Читать книгу "Академия Космического Флота: Иллюзия выбора"

В отличие от меня, увиденная картина придала Деборе решительности. Она стремительно бросилась к мужчинам и вырубила обоих мощными, чёткими и отлично поставленными ударами ребром ладони в кадык. Второй человек, увидев нападение на своего собрата, успел громко свистнуть и попытаться достать оружие, но кадет Космического Флота оказалась проворнее. К тому моменту, когда я подбежала к месту действия, на земле уже валялись два бездыханных тела.

– Скорее, помоги мне, я одна не донесу его! – крикнула Дебора, пытаясь поднять адмирала.

А меня словно на планету с повышенной силой тяжести поместили. Передо мной лежали два человека средних лет весьма симпатичной внешности, пускай и в странных шкурах поверх изношенных костюмов. Двое людей. Ещё минуту назад они были живы, а сейчас умерли просто потому, что некий Фред попросил их привести пленника. И потому, что я не смогла остановить Дебору Даффи. А ведь я знала, предчувствовала, что всё так обернётся. Если бы я настояла, чтобы цваргиня вернулась за истребителем! Если бы сумела вразумить Дебору, ведь у меня было время! Если бы не стояла истуканом, а оказалась проворнее неё и сама бы оглушила мужчин. Если бы…

Лёгкие будто сковало свинцовой цепью, было тяжело дышать, тяжело двигать руками и ногами, всё тяжело. В голове зашумело, собственный стук сердца заглушил слова цваргини. Она что-то отчаянно просила меня сделать, но я стояла, смотрела на мёртвые лица мужчин и чувствовала бесконечное глухое бессилие. Во рту пересохло.

Кажется, откуда-то возник Анчоус, именно он помог Деборе подхватить адмирала с другой стороны. Дальше всё слилось в одну мучительную и смазанную картину. Раздались крики и шум толпы, цваргиня и робот скрылись из виду. Я с усилием моргнула, взяла себя в руки, подхватила мелкие камушки и зашвырнула их в кусты на соседней дорожке. Сине-зелёные листочки ослепительно вспыхнули в ночном полумраке, отвлекая внимание преследователей. Несколько раз я петляла зайцем и прибегала к этой уловке, чтобы дать время цваргине и роботу донести адмирала Даффи до истребителя. Анчоус припарковал «Ястреба» сразу за первым рядом деревьев-исполинов, и мне уже оставались считанные метры, когда раздался хлопок, земля в метре у моих ног зашипела и пошла паром. Кто-то выстрелил по мне из бластера, но промахнулся.

– Стой, не стреляй, она человек! – тут же воскликнул мужской голос.

– Фред, какая разница? Она убила Славу и Севку! Она заодно с этим животным! – возмутился другой.

– Не стрелять, я сказал! Если ты хочешь убить девушку, значит, это ты животное!

Послышался звук удара. Я обернулась и на миг встретилась с пронзительным взглядом светло-карих глаз того самого незнакомца у костра. Широкие скулы, волевой подбородок, плотно сжатые тонкие губы. Он смотрел в упор на меня с немым укором в глазах. Рядом с ним без сознания лежал молодой парень, а в правой руке Фред держал заряженный бластер. Он с лёгкостью мог бы выстрелить в меня, но почему-то вместо этого медленно опустил его дулом в землю. Бесконечно долго мы смотрели друг на друга, будто попали в локальную петлю времени, где не было никого, кроме нас. Даже собственное сердце перестало биться.

– Стася, скорее! Улетаем!

Я моргнула и молча кинулась в кабину истребителя, который через несколько секунд уже поднялся в верхние слои атмосферы Техора.

Глава 7. Ближний круг цварга

Кадет Анестэйша Радосская

Всю дорогу до станции я чувствовала себя потерянно. Словно кто-то заморозил часть эмоций, передав права на использование тела стороннему искусственному интеллекту.

Если первый раз, когда в моём присутствии было совершено убийство, я была под глубоким гипнозом и не могла пошевелить и пальцем, то сейчас просто не знала, как себя вести и воспринимать случившееся. На моих глазах одногруппница убила двоих представителей моей расы лишь за то, что они выполняли приказ командира. Не было никаких доказательств, что именно эти двое издевались над пленным адмиралом Даффи, и даже если это было так, они всё равно не заслужили смерти.

Бледные мужские лица с вытекающими алыми струйками крови стояли у меня перед глазами. А ведь у обоих наверняка были семьи, и если рассуждать отстранённо, они защищали свою территорию, пытались выяснить планы инопланетянина, следившего за ними. Это Космофлот по неизвестным мне причинам вторгся на территорию Техора – планеты, которая не входила в Федерацию Объединённых Миров. И всё же, наверное, больше всего в этом путешествии меня потрясло то, что это были люди. Судя по внешности – не таноржцы, те все сплошь смуглые и темноволосые. Тогда откуда? Захран уже давно не запускает свои корабли в космос… Неужели есть ещё планеты, где проживают люди? Почему я об этом никогда не слышала?

Не давал покоя и взгляд того рыжеволосого мужчины, что пристально смотрел мне вслед. Как его звали? Кажется, Фред. Почему он дал мне уйти? Почему не выстрелил? Ох! Сколько вопросов, и нет ни одного ответа. Я с силой потёрла сухими ладонями лицо, чтобы как-то привести мысли в порядок. На удивление, после того как «Ястреб» покинул Техор, Анчоус не проронил ни слова. Он вёл себя тише космоса, ниже кратеров на Лунноре.

После спасения адмирала Дебора тоже полностью изменила своё поведение. Она вновь вернулась к маске снежной королевы. Я думала, что она будет рвать и метать, увидев отца в таком ужасном состоянии, но вместо этого Дебора, наоборот, успокоилась и полностью пришла в норму. Проворно вколола цваргу тройную дозу обезболивающего, затем антибиотики, снотворное, тщательно зафиксировала бинтами голову, особенное внимание уделив лбу, после чего попросила Анчоуса принести из подсобки портативный регенератор. Не регенерационная капсула, конечно, но последняя в компактный истребитель всё равно не поместилась бы. Приставила прибор к самым глубоким ранам на спине цварга и вновь приказала Анчоусу придержать оборудование. Уже через несколько часов на местах, где были ужасные кровавые раны, появилась свежая светло-сиреневая кожа. Я отстранённо отметила, что люди на Техоре явно ничего не знают о способностях цваргов и не владеют медициной на том уровне, который доступен нам.

Дебора строго окрикнула Анчоуса, запретив исцелять лоб и обрубок хвоста.

– Если обработать регенератором ткани сейчас, то потом сложнее будет вставить импланты, и они так хорошо не срастутся с нервными окончаниями, как могли бы, – прокомментировала она спокойно.

Обратный путь через туннель прошёл без приключений, лишь на выходе из него нас спросили пароль-допуск, но мы его уже знали. К началу третьих суток очнулся и сам адмирал Даффи. Он выглядел всё ещё плохо, но уже в разы лучше, чем тогда, когда я увидела его на Техоре. Офицер сдержанно поздоровался с дочерью, которая практически сразу же после его пробуждения пошла спать. Все двое суток она не сомкнула глаз, постоянно меняла капельницы с различным содержимым, пропитывала бинты заживляющими и обеззараживающими мазями, облучала портативным регенератором раны. Если бы я не видела, как Дебора вела себя на протяжении последних двух дней, то подумала бы, что адмирал ей совершенно чужой человек. Мне лишь оставалось хлопать ресницами и наблюдать за весьма скупыми объятьями и короткими дежурными вопросами о самочувствии.

Адмирал грузно осел в кресло второго пилота, когда я с Анчоусом вела корабль в сторону Академии. По моим расчётам, мы успевали впритык до начала занятий.

– Анестэйша, спасибо, что помогли Деборе. Вы спасли мне жизнь, – поблагодарил адмирал.

Я кивнула. Говорить «всегда пожалуйста» или «да мне это ничего не стоило» язык не повернулся. Ещё как стоило.

– Дебора всё мне рассказала, – упало в тишине истребителя.

Я снова кивнула, принимая к сведению слова адмирала. Что ж, хорошо, мне не придётся пересказывать историю нашего путешествия и вновь переживать те отвратительные мгновения, когда тело за телом два человека мешками опадали на землю.

– Я знаю, что ей пришлось убить тех двоих…

Я не выдержала и сглотнула сухим горлом. Цварг понял меня неправильно, потому что продолжил:

– Не переживай, я уже связался с генералом. Официально я с треском провалил задание и буду отстранён от службы в Космическом Флоте. Давно пора… Шутка ли, двести тридцать три года уже. Вас с Деборой на Техоре не было, никто об этом не знает. Алиби придумаешь себе сама.

Вновь наступило неуютное молчание. Я набралась смелости и спросила:

– А что там действительно случилось на Техоре? И кто эти люди?

Адмирал долго ничего не отвечал, и когда я уже подумала, что не судьба, он произнёс неожиданно тихо:

– Мне слишком стыдно говорить, Анестэйша, и даже дочери я не признался, но тебе скажу правду: я сам во всём виноват, повёл себя как сорокалетний мальчишка. – Он тяжело и протяжно вздохнул. – Моим заданием было наблюдать и не вмешиваться, но я не рассчитал время и запасы еды.

– У вас закончилась еда, и вы пошли на контакт с людьми? – не поняла я.

– Хуже. Уровень бета-частиц спустился ниже предельно возможной концентрации. Думал, что меня отсылают на Техор ненадолго, ещё задержался в космосе по пути сюда… Оголодал. Понял, что просто не протяну. Хотел взять немного человеческих эмоций, но не получилось.

– А почему вы ничего не сказали генералу?! Не попросили прислать кого-то на замену? Неужели он не понимал, на что вас обрекает?

– Просил. – Адмирал пожал плечами. – Целых три раза просил, но генерал настоял, чтобы я остался.

– Это же… – Я не знала, какое слово подобрать к ситуации. Хотелось сказать «не по-человечески», но вовремя себя одёрнула, что говорю с цваргом.

– Смахивает на личную месть? – Адмирал неожиданно усмехнулся. – Так и есть. Когда на собрании старших офицеров решалась участь Теоноры Рувз, я проголосовал за самое жёсткое наказание. Её действия можно было квалифицировать различными способами, но именно я настоял на том, что это измена. Теонора – дальняя родственница генерала, разумеется, он решил проучить меня. Эх, надо было поступить хитрее, хотя бы как братья Леру.

Я передёрнула плечами. Когда уже закончится эта история с исследованиями моего отца и все её последствия?

– А эти люди… это были захухри? – всё-таки я не выдержала и уточнила.

Цварг невнятно пожал плечами. Этот жест можно было вновь трактовать как угодно.

– Я не успел разобраться. Они не знают общегалактического языка.

– Ясно, – произнесла машинально, хотя ничего мне не было ясно.

Тем временем Даймонд Даффи продолжил:

– Сейчас я лечу на станцию, чтобы передать дела, а затем вернусь на Цварг. Дебора останется в Академии. Это её мечта, она всегда хотела стать офицером, и я не имею права ломать её карьеру, тем более что на Техоре она оказалась исключительно из-за меня.

Я хмыкнула.

– Оказывается, не только у людей родители порой так сильно любят своих детей, что готовы им прощать всё. Даже убийства, – злые слова вырвались сами собой.

Я не смогла остановить целых две смерти разумных гуманоидов, и это всё ещё терзало мою душу. Адмирал Даффи согласно качнул головой, даже не споря со мной:

– Да, всё так. Но не вини Дебору в случившемся, если кто и виноват – то это только я. Не стоило обострять отношения с генералом, да и на Техоре я допустил слишком много ошибок. А Дебора поступила так, как велели её инстинкты, она просто не могла иначе. Ради тех, кто входит в ближний круг цварга, он готов на всё.

– Что это значит? Круг? – наконец спросила я, так как до сих пор не понимала этого загадочного термина.

– Круг – это самые близкие цва… – офицер бросил на меня взгляд и поправился, – гуманоиды. Обычно это два или три гуманоида, редко больше. В круг может войти кто угодно – брат, сестра, мать, отец или просто друг. Боевой напарник, с которым цварг служил десятки лет напролёт, и не раз тот спасал твою задницу из пекла. – Адмирал Даффи усмехнулся, а затем погрустнел. – Или же в круг может войти любимая женщина, память об аромате эмоций которой волнует кровь даже спустя годы после единственной близости. Говорят, что раньше именно такие женщины и дети от них и составляли круг цварга, но почему-то то ли мы утратили нюх, то ли что-то произошло со всей расой, и всё изменилось… Сейчас это уже считается мифом, но я точно знаю, что это так! – Цварг в запале стукнул кулаком по панели. Та жалобно загудела, и Даймонд как будто очнулся от своих мыслей.

Продолжил он, уже значительно сбавив тон:

– В какой-то момент в истории Цварга браки всё чаще стали заключаться по взаимовыгодным договорам, девочек рождаться всё меньше и меньше, а большинство мужчин стали выбирать карьеру, кто-то вообще навсегда покинул родную планету. Понятие круга очень сильно изменилось за последнее тысячелетие.

Адмирал выражал мысль сбивчиво, но по тону я поняла, что сейчас он вспоминает покойную жену.

– Это сложно объяснить, Анестэйша. Круг – это самые близкие. Могу сказать только, что раз войдя в круг цварга, ты уже никогда из него не выйдешь. Цварг будет заботиться о тебе до конца жизни и скорее умрёт, чем даст причинить тебе боль. Именно поэтому, когда Дебора увидела меня в том состоянии, она не смогла сдержаться.

– Умрёт? – эхом откликнулась я.

Даймонд понял мой бестактный вопрос без каких-либо уточнений.

– Я понимаю, что ты сейчас спросишь. Почему я не умер тогда, когда узнал о смерти Молли? Мы жили с ней душа в душу почти восемьдесят лет. Она была значительно моложе меня, и многие считали, будто это договорный брак, но на самом деле это было не так. Поверь, часть меня умерла в тот день, когда мне доложили о найденном транспортнике с мёртвой командой на борту. Когда Молли не прилетела в назначенный день и не вышла на связь, я волновался, на что-то надеялся. Ты знаешь, у нас говорят, что надежда умирает последней. И поверь, нет ничего хуже, когда тебя лишают даже этой малости. Но у меня на руках была маленькая Дебора. Ей только исполнилось три года. При общей длине жизни цваргов почти в триста лет – это всего ничего. Но я уже успел привязаться к ней. Если бы не она, клянусь, я бы умер.

Теперь уже вздохнула я. Воспоминания о Техоре всё ещё стояли в голове, но после рассказанного адмиралом Даймондом мне стало как будто легче дышать. Конечно, ничего не изменилось, но поведение цваргини мне стало чуточку понятнее.

– Это поэтому вы решили внедрить чип под кожу Деборе? Потому что она стала единственной, кто составляет ваш круг?

Адмирал удивлённо на меня посмотрел:

– Это она так сказала? Забавно. Вообще-то это она настояла на чипах, а я не хотел нарушить правил Космофлота до последнего. Дело в том, что она уже выросла и должна найти и сформировать свой круг, я чувствую, что только мешаю ей в этом. Именно поэтому я последние годы всё чаще вызывался на задания вне станции, хотел дать ей свободу. Она восприняла это по-своему и попросила меня о внедрении коммуникаторов, по которым мы могли бы связываться.

– Почему же вы тогда были против общения Деборы со Станиславом Радонежским? – искренне изумилась я.

– Потому что считал его сопляком, недостойным внимания своей дочери, – не замедлил с ответом Даймонд, но в глазах цварга промелькнули хитрые искры.

Мне стало ясно, что окажись на моём месте настоящий юноша, влюблённый в Дебору Даффи, то Даймонд не стал бы препятствовать их отношениям, хотя, возможно, и устроил бы пару проверок. Удивительно, ещё какой-то месяц назад адмирал Даффи казался мне жутко строгим и даже немного грозным цваргом, а сейчас, со спиленными рогами, обрезанным хвостом и забинтованной головой, он выглядел скорее жалко. Понимая, что мои эмоции могут уловить, я постаралась отогнать от себя это чувство и спросила первое, что пришло в голову.

– А как можно узнать, входишь ты в круг цварга или нет? – Вопрос слетел с губ раньше, чем я подумала.

– А ты хочешь проверить, вошла ли в круг определённого цварга? – с лёгким прищуром уточнил Даймонд.

Щёки обожгло. Из-за пережитого стресса я смогла целых три дня практически не думать о том самом мужчине, но этот вопрос слишком живо подстегнул память. Перед внутренним взором появилась крепкая мужская фигура, широкие плечи, тренированное тело с перекатывающимися жгутами мышц, скрытое тканью форменного комбинезона, и блестящие обсидиановые глаза. Швархов Киар Леру! Чтоб его! И зачем я вообще спросила об этом?! Раньше, чем я успела что-либо произнести, Даймонд ответил:

– Всё просто, об этом свидетельствуют его поступки.

На этом наш донельзя странный разговор с Даймондом Даффи закончился. Адмирал устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, а я глубоко задумалась над его последними словами.

Цварги очень сильно отличаются от людей, и не только внешне, но и своей психологией. Взять те же круги. Могу ли я входить в ближний круг Киара Леру? Прибыл он на Танорг по заданию Космического Флота или по своей инициативе? В голове вдруг возникли его жестокие слова, что почти случившийся секс на космическом корабле был всего лишь попыткой меня реанимировать. Но если абстрагироваться от этих слов и посмотреть на события через призму фразы адмирала Даффи о поступках, то выходит, что Киар спас мне жизнь и ничего не потребовал взамен. Да и Юлиан однажды проговорился, что именно куратор направления принимает окончательное решение об отчислении кадетов, но меня так и не исключили из Академии, когда моё инкогнито оказалось раскрытым. А что касается его внезапного отъезда, то и я сама покинула станцию более чем внезапно. Вполне вероятно, что у него было такое же секретное задание, как и у адмирала Даффи. Определённо, когда вернусь на станцию, надо с ним поговорить.

Мы уже подлетали к главной станции, когда на коммуникатор пришло короткое сообщение от Юлиана: «Киар вернулся».

Глава 8. Драка

Командор Киар Леру

Никогда не умел рвать отношения с девушками. Красивые слова, глупые фразы наподобие «давай останемся друзьями» – всё это не про цваргов. В нашей расе принято показывать своё отношение к чему-либо или кому-либо действиями, а не словами. Выбирая между Аврелией и неизвестным за дверью, я даже не задумался о том, что за ней может стоять Анестэйша.

Вселенная! Как же давно я её не видел! Какой же я идиот! Зачем только просил у Юлиана задание вне стен Академии? Разве можно её забыть?! Чуть отросшие золотые волосы, яркая синева глаз и всё тот же головокружительно-пряный аромат эмоций. Я до одури соскучился по ней, по её запаху, по тому, как она закусывает щёку, когда сосредоточена на вычислениях, и по тому, как недовольно сдувает прядки с лица, когда собирает механизмы. Аромат её эмоций – словно глоток воды для умирающего от жажды в жаркой пустыне. Три мучительно долгих недели я не слышал этих эмоций, но постоянно вспоминал, как выгибалось миниатюрное тело в моих руках, как громко она застонала, когда я прикусил нежную кожу на шее, как порочно шептали мягкие губы моё имя.

– Добрый день, командор! Докладываю, что группа выбрала меня старшей. С завтрашнего дня… – с порога начала Анестэйша и осеклась.

Я стоял в одних лишь штанах с обнажённым торсом, и, судя по тому, как заалели её щёки, а в нос ударила свежая земляника, она тоже всё прекрасно поняла. Однако что-то изменилось в ней, потому что сейчас пропали нотки брезгливости и стыда, которые я ощущал до отлёта на Захран. Неужели она поменяла своё мнение? Анестэйша смутилась и попыталась отвести взгляд. Именно в этот момент Аврелия подала голос:

– Любимый, кто там?

– Я… кажется… я не вовремя… – Кадет Радосская растерялась ещё сильнее.

Она явно хотела сказать что-то важное, пришла поговорить не о группе, это было лишь предлогом. Запах эмоций был красноречивее любых слов! Но цваргиня всё испортила. Шварх! Ещё никогда в жизни я не хотел свернуть шею Аврелии так, как сейчас. В памяти всплыло несколько случаев, когда она появлялась некстати, но сейчас она определённо побила все рекорды. А, между прочим, Аврелия это сделала специально. Когда-то очень давно у нас с ней был уговор, что мы не мешаем друг другу, особенно если дело касается Космического Флота. Формально ко мне сейчас пришла старшая группы, и Аврелия должна была вести себя тише космоса, ниже кратеров на Лунноре.

Аромат лесной земляники исчез так же резко, как и появился. Во рту поселилась горечь острого разочарования, неприязни и стыда. От фразы майора Кларк Анестэйша дёрнулась как от пощёчины и сделала несколько коротких, но торопливых шагов назад. Только природная реакция дала мне фору, я успел поймать девушку за локоть и заглянуть в ярко-синие глаза:

– Анестэйша, ты как раз вовремя. Я сейчас ополоснусь, и мы поговорим. Хорошо?

Разумеется, под «ополоснусь» я подразумевал «выгоню взашей обнаглевшую цваргиню».

Девушка закусила нижнюю губу и уставилась куда-то поверх моего левого плеча. Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, что полуголая Аврелия показалась в проходе. Слишком удушливо завоняло ревностью.

– Я, пожалуй, пойду. У меня ничего срочного, дела группы могут подождать и до завтра, – торопливо произнесла кадет Радосская, пытаясь выдернуть руку из моей крепкой хватки.

– Нет, Анестэйша, раз ты пришла, поговорим сейчас. Дай мне, пожалуйста, лишь десять минут. – Я пытался заглянуть в лицо девушки, но она прятала его, упрямо смотря в пол.

– Нет-нет, что вы, командор, это необязательно…

– Киар, милый, ну раз не срочно, так, может, потом и поговоришь? – сладким голосом протянула позади Аврелия. Невыносимо приторная ревность бывшей любовницы заполнила всё пространство вокруг, но мне было плевать на это. Я перестал чувствовать Анестэйшу – вот что было важно. – Тем более сегодня выходной. А мы более приятными делами позанимаемся, помолвку обсудим…

– Аврелия! – я вспылил и обернулся, а Стася воспользовалась этим и вырвалась из моей хватки.

– Я должна идти, – пробормотала та, кого отпускать хотелось меньше всего на свете, и бросилась по коридору к лифтам.

– Я буду ждать тебя в кабинете Юлиана через четверть часа! – крикнул я вдогонку, ни на что не надеясь, а затем обернулся и сделал шаг в сторону цваргини.

Думаю, что у меня заалели глаза, так как Аврелия внезапно побледнела и отступила. Завоняло страхом. Не отрывая взгляда от неё, я приложил палец к биосканеру на входе в свой бокс и аннулировал допуск майора.

– Ки… Киар, но зачем ты это делаешь? – залепетала цваргиня, заикаясь.

– Была бы у меня возможность аннулировать твой допуск не только в мой бокс, но и на весь этаж, я сделал бы это незамедлительно! – прорычал я в ответ. – Аврелия, у нас, кажется, был договор. Ты никогда не лезешь в мои дела, а я не лезу в твои! Какого шварха ты позволила себе подать голос, а затем и появиться в дверном проёме? Да ещё и в таком виде?!

Аврелия не была полной дурой и уже стремительно надевала на себя служебный костюм.

– Но я думала, что это неважно… – всхлипнула она. – Мы же хотели заняться любовью…

– Аврелия! – я уже не рычал, я орал. – Больше всего я ненавижу, когда мне лгут. Ко мне пришла старшая группы, и ты прекрасно это слышала. Ты специально сказала про помолвку!

– Но… но ты же… сам… говорил… – Цваргиня дрожала от страха, и её пальцы никак не могли закрыть молнию.

– Что я говорил? Что?! – Я прихватил её за горло и чуть приподнял в воздух.

Я часто так делал раньше в порыве страсти, и Аврелии это всегда нравилось. Вот и сейчас к страху цваргини примешалась изрядная доля возбуждения. Она развратно облизала губы и выдохнула мне прямо на ухо:

– Киар, я понимаю, ты завёлся из-за этой девчонки. Но зачем она тебе? Слабый человек. Она даже в постели не сможет удовлетворить всех твоих запросов. Признаю, с помолвкой погорячилась, но давай просто забудем об этом недоразумении. – Её опытные пальчики заскользили по моему животу и устремились вниз.

Прежде чем она успела добраться до магнитной застёжки джинсов, я отпустил цваргиню и отошёл на несколько шагов.

– Нет. Никакой помолвки. Никаких отношений. Никакого секса. Вообще ни-че-го! Пожалуйста, уходи из моего бокса, – произнёс чётко, твёрдо и немного устало.

Я не хотел ссориться с Аврелией и перечёркивать воспоминания о последних пяти годах наших с ней отношений. Что ни говори, а они всё-таки были. Странные, больные отношения, в которых Аврелия готова была находиться со мной на абсолютно любых условиях. Даже на условиях половой тряпки. Это понимание оказалось сродни удару под дых. Раньше мне было всё равно, почему женщины спят со мной. Я слишком привык к их восхищению, восторженному блеску в глазах, медовому голосу, приторно-сладким эмоциям. Но с тех пор, как я встретил Анестэйшу, что-то изменилось. Её гордость, целеустремлённость, несгибаемость и решительность заставили меня по-другому взглянуть на вещи. Её честные и открытые эмоции без примеси благоговейного обожания подкупали.

Похоже, моё отступление и тихий голос цваргиня восприняла неправильно, потому что, вместо того чтобы бесшумно одеться и уйти, она бросила попытки застегнуть молнию, расправила плечи и скользнула ко мне.

– Киар, ну не сердись на меня. Да, признаю, я заревновала, а потому показалась этой твоей старшей. Ну подумаешь, увидела она меня в нижнем белье. Делов-то! Я же даже не против, чтобы ты кувыркался с ней и дальше, если она тебе так нравится. Умаслишь её, когда увидишь. Я же помню, как столкнулась с ней в твоём боксе, когда она переодевалась кадетом Станиславом Радонежским. Ты же ведь уже тогда её время от времени пользовал, раскусив, что она девушка. Понимаю, она для тебя как для старшего офицера Космофлота – экзотика, второй такой на станции больше нет. Пожалуйста, не прогоняй меня.

Аврелия вновь попыталась дотянуться до моих джинсов, но я остановил девушку, жёстко схватив за плечи и посмотрев в глаза. Не знаю, что я хотел увидеть. В красивых зелёных радужках не промелькнуло и искры раскаяния или хотя бы ума. Она действительно была убеждена, что Анестэйша такая же моя любовница, как и сама цваргиня, и что я воспользовался своим положением куратора и оставил человеческую девушку учиться в Академии даже после раскрытия её инкогнито потому, что захухря понравилась мне в постели. Мерзко запахло гнилью. Я сглотнул, стараясь не дышать. Кажется, это уже воняло от меня.

– Когда будешь уходить, захлопни дверь, – прохрипел не своим голосом, взял из шкафа свежую рубашку и стремительно вышел в коридор, застегиваясь уже на ходу.

Надо найти Анестэйшу, и как можно скорее, пока она не напридумывала себе шварх знает чего. А майор Кларк оказалась той ещё гадюкой! Специально ведь повела себя так, будто моя невеста! Почему лифты на станции такие медленные?! Вселенная, кто их конструировал? Голышом в термоядерный реактор запихнул бы!

Двери открылись на этаже, где жили старшекурсники. Три лейтенанта отдали мне честь и предусмотрительно решили в лифт не заходить. Правильно сделали, умные ребята. Когда у цварга краснеют белки от ярости, к нему лучше не подходить, это знают все, а у меня сейчас они точно багровые.

В бокс «1051» колотил с такой силой, что на двери осталась вмятина от моего кулака.

– Анестэйша, открой! – Ещё несколько мощных ударов по хлипкой двери. Может, снести её к швархам напрочь? – Открой! Нам надо поговорить!

Наконец дверь открылась, и на пороге показалось помятое лицо Натана Танеко.

– Командор Леру, – испуганно пролепетал этот сосунок и сделал шаг внутрь бокса.

– С тобой мне тоже надо поговорить. – Я шагнул следом, не дожидаясь приглашения. Не дело выяснять отношения в коридоре, на глазах толпы свидетелей. – Значит так, меня не устраивает, что ты здесь живёшь.

– Простите? – Таноржец соображал чересчур туго, пришлось схватить его за форму и слегка потрясти, чтобы мозги заработали быстрее.

– Кадет Танеко, я сообщил только что вам, что меня не устраивает, что вы здесь живёте. Конкретно в этом боксе. С девушкой. Анестэйшей Радосской. Что здесь непонятного?!

Натан вырвался из моей хватки и отступил на шаг. К чести мальчишки, взял он себя в руки достаточно быстро и, в отличие от лейтенантов, лишь слегка побледнел, но пойти на диалог с разъярённым цваргом решился.

– Не вам решать, где мне жить на станции. Насколько мне известно, Анестэйша Радосская не выказала желания переезжать в другой бокс после того, как её личность была раскрыта. Совет старших офицеров её пожелание принял.

Я скрипнул зубами, надвинувшись на юнца с атрофированным чувством самосохранения.

– И кстати. Космический Флот обычно селит кадетов по двое с приоритетом по расовой принадлежности, и вам, командор, это известно. Так как на станции нет больше девушек-захухрей или таноржек, то в лучшем случае её переселят к другому таноржцу.

Мутный квазар! Я сжал челюсти ещё крепче, потому что этот сопляк прав. В боксах, где проживают пикси, всё оборудовано под шестируких гуманоидов, а у миттаров поддерживается постоянная стопроцентная влажность. Кадет Танеко прав, разумеется, прав, и это вновь заставляет меня испытывать бешенство.

Сам того не осознавая, он ещё указал и на то, что априори больше подходит Анестэйше как пара, чем любой цварг. Межрасовые отношения не редкость, но всё же чаще пары складываются из представителей одной и той же расы. Все разумные существа так устроены, что подсознательно считают красивее, умнее и сильнее самцов и самок именно своего вида, потому что на уровне генов больше шансов на здоровое потомство. Конечно, благодаря смескам уже давно доказано, что большинство разумных гуманоидов могут иметь детей друг от друга, видимо, когда-то очень давно у нас были общие предки, но всё равно так называемый «зов крови» никто не отменял.

– Значит так, кадет Танеко… – начал я и осёкся.

За плечом парня на журнальном столике в гостиной благоухал огромный букет орхидей. Цветы в космосе в принципе – вещь дорогостоящая, а этот букет имел вызывающе неприличные размеры.

– Что. Это. Такое?! – произнёс я по слогам, не отрывая взгляда. Не надо быть гением, чтобы догадаться, кому принадлежат цветы.

– Что? А, это… – Натан побледнел ещё сильнее и опрометчиво сделал шаг назад.

– Я понятия не имею, откуда он! Честное слово! – заголосил мальчишка раньше, чем я поднял его в воздух. – Я все каникулы был на Танорге с родителями, вернулся только что, буквально пару часов назад, и завалился спать с дороги. Стасю ещё не видел. Кто подарил ей цветы – не знаю!

Я молча пересёк гостиную, бросив неприязненный взгляд на букет, и зашёл в спальню Анестэйши. На миг смежил веки. Даже в её отсутствие здесь всё равно вкусно пахло. Потряс головой, отгоняя воспоминания, и осмотрелся. Узкая кровать с ортопедическим матрасом, встроенный шкаф для одежды, множество пупырчатого полиэтилена прямо на полу. Похоже, она что-то собирала. Перевёл взгляд в угол спальни. Так и есть, на зарядном устройстве стоял HAUS-8. Понятно, своего робота она собирала.