Читать книгу "Градовецкий целитель. Признание"

– Это не ларинготрахеит, – покачала головой девушка, осмотрев мальчишку, и я был с ней полностью согласен: свистящие хрипы на выдохе, одышка, кашель, не особо похожий на тот, что бывает в этом случае. При этом внутреннее зрение подсказывало, что проблема кроется не в гортани, а в бронхах.

– У кого-нибудь из близких родственников есть астма? – поинтересовался я, но мужчина лишь пожал плечами.

– Ты думаешь о том же, что и я? – произнесла Лера, повернувшись ко мне.

– Очень похоже на это.

– У моего отца была астма, – вспомнила женщина, сидевшая рядом с мальчиком.

– Помогите ребёнку сесть, ему трудно дышать, – попросил я и принялся рыться в аптечке. У меня там был ингалятор, можно немного облегчить его дыхание, пока Лера будет делать то же самое, только с помощью дара.

– Костя, только не используй волну успокоения, – попросила Ильменская. – Понимаю, что ребёнок напуган, но успокоительное затруднит его дыхание, а ему и так тяжело дышать.

– Без проблем, – отозвался я.

Мы впервые работали в паре с Лерой, но понимали друг друга с полуслова.

Через пятнадцать минут Егорке заметно полегчало, а мы позвонили в «скорую» и отменили вызов, чтобы бригаде не пришлось пробираться по сугробам пешком. Уверен, у них и так хватает вызовов, где помощь требуется не меньше, но в этой ситуации мы уже справились.

– Всё равно придётся сходить в поликлинику к детскому врачу и выяснить почему у ребёнка начала развиваться бронхиальная астма, – объяснила Лера. – Мы побороли приступ, но если не заняться лечением и не убрать причину возникновения болезни, ситуация повторится.

– Это можно сделать, когда снег расчистят? – с надеждой в голосе поинтересовался сосед.

– Конечно! Сегодня дар ещё будет держать Егорку в норме, но целительная энергия постепенно расходуется, и я не могу дать гарантию, что завтра не случится повторный приступ.

Спать оставалось всего часов шесть, но я всё равно встал пораньше. Перед работой я решил выйти на улицу и внести свой вклад в борьбу со снегом. За два дня его выпало почти полметра, поэтому дворы были безнадёжно завалены снегом и рассчитывать приходилось только на собственные силы.

Чуть позже на помощь вышел и сосед.

– Фома, – представился он, протянув руку. – Извини, тогда не до знакомства было.

– Да всё понимаю, – кивнул я и принялся за работу.

Вдвоём мы расчистили весь участок возле подъезда, но остальное оказалось уже не под силу. Да, моя физическая подготовка оставляет желать лучшего, но здесь и за день не справиться.

– Отдыхайте, сынки! – авторитетно заявил сосед с первого этажа, вытащивший какую-то трубу на колёсах. Уже с первого взгляда было понятно, что это хитроумное приспособление старик тащил на улицу не просто так.

Одного рывка оказалось достаточно, чтобы завести механизм, а затем мы с Фомой выяснили назначение устройства. Ковш, на который поначалу попросту не обратили внимания, словно совок зачерпывал снег и отправлял его внутрь устройства, которое вышвыривало тот прочь. Всего за пару минут старику без особых усилий удалось проделать половину той работы, на которую у нас ушло полчаса.

– Степаныч и без нас справится, – отмахнулся Фома, и направился домой, а я немного задержался, чтобы поблагодарить старика, а заодно узнать где он приобрёл такой полезный механизм.

– Готовь сани летом! – заулыбался сосед. – Могу поспорить, сейчас ни у одного артефактора такой машинки не найдёте, потому как размели их подчистую. А летом она стоит всего шестьдесят тысяч.

Всего! Я получаю пятьдесят две тысячи младшим целителем, так это с ночными. А если учесть, что зарплаты два месяца задерживали, и только недавно начали отдавать, то лишних шестидесяти тысяч особо не было. Не тянуть же с тех денег, которые уже отложены на свадьбу!

Заскочив домой, я принял душ, потому как здорово пропотел, позавтракал и начал собираться на работу. Пришлось хорошенько утепляться, потому как даже небольшая дорога до больницы теперь становилась серьёзным испытанием.

Пришлось подождать Ильменскую у подъезда, потому как ей пришлось заглянуть к себе и переодеться. Места для гардероба девушки у меня в квартире не было.

Лера вышла ко мне в пуховике из лебяжьего пуха и закуталась так, что шарф закрывал лицо, а из-под капюшона торчали одни глаза.

– Ты прям как на северный полюс собралась, – рассмеялся я.

– Ты на градусник смотрел? Минус двадцать семь!

– Ага, скажи как тебе холодно людям, живущим на Севере, – хмыкнул я. – В такую погоду они гулять выходят.

Девушка что-то обиженно пробормотала сквозь шарф, но я не разобрал ни слова.

По пути к больнице мы стали свидетелями занятного происшествия. Под ногами задрожала земля, пространство наполнилось жутким рёвом двигателя, который можно было сравнить с воем разъярённого зверя, а через пару мгновений по трассе пронёсся огромный стальной монстр, заметая по сторонам огромные волны снега.

Я невольно остановился, залюбовавшись этим зрелищем. За волнами снега практически невозможно было рассмотреть очертания гусеничного гиганта, но я видел нечто подобное на картинках. Теперь смог лицезреть наяву. Это был тяжёлый гусеничный механоид, стоявший на вооружении государства.

– Надо же, военных привлекли, – удивился я, проследив за умчавшимся дальше по улице механоидом. По расчищенной дороге робко потянулись первые машины.

Выходит, ситуация со снегопадом оказалась настолько серьёзной, что город не справлялся самостоятельно.

– Могли бы и раньше дороги почистить, – возмутилась Лера, опустив шарф до подбородка.

– Когда раньше? Последние два дня они только и делают, что круглосуточно их чистят.

– Костя, если бы снег не закончился, мы бы и до работы не могли добраться, – возразила она.

Уже возле входа мы встретили экипаж скорой помощи, который привёз кого-то из пациентов, а теперь никак не мог уехать на другой вызов.

– Если сначала машины не могли проехать и застревали, то теперь не заводятся, – посетовал старший целитель. – Наш водитель пытается что-то сделать, но чувствую, придётся вызывать артефакторов.

– Кого привезли?

– Мужчине стало плохо, он потерял сознание и к сердечному приступу добавилось обморожение. К счастью, нашёлся неравнодушный человек, который вызвал нас.

Когда я зашёл в отделение, оказалось, что бедолаге уже оказали помощь целители четвёртой бригады, поэтому со сменой можно было не торопиться. День прошёл относительно спокойно, а вечером, когда бригада Тихомировой пришла на ночное дежурство, Катя обратилась с необычной просьбой.

– Друзья, попрошу минуту вашего внимания, – начала она, доставая из сумочки исписанные от руки листы бумаги. – Все вы знаете, что мой отец находится под стражей. После смены я планирую проведать его…

– Как он? – поинтересовался Радимов.

– Держится, но угасает с каждым днём, – проглотив комок в горле, призналась Тихомирова. – Я хочу передать в управу петицию, обращённую лично к цесаревичу с просьбой о помиловании. Мне нужна ваша поддержка. Чем больше подписей соберём, тем больше шансов, что она попадёт на глаза кому нужно.

– Для рассмотрения нужно двести тысяч подписей. Ты серьёзно считаешь, что соберёшь столько? – ухмыльнулся Макс. – Для этого нужно, чтобы каждый второй взрослый в Градовце поставил свою подпись.

– Это всё равно куда лучше, чем сидеть, сложа руки, – отозвалась девушка. – Если понадобится, я и по пригородам поеду искать желающих.

– И сколько у тебя подписей сейчас? – поинтересовался Ключников.

– Пока ни одной. Я думала, что вы подпишете.

– Хотел бы я посмотреть кто отважится быть первым в списке, – рассмеялся Макс. – Вмиг пойдёт по статье.

– Давай я буду первым, – принял вызов заведующий, пробежал глазами по документу и поставил свою подпись.

– Старшая, я за тебя и за Николая Юрьича! – с жаром заявил Мокроусов и присоединился.

– И я подпишу! – вызвался я.

– Феич, ты-то куда лезешь? – удивился стажёр. – Сам только недавно на комиссии побывал.

– Верно, побывал. Потому никому не пожелаю там оказаться, – ответил я. – А Тарасов так вообще в тюрьме гниёт.

– Я в деле! – заявил Родион и потянулся за ручкой. – Всех не пересажают.

– Навались, коллеги! – подначивал Мокроусов. – Надо двести тысяч подписей? Соберём! Пусть каждый из нас всего маленькая песчинка, но если объединимся ради хорошего дела, мы реальная

сила!

Глава 3. Переполох

В один из дней в отделение явился Образцов. Визит духовника имперских ищеек сам по себе подразумевал неприятности, поэтому атмосфера была напряжённой.

– Всем свободным целителям собраться в ординаторской, – скомандовал Радимов, что только усиливало общее волнение.

– Складывается неприятная ситуация, – серьёзно заявил Образцов и достал петицию, которую ранее просила подписать Тихомирова.

За несколько дней она разрослась до дюжины листов. Можно только догадываться сколько подписей удалось собрать девушке. Но сейчас меня интересовал другой момент: как эти бумаги попали в руки имперского дознавателя.

– Если эти бумаги дойдут до цесаревича, он может изъявить свою императорскую волю и удовлетворить прошение, – продолжил сыщик. – Тем более, если так много человек ходатайствует. Вот только есть одна проблема: прежде чем цесаревич Алексей увидит эту петицию, она пройдёт не один десяток рук. И вот эти люди могут истолковать ваше прошение совершенно не так, как вам кажется.

– Нас ждут какие-то последствия? – прямо спросил Радимов.

– К счастью, эти бумаги попали ко мне, поэтому никаких последствий для вас не будет, – расплылся в улыбке сыщик. – Но я убедительно прошу вас не предпринимать подобных безумных афер. Сами понимаете, какое сейчас тяжёлое время.

– Евгений Викторович, вы же понимаете, что это не афера, человек действительно несправедливо страдает, не совершив тяжкого поступка.

– Время сейчас такое, когда чувствительность репрессивного аппарата выкручена на максимум. Любое неосторожное действие или даже слово может вызвать непредсказуемые последствия. Именно поэтому я настаиваю на том, что бумаги должны быть уничтожены.

Образцов показательно разорвал листы и швырнул их в урну.

– Госпоже Тихомировой мы не будем говорить о судьбе её стараний, – продолжил сыщик. – Полагаю, она догадывается, но пусть неведение будет буфером для неё, который защитит от будущих необдуманных поступков.

– Чем обязаны такой милости с вашей стороны? – поинтересовался Радимов, который на дух не переносил имперского сыщика.

– Вы меня спасли. Причём, дважды. Рисковали жизнью, чтобы защитить, а это многого стоит. Я никогда не забываю людей, сделавших для меня доброе дело.

Разумеется, после ухода Образцова заведующий вызвал Катю к себе. Не знаю о чём они говорили, но полагаю, Егор Алексеевич смог объяснить девушке, что не стоит разводить активную деятельность в этом направлении. Не знаю, услышала ли его Тихомирова, и согласилась ли оставить попытки вытащить отца из темницы, но больше о попытках Кати помочь отцу я ничего не знал.

– Первая бригада, вы уже сдали дежурство? – поинтересовался Радимов, заглянув в ординаторскую, когда после ночной смены мы собирались домой.

– Только не говорите, что очередной безумец влез в какую-то историю, и нам придётся задержаться после работы, чтобы его спасти, – простонал Макс.

– Нет, Ключников, все безумцы, как вы выразились, проявляют благоразумие и воздерживаются от того, чтобы рисковать собственной жизнью в ваше дежурство, а то вдруг вы будете так торопиться домой, что совершите ошибку во время операции?

Стажёр замолчал, но обиженно засопел. Ему явно было что сказать, но он предпочитал не вступать в полемику с заведующим, который явно не был в духе.

– В общем, если вы закончили работу и передали дежурство второй бригаде, я попрошу стажёров и младших целителей собраться в общем зале больницы. К нам приехали коллеги-полярники и будут делиться опытом с молодыми целителями, которые только начинают свой путь. Если старшие целители захотят поприсутствовать, это будет только в плюс.

Разумеется, мы не могли подвести Егора Алексеевича, потому как понимали, что ему нужно обеспечить явку. А если он не справится с этой задачей, достанется всем.

От нашего отделения на встречу отправились все, кроме Заболоцкой, у которой заболел ребёнок, и его не с кем было оставить.

– Егор Алексеевич, поймите, мужу скоро на работу, а бабушки с дедушками заняты. Я никак не могу остаться, – виновато сообщила девушка.

– Ульяна, к вам нет никаких претензий. Если нужно, оставайтесь с малышом дома, я найду вам замену на завтра. Сейчас вы нужнее как заботливая мама, а не как целитель.

В зале собрались все свободные младшие целители и стажёры больницы, некоторых даже вызвали из дома. Для количества пришли и некоторые старшие. А может, для того, чтобы послушать что расскажут и оградить молодёжь от дурного влияния. На встрече была и главная целительница больницы, которая взяла на себя роль спикера.

– Дамы и господа, представляю вам наших сегодняшних гостей, – начала Удалова. – Старшие целители экспедиционной бригады Борзов Николай Иванович, Микаэлян Артур Леонидович и Багринцева Элла Александровна.

Борзову на вид было лет пятьдесят, хотя возраст целителей бывает очень обманчив. Ему может быть лет на пять больше, но из-за постоянного воздействия целительной энергии организм выглядит моложе. Микаэлян был молодым темноволосым мужчиной лет тридцати. Если учесть, что академию заканчивают приблизительно в двадцать три, на Север не распределяют, и нужно сначала отработать четыре года в больнице, а старшего целителя дают вообще через пять лет работы, ему минимум двадцать восемь.

Багринцева для меня стала открытием. Девушка и в Арктике. И ведь не побоялась суровых условий. Думаю, её взяли специально, чтобы показать молодым девчонкам, что и для них найдётся место.

– Приятно видеть здесь молодых людей с горящими глазами, – произнёс Борзов, который занял центральное место за столом, и судя по всему, был лидером в этой троице.

Ага, с горящими… Лукавите, батенька! После ночной смены глаза слипаются.

– Мы приехали к вам, чтобы рассказать о суровых условиях, в которых приходится работать целителям в Арктике. Может, кто-то из вас так вдохновится романтикой суровых северных краёв, что решит изменить свою судьбу и выберет истинную свободу и бескрайние льды арктического океана. Сколько вам осталось отрабатывать после академии? Поднимите руки те, кто в этом году заканчивает.

Вот оно что! Наши гости решили не просто провести встречу и рассказать о своём героизме, но заодно и переманить парочку целителей к себе.

А что не так? Раз у вас так хорошо, к чему эта вербовка?

– Давайте я расскажу как проходит работа целителей на ледоколах и научных станциях. Экспедиции отправляются на полгода, и у целителя нет никакой возможности вернуться домой раньше срока. Есть те, кто после первой экспедиции сбегает, и навсегда забывает о Севере, но есть те, кто остаётся навсегда, и уже не может жить иначе.

– А какие требования к тем, кто захочет попробовать себя за полярным кругом? – прозвучал вопрос от кого-то из целителей инфекционного отделения.

– Ваше желание и отсутствие обязательств перед медицинской коллегией по отработке, – заулыбался Борзов. – Мы делаем ставку на молодых целителей, которые обладают хорошими физическими показателями, имеют хотя бы базовые навыки выживания и морально устойчивы.

Дальше Борзов рассказывал о героизме, который проявляют наши коллеги, работая на ледоколах.

– Это работа не для всех. Вы здесь специализируетесь на определённых направлениях. Инфекционисты, детские целители, общая практика… Целитель за полярным кругом должен уметь всё, потому как проблема может быть любой. И это делает нас универсальными специалистами.

Ой, нашёл чем удивить! Дайте нам поработать в соседних отделениях, и мы будем ничем не хуже. Но в медицинской коллегии ввели ограничения, согласно которым я не имею права оперировать детей, или работать с температурящими больными. Да, определённая логика в этом есть, но как часто бывает, благими намерениями люди в кабинетах создали дополнительные проблемы.

В конце встречи Борзов попросил всех заинтересовавшихся остаться и заполнить анкеты, а мы с Лерой, как и многие другие, поспешили домой. Да, работать на Севере почётно, там большие зарплаты, и можно выйти на пенсию уже через двадцать пять лет экспедиций, но я в деньгах особо не нуждаюсь, да и заканчивать свою трудовую деятельность тоже не спешу. Можно сказать, я ещё в начале пути.

Два дня выходных пролетели, словно одно мгновение. Отоспаться, навести порядок в доме, сходить в бассейн, прогуляться по ночному городу, сходить с друзьями на каток. И вот, снова утреннее дежурство и родная больница.

Этот день обещал стать самым обычным, но одно событие перечеркнуло привычное спокойствие и расшевелило всё отделение. Мы провели обход и стояли с Ключниковым в коридоре, отдыхая после процедур, когда в отделении появилась необычная посетительница.

– Добрый день, я к мужу. Можно узнать что с ним? – поинтересовалась высокая девушка с длинными распущенными волосами и броским макияжем.

– Фамилия?

– Черепанов Эдгар.

– Палата номер тринадцать, – произнесла Лена, сверившись с документами. – Он перенёс тяжёлую операцию, но целители уже позволяют навещать его. Вы можете пройти к нему, только наденьте халат и бахилы.

– А что с ним? Он будет жить? – заволновалась девушка.

– Разумеется! Ваш муж не справился с управлением своим автомобилем и попал в аварию. Наши целители провели операцию и стабилизировали его состояние. Сейчас его жизни ничего не угрожает.

– Говорила же ему, что нужно брать водителя, но он всегда водит машину сам. Ох, уж эти мужские заскоки! – в сердцах воскликнула девушка. – Говорит, что настоящий мужчина должен сам водить машину, зарабатывать и окружать себя красивыми женщинами. А если когда-то не сможет выполнить хоть один из этих пунктов, значит, пора на покой.

– Ещё пара таких аварий, и покой обеспечен, – отозвалась Лена, потеряв к гостье интерес. А вот Ключников не выпускал её из виду.

– Везёт же кому-то! – произнёс Макс, взглядом проследив за идущей по коридору девушкой. – Этот Черепанов большой везунчик, раз смог отхватить себе такую красотку.

Мимо нас прошли двое пациентов, к которым тоже пришли родственники. Вот только их дожидались в зале ожидания. Чтобы не беспокоить пациентов, Егор Алексеевич настоятельно рекомендовал всем ходячим пациентам видеться с родными в зале ожидания. Там были созданы все условия для комфортного общения. Но самое главное – родственники не беспокоили других пациентов и не приносили инфекции на территорию отделения.

– Доброе утро, моего мужа доставили сегодня ночью в вашу больницу после аварии, – заявила женщина лет сорока, ворвавшись в отделение. Она была богато одета и явно принадлежала к аристократам. Но меня смутило не это. Минувшей ночью к нам поступил всего один экстренный пациент. И либо женщина ошиблась больницей, либо назревает серьёзный скандал.

– Простите, а как фамилия вашего мужа? – поинтересовалась Лена, не заподозрив подвох.

– Черепанов! – заявила женщина, и только теперь дежурная осознала глубину ситуации. На лице девушки так и читался вопрос: «Кто же тогда сейчас в палате?»

Очень надеюсь, что это не наёмный убийца, потому как Лена заработалась и даже не установила её личность.

– Простите, а я могу взглянуть на ваши документы? – поинтересовалась медсестра.

– Разумеется! А что с Эдгаром?

– Пока ещё ничего особенного, но чувствую, скоро к его диагнозу добавится сотрясение мозга и парочка свежих переломов, – прошептал я на ухо Максу. – Дуй в палату и выводи оттуда его первую жену, или кто она там?

– Феич, не могу! – ответил Макс и подозрительно покосился на гостью. – Мне вообще лучше отсюда слинять, иначе она меня узнает!

– Что ты уже натворил? – шикнул я на друга, который ни дня не мог прожить без приключений.

– Да не с ней, с её дочкой! Знаешь ли, я больше по молоденьким. А если кратко, мы делали то же самое, что этот Черепанов с той красоткой, что сейчас у него в палате. Вот только эта грымза меня застукала, и ей совсем не понравилось то, что мы с её дочуркой вытворяли. Если она расскажет Черепанову, мне конец.

Да тут не скандал намечается, а полный коллапс работы всего отделения. Макса нужно было спасать. И пусть он сам виноват и заслужил самого строгого наказания, не мне его судить. Сейчас нужно разруливать ситуацию, иначе кровопролития не избежать. Судя по состоянию энергетического ядра нашей гостьи, она была одарённой, и что-то мне подсказывает, что госпожа Черепанова явно не целительница, и даже не предсказательница.

– Я распахнул дверь склада и затолкнул туда Ключникова, а затем направился к стойке дежурной.

– Черепанов? – переспросил я. – Целители как раз сейчас проводят процедуру. Подождите, пожалуйста, пару минут. Они скоро должны закончить.

– А вы почему не рядом с моим мужем? – насторожилась женщина.

– А я стажёр, – ляпнул я первое, что пришло в голову. – Не доверяют мне пока столь сложные операции. Но если позволите, я уточню что с вашим мужем и когда вы сможете его навестить.

Пришлось по пути к палате заглянуть на склад.

– Халат, живо! – скомандовал я Ключникову, требовательно протянув руку.

– Зачем? – удивился Макс.

– Потом узнаешь, – отрезал я. – Не задавай лишних вопросов.

Ключников знал, что иногда со мной лучше не спорить, а сделать так, как я прошу, поэтому выполнил приказ без лишних споров, хоть и успел проворчать что-то в стиле: «Феич, ты меня иногда пугаешь».

Заполучив халат, я направился прямиком в палату к Черепанову.

– Почему без стука? – гаркнул он, когда я ворвался внутрь и захлопнул за собой дверь. Девушка, сидящая на краю его кровати, подскочила и поспешила прикрыть оголённую грудь.

– А я смотрю, вам полегчало. Голос прорезался, руки распустились. Идёте на поправку, – заметил я.

– Я вопрос задал. Стучаться не учили? – гнул свою линию наш проблемный пациент. – Выйди вон отсюда!

– Так я по срочному делу. Сообщить, что ваша жена пришла.

– Я уже заметил, – ответил мужчина, кивнув в сторону своей пассии.

– Вы не поняли. Настоящая жена здесь.

Лицо мужчины заметно изменилось, а я почувствовал как поднялось и без того высокое давление. Не хватало, чтобы у него ещё и сердце прихватило. Лечили одно, а спасать придётся другое. Воспользовавшись повисшей паузой, я швырнул халат гостье.

– Наденьте. Если спросят, я – стажёр, а вы – целительница, которая проводила процедуру. Детали мы не будем уточнять, потому как я уверен, что жена Эдгара Игоревича явно не оценит вашу методику работы.

– Как твоя фамилия, парень? – поинтересовался Черепанов, пока его пассия застёгивала пуговицы на кофте и меняла одноразовый халат для посетителей на одежду настоящего целителя.

– Младший целитель Дорофеев, – ответил я.

– Считай, что уже старший, – заявил мужчина.

Ага, старший! Давай уже сразу меня заведующим ставь! Как же меня забавляют люди, которые изображают из себя всемогущих, и совершенно не разбираются в том, как всё устроено. Эта наивность и слепая уверенность в собственных силах вызывает лишь снисходительную улыбку.

– И да, прости, что сорвался. Ты поступил верно, – добавил мужчина.

Вообще, по-хорошему следовало бы открыть глаза жене Черепанова на похождения её мужа. Наверно, так было справедливее. Но в сложившейся ситуации было куда разумнее вынести выяснение отношений за пределы нашего отделения. В первую очередь я целитель, и должен думать о безопасности и спокойствии пациентов, которым может достаться в ходе всеобщего погрома.

– Готовы? – поинтересовался я, взглянув на девушку. – Тогда идите за мной и не задавайте вопросов.

Я вышел из палаты и вернулся на склад, оставил там пассию Черепанова и вышел в коридор. Ровно в тот момент, когда настоящая жена потеряла терпение.

– Молодой человек! Эй, стажёр! Процедура окончена? Будьте любезны, проведите меня в палату к мужу.

– Конечно! Идите за мной.

– Костя, ты Ключникова не видел? – поинтересовалась Сарычева, очень не вовремя покинув процедурную. – Опять куда-то запропастились негодник.

– А я ему дал очень важное поручение, – соврал я и подал условный знак, который говорил о том, что эта запретная тема.

– Поручение? – Нина Владимировна, мягко говоря, удивилась, но вовремя заметила сигнал и решила подыграть. – Хорошо, пусть занимается. Как освободится, пусть зайдёт в ординаторскую. У меня для него тоже есть… поручение.

Как только дверь захлопнулась за спиной настоящей жены Черепанова, я поспешил на склад и вывел его пассию из отделения. Она уже успела вернуть халат Максу, так что всё прошло быстро.

– Феич, я твой должник! – расплылся в улыбке Макс, провожая девушку взглядом. – Провести даже несколько минут с такой красоткой в замкнутом пространстве – настоящий праздник. Жаль только, что она оказалась неприступна и холодна, как вершина Эвереста. А жаль, я надеялся, что вслед за моим халатом она снимет с себя ещё что-нибудь.

– Макс, у тебя только одно на уме. Вам вообще нужно было сидеть тихо, как мышам, и не шуметь.

– Так ведь мыши тоже шуршат, – рассмеялся Ключников. Парень был явно рад тому, что история закончилась хорошо, и пока всё обошлось.

– Ты зубы не суши без дела и не забывай, что жена Черепанова ещё здесь. И ещё, тебя Сарычева искала, но я тебя отмазал.

– Феич…

– Знаю, ты мой должник.

– О чём болтаете, мальчишки? – поинтересовалась Тихомирова, подкравшись к нам из-за спины.

– О человеческих пороках и чудесном спасении, – признался Макс, а затем в двух словах описал Кате случившееся.

– И вы считаете это нормальным? – вспыхнула девушка. – Костя, ладно Ключников, он безнадёжен. Но ты!

– А что я? Не мне лезть в их семейные разборки. Тем более, я уже понял, что к аристократам лучше не соваться – неизвестно чем всё закончится, ещё и ты виноват останешься. Пусть разбираются где-нибудь за пределами нашего отделения.

– Тогда я ей скажу! – заявила Тихомирова и направилась к Черепановой.

– И кто меня за язык тянул? – в сердцах выпалил Макс. – Костя, какая граница у нас ближе всего? Финская?

– Всё равно не успеешь, тебя Черепанова быстрее найдёт, – ответил я.

Катя подошла к женщине и пригласила её в ординаторскую, а потом позвала меня с собой. Пока Тихомирова рассказывала о случившемся, женщина практически не изменилась в лице.

– Думаете, я не знаю? – заявила она. – Эта фифа не первая, кто появился у Эдгара. Я могла бы вмиг разрушить его жизнь, ведь деловые партнёры отвернутся от него, если узнают о похождениях, а деньги на открытие бизнеса давал отец. Но я этого не сделаю, потому как мне нужна крепкая финансовая опора. Даже не мне, а детям, которые поступили в элитные академии в Москве и Великом Новгороде. Мы с Эдгаром уже давно живём не как муж и жена, а как финансовые партнёры.

Как складно всё выходит у этих аристократов. Не любовь, а холодный расчёт и финансовые показатели. Не поддержка, а мотивация для повышения прибыли. Не жизнь, а постоянная гонка за богатством, которое всё равно не успеешь потратить.

Если поначалу эта история даже немного забавляла, то сейчас я оценил масштаб трагедии, в которой страдают все: и Черепанов, потому как постоянно дрожит от страха быть разоблачённым, и его жена, которая так и не испытала простого человеческого счастья в жизни, и фаворитка, которая так никогда не выйдет замуж и не создаст семью. По крайней мере, пока будет держаться за своего спонсора. Хотел бы я такой жизни? Даже за все деньги мира не соглашусь. Лучше я проживу жизнь, полную опасностей и испытаний, чем никогда не почувствую настоящей жизни, скрываясь в золотой клетке.

После дежурства, когда я стоял у входа в больницу и ждал Леру, невольно вспомнил эту историю с Черепановыми.

– Что-то случилось? – забеспокоилась девушка, с порога заметив моё состояние. – Ты какой-то задумчивый сегодня.

– Просто осознал насколько мне повезло с тобой, а ведь я для этого почти ничего не сделал.

– Ошибаешься. Ты был настоящим, верным, заботливым и любящим. Ты отдал мне свою любовь, а я тебе свою. Пусть у нас ещё нет документов и печатей, подтверждающих наш союз, но мы уже одна семья. И я надеюсь, что так будет всегда.

Всё-таки я везунчик. Потому что в новой жизни у меня есть дар, хорошая работа, призвание, цели в жизни и человек, рядом с которым я чувствую себя счастливым.

Глава 4. Нетипичный случай

С самого утра к нам привезли необычного пациента. Его тело было покрыто шерстью, а из-под простыни торчали острые когти.

– Я, конечно, не настаиваю, но у нас нет ветеринара, да и у больницы несколько иной профиль, – съязвил Макс, заметив внешний вид пациента.

– Это оборотник, принявший звериный облик, – объяснил Радимов. – Задумка заключается в том, что в этом облике у него выше выносливость и больше шансов дожить до получения помощи целителей. Ребята со «скорой», которые доставили его к нам, большие молодцы. Вот только оперировать его придётся в таком облике, иначе при переходе часть повреждённых кровеносных сосудов может попросту разорвать. Вы же понимаете, какие там нагрузки на организм при трансформации.

Эта операция была самой необычной из всех, потому как строение тела человека заметно изменилось, и мне приходилось дважды проверять свои действия, чтобы не ошибиться, и не отправить энергию по другому каналу.

– Всё, если не сложится с людьми, могу смело идти в ветеринарную клинику, – заявил Макс.

– Ради этого я даже не буду торопиться уходить на пенсию, – рассмеялась Сарычева. – Вдруг удастся спокойно поработать пару годиков?

– Смейтесь-смейтесь, – покачал головой парень. – Вот распределят меня куда-нибудь в Рудино, а на моё место придёт какой-нибудь очередной Бричкин или того хуже. Я-то ведь предсказуемый, уже свой, и проблемы не создаю.

– А скандал с Черепановыми стоит вспоминать? – рассмеялась Нина Владимировна. – Ладно, мальчишки, отделение пока на вас, мы с Улей на операцию. Хочу дать Заболоцкой немного освежить навыки, а то она давненько не была в операционной.

Только мы опомнились от одной необычной операции, как снова пришлось экстренно готовить операционную.

– Целителя сюда, срочно! У меня жена рожает! – заорал мужчина, ворвавшись в отделение.

– Вы адресом ошиблись, у нас тут не Центр матери и ребёнка, а больница, – отозвался Макс.

– А как я по-твоему туда доберусь? Дороги засыпало, «скорая» проехать не может.

– А сюда вы как добрались? – упорствовал Ключников.

– На сани уложил и дотащил на своих двух. Благо, тут недалеко, всего пару дворов проехать, а на территории больницы дороги уже почистили.

Везти роженицу на санях? Это что-то новое. Но подозреваю у мужчины просто не было иного выбора.

– Господа, вы сейчас вообще не о том беседуете, – одёрнул я спорщиков. – Где женщина?