника в отставке Карла Холлидта (из Зигена) и генерал-лейтенанта в отставке Фердинанда Гейма (из Ульма). Есть еще сообщения бывшего директора Архива сухопутных сил Фридриха Шёпке (из Амберга) (письмо Э.А. Паулюсу от 21 мая 1957 года) с вставками самого Паулюса, с которым Шёпке познакомился в рейхсвере и в новых сухопутных войсках.
Холлидт Карл – генерал пехоты, позднее генерал-полковник, с 5 марта 1943 по 8 апреля 1944 года командовал воссозданной
6-й армией. С Паулюсом его связывала личная дружба.
Гейм Фердинанд – генерал-лейтенант, до весны 1942 года начальник штаба 6-й армии. В 1938–1939 годах Гейм был первым заместителем начальника штаба XVI (моторизованного) корпуса.
[Закрыть].
В то время суждение о полковом адъютанте Паулюсе было единодушным: типичный офицер Генерального штаба старой школы, высокий рост, безупречное обмундирование и внешний вид, скромность, пожалуй, даже излишне подчеркнутая скромность, подчеркнутая любезность и предупредительность. Паулюс выказывал себя хорошим товарищем, стремился не создавать себе врагов, проявляя при этом большую одаренность и неподдельный интерес в военных делах. Паулюс был неутомимым штабным работником, питал неутолимую страсть к штабным играм на картах и на ящиках с песком. К штабным играм у него был настоящий оперативный дар. Тем не менее он долго и тщательно обдумывал каждое свое решение, прежде чем отдать соответствующий приказ. Здоровье по-прежнему оставляло желать лучшего, но Паулюс пренебрегал предосторожностями и любил работать по ночам, подстегивая мозг чашками кофе и сигаретами.
Он любил точно разработать каждое положение, каждый приказ; он едва ли не до бесконечности обдумывал значения слов приказа, чтобы найти самую лучшую, самую отточенную его формулировку. И если его записи, датированные временем после 1943 года, часто лишены такой шлифовки, то причину следует искать в том, что эта работа была далека от завершения, когда смертельная болезнь вырвала из рук Паулюса перо.
Лейтенант запаса Дормайер, впервые познакомившийся с Паулюсом в штабе 2-го егерского полка во время Первой мировой войны, вспоминает о своей службе при штабе 6-й армии в 1939–1940 годах, как Паулюс любил по вечерам вполголоса рассказывать себе обо всех – даже самых мелких – событиях прошедшего дня[18]18
Сообщение Бернгарда Дормайера, см. выше.
[Закрыть].
Генерал Гейм рассказывает, как однажды во время учений в середине 1920-х годов выбыл офицер, исполнявший обязанности командира полка; его обязанности должен был по уставу взять на себя адъютант – Паулюс. В «затруднительных ситуациях» решения надо принимать быстро. Проводивший учения начальник обронил: «Этот офицер недостаточно решителен». Гейм приводит этот случай для того, чтобы показать, что в то время никто не принял замечание всерьез, так же как не было ничего уничижительного в прозвище Фабий Кунктатор (Квинт Фабий Максим (273–203 до н. э.) по прозвищу Кунктатор (Медлитель), римский полководец, избирался консулом (5 раз) и диктатором (2 раза). Воюя с Ганнибалом, избегал решительных сражений, но истощал и подрывал силы великого карфагенского полководца. – Ред.). причем на курсах Генерального штаба более молодые и очень насмешливые курсанты относились к Паулюсу как к своему наставнику[19]19
Сообщение генерал-лейтенанта в отставке Гейма.
[Закрыть]. Надо еще доказать, что такая склонность к медлительности и основательности в обдумывании и принятии решений служила препятствием к командованию во время Второй мировой войны.
С наибольшей силой это свойство Паулюса проявилось в те годы в сравнении с другим признанным в будушем «солдатским» военачальником. Во время прохождения службы в 13-м пехотном полку в Штутгарте Паулюс, командир 2-й роты, познакомился с имевшим множество боевых наград командиром пулеметной роты капитаном Эрвином Роммелем, настоящим швабом, испытанным простонародным рубакой и фронтовым офицером. Во времена Третьего рейха Роммеля прославляли, как «народного маршала», до тех пор, пока фюрер не прислал ему со своим личным генерал-адъютантом яд. Паулюс и Роммель были полными противоположностями. В своих записках Паулюс с тихим удовлетворением отмечает, что его 2-я рота тем не менее заняла первое место в батальоне по стрельбе и спортивным упражнениям. Оказывается, штабист не обязательно должен быть плохим ротным![20]20
Архив ЭАП. 1959.
[Закрыть]
Служба в войсках не была коньком Паулюса, во время войны, будучи командующим армией, он не испытывал потребности красоваться перед войсками на манер фельдмаршалов Рейхенау, Моделя или Роммеля. Это не значит, что ему были совершенно безразличны потребности, нужды и заботы простого солдата в окопах, на клубившихся пылью или запорошенных снегом степных дорогах Восточного фронта. Нет, он знал об этих нуждах, он принимал участие в судьбах, сам шел впереди войск, но командующий, по его мнению, прежде всего должен был быть за штабным столом с картами, у телефона на командном пункте, а не в боевых порядках передовых танковых частей. К оперативному планированию и руководству у Паулюса был не просто дар, но тихая тайная страсть. В романах, в расхожих мемуарах о Второй мировой войне эта черта, естественно, ставилась ему в вину. В этих книгах Паулюс предстает беспомощным, покорным, не от мира сего мечтателем, слушавшим музыку Бетховена, вместо того чтобы завершить дело Йорка. (Прусский генерал Йорк сыграл большую роль в 1822 году, заключив 18 (30) декабря так называемую Тауроггенскую конвенцию с представителями русской армии. В результате прусский корпус, воевавший ранее на стороне Наполеона, открыл русским дорогу в Восточную Пруссию, а вскоре Пруссия (без ведома короля которой действовал Йорк, подтолкнувший ход событий) выступила против Наполеона на стороне России. – Ред.) По зрелом размышлении можно, однако, утверждать, что такой портрет абсолютно не соответствует действительности.
Разумеется, такая ошибка напрашивается сама собой! Будучи командующим на войне, Паулюс оставался спокойным, можно даже сказать, тихим человеком, мыслителем, а не лихим рубакой и сорвиголовой. Едва ли отыщется человек, видевший его вспылившим, рассерженным или повысившим голос. Единственное, что отмечали близкие друзья, – это наступавшая временами беспомощность, беззащитность перед грубым поведением и невоспитанностью других, повышенная чувствительность к поведению грубых натур. Но никто и никогда не мог сказать, что именно чувствовал и переживал фельдмаршал при столкновении с такими людьми. Паулюс и в этих ситуациях безупречно владел собой. При этом Паулюсу не хватало душевной силы сохранять достоинство перед выпадами Гитлера. В этом отношении его превосходили и Рейхенау, и Модель, не скрывавшие своего – может быть, излишне обостренного – самолюбия и человеческого достоинства.
Рейхсвер и сухопутные силы, строительство танковых войск
В октябре 1922 года Паулюс вместе с Холлидтом был командирован на учебные курсы для офицеров Генерального штаба при министерстве рейхсвера в Берлине. Одновременно, не снимая мундира, он прошел курс практического обучения топографии и съемке местности. Значит, в течение года Паулюс слушал лекции в Высшей технической школе в Шарлоттенбурге[21]21
Удостоверение студента инженерного факультета Фридриха Паулюса. Высшая техническая школа, Берлин-Шарлоттенбург. Удостоверение выдано 6 декабря 1923 года. Запись в матрикуле № 33 381 («Наследие Паулюса»; документы находятся в распоряжении семьи).
[Закрыть].
Согласно списку командного состава от 1923 года Фридрих Паулюс в чине капитана Генерального штаба был направлен во 2-ю команду группы рейхсвера в Касселе. С 1924 по 1927 год он служил офицером Генерального штаба под командой начальника 5-го пехотного отдела в Штутгарте. Затем, как уже было сказано, он в течение двух лет служил в войсках, в 13-м пехотном полку в Штутгарте, а в течение следующих двух лет преподавал тактику в рамках повышения квалификации офицерского состава (полноценное официальное образование в рамках большого Генерального штаба было запрещено условиями Версальского диктата). В то время Паулюс служил в 5-й дивизии, расквартированной в округе Баден-Вюртемберг.
Осенью 1931 года Паулюса переводят в Берлин. В министерстве рейхсвера он получает место руководителя учебного курса по тактике и военной истории для слушателей училища помощников высшего командования (эвфемизм для обозначения запрещенного Генерального штаба).
От тех времен сохранились отдельные юмористические стенные газеты, сделанные молодыми слушателями курсов[22]22
«Наследие Паулюса»: последняя стенная газета курса 1931/32 года и заключительная стенная газета курса ШЬ 1934 года (оба выполненных на гектографе оригинала находятся в распоряжении семьи Паулюс).
[Закрыть]. Следует особо отметить, что в то время среди учеников Паулюса были также советские офицеры, а руководство Красной армии высказывало тогда пожелание, чтобы Паулюс принял приглашение занять место преподавателя на курсах высшего командования Красной армии. Пожелание это, естественно, не было удовлетворено министерством рейхсвера. Среди преподавателей курса были ставшие впоследствии генералами Херфурт, Адам, Шерф, Шмундт, Буссе, Бреннеке, судьбы которых позднее странно переплелись.
Некоторые из них закончили свою жизнь трагически – во времена подъема и гибели Третьего рейха[23]23
Из названных лиц, например, генерал-майор Отто Херфурт, бывший в 1944 году представителем Генерального штаба в 3-м округе обороны Берлина, был казнен после событий 20 июля. Генерал-лейтенант Рудольф Шмундт, генерал-адъютант вермахта, скончался от тяжелых ран, полученных во время покушения 20 июля 1944 года, генерал-лейтенант Вальтер Шерф, руководитель отдела истории при ОКВ, в 1945 году покончил с собой, генерал Теодор Буссе был в 1942–1943 годах полковником и в то время, когда Паулюс находился в Сталинградском котле, воевал в группе армий «Дон».
[Закрыть].
Для Германии наступали мрачные времена. Молодые лейтенанты и капитаны, слушатели курсов, разумеется, сохранили непосредственное отношение к своим начальникам. Паулюс был для них «сексапильным майором», «благородным лордом», «стройным, изящным господином». Должно быть, он являл собой образчик совершенного «джентльмена». Он казался аристократом, хотя в жилах его не было ни капли благородной крови. Он всегда производил впечатление основательно образованного, в высшей степени знающего человека, являл собой тип той школы оперативных мыслителей, из которых германский Генеральный штаб последнего поколения черпал большинство своих офицеров.
Но этот воспитатель будущих солдат, которого так побаивались воспитанники за строгость и требовательность, человек, казавшийся столь отчужденным от подчиненных, мог при случае от всей души расхохотаться над собой. Один из слушателей курсов IIIb 1933/34 года, ставший впоследствии директором Архива сухопутных сил, полковник в отставке Шёпке, вспоминает следующую историю. Однажды собравшиеся на природе в окрестностях Гранзе офицеры ожидали приезда начальника войскового ведомства (Генерального штаба) генерал-лейтенанта Бека. Вот вдали показался легковой автомобиль. Судя по всему, это был Бек. Паулюс, как старший по званию, собрал господ офицеров на узкой тропинке и произнес короткую, но торжественную речь: «Господа, прошу вас, становитесь, чтобы я смог, как положено, обратиться к господину генералу!» Один из курсантов заметил: «Кажется, к господину генералу!» Паулюс, любимым коньком которого было подчеркивание различия между видимым и кажущимся и взвешивание каждого слова, поправил молодого офицера: «Лучше сказать «по-видимому». Тем временем автомобиль подъехал к группе офицеров. В нем находился добрый мясник, везший на прицепе бычью тушу. Раздался оглушительный хохот. Один из «учеников волшебника», давясь смехом, произнес: «Однако он, по-видимому, только кажется господином генералом!» Впоследствии Паулюс часто и очень охотно рассказывал эту историю.
Фридрих Паулюс, проходивший с 1 февраля 1931 года первичное патентирование в качестве майора Генерального штаба, мог, если принять за некое единое целое рейхсвер генерала Секта, служить прототипом высокообразованного, но совершенно аполитичного штабного офицера, такого, каким и хотел видеть штабиста фон Сект («У офицеров Генерального штаба нет имен»), хотя сам Сект, а после него генерал фон Шлейхер и «кардинал от политики» (Гренер) из министерства рейхсвера очень интенсивно занимались политикой. Сам рейхсвер, однако, должен был оставаться вне схваток политических партий. Он стоял в резерве, ружье к ноге. Но его офицеры видели, с большей или меньшей долей симпатии, в зависимости от возраста, звания и выслуги, что среди всеобщей нужды и бедствий, среди тяжелейшего экономического кризиса и ввиду полной национальной безнадежности поднимается новое массовое движение, выступавшее за сильную армию.
На политической сцене появился Гитлер. Такие возвышенные натуры, как Паулюс, отвергали пролетарское поведение. Супруга Паулюса наверняка разделяла аполитичность своего мужа и, как прирожденная аристократка, очень болезненно воспринимала хвастливое, бьющее в глаза плебейство этих новых людей в коричневых рубашках. Разумеется, об альтернативе, когда рейхсвер с оружием выступит против восстания масс, не могло быть и речи. И когда престарелый генерал-фельдмаршал фон Гинденбург, после долгих колебаний, назначил в 1933 году Гитлера рейхсканцлером, когда генерал рейхсвера стал министром рейхсвера, офицерский корпус принял такое развитие событий. Собственно говоря, что еще могло бы произойти? Офицеры привыкли к равнодушному отношению к политике. К тому же новый канцлер, казалось, проявляет понимание потребностей армии. Начиналась новая эпоха. Кто из офицеров мог тогда догадаться, какой демон скрывается в душе Гитлера?
Для узкого, профессионально высококвалифицированного, стоявшего в стороне от уличных событий офицерского корпуса рейхсвера, которому предстояло в короткие сроки решить исполинские задачи, введение всеобщей воинской повинности и формирование массовой армии с совершенно новыми родами войск – танковыми соединениями, химическими войсками, штурмовой артиллерией, что требовало резкого увеличения численности за счет частичной утраты корпоративного духа и однородности, – все это решило вопрос в пользу дальнейшего положительного отношения к феномену Гитлера и национал-социализму. Все эти аспекты открывали новую эру в военном отношении.
1 апреля 1934 года подполковник Паулюс принял командование 3-м моторизованным батальоном в Бюнсдорфе, который тогда был преобразован в разведывательный бронеавтомобильный батальон, и послужил образцом для создания многочисленных моторизованных частей и подразделений. Это была последняя командная должность Фридриха Паулюса до принятия им командования 6-й армией в январе 1942 года. 30 июня 1934 года, в день путча Рёма и убийства бывшего рейхсканцлера генерала фон Шлейхера, это подразделение было поднято по тревоге, как и другие части и подразделения рейхсвера. Батальон Паулюса стоял у ворот Берлина, ходили слухи о путче СА. Но до кровопролития дело не дошло. Насколько нам известно, командир поверил в официальную версию. Нет никаких сведений о его реакции на события. В то время очень многие поверили в официальную версию.
Поворотный момент в судьбе ставшего 1 июня 1935 года полковником Генерального штаба офицера наступил в сентябре 1935 года. Паулюс становится начальником Главного штаба вновь образованного командования моторизованных войск в Берлине, в центральном учреждении формирования танковых войск со всеми их соединениями. Непосредственным начальником Паулюса становится генерал Освальд Лутц, выходец из баварских моторизованных войск, воспринимавший начальника своего штаба как досадную служебную необходимость, официальную прихоть собственного начальства. Предшественник Паулюса, полковник Гудериан, короткое время занимавший должность начальника штаба с июля 1934 года, стал командиром вновь сформированной 2-й танковой дивизии, расквартированной в Вюрцбурге. Гудериан, страстный «апостол» танковых войск, сомневался, что Паулюс – это тот человек, который найдет в себе достаточно воодушевления и сил для того, чтобы отстаивать революционные идеи перед лицом ортодоксального Генерального штаба, перед лицом сторонников многочисленной сильной кавалерии. Вскоре Гудериан успокоился: для него Паулюс стал образцом умного, идейного, добросовестного, знающего штабного офицера, честность которого не вызывала ни малейших сомнений[24]24
См.: Гудериан Г. Воспоминания солдата. М., 1954. С. 42.
[Закрыть].
В этом «гнезде» вместе служили многие, впоследствии по праву прославившиеся генералы танковых войск: Ia (штабным офицером оперативного управления Генерального штаба (от дивизии и выше) был подполковник Неринг, lb (начальником материально-технической части штаба (от дивизии и выше) – вначале капитан Вальтер фон Хюнерсдорф, а потом капитан Венк, IIb был ротмистр Смило фон Лютвиц, канцелярией занимался брат lb, капитан Курт фон Хюнерсдорф[25]25
Сообщение полковника в отставке Курта фон Хюнерсдорфа.
[Закрыть].
Здесь не место останавливаться на чудовищных трудностях, на бесчисленных спорах и конфликтах (например, с инспекцией кавалерии) в связи с формированием сведенных в крупные соединения ударных танковых сил, состоявших из собственно танков, танковой разведки, противотанковых средств и моторизованных частей поддержки танков. В этом биографическом очерке нет также места писать о том, что при всей экономии едва ли можно было разумно согласовать потребное производство вооружения для танковых войск с общей моторизацией военного и гражданского сектора, так же как и с возможностями германского транспортного машиностроения.
Примечательны были в этой связи две вещи: в этой области Гитлер мыслил вполне прогрессивно и, выказывая техническую осведомленность, проявлял к танковым войскам очень большой интерес. На Гитлера можно было положиться, когда речь шла об отстаивании тезиса о том, что танки – это решающее оружие будущих войн. Маленькая группа новых сотрудников Главного штаба танковых войск оказалась в состоянии затяжного конфликта с традиционно мыслившим, скептически настроенным в отношении роли танковых соединений Генеральным штабом сухопутных войск и его начальником, генералом артиллерии Людвигом Беком.
Произвольное толкование этого факта может привести к недоразумению. Беку, который в августе 1938 года подал в отставку в знак протеста против военных планов Гитлера (правда, об этом факте в то время публично не сообщили), часто ставили в упрек, что его противодействие строительству танковых войск было политически обусловленным. Это абсолютно не соответствует действительности![26]26
Генерал-полковник в отставке Холлидт в уже цитированном выше сообщении подчеркивал хорошие отношения Паулюса с командующим сухопутными силами генерал-полковником бароном фон Фричем, в то время как отношения с Беком были более прохладными, но явных конфликтов и противостояния между ними не было. Убежденным противником Бека был генерал Гудериан (см. в этой связи его «Воспоминания солдата»). О Беке см.: Фёрстер В. Генерал борется против войны. Мюнхен, 1949, а также: Бек Л. Штудии ⁄ Издание и предисловие Ганса Шпейделя. Штутгарт, 1955.
[Закрыть]
Борьба генерала Бека до 1938 года была борьбой за выбор цели, а не борьбой против целей Гитлера. Все военное планирование старого Генерального штаба было ограничено планированием ограниченной оборонительной войны для утверждения Германского рейха в Центральной Европе. То же самое касалось и планирования в военно-воздушных силах. Планы, касавшиеся объединения танковых сил в мощные ударные группировки, были планами крупномасштабной наступательной войны. Люди Бека в Генеральном штабе видели в танковых войсках преимущественно вспомогательное средство усиления обычных сухопутных частей, а не решающую ударную силу армии, как думал Гудериан. Это опять-таки не означает, что высшие офицеры танковых войск планировали большую вероломную войну или участвовали в таком планировании. Об этом они даже не помышляли!
Они лишь считали, что танковые войска являются самостоятельным родом войск, а не вспомогательным средством усиления пехоты и артиллерии, как в Первую мировую войну.
Людвиг Бек и Фридрих Паулюс, несмотря на то что первый происходил из семьи крупных промышленников Южного Гессена, а второй – из чиновников Северного Гессена, обладали во многом сходными характерами, и, какими бы прохладными – но ни в коем случае не враждебными – ни были их внутренние отношения друг к другу, более поздняя легенда[27]27
Об этой легенде см., среди прочего, дневники казненного после событий 20 июля бывшего посла Ульриха фон Хасселя: О другой Германии. Цюрих, 1947. В рукописной заметке «Передача Мюнхенского радио от 3 октября 1947 года» фельдмаршал разбирает запись в дневнике Хасселя. Среди прочего Паулюс пишет: «Если он говорит обо мне… никаких следов духа Йорка… то это историческое сравнение надо еще доказать. В случае Йорка (Таурогген) речь идет о том, чтобы выбраться из пропасти (полного разгрома). В моем случае было стремление такого разгрома избежать…»
[Закрыть] говорит о том, что они – Бек, как потенциальный глава государства, а Паулюс, как своего рода генерал Йорк (снова параллель с событиями 1812 года. – Ред.) – несомненно, действовали бы в полном согласии. Оба имели буржуазное происхождение, оба с рождения не были предназначены для того, чтобы стать офицерами прусско-германского Генерального штаба. Оба были умными, добросовестными – пожалуй, чересчур добросовестными, обладавшими тонким вкусом солдатскими мыслителями, каких редко порождал прусско-германский Генеральный штаб. Оба были априори аполитичными; Бек заинтересовался политикой позднее, а Паулюс – и то весьма спорно – только после катастрофы.
Тем не менее под началом Бека служил в качестве его заместителя и первого обер-квартирмейстера человек, высоко и верно оценивавший возможности танковых войск. Этим человеком был генерал-лейтенант Эрих фон Левински фон Манштейн, ставший позже, во время трагических и решающих событий под Сталинградом, непосредственным начальником Паулюса, очень высоко его ценившего. Под началом Бека сделал карьеру обер-квартирмейстер генерал Гальдер, который, став в 1940 году начальником Генерального штаба сухопутных сил, сделал Паулюса – выходца из танковых войск – первым обер-квартирмейстером и своим заместителем. Паулюс стал впоследствии испытанным и по-человечески преданным начальником штаба и советчиком самого прогрессивного из командующих армиями фельдмаршала фон Рейхенау.
Надо хорошенько обдумать и взвесить все эти факты, прежде чем выносить суждения, ставшие популярными без должных обоснований и доказательств. Одно можно утверждать с полной уверенностью: при всех расхождениях во мнениях между старым Генеральным штабом и группой высших офицеров танковых войск политика играла последнюю роль или, лучше сказать, вообще не играла никакой роли. Это был спор о чисто военно-теоретической проблеме. И пока политика в образе Гитлера лила воду на мельницу танковых войск, его партнеры не сознавали, какая пропасть таится за этой поддержкой. То, что генерал Гальдер, скептически и неприязненно отзывавшийся о Гитлере, и то, что он, не уступавший по своим военным дарованиям своему предшественнику генералу Беку, непосредственно перед принятием решения о нападении на Советский Союз сделал Паулюса своим заместителем, отнюдь не говорит о том, что Паулюс был особенно ревностным поклонником «величайшего полководца всех времен». А именно в этом заключается излюбленная версия популярных историков!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?