Текст книги "Светлый демон"
![](/books_files/covers/thumbs_240/svetlyy-demon-88284.jpg)
Автор книги: Сергей Бакшеев
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
12
Яркие ксеноновые фары освещали каркас сгоревшего автомобиля, красно-желтые всполохи мигалок тревожили уснувшие по обочинам кусты. Геннадий Барсуков смотрел на остатки лихого «баварца» и кислые лица уязвленных милиционеров с Северного Кавказа.
– По какой статье будем дело заводить? – спросил высунувшийся следователь, морщась от запаха тлеющих покрышек.
Барсуков взглянул на старшего из группы командированных.
– Я думаю, наши гости не будут подавать заявления. Вы не пострадали? – с издевкой поинтересовался он.
Кавказец скрежетнул зубами и невнятно выругался.
– Ну, вот, заявления не будет.
– А как же страховка? Документы для страховой компании?
Барсуков догадывался, откуда берутся крутые тачки у смуглых ребят с пистолетами.
– Мне кажется, хозяин этой машины уже получил страховку.
Старший из гостей не оспорил смелое предположение. Опытный следователь не стал вдаваться в детали и растворился в темноте.
– Когда отдашь товар? – спросил кавказец.
– Вы упустили солдата.
– Если бы ты видел, как стреляет эта стерва… Она держала нас на расстоянии, а ты забрал у нас автоматы.
– В моем городе чужакам автоматы не положены, майор. Получишь их обратно после сделки.
– Тогда забери у дикой бабы винтовку с оптикой! Она сущий дьявол!
– Почти угадал. Она демон. Светлый Демон.
– Кто это?
– Еще не слышал? Ну да. У вас если комара хотят хлопнуть, гранату бросают. А она ювелир в своем деле.
– Какой еще ювелир?
– Киллер. Неуловимый и виртуозный. Вам повезло, что вы ей без надобности оказались.
– Она в нас стреляла!
– Если бы она стреляла в вас, – Барсуков вытянул указательный палец, изображая ствол, и направил его на лоб собеседника, – сейчас бы мне потребовались пластиковые мешки. Три плотных черных мешочка для перевозки тел в морг.
– Убери руку!
– Какие нежности.
– Что теперь делать?
– Искать солдата.
– Сколько у нас времени?
Начальник милиции взглянул на дорогой швейцарский хронометр на запястье. Стрелки приближались к девяти вечера. Он прибавил сутки, а потом подсчитал оставшиеся часы до шести утра послезавтрашнего дня.
– Тридцать три часа, – мрачно изрек Барсуков. – И ни минутой больше.
– Я без дела не сижу! У меня почти был результат.
– Вижу, – полковник криво усмехнулся, поглядывая на остатки автомобиля.
– У тебя людей в сто раз больше! Они его ищут?
– Еще как.
– Что-то незаметно, вторые сутки идут. Теперь солдат на колесах.
– И замечательно. Это обстоятельство упрощает задачу. На дорогах ловить легче, чем в лесу.
– Если поймаете сучку, нам звякни. С нее должок.
– Она не сучка, она Демон. Вдолби себе в башку! – Барсукова покоробили слова коллеги. Как умный мент он уважал профессионалов преступного мира. Порой его даже одолевала тайная гордость, что он участвовал в становлении легендарной киллерши. Но по понятным причинам он всячески скрывал этот факт. Решив закончить разговор, Барсуков холодно спросил: – В город подбросить?
– Не надо. Земляки помогут.
Начальник УВД насторожился. В свое время его Мудрый Наставник умело стравил враждующие банды. Братки в азарте перебили друг друга, и Барсуков легко «выкурил» из города остатки этнических группировок. И не потому, что был националистом, он беспощадно расправился и со славянскими бандитами. Служебное рвение тоже было ни при чем. Основной причиной являлась обычная шкурная логика. Зачем отдавать легкие деньги бандитским «крышам», если можно их присвоить себе? Тотальный милицейский прессинг быстро дал результаты. С тех пор подчиненные исправно «доили» мелкий и средний бизнес, передавая долю начальникам. А крупный бизнес… Крупные бизнесмены с Барсуковым «дружили» лично. Кто-то называет это коррупцией, а полковник милиции считал это новым порядком – вынужденной альтернативой бандитскому беспределу.
И все были довольны. По крайней мере, не роптали. Недовольные как-то сами собой разорились, пострадали при пожарах, угорели в саунах, утонули на рыбалке, даже под поезда порой сваливались. В пьяном виде, разумеется, без криминала. Ну, не везло недовольным, что тут поделаешь.
Барсуков смерил кавказцев тяжелым взглядом. Нет ли у них серьезной поддержки в городе? Не захватят ли они товар? Исключено, решил полковник. Это мелкие фигуры, которые подчиняются Тархану. А с ним детали сделки оговорены. Послезавтра состоится окончательный расчет, гости получат опасный товар и пусть катятся куда подальше из его города! А пока надо срочно решить проблему солдата. Срочно и радикально!
Барсуков вернулся в служебный автомобиль, нажал кнопку вызова рации.
– Кондратьев, что у тебя? Отвечай.
– Трассу и съезды с нее обследовали, – закурлыкала связь. – Разыскиваемой машины не обнаружено. В город она не въезжала, назад не сворачивала. Возможно, успела уйти на Екат. Мы предупредили посты ДПС и запросили данные с видеокамер.
Долгие годы Геннадий Барсуков изучал все упоминания о Светлом Демоне. Поначалу он тревожился, что девушку поймают и она даст показания против него. Но со временем успокоился. Светлый Демон была неуловима. А главное, она избегала лишних жертв. Принятые заказы она всегда исполняла чисто. Погибал только заказанный клиент. Ни водители, ни телохранители, ни тем более случайные люди ни разу серьезно не пострадали. В крайнем случае наиболее рьяные преследователи отделывались ранениями, как он когда-то. Постепенно Барсуков уверился, что Светлый Демон не собирается ему мстить. Он для нее лишняя жертва.
Также он убедился в ее упорстве и отнюдь не женской рациональности. Если Светлый Демон оказалась на въезде в Валяпинск, то отнюдь не для того, чтобы свернуть в Екатеринбург. Это немалый крюк.
Для чего она вернулась в его город? И почему, черт возьми, в ее машине оказался злополучный солдатик, которому место только в могиле?!
А если?..
Геннадий Барсуков покрылся холодной испариной и невольно сжался.
Если заказ поступил на него? И он уже не лишняя жертва, а тот самый клиент, за которым она начала охоту? А что, если дерзкий взрыв машины – это повод вытянуть его из города? За Светлым Демоном водились подобные хитрые приемчики. Он на дороге в освещении фар, а она затаилась в темных кустах.
Полковник нервно заозирался. И впервые пожалел, что не пользуется бронированным автомобилем. Даже находясь в служебной машине с синими милицейскими номерами, он почувствовал себя беззащитной мишенью в прицеле снайперской винтовки. Кто знает, возможно, для нее особый шик – шлепнуть милицейского начальника внутри неприкасаемого автомобиля.
Барсуков велел водителю мчаться в город и приказал в рацию:
– Кондратьев, свяжись со всеми постами на трассах. Просмотри все камеры с западного направления, но найди эту корейскую тачку и солдата! А когда найдешь… Ну, ты знаешь, что делать.
– Попадется – сделаем, – спокойно заверил начальник СКМ, службы криминальной милиции города. Он говорил так, будто речь шла не о человеческой жизни, а о подготовке мяса для шашлыка.
Отключив связь, Барсуков вспомнил, что можно задействовать технические средства для вычисления местоположения беглецов. Субботин гол как сокол, а у Светлого Демона наверняка имеется мобильный телефон. На этом можно сыграть.
Полковник приободрился. Скоростная езда успокаивала. В конце концов, под его командованием десятки вооруженных профессионалов, а она всего лишь стрелок-одиночка. Связавшись с беглым солдатом, старая знакомая совершила роковую ошибку. Субботин приговорен. Его судьба однозначна. И каждый, кто помешает благородной расправе, неминуемо пожалеет об этом.
13
Я проснулась от пения птиц. Длинные тени деревьев на глазах съеживались. Влажный туман стелился по разнотравью, сползал вниз по склону, стремясь укрыться от солнечных лучей. «В низине река», – догадалась я и потянулась.
Николай спал, по-детски подложив ладошку под щеку. Он так устал за двое суток скитаний по лесу, что отключился, не закончив рассказ.
Из его слов я узнала, что новые уколы загадочного Доктора принесли неожиданный эффект. Хомутов не обрел былой силы, а уснул так крепко, что был похож на труп. Его можно было ворочать, щипать, обливать водой – он не подавал признаков жизни. Даже Доктор всполошился: светил фонариком в зрачки, слушал через стетоскоп, брал кровь на анализ. Потом заверил, что всё нормально, и ушел вбивать данные в ноутбук.
Стас тоже получил укол, но не отрубился. Он тупо глядел на безвольное тело Хомута и вдруг произнес:
– Лежит, как Танька.
– Какая Танька? – неосторожно спросил Глынин.
– Соседка по подъезду, школьница.
– Красивая?
– Ноги длинные, юбка короткая, глаза накрашены, грудка тугая, а кожа, ммм, – замычал Стас, крутя башкой, – и пахнет от нее…
– Расскажи про Таньку. Ты трогал ее грудь? Расскажи! – не унимался Глынин в предвкушении цветистой солдатской байки о любвеобильной и покладистой девушке.
И Стас начал рассказывать. Его прорвало. Плотина из молчания и обмана, закаленная допросами следователя и подозрением соседей, выдержавшая испытание временем, разом рухнула. Стас признавался в жестоком преступлении.
Взбалмошная девятиклассница Танька, обладательница вполне оформившейся фигурки, частенько курила с подружками за углом дома, прикрытого от дороги кустами. В тот день Стас увидел ее одну. Он подошел, составил компанию, перекинулся парой шутливых фраз. Девчонка вяло огрызалась и проклинала слабость и трусость парней. «С парнем поругалась?» – предположил Стас.
Грянул весенний гром, ливанул дождь. Только что начатые сигареты бросать не хотелось. Они отошли к дому и пристроились на ступеньках, ведущих в подвал. Крупные капли барабанили над головой по жестяному навесу.
Девочка успела намокнуть. Тонкая блузка облепила грудь, от волос исходил запах проснувшихся духов. Она сказала что-то циничное про школьного хлюпика. И тут Стас почувствовал нарастающее возбуждение. Он сильный и смелый, именно о таком парне мечтает эта девчонка. Его распирало необузданное желание. Он обхватил ее, прижал к себе. Она удивилась, потом начала брыкаться. Но сильные мужские руки не разжимались. Стас заметил, что вход в подвал открыт. Он приподнял ее и, сгорая от животной страсти, потащил вниз по лестнице. Таня попыталась кричать. Он испугался, закрыл ладонью рот, но она кусалась.
И тогда он сдавило ей горло. Потом сорвал ее одежду, обезумел от вида наготы и долго терзал девичье тело, пока не обессилел.
Прозрение пришло позже. Он изнасиловал задушенную девушку! Когда он рвал ее трусики, Таня была уже мертва.
Бежать! Скорее бежать, пока его не заметили!
Холодный ливень вернул разум. Отпечатки, сперма, ДНК… Что там еще в ходу у следователей? Стас вернулся в подвал. После уличного холода внутри показалось особенно жарко. Над головой шла толстая труба в пыльном кожухе. Стас потрогал торчащий вентиль. Железо обжигало. В их доме, рядом с городской котельной, вода всегда была особенно горячей. Он разыскал отрезок трубы и что есть сил саданул по вентилю. Кран развалился. Сквозь образовавшуюся дырку ударила мощная струя кипятка и пара. Стас перекатил тело девушки под струю. Вода била в нежный девичий пах. Оставалось надеяться, что Таню найдут не сразу.
Обо всем этом Стас поведал в каком-то нервном угаре. Он хвастался, что смелый расчет оправдался. За несколько часов кипяток уничтожил все улики, а последний раз Таню видели ссорящейся с одноклассником. Стас отбился от косвенных подозрений и поспешил уйти в армию. Поэтому он и не спешит возвращаться домой, хотя знает, что вместо него упекли в тюрьму невинного парнишку…
14
«Стасу вкололи «сыворотку правды», – догадалась я.
Хороший набор ампул оказался у Доктора. Полный комплект для элитного спецподразделения. Тут тебе и амфетамины, утраивающие силы, и обезболивающие при ранениях, и сверхсекретная «сыворотка правды», развязывающая язык, и наркотическое снотворное, чтобы упаковать пленника. Серьезные боевики многое отдали бы за подобный арсенал.
Я вспомнила неутешительный прогноз онколога. Кое-что из темных ампул и мне бы пригодилось. Сначала обезболивающие, а уж потом, когда метастазы расползутся по организму, – ударная доза снотворного для вечного сна.
В довольно мутную историю попал вчерашний солдат Николай Субботин. Но это еще не объясняет, почему его усердно разыскивает милиция и хотят убить крутые «северяне».
Я спустилась к реке, желая помыться. Полностью разделась и вошла в воду. Страх привычным капканом сковал ноги. С того страшного дня, когда Мир Рухнул, я не в силах зайти выше колена в любой водоем. Вы думаете, я не умею плавать? Отнюдь. Я уверенно держалась на воде. Но… но это было в другой, прежней жизни.
Переждав первые панические минуты, я наклонилась. Ладони щедро черпали чистую воду и растирали по телу. Прохлада бодрила.
В какой-то момент я спиной почувствовала взгляд чужака. Многолетняя осторожность и одиночество развили во мне почти звериное чутье. Я всегда ощущаю, как на меня смотрят. На этот раз взгляд не царапал опасностью, а щекотал любопытством. Я обернулась. Почти по пояс в тумане стоял Субботин. Застигнутый за подглядыванием, он стыдливо присел, желая спрятаться, но все равно оказался выше влажной дымки. Я прыснула, с трудом подавив смех. Видел ли он когда-нибудь голую женщину?
Я невозмутимо продолжила водную процедуру. Пусть смотрит, с меня не убудет. Обнаженное тело – самое ласковое в мире оружие. Как и всяким оружием, им надо уметь пользоваться. Знать самые убойные детали, скрывать слабые стороны. А еще ухаживать и беречь. Помните об этом, женщины.
Мое тело сохранило подтянутость и упругость. Самоограничения и тренировки немного развили плечи и руки, что позволяет при необходимости маскироваться под мужчину. Грудь у меня небольшая, под свободной одеждой ее незаметно. Однако когда требуется, я облачаюсь в короткую юбку или откровенное платье и туфли на высоких каблуках. Я знаю, что в этом случае мужики глазеют на мои стройные ножки. На это и расчет. Пусть смотрят ниже пояса. Зато потом свидетели не смогут вспомнить мое лицо. Их взгляды как по команде цепляются за трепещущую оборку платья, с глупой непосредственностью норовя проникнуть под нее.
Однако в средствах обольщения требуется мера. Половина на половину – лучшее правило. Открыт низ, значит, закрыты плечи, и наоборот. Глубокое декольте лучше всего сочетается с платьем ниже колен. А если обнажена спина, то спереди ткань под горло. В противном случае вы впадаете в вульгарность. Для мужиков это означает доступность, а доступные женщины их неправильными мозгами хорошо запоминаются.
Я уверена в притягательности своего тела как для мужчин, так и для некоторых женщин, но редкий счастливчик получает право прикоснуться ко мне. Я сама делаю выбор. Редко и лишь тогда, когда очень этого хочу.
Но был в моей жизни особо гадкий период, когда с моим мнением не считались.
По вечерам в палату закрытой психиатрической клиники, куда меня упекли по решению суда, повадился заходить завотделением Клыженко. Жирный и противный, с пористым рыхлым лицом, он был похож на жабу. Я так его и называла. Жаба заходил, запирал дверь и расстегивал штаны. Мои руки и ноги предварительно привязывали к углам кровати услужливые санитары. Я выкрикивала ругательства, пока Жаба не заклеивал мне рот скотчем. Потом он задирал мою рубашку, его сальные глазки подолгу разглядывали мой голый живот и беспомощно растянутые ноги. Руками он нервно теребил мошонку. Палата наполнялась его гнусным постаныванием. Чаще всего Жаба кончал надо мной, стремясь брызнуть спермой в пупок. Но иногда, распалившись, он наваливался огромной тушей, пыхтел и насиловал.
Со временем ему это наскучило, и Жаба стал приводить в палату своего приятеля. Длинного, вертлявого и неприятного. Я назвала его Червяком. Жаба хвалился перед Червяком, что я самая лучшая сучка в клинике и обожаю всяческое насилие. В первый же день он продемонстрировал свои слова самым изуверским способом. Червяк был очарован предельной формой моего унижения, его глаза туманились от вседозволенности, по губам сползала слюна. Они выпивали на моем животе, щипали грудь и лобок и по очереди насиловали. Особенно усердствовал Червяк. Он был уверен, что осчастливливает меня. Если он получает удовольствие, то слабоумная девка, запертая в четырех стенах, и подавно.
Однажды парочка негодяев решила потешиться одновременно. Они привязали меня поперек кровати и разлепили рот. Это была их роковая ошибка. Когда возбужденный Червяк сунул свою набухшую вонючку, я сжала челюсти.
И долго их не разжимала.
Жаба лупил меня нещадно, но мое дергающееся тело и крепкие зубы доставляли воющему Червяку лишь дополнительные страдания. Я решила идти до конца. За мои унижения кто-то должен заплатить. И будь что будет.
Жаба догадался вколоть ударную дозу снотворного, когда Червяку уже ничто не могло помочь. Я отключилась избитая, но улыбающаяся…
Я вышла из реки, тщательно вытерла голое тело, ощущая пылкий взгляд молодого человека. Меня забавляла пикантная ситуация. Женские игры забавнее и чище мужских. Я надела трусики, проигнорировала лифчик, облачилась в верхнюю одежду и, расчесывая волосы, весело предложила:
– Можешь искупаться, Субботин. Я подожду.
Солдат словно загипнотизированный стянул куртку с рубашкой. Он шел к воде, а глаза косились на меня, словно я до сих пор была обнаженной. Он так загляделся, что угодил в ямку и пошатнулся.
– Не споткнись! – я перехватила его взметнувшуюся руку. На меня смотрели красные воспаленные глаза. – Да ты горишь. Простужен?
– Я не знаю, – пробормотал парень.
Я заметила красную язвочку на сгибе локтя.
– Это что? Тебя тоже кололи?
Он кивнул.
– Ты же рассказывал, что не согласился. Захотелось силы утроить? Или кайф поймать?
– Я ничего не хотел. Я спал. Когда проснулся, меня держали «черные», а Доктор колол.
– Какие «черные»?
– Они вчера гнались за нами.
– «Северяне», – поняла я. – Значит, ты их знал раньше. Кто они такие?
– Я видел их тогда в первый раз. Они появились с Доктором на рассвете. Он сделал уколы мне и Глыне. Мы не могли сопротивляться.
– Каков был эффект от уколов?
– Никакого. Ни у Глынина, ни у меня. Два дня нас обследовал Доктор, брал кровь, просил сплевывать на круглую стекляшку.
– И?
– Я чувствовал себя как обычно, а потом сбежал.
– Почему?
– Из-за Стаса. Когда его мозги встали на место и он въехал, что признался в изнасиловании и убийстве несовершеннолетней, то струхнул. Он подумал, что мы его заложим. Или я, или Глынин. Мы двое слышали его исповедь.
Субботин замолчал, открытые глаза смотрели в прошлое. Он был где-то далеко. Я дала возможность ему помолчать, а потом дернула:
– Так что у вас произошло?
– Когда я зашел в нашу бытовку, Стас душил Глыню. Моего единственного друга… Тот уже лежал на полу. Стас стягивал веревку, а Глыня беспомощно дергался. Я бросился на Стаса, но получил удар локтем в лоб. Когда очнулся, всё было кончено… Стас заметил, как я поднимаюсь, и спросил: ты не подох? А потом он предложил закопать Глыню на стройке в котловане. Я поплелся в угол, где висели автоматы. Он разгадал мое желание и перегородил путь. Мы застыли лицом к лицу. Стас продолжал меня уговаривать, но в его глазах я видел совсем другое. Пока я думал, что предпринять, в его руке блеснул нож, и Стас бросился на меня. Я чудом отбился и убежал.
– Почему не рассказал Хозяину?
– Я хотел это сделать. Притаился в лесу за стройкой, чтобы его дождаться, а затем случилось самое ужасное.
15
Геннадий Барсуков проснулся и посмотрел на электронные часы на комоде. Около шести. Рядом безмятежно раскинулась красавица жена. От ее разомлевшего теплого тела веяло податливой мягкостью. Полковник милиции оценил степень собственного возбуждения и грубо овладел женщиной сзади. На минуту он превратился в напористый механический насос, толкающий поршень. Когда рывки закончились и мужчина отвалился, женщина рывком поправила задранную ночную сорочку и буркнула:
– Спасибо за доставленное удовольствие.
Полковник не стал извиняться. В жизни масса проблем покруче нудного бабского ворчания. Одна из них появилась два дня назад в виде трупа на объекте. Но это полбеды, для того он и подбирал в охрану сирот и одиночек. Их никто не хватится. Гораздо хуже, что сбежал неизвестно куда чертов придурок Николай Субботин. Вот это реальная проблема. Если ее не решить в ближайшие сутки, то неприятная ситуация выйдет из-под контроля и многократно вырастет в масштабах. Так, по крайней мере, уверяет Доктор. Он, конечно, та еще сволочь, но про темные ампулы вряд ли врет.
Барсуков накинул халат, прошел на кухню и включил кофейный аппарат. Он знал, что больше не уснет. Требовалось действовать. Размешивая фруктовый сахар в широкой кофейной чашке, полковник вспоминал, где же он допустил ошибку.
…Дней пять назад Доктор доложил, что непроверенной осталась лишь одна серия черных ампул с аббревиатурой VRA13. Они хранились в особом запечатанном стальном боксе.
– Так проверяй! – рявкнул Барсуков. Ему хотелось быстрее завершить необычный, но весьма прибыльный бизнес-проект.
– Вы не понимаете, – вкрадчиво и витиевато объяснял Доктор. – Я уже изрядно засорил два подопытных организма. Мне трудно вычленить чистый эффект, он микшируется с остаточным действием предыдущих препаратов. Надо дать передышку нашим пациентам или подключить к эксперименту новые чистые организмы.
– Да всё я понимаю! Субботин и Глынин еще выкобениваются?
– Я не могу применять силу. Я убеждаю, завлекаю, действую, как искуситель.
«Змей-искуситель, – ругнулся про себя Барсуков. – Жирный беспринципный змей, у которого вместо ядовитого зуба ядовитый шприц».
– Я что-нибудь придумаю, – пообещал он вслух.
Тогда же полковнику доложили о гостях с Северного Кавказа. Барсуков отпустил Доктора и распорядился:
– Пусть войдет старший группы. Остальных проверить. Как обычно.
В кабинет вошел кавказец с надменным непроницаемым взглядом, представился майором милиции. Полковник не ответил и не удосужился приподняться.
– Тархан прислал нас за товаром, – пришлось объяснять гостю. – Он передает аванс.
Майор положил на стол большой кейс, намереваясь его открыть. Холодная гордость и собственная значимость расправляли его плечи и делали выше.
– Не надо, – осадил Барсуков. – Поставь под вешалку.
Он показал в угол, где под вымокшей на дожде курткой образовалась лужица. Дикарь с первых минут должен понять свою ущербность. Проехал через полстраны с чемоданом наличных, как будто нет других способов цивилизованной оплаты. Взять хотя бы благотворительный Фонд Помощи Сиротам, которым руководит госпожа Барсукова. Местные бизнесмены регулярно переводят туда деньги. Фонд оказывает помощь детским домам, школам-интернатам и их выпускникам. По бумагам огромные суммы уходят на ремонт и оборудование детских учреждений, на экскурсии, организацию праздников и питание детей. На деле достаточно подкармливать руководителей детдомов, которые с удовольствием подмахивают нужные бумаги и через прессу поют благодарность Фонду.
А еще существуют вполне законные рекламные, консультационные и юридические услуги. Почему бы Тархану не заказать рекламу Кавказских Минеральных Вод или, на худой конец, родного аула? Сейчас бы его неотесанные посланцы видели красивые заснеженные вершины на паре городских билбордов. Цена услуги договорная, проще говоря, безразмерная. Закинул деньги на счет карманной фирмочки, и не надо таскать наличку, вводить в искушение бедных инкассаторов и тупых головорезов, насмотревшихся американских боевиков.
Однако мысленное брюзжание опытного чиновника гость не услышал. Покупатель на специфический товар нашелся только на Северном Кавказе. Спасибо хотя бы за то, что одиозный Тархан прислал курьеров с настоящими милицейскими корочками и командировочными предписаниями. Это позволяло открыто общаться в здании управления.
– Ты рано приехал, – заметил Барсуков, когда удивленный майор поставил кейс в лужу.
– Тархан торопит.
– Я не закончил испытания. От них зависит окончательная цена.
– Цену обсуждай с Тарханом. Я здесь, чтобы обеспечить сохранность товара…
– После того, как я его передам. А пока, – полковник развел руки, – придется ждать, майор.
– Я не привык сидеть без дела.
– Пожалуй, есть возможность ускорить процесс, – после некоторого колебания решил Барсуков. – Сейчас я тебя сведу с Доктором. Он объяснит, что надо сделать.
В коридоре послышались шум и грубая возня. Судя по звукам, приезжие кавказцы ругались с местными сотрудниками. Майор напрягся, полковник сохранял спокойствие. Дверь распахнулась. Озлобленного гостя в черной куртке сдерживали несколько сотрудников милиции. Тот выкрикнул фразу на своем языке, ключевым словом в которой было «калаш».
Полковник легко угадал смысл недовольства. Его предельно жесткий взгляд уперся в майора.
– Я не пускаю людей с автоматами в свой город, – отчеканил он.
– Но мы…
– Никаких исключений! Здесь моя территория и мои законы.
«Молнии» из глаз горца рассыпались о каменное лицо начальника УВД по Валяпинску.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?