Читать книгу "Билет в никуда"

Глава 2

Белоцерковец проснулся, когда солнце за окнами уверенно ползло в зенит. Тело налилось свинцом, голова гудела, а во рту пустыня, хоть кактусы сажай. Попытался встать, но организм, ослабленный недельным запоем, отреагировал отрицательно – появились рвотные позывы, а в голове, будто атомная бомба взорвалась. Режиссер несколько минут лежал с закрытыми глазами и пытался вспомнить цепь событий, приведшую его в поезд.

Он помнил, как приехал десять дней назад в Ростов по заказу «Первого» канала. Ему поручили снять документальный фильм с рабочим названием «Партизаны Великой Отечественной», для которого он и поехал собирать материал. Помнил, как отправился к Виктору Бровкину, ветерану ВОВ. Помнил его долгие и нудные рассказы о войне. Помнил, как вышел из дореволюционного здания и зашел в ближайшую забегаловку, выпить холодного пивка, чтоб хоть как-то избавиться от невыносимой ростовской жары. Помнил, как осушил первый бокал, а дальше… Все смешивалось в переплетении лиц, квартир, бутылок.

Он ощупал полку. Сумки нет. Пересилив тошноту и превозмогая головную боль, опустил голову и посмотрел под койку. Ничего. Чистый коричневый пол.

– Бли-и-и-н! – Белоцерковец откинулся на койку и закрыл глаза. Проверил карманы, где ничего кроме паспорта, билета и двухсот рублей не оказалось. – Бли-и-и-н! – заключил он.

Одежда, вещи, фотоаппарат, телефон, диктофон, записи, командировочные и прочие ценные вещи пропали. Режиссер хлопнул себя рукой по лбу. Голова отозвалась звоном в ушах и тупой пульсирующей болью. Он встал, поморщился от молоточков, застучавших в виски, мутными глазами оглядел спавших попутчиков. Затем отправился к проводнице. Режиссер шел мимо пустых коек с неубранным бельем и не мог вспомнить, как оказался в поезде. Ведь поклялся не ездить на этом изобретении дьявола с того дня, как брат-близнец погиб под колесами тепловоза.

Белоцерковец добрел к приоткрытому купе проводницы. Слева находился «титан» с кипятком. Режиссер готов был его осушить до дна. Он постучал в приоткрытую дверь. Сразу заглянул. Проводница лежала на левом боку. Из приоткрытого рта доносился тихий храп.

– Ау! – еще раз постучал режиссер.

Проводница крепко спала.

– Ау-у-у-у! – сильнее постучал пассажир.

Безрезультатно.

– Не, ну ты че?! – Белоцерковец ногой затарабанил в дверь. – Я тут стою, напрягаюсь, а она дрыхнет, как кот, объевшийся сметаны! Подъем, тетя!

Юлия проснулась, поморгала слипшимися глазами.

– Тебе чег… Что вам? – поправилась она.

– Вода есть?

– Там, – указала Юлия на «титан».

– Тогда стакан дайте.

– Стаканы идут… – Юлия широко зевнула. – Идут вместе с чаем… – ее взгляд упал на телефон, где заставкой стояли часы. Стоило ей взглянуть на время, сон как рукой сняло. Восемь тридцать утра. Час назад было прибытие в Москву, однако поезд до сих пор ехал.

Юлия вскочила, будто койка превратилась в сковороду. Белоцерковец едва успел отшатнуться, когда проводница вихрем пронеслась в вагон. Добежав до второго четырехместного отсека, она остановилась, будто перед непреодолимой стеной.

Белоцерковец прикинул, что если купит стакан чая, то не хватит на пачку сигарет, зажигалку и метро.

– Да дайте стакан, – начал он. – Что вам жалко, что ли? Съем я его, что ли? Я просто попью воды!

Юлия застыла посреди прохода, словно статуя. Даже покачиваний поезда не замечала, превратившись с ним в одно целое.

– Да дай стакан, мать твою! – Белоцерковец дал волю похмелью.

В проходе появилась голова Мишастика. Он дважды хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

– Ты чего орешь? – рыкнул барабанщик.

Режиссер смутно припоминал, что накануне с этим типом произошел какой-то скандал, но забыл из-за чего.

– Дайте стакан, пожалуйста! – существенно сбавив тон, повторил он.

Юлия медленно повернулась.

– Где все? – на пределе слышимости спросила она.

Только теперь Белоцерковец обратил внимание, что койки пусты.

– Вышли наверно, – пожал плечами. – А куда им еще деваться-то?

Юлия посмотрела на него, как на мамонта.

– Куда вышли? – прошептала она.

– Как куда?! – не понял Белоцерковец. – Туда! – указал на пролетавшие за окном деревья. – Стакан дадите?

– Вы разве не понимаете, что без меня они выйти не могли?!

– Да чхать я хотел, – вновь дал волю похмелью Белоцерковец. – Могли они выйти или не могли! Какая мне на хер разница?! Дай стакан, чума болотная!

Мишастик как раз соскочил с койки, обулся, когда услышал требование Белоцерковца.

– Слышь, ты, – крикнул он режиссеру-неудачнику. – Как там тебя? Белогвардеец? Так вот, Белогвардеец, если я еще раз услышу от тебя такие слова в сторону девушки, то размажу твой фейс по тейблу. Я достаточно ясно выразился?

Белоцерковец зыркнул на барабанщика. Как Мишастик и ожидал, режиссер отвел взгляд.

– Что за шум, а драки нет? – Иосиф приподнялся на локте, выглянул с боковушки в проход. – Чего ругаемся, мужики?

Яна давно не спала, первый же выкрик Белоцерковца разбудил ее. Блаженный сон, с которым она боролась до четырех утра, не желая прикасаться к простыням, ушел вместе с приятными сновидениями.

– Да так, – ответил Мишастик. – Жизни кое-кого пришлось поучить.

Белоцерковец, несмотря на расстояние и мерный перестук колес, расслышал слова рокера. Ответить побоялся. Страх сковал горло ледяной цепью. Сковал так, что даже пить перехотелось.

– Молодежь, – буркнул с верхней койки Эдуард Эдуардович. Закряхтев, перевернулся на другой бок.

– Дайте, пожалуйста, стакан, – тихо-тихо, на пределе слышимости, повторил просьбу Белоцерковец.

Юлия чуть отошла от шока. Естественно, все пассажиры вышли. Не инопланетяне же их похитили, в конце-то концов?! Осталось выяснить, как это произошло без ее ведома. Она глянула на Белоцерковца, встретила его заискивающий взгляд.

– Сейчас, – сказала проводница.

Спустя десять секунд режиссер держал в руках вожделенный стакан. Подскочив к «титану», набрал кипятка до краев. Быстро понял, что погорячился – стакан обжигал. Пришлось войти в первый четырехместный отсек и поставить его на столик. Присев на расстеленную койку, он принялся дуть на воду.

В этот момент донесся возглас Иосифа:

– А где все?!

– Сама хотела бы знать, – ответила Юлия застывшему посреди вагона пассажиру. – Вышли наверно.

– Наверно? – переспросил Иосиф, секунду помолчал и, улыбнувшись, добавил. – А я уж думал, что приехали, а нас разбудить забыли.

– А мы уже час как должны были приехать, – донесся голос Эдуарда Эдуардовича. – Хотя у меня и часы могут неправильно идти…

Яна и Мишастик наперегонки полезли за телефонами. Первым успел рокер.

– На моих восемь тридцать пять, – сказал он.

Иосиф поглядел на Яну. Поэтесса кивнула.

– Нас что здесь, забыли? – посмотрел на проводницу альпинист. – И куда мы теперь едем?

– Сейчас все узнаю! – пообещала Юлия и поспешила к бригадиру поезда.

Мишастик прошел в соседний четырехместный отсек, присел на расстеленную постель. На столе осталась засохшая лужа чего-то липкого. Барабанщик осторожно облокотился на столик, чтобы в нее не вляпаться. Прильнул к окну. Всматривался в проносившиеся мимо деревья, поля, деревни. Поезд промчался через автомобильный переезд, где в ожидании застыла белая «Газелька». Затем мимо пронеслась деревня, где ударник заметил магазин с покосившейся вывеской «Наталья», а по дороге ехал синий трактор.

– И куда нас, интересно, несет? – Мишастик снова глянул время на телефоне. Он обратил внимание, что хоть они и проезжали мимо населенного пункта, на дисплее, вместо названия оператора, висела надпись «нет сети». Пока барабанщик не увидел в этом ничего странного. По роду деятельности он много разъезжал по стране и СНГ. Такая надпись в поездках не редкость.

Мишастик поднялся и прошел по вагону. Во всех отсеках рокер видел лишь расстеленные кровати. Ни одной вещи пассажиры поезда не оставили. Даже мусора. Тогда барабанщик вернулся. Открыл дверь, вошел в узенький коридор, где расположились мусорные шкафы и туалеты. Там дожидалась очереди Яна. Она сменила туфли на мокасины, отчего стала ниже ростом.

На обоих туалетах, рядом с ручкой, застыл красный квадратик.

– Кто последний? – спросил Мишастик.

Яна деланно покрутила головой.

– Да за мной тут еще семь человек занимали, но их что-то нет. Придерживайтесь меня, – улыбнулась поэтесса. Щелкнул замок, из правого туалета вышел Иосиф. Он бросил кривой взгляд на Мишастика и отправился в жилую часть вагона. Там остался лишь Каннибалов, который просто лежал и смотрел в койку над собой. Белоцерковец продолжал штурмовать «титан», Юлия еще не вернулась, а Эдуарду Эдуардовичу, по правилам логики, полагалось находиться во втором туалете.

Яна скрылась в туалете, барабанщик остался в одиночестве. Попытался что-нибудь рассмотреть в мутном окне над мусорными ящиками, но ничего, кроме бледного диска поднимающегося солнца, не увидел. Щелкнул замок левого туалета. Вышел Эдуард Эдуардович. Его шишка сильнее пофиолетовела, а толстые пальцы безостановочно тыкали в телефон. Столкнувшись с Мишастиком, он поглядел на ударника, словно в первый раз увидел.

– Я ничего не понимаю! Связи нет и баста! – Эдуард Эдуардович поднес к лицу барабанщика телефон, где вместо названия оператора высвечивалась надпись «Нет сети».

– Просто едем в месте, где нет связи, – пожал плечами Мишастик. – У меня такое частенько бывает.

– Да я-то понимаю, что бывает, – инженер почесал затылок. – Но не так же долго?

– Значит, так заехали, – Мишастик с трудом обогнул тучного Эдуарда Эдуардовича. Юркнул в туалет.

Эдуард Эдуардович еще немного постоял, водя телефоном из стороны в сторону. Затем вернулся в свой четырехместный отсек, где по-прежнему лежал Каннибалов, а Иосиф копался в сумке.

– Так вот, какая-то странная ситуация, – не унимался Эдуард Эдуардович. – Долго почему-то связи нет.

Ему никто не ответил. В отсек вернулся Белоцерковец, поставил на стол стакан с кипятком, зашипел, замахал рукой.

– Что-то не похож вид за окном на Подмосковье, – Иосиф нашел в сумке кнопочный телефон и ждал, пока тот включится. Белоцерковец с Эдуардом Эдуардовичем посмотрели в окно, где плотной стеной высились тополя. С другой стороны поезда они увидели тот же вид.

– Нормальная картина, – буркнул Белоцерковец. – Посмотри, на какой мы скорости мчим. Возможно, уже и до Воронежа недалеко.

Иосиф поглядел на режиссера, но ответить не успел. В вагон вбежала Юлия. Пробегая мимо туалетов, чуть не сбила с ног Мишастика с Яной, вышедших одновременно. Остановившись в последнем четырехместном отсеке, проводница посчитала всех глазами.

– Все здесь? – она дышала тяжело, точно загнанная лошадь. – Я… Я была у… бригадира…

– И? – не вытерпел Иосиф.

– Поезд пустой… – немного продышалась Юлия. – Никого нет. Ни вещей, ни людей. С машинистами я также связаться не смогла. Они не выходят на связь. Потом я подергала все встреченные стоп-краны…

Все разом посмотрели в окно. Поезд продолжал, как ни в чем не бывало, мчаться. Деревья мелькали с такой быстротой, что рябило в глазах…

…лишь Каннибалов безмятежно глядел в верхнюю койку.

Глава 3

– Я понятия не имею, что произошло! – проводница сходила в собственное купе, вернулась. – На мобильнике нет сети. Машинисты не отвечают… стоп-краны не работают, и никого нет… Я даже не слышала о таком! – Юлия держала в руках бесполезный телефон.

Иосиф собрал кровать, поэтесса присела за столик. В горизонтальной позе остался лишь Каннибалов. Мишастик, Эдуард Эдуардович и Белоцерковец сидели на противоположной койке. Режиссер отхлебывал кипяток из стакана. Юлия осталась стоять.

– А почему мы через интернет не попытались с кем-нибудь связаться?! – загорелись глаза Яны.

– Какой еще интернет?! – хмыкнул барабанщик. – Если нет связи, как интернет будет ловить? – задал риторический и очевидный для всех вопрос.

Почти для всех очевидный.

Яна достала телефон, потыкала в сенсорный дисплей, после долго-долго на него смотрела. Остальные наблюдали за поэтессой.

– Не-а, – отозвалась Яна. – Не «грузит».

– Что и требовалось доказать, – пожал плечами Мишастик. – По ходу в этом поезде установлена «глушилка». Только зачем?

– Так вот, я тоже об этом подумал, – согласился Эдуард Эдуардович. – Причем в первую очередь. Но странно: зачем?

– Реалити-шоу снимают, – предложил версию Белоцерковец. – А что, удачная компания собралась. Может, нас именно специально собрали здесь вместе? Я вот, например, даже не помню, как оказался в этом поезде…

– Это и неудивительно, – усмехнулся рокер.

Белоцерковец не обратил внимания на барабанщика, продолжил:

– …а получается-то интересная картина. Вот вы, – обратился к Эдуарду Эдуардовичу, на секунду «зацепился» глазами за шишку на подбородке, но в следующую секунду брезгливо отвел взгляд. – Кто по специальности?

– Инженер-проектировщик, – ответил Эдуард Эдуардович. – Дома высотные проектирую.

– Вот! – Белоцерковец подвел никому не видимый итог. – А я известный режиссер! А вы? – спросил одновременно Иосифа и Яну.

– Мастер спорта. Альпинист, – буркнул Иосиф.

– Поэтесса, – ответила Яна.

– Ну, а ты? – спросил Белоцерковец у Мишастика.

– «Лейкемию» знаешь?

– Болезнь или группу? – в свою очередь поинтересовался режиссер.

– Группу, конечно, – дважды хлопнул в ладоши барабанщик.

Тут-то Белоцерковец моментально понял, где видел этого человека. Его лицо частенько попадало в объектив телекамер. Да и двойной хлопок в ладоши тоже был узнаваем – на концертах песни «Лейкемии» частенько начинались с хлопков барабанщика, за которыми следовал гитарный рифф.

– А чего ты на поезде?! – первое, что вырвалось у режиссера.

– Да я как-то не собирался, – пожал плечами барабанщик. – Но пришлось.

– А вот проводница меня настораживает, – сменил тему разговора Белоцерковец. – Наверняка она должна следить за порядком и предохранять нас от всевозможных… от любых противоправных действий на железной дороге. А она стоит тут, с нами, и делает вид, что ничего не знает.

Глаза Юлии округлились.

– Что ты несешь?! – она побледнела и моментально забыла о правилах приличия, рабочем этикете. – Какие нафиг противоправные действия? Ты что вообще полоумный? Поезд пустой и несется бог знает куда, с машинистами связи нет, а он про…

– Прекращайте придумывать, – громко произнесла Яна, глядя на Белоцерковца. – Вряд ли кто-то из нас представляет интерес для какого-либо реалити-шоу. Вы уж точно никакого. Поверьте, знаю. Я, между прочим, тоже не представляю интереса. Единственный, кто хоть немного будет интересен, так это он, – указала на Мишастика. – И то, я думаю, что для подобного ток-шоу выбрали б вокалистку, на худой конец гитариста, но никак не ударника.

– Я попробую еще раз связаться с машинистами, – рыкнула проводница, направившись к выходу из вагона.

– Я с тобой! – вскочил Белоцерковец и тут же сел, стукнувшись макушкой о верхнюю полку. – Чёрт! – потер голову. – Понаделают тут…

Юлия остановилась. С закрытыми глазами сжала-разжала кулаки. Несколько раз глубоко вдохнула.

– Ну, пойдем, – выдавила она.

Белоцерковец выбрался из-за столика, последовал за Юлией в вагон, где ехал бригадир поезда.

– Так вот, – сказал Эдуард Эдуардович после затянувшейся паузы. – У кого какие предложения? Что делать-то будем?

– Я, наверно, схожу в вагон-ресторан, – сказал Мишастик. – Живот чего-то с голодухи бурчит, да и выпить в таком состоянии немного не помешает. Нервы успокоить.

– Вот, молодой человек! – Эдуард Эдуардович с неожиданной резвостью вскочил с койки и, приобняв рок-музыканта за плечи, повел к выходу из вагона. – Выпить точно не помешает и даже будет… – закрылась за ними дверь.

Яна с Иосифом смотрели им вслед, пока не закрылись двери, отделяющие нерабочий тамбур от коротенького коридорчика перед туалетом.

– Пить я точно не хочу, – прервал молчание Иосиф.

– И я не любительница, – призналась Яна. – Но может там есть что-то поесть?

– Сомневаюсь, – ответил Иосиф. – Скорее всего, вагон-ресторан отцепили, когда мы спали. Или, по крайней мере, там уже нет ничего ценного.

– Вы все-таки думаете, что нас здесь забыли?

– В реалити-шоу я точно не верю! – хмыкнул Иосиф. – Скорее поверю, что инопланетяне перенесли нас на другую планету, нежели, мы в каком-нибудь реалити-шоу. Представь, сколько они должны нам потом заплатить, чтоб мы не подали на них в суд? Разве кто-нибудь пойдет на такой риск, когда в той же Москве тысячи людей готовы на все, ради того, чтобы прославиться?

– Знаете, – всерьез призадумалась Яна. – В этой жизни хватает ненормальных. А с некоторых пор я считаю, что вообще, в принципе, возможно все.

– Не буду разубеждать, – Иосиф жестом остановил дальнейшие размышления Яны. – Предлагаю все же сходить в вагон-ресторан. В конце концов, мы все равно ничего не теряем?!

Он встал и подал руку Яне. Поэтесса с вежливой улыбкой приняла приглашение.

* * *

Каннибалов не мог дождаться, когда вагон опустеет. Наконец пьянчуга с толстой стюардессой скрылись. Шансы возросли. Затем и шишастый увел говнаря бухать. Каннибалов пару раз глянул на старого Дон Жуана и молодую поблядушку – последнюю преграду на пути к цели. Они словно почувствовали его мысленный призыв и тоже ушли.

Когда двери за ними закрылись, Каннибалов полежал несколько минут. Затем поднялся. Поправил очки.

– Эй, есть кто живой? – крикнул во всю глотку. – Пожар! Горим!

Ответом ему стал равномерный стук колес. Тогда Каннибалов поднялся и прошел к третьему с конца поезда четырехместному отсеку. Там лег в разложенную постель. Зарывшись лицом в простынь, вдохнул полной грудью. Белье, к сожалению, не сохранило тепла, но неповторимый, сладкий и опьяняющий, запах тела остался. Каннибалов долго лежал и вдыхал полной грудью этот невообразимый аромат. Вдыхал, пока избыток кислорода не опьянил и глаза сами собой не закрылись. В грезах, словно наяву, Каннибалов видел, как молоденькая брюнетка, которая ехала на этом месте, спустила с него штаны, погладила яички, а потом…

* * *

Эдуард Эдуардович с Мишастиком нашли на кухне вагона-ресторана пюре с сосисками комнатной температуры. Блюда приготовили к выносу, но так и не успели это сделать. Пока Мишастик относил еду на стол, Эдуард Эдуардович выбрал в баре дорогой коньяк. Взял столовые принадлежности, лимон. Хотел поискать коньячные бокалы, но потом плюнул на это дело и взял первые попавшиеся рюмки. Вместе со всем этим присоединился к барабанщику. Они успели выпить, когда с одного конца вагона появились Белоцерковец с Юлией, а с другого Иосиф с Яной. Шишка Эдуарда Эдуардовича моментально налилась кровью, стала почти чёрной, отталкивающей.