Читать книгу "Правильный лекарь 6"

В третьем ряду поднялась одинокая рука. Спустя какое-то время медленно воспряла вторая, потом третья. потом ещё человек десять подняли руки. Захарьин побледнел, его лицо настолько исказилось от гнева, что я уже боялся, что он выхватит свой кинжал и прикончит каждого, кто поднял руку. Человек из министерства медленно повернулся к своему родственнику и смерил того таким взглядом, что тот моментально выпал в осадок, скрючился и повесил нос, уткнувшись взглядом в собственные колени.

– Спасибо, – сказал проверяющий моему отцу. – Вы можете сесть. Господа, опустите руки, я всё понял. Этот вопрос мы будем решать отдельно, не сейчас. А теперь закончим с вопросом, ради которого все здесь собрались. Александр Петрович, к вам я больше вопросов не имею, вы можете сесть на своё место. Приведите пациента с ранением мягких тканей, посмотрим, чему научились ваши знахари.

Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул, и, стараясь скрыть торжествующую улыбку пошёл на своё место. Даже если все не пойдёт как по маслу, сегодняшний день того стоил, чтобы состояться. Но дальше всё прошло именно как по маслу. По самому жирному сливочному маслу. Просто вжик и всё. Раненого пошёл лечить Рябошапкин, как мы и планировали заранее.

Он даже не стал демонстрировать свои возможности в полную силу, а сделал то, что с моих слов смогут делать все знахари, прошедшие у нас обучение. Под местной анестезией была произведена первичная хирургическая обработка раны с наложением швов, потом сращение раны магией, снятие швов с демонстрацией тонкого рубца на выходе.

Увидев результат лечения немаленькой раны знахарем, в зале начали аплодировать, потом подхватил весь зал. Испытание, которого мы так опасались, закончилось просто феерично. Человек из министерства, имени которого я так и не узнал, вручил мне новое письмо, в котором подтверждалась квалификация персонала нового учебного заведения и действенность метода.

– Работайте, Александр Петрович, – сказал этот важный дядька, вручая мне письмо и пожимая руку. – Теперь вам больше никто не помешает.

Глава 3

Из зала заседаний я не вышел. Я вылетел, как на крыльях, не касаясь ногами земли. Таким одухотворённым я себя очень давно не чувствовал. Одним выстрелом двух зайцев укокошить, это же ещё умудриться надо! Мало того, что теперь мне палки в колёса ставить не будут (это конечно не точно), так ещё и главного злопыхателя опустили ниже плинтуса прилюдно. Теперь можно не вспоминать о его существовании. Гааз, при всей своей загадочности, совсем не тот противник, да и под вопросом, противник ли вообще. Возможно он просто поддерживал Захарьина, чтобы не быть в опале, а теперь у него этой поддержки нет, и он изменит свою позицию. В том, что Захарьин как минимум будет теперь тише воды и ниже травы, а как максимум уйдёт из больницы Обухова я был уверен. Я бы на его месте не смог больше там работать после такого позора.

– Спасибо, пап, – я подошёл к отцу, как только увидел его в холле возле зала заседаний. – Это было круто! Мы его уделали раз и навсегда.

– Думаю да, – довольно улыбался отец. – Теперь можем забыть о его существовании. Я тебе больше скажу, большая половина больницы, если не вся, теперь вздохнёт с облегчением. Возможно даже его последователи. Так что спокойно открывай свой клинический госпиталь и набирай учеников. Не помешало бы ещё и преподавательский состав расширить, но это уже со временем.

– Да, пап, – кивнул я. – Я уже думал над этим. Буду подбирать из тех, кто придёт учиться, это оптимальный вариант, подавать объявление я не буду.

– Лучше не надо, – согласился отец. – Само по себе объявление уже покажет широким массам твою слабость, что в твоём новом учреждении некому учить. Лучше для начала будешь ограничивать количество учеников. Ты уже думал, с кого начать? Предлагал кому из руководителей лечебных учреждений?

– Думаю поговорить об этом с Обуховым, – ответил я. – Раз он главный движитель механизма, помогающего мне всего добиться, то ему принадлежит и право первого слова. Скажет если самому искать, тогда займусь.

– Тоже верно, – согласился отец. – Нечего поперёд батьки в пекло лезть. Скоро у тебя будет столько учеников, что ты не будешь знать, куда их девать.

– Вы видели лицо этого горного козла, когда он выходил из зала? – спросил Илья с восторженным выражением лица.

– Вот чёрт, – реально расстроился я. – Пропустил этот момент, хотел посмотреть ему в глаза.

– Да, друг, – покачал головой Юдин. – Ты многое пропустил. Он шёл, как побитый пёс, опустив глаза в пол. Я раньше готов был дать руку на отсечение, лишь бы такое увидеть, а тут обошлось без калечащих травм.

– Так ему и надо, – хмыкнул я.

– И нам именно так и было надо, чтобы он заткнул свой поганый рот и больше не лез в наши дела, – высказался Илья и облегчённо вздохнул. – теперь можно спокойно открывать клинику.

– Кстати о клинике, – сказал я, привлекая общее внимание. – Раз уж мы освободились гораздо раньше, чем рассчитывали, поехали все вместе посмотрим, на каком этапе ремонт? Валерия Палыча навестим заодно.

– Я за! – поднял руку отец. – Думаю, что никто из здесь присутствующих не будет против.

Все дружно закивали, не скрывая улыбки.

– Саша, зайди ко мне ближе к концу рабочего дня, – раздался за моей спиной голос Обухова. От неожиданности я вздрогнул, все остальные почтительно склонили голову и отошли, чтобы не мешать.

– Хорошо, Степан Митрофанович, – сказал я, обернувшись к нему. – Во сколько лучше?

– Думаю, что не раньше четырёх, – сказал он, обернувшись на удаляющиеся спины московских гостей. – У нас сейчас будет долгое совещание с их участием, плавно переходящее в неспешный обед. А потом с тобой как раз и дела твои обсудим и расскажу тебе, чем всё закончилось. А вам, Пётр Емельянович, отдельное спасибо!

– Да ну, что вы, Степан Митрофанович, – махнул рукой папа. – На моём месте каждый отец поступил бы так же.

– Не скромничайте, – хмыкнул Обухов. – Благодаря вашему вмешательству не только у вашего сына теперь не будет такого злобного врага, но и у меня змеи под боком, можно жить спокойно.

– А Гааз? – решился я вмешаться в разговор.

– А что Гааз? – хмыкнул Обухов и улыбнулся. – Когда Захарьин станет лишь смутным воспоминанием, он тоже утихомирится. Этот человек всегда был на стороне того, кто сильнее. Теперь сильнее меня никого нет, так что Анатолий Венедиктович станет моей группой поддержки, а не Захарьина. Так что всё путём.

Сказав последнее, мэтр ушёл, ускоряя шаг, чтобы догнать людей из министерства. Мы не сговариваясь направились в гардероб и на выход.

– Мне до сих пор не верится в реальность происходящего, – сказала мама, усаживаясь в микроавтобус. Сегодня мы решили дать водителю отдохнуть и все поехали на коллегию на моей машине.

– Мне тоже, – хмыкнул я. – Я думал, что это противостояние будет вечным.

– Хорошо, что Захарьин попался на собственной бесчеловечности, которая привела к глупой ошибке, – сказал отец.

– Мне до сих пор вспоминается тот пациент, которого он полоснул своим кинжалом, – сказал я. – И ведь никто тогда слова не сказал, все промолчали.

– Хорошо, что сейчас они решились руки поднять и свидетельствовать против этого тирана, – сказал отец, глубоко вздохнув. – А если бы они не решились? Даже не хочу представлять, как он бы на мне отыгрался.

– Немного странно, что сам Обухов не стал против него свидетельствовать, – сказала мама.

– Если бы и он руку поднял, то к нему были бы вопросы, почему тогда сразу на это не среагировал, – возразил отец. – А если бы он тогда на него среагировал и заставил отвечать за этот проступок, то рисковал бы ещё больше, Захарьин вывернул бы всё наоборот и приподнёс своему родственничку. А сейчас всё решилось наилучшим образом для всех.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – подвела итог мама.

– А у меня начинается, – сказал я и улыбнулся.

Через двадцать минут, миновав пробки в центре, мы припарковались возле соседнего дома от будущей клиники. Там опять стоял большой грузовик, с которого что-то выгружали. По-моему, это были двери и ещё какие-то коробки, большое количество которых уже перегораживало тротуар наглухо. Видимо торопились разгрузить машину и побыстрее отпустить за новой партией груза. Леса перед фасадом уже разобрали, дом стал, как новенький, радуя глаз обновлённой лепниной и яркой краской. В который раз убеждаюсь, что у Шапошникова хороший вкус. У нас таких дизайнеров днём с огнём не сыщешь.

– Вот это да-а-а! – протянул отец, уставившись на вывеску. – Это выглядит даже внушительнее, чем у нас.

– Если я правильно понял, – начал говорить я, остановившись рядом с ним. – Обухов привёз эту вывеску лично, когда ремонт только начинался. Николай в срочном порядке облагородил часть фасада, и вывеска уже висела здесь на второй день ремонта.

– Молодец всё-таки Обухов, – отец покачал головой. – Золотой мужик.

– Как эти буквы? – хмыкнул я.

– Нет, – улыбнулся отец. – Ещё золотее.

– Ну что, мальчики, пойдём посмотрим, что там внутри? – спросила мама, пропуская рабочих, несущих внутрь здания новую дверь. – Я тоже хочу с вашим Валерием Палычем познакомиться.

Мы поднялись по новым каменным ступенькам с противоскользящим покрытием, открыли обитую резным дубом металлическую дверь и вошли в большой светлый холл. Здесь ремонтные работы уже подходили к концу. Мне показалось, что после ремонта здесь стало намного просторнее. Уже блестела отполированная стойка регистратуры, в дальнем углу виднелись вешалки гардероба, слева у стены стоял длинный ряд удобных кресел для ожидающих.

Когда я представил, как здесь кишит толпа пациентов, мне поплохело. Надо срочно расширять штат сотрудников. А ещё надо нанять достаточное количество медсестёр, санитарок, регистраторов, гардеробщиц, мастера по ремонту оборудования и сантехники. И когда я всё это буду делать? И как? Точно, первым делом надо нанять секретаря.

Провернув в голове это слово, я сразу почему-то вспомнил про Прасковью. И чего я раньше тормозил? Я же уже разговаривал с ней о смене места работы, а потом больше носа не казал в их контору. Я отправил всех на экскурсию по помещениям клиники, а сам набрал номер типографии.

– Прасковья? Я тоже очень рад вас слышать, – улыбнулся я её реакции на мой звонок. – Я просто хотел спросить, вы сейчас не слишком сильно заняты?

– Я уже второй день, как совершенно свободна, – произнесла она с некоторой грустью в голосе.

– Как так, вас что, уволили? – удивился я. Девушка точно относилась к категории хороших работников, таких обычно не увольняют, они сами уходят, когда найдут местечко потеплее.

– Представляете, да, – сказала Прасковья. – Помните, я рассказывала про недостачу номеров популярного журнала, который мы не смогли вовремя доставить заказчику в нужном количестве?

– Да, на прошлой неделе вы об этом говорили, – подтвердил я. – И что, из-за этого?

– Недостачу всё-таки решили повесить на меня, не стали даже разбираться, – хмыкнула она. – А я категорически отказалась выплачивать неустойку. Так что меня уволили даже без выходного пособия. Сижу дома и не хочу даже никуда выходить. Искать другую работу тем более нет пока настроения.

– Это хорошо, что вы не искали другую работу, – улыбнулся я. Всё очень даже хорошо складывается. Жаль только, что обидели хорошего человека. – Я хотел предложить вам работу секретарём в моей новой клинике.

– Да ладно, вы шутите? – кроме удивления в голосе девушки прозвучали и радостные нотки.

– Ни капельки, – ответил я. – До начала работы осталось подождать несколько дней, но я хотел первое задание дать вам уже сейчас, если конечно вы согласны работать моим секретарём.

– Это именно то, о чём вы говорили при последней встрече, Александр Петрович? – уточнила она. – Вы ведь уже намекали мне, что есть какая-то работа.

– Да, это именно она и есть. Так вы согласны?

– Ну конечно да! – по голосу было слышно, что она обрадовалась. – Вы ещё спрашиваете! Давайте ваше первое задание, и я немедленно начну его выполнять. Хоть дурные мысли из головы наконец уйдут.

– Дурные мысли гоните поганой метлой и решением кадровых вопросов, – улыбнулся я. – Берите лист бумаги и ручку, записывайте.

Я продиктовал, кого и сколько надо нанять для нормального функционирования клинического госпиталя и попросил, чтобы она подумала над списком, вдруг я что-то важное пропустил. Получив первое задание, девушка сразу стала говорить серьёзным тоном, мы попрощались, и я пошёл догонять своих, лавируя между снующими туда-сюда работниками из бригады Шапошникова. Ну вот, часть груза с плеч свалилось, я передал его другому, а точнее – другой. Ей же поручу дальнейшие закупки и поставки, она девушка ответственная, справится. Это недоразумение с пропажей части тиража глянцевого журнала не её вина, я в этом уверен.

– Ну кабинет у тебя хорош, сын! – сказал отец, с восторгом осматривая довольно просторное помещение. – Понимаю, что здесь пока нет мебели, но уже смотрится солидно, даже завидую слегка.

– А мне кажется, что он не на много больше твоего, – возразил я. – Просто в твоём давно надо сделать ремонт. Николай знает в этом толк, сможет визуально расширить помещение.

– Наверно ты прав, Саш, – кивнул отец и подошёл к окну, за которым был маленький скверик с покрытым снегом кустарником и клумбами. – Вот когда ты сюда переедешь, я временно перейду в твой кабинет, а свой отремонтирую. Точнее, позову Николая, ты мне только его номер телефона дай.

– Не могу, – честно ответил я.

– Почему? – удивился папа, обернувшись ко мне.

– У него его нет, – ответил я и рассмеялся.

– Да как так-то? – он никак не мог поверить моим словам.

– Так получилось, что телефона я не имею и не собираюсь его приобретать, – услышал я за спиной голос Николая. – Доброго дня вам, господа Склифосовские!

– Здравствуй, Коль, – сказал я, улыбнувшись, повернулся к нему и протянул руку, которую он охотно пожал. Отец тоже не кичился разницей социального положения и пожал руку работяге.

– Всем привет! – прозвучал шелестящий голос из дальнего угла кабинета, где из воздуха соткалась полупрозрачная фигура человека. Сегодня он был менее прозрачным и уже можно было хоть немного различить черты лица. Призрак улыбался. – Рады приветствовать вас в нашем заведении!

– Добрый день, Валерий Палыч! – приветствовал я, чувствуя, как мама вцепилась в мой локоть. – Вы сегодня хорошо выглядите, лучше, чем обычно.

– Спасибо, стараюсь! – бодренько произнёс Валера. – Когда рядом постоянно столько людей, я словно сил набираюсь и могу становиться видимым. Ну почти, если не сильно придираться.

– Ха, Валер, скоро здесь будет гораздо больше людей, – решил я его порадовать. – Так что сил у тебя хватит выглядеть идеально. Ты готовься потихоньку, выбери себе лучший костюм.

– Людей будет ещё больше? – переспросил призрак. По интонации я так и не понял, он больше обрадовался или испугался. Бред какой-то, призрак испугался. Обычно их пугаются, а не они.

– Намного больше, Валер, – улыбнулся я. – Это ведь не просто больница будет, а ещё и учебный центр.

– Ого! – восхитился призрак. – Так ты не только врач, а ещё и препод?

– Именно так, Валер, – кивнул я призраку, который так и стоял в углу, скрестив руки на груди. До нормального вида ему ещё очень далеко, но очертания теперь можно было разглядеть, не напрягая зрение.

– Ну ладно, посмотрим, насколько у них крепкие нервы, – хохотнул призрак. – А вы, дамочка, меня не бойтесь, я же так понимаю, вы с ними?

– Ох, совсем забыл! – хлопнул я себя по лбу. – Знакомься, Валер, это – моя мама, Алевтина Семёновна.

– Очень приятно, сударыня, – сказал призрак официально-уважительным тоном и поклонился. – Валерий Палыч, местный житель и по совместительству охранник.

– Ага, охранная сигнализация, – хохотнул стоявший в дверях Илья.

– Скажи спасибо, что мне жалко трогать новую штукатурку! – огрызнулся призрак. – Получил бы ты у меня сейчас.

– Так, господа, не ссорьтесь, – встрял я. – Нам ещё вместе жить и работать.

– Если вы тут всё, – сказал Шапошников, – то я хотел бы пригласить вас посмотреть учебные комнаты и лекционный зал, они почти готовы. Кабинет мы, можно сказать, оставили на десерт, ждём мебель и аксессуары.

– Веди, Коль, показывай, – сказал я и мы потянулись вереницей за Шапошниковым.

Лекционный зал в итоге оказался не особо большим, но с полсотни учащихся точно смогут вполне комфортно здесь разместиться. Несколько учебных комнат были рассчитаны на меньшее количество людей, с комфортом здесь смогут разместиться человек десять скорее всего, но это – самое то, что нужно.

– Во, а мама где? – спросил я у отца, когда не увидел её позади себя.

– Понятия не имею, – он удивился не меньше меня, когда понял, что её нет рядом.

– А она осталась с Валерием Палычем пообщаться, – хмыкнул Виктор Сергеевич. – Кажется они нашли общий язык.

– Это хорошо, – улыбнулся я. – Она всегда боялась призраков, теперь перестанет.

– И чего в этом хорошего? – нахмурился отец. Нет, ну вы гляньте-ка, он кажется ревнует! И к кому, к призраку? – пойду схожу за ней.

– Пап, не надо, – улыбнулся я ему. – Валерий Палыч её не обидит, пусть они пообщаются, может мама после этого будет спокойнее на тени в углах смотреть.

– Да, ты прав, – ухмыльнулся отец, понимая, что зря разгорячился. – Я тут, кстати, вот что подумал. Раз ты будешь обучать лекарей и знахарей новому для них и для всей России методу, то тебе стоит разработать и выдавать по окончании обучения какой-нибудь документ, подтверждающий обучение.

– Естественно, пап, – улыбнулся я. Я же не скажу ему, что в моём мире без сертификата тебе никто не поверит, что ты специалист. – Я думал над этим. Осталось только заказать бланки в типографии и печать учреждения. Но этим уже будет заниматься мой секретарь.

– У тебя уже есть секретарь? – спросил Юдин, поправив подпрыгнувшие было очки и выпучив на меня глаза.

– Да, – кивнул я. – Нанял буквально полчаса назад. Теперь часть моей суеты будет выполнять она.

– Она? – ещё больше удивился Илья. – Так это девушка? А она симпатичная?

– Ты хочешь подкатить к моему секретарю? – задал я встречный вопрос.

– Ну я просто спросил, чего ты сразу начинаешь? – надул губы Илья. – У меня даже в мыслях не было.

– Тебе можно в секретари нанять красивую девушку, Саш, – сказала мама. Я даже не заметил, как она вошла. – А вот папе нельзя, я ему не разрешу.

Папа при этих словах завёл глаза к потолку и отвернулся.

– Можно подумать, что я постоянно за юбками бегаю, – пробормотал себе под нос.

– Да шучу я! – рассмеялась мама.

– Кстати правда, пап, – обратился я к нему. Никогда раньше почему-то над этим вопросом не задумывался. – А почему у тебя нет секретаря?

– А я ему много раз говорила, – ответила за него мама. – Но он предпочитает эти функции перекладывать на меня, говорит, что ему так спокойнее.

Глава 4

После осмотра почти готовых к расстановке мебели помещений будущей клиники, я отвёз всех по рабочим местам, а сам поехал закупаться всем тем, чего ещё не успел. Была мысль привлечь к этому делу Прасковью, да у неё и так есть уже нелёгкое и времязатратное задание, я не стал её отвлекать, поэтому пришлось снова всё делать самому.

Осталась мебель по списку, книги, люстры и светильники, настольные лампы и прочие хозяйственные принадлежности. Везде договаривался о доставке по звонку, блокнот полнился записями, а карман на молнии в портфеле – накладными и товарными чеками. Главное – не забыть ни одной бумажки, иначе придётся потом добавлять денег из собственного кармана, когда обнаружится недостача.

Разъезды по городу и закупки заняли столько времени, что я едва не опоздал на встречу с Обуховым. К его кабинету я подходил без пяти четыре.

– У себя? – спросил я у секретаря.

– У себя, – кивнул он, не отрывая глаз от сортируемой корреспонденции. Среди бумаг и конвертов я отметил большое количество исходящих. Обухов явно что-то задумал. – Только он пока занят. Вам, Александр Петрович, придётся немного подождать.

– Хорошо, – ответил я и пожал плечами. – Вроде никуда не тороплюсь, посижу.

– Вы хоть расскажите вкратце, если это возможно, что там сегодня произошло в зале заседаний? – сказал вдруг секретарь, прервав мои размышления о будущей клинике. – А то я ни от кого ничего не могу добиться. Все молчат, словно воды в рот набрали. Босс вроде довольный ходит, но на мои вопросы даже кивком не отвечает, словно меня вообще нет.

Пока Обухов продолжал беседовать с кем-то в своём кабинете, я насколько мог пересказал секретарю утренние события. Только потом вспомнил, что знаю его имя. Решил этим тайным познанием его удивить чуть попозже.

Дверь в кабинет распахнулась, вышли два представителя министерства здравоохранения в весьма весёлом состоянии, продолжая хохотать. Вместе с ними смеялся и Степан Митрофанович. Меня они даже не заметили, я сидел за столиком у той же стены, в которой была дверь в кабинет. Только из-за открытой двери я не видел секретаря, который теперь был по ту сторону.

Я уже начал беспокоиться, что Обухов сейчас пойдёт вместе со столичными гостями гулять по больнице, но они надели верхнюю одежду, любезно поданную секретарём, а мэтр одеваться не стал, значит они всё-таки уже уходят, а он остаётся. Тот, что постарше, пока надевал пальто, увидел меня. Сначала удивился, что я здесь нахожусь, потом подмигнул мне и пошёл на выход. У меня даже дыхание остановилось. Хорошо, что не сердце. Представитель министерства здравоохранения мне подмигивает, дожили! Надо было бы ему язык показать, чего уж теряться?

Закрыв дверь в приёмную, Обухов повернулся и увидел меня.

– Пришёл? – хмыкнул он. – Молодец. Ну пойдём, чайку попьём, поговорим по душам.

Сегодня он разговаривал как-то особенно добродушно. Не исключаю, что ради начальства поступился со своими принципами не употреблять алкогольные напитки на работе. Да я его вполне понимаю, сегодня и у него есть повод отметить.

– Присаживайся, Саш, – он махнул рукой в сторону стула. – Рассказывай, как там дела у тебя в клинике?

– Движутся семимильными шагами, – сообщил я.

– Хочешь сказать, завтра можно открывать? – с сомнением в голосе спросил он.

– Ну не настолько быстро, – усмехнулся я. – Но через несколько дней уже вполне возможно.

– К выходным добьют? – поинтересовался Обухов, после того, как сказал секретарю накрыть стол для чаепития на двоих.

– Думаю, да, – кивнул я, примерно представив, что ещё должны сделать. – Подрядчик привлёк к работе много людей, да и руки у них золотые, без дела никто не сидит, работа кипит.

– Вот и отлично, – с довольным лицом кивнул Обухов. – Я тебе уже подыскал первую партию учеников. Это группа лекарей из клиники на Рубинштейна, которые схлопотали хороший откат по силе из-за этих злосчастных амулетов. Как говорится, не умеешь пользоваться – не берись. У хозяина клиники просто другого выхода нет, согласился не раздумывая. А для твоих знахарей тоже найдётся работа. Я тут поговорил недавно с Гартманом, так он вообще в восторге от этой идеи. Вы же с ним сотрудничаете по поводу испытания внутривенных вливаний и по новым лекарствам?

– Да, с ним, – кивнул я. – Замечательный человек, мы с ним прекрасно сработались.

– Вот и прекрасно, – улыбнулся Обухов. – Значит вы уже хорошо знакомы. Я думаю, они заслуживают даже обучения за счёт городской казны. По поводу зарплаты тебе и твоим подчинённым можешь не переживать, будет очень достойная. Штат сотрудников вспомогательных служб уже укомплектовал?

– Этим занимается мой секретарь, – важно ответил я.

– Молодец, с нужной стороны подошёл к вопросу, – ухмыльнулся Обухов. – Тебе ещё надо будет определиться с замом, которому ты сможешь доверить управление клиникой, пока сам будешь в командировке или которого вместо себя сможешь отправить в командировку, кому можешь делегировать свои полномочия.

– Подождите, – нахмурился я. – О каких командировках вы говорите?

– Как это, о каких? – мэтр картинно расширил глаза и развёл руками. – А по-твоему кроме Питера лекарей и знахарей больше нигде нет?

– Есть, конечно, – вздохнул я. – Я как-то думал на эту тему, но я представлял себе это немного по-другому.

– Это как же? – спросил Обухов и подпёр правой ладонью щёку, пока его секретарь разливал чай.

– Думал, что они будут ко мне приезжать для обучения, – сказал я. – Формировать группы приезжих лекарей и знахарей.

– Саш, ты такими темпами сколько времени будешь обучать всю Российскую империю? – спросил Обухов, подавшись вперёд и сверля меня взглядом. – Тебе на это жизни не хватит. Поэтому ты будешь организовывать и открывать подобные образовательные учреждения для начала в губернских городах, а дальше видно будет.

– Тогда я знаю с какого губернского города мне начать, – сказал я.

– С Ярославля что ли? – хмыкнул Обухов.

– Ну естественно, – улыбнулся я. – Ума не приложу, как вы догадались?

– Не умничай! – фыркнул мэтр. – лучше чаю попей, я для этих гостей достал сокровенные запасы, привезённые одним приятелем из средней Азии. Очень уж они его ароматным делают, секрет хранят веками.

– Как императорский шоколад из Бельгии? – спросил я.

– Ты и это знаешь? – удивился Обухов. – Я его только один раз ел, на всю жизнь запомнил, а ты где взял?

– Да я его только видел пару раз, – улыбнулся я. – Так ни разу и не попробовал.

– Ладно, о деловых поездках потом, – махнул рукой мэтр. – ты сначала здесь процесс налаживай, подбирай преподавательский состав, придумай, как увеличивать оборот обучаемых, чтобы ускорить процесс, а потом уже Ярославль, как первый эксперимент на выезде.

– Степан Митрофанович, помните вы говорили про мою сестру, что сможете договориться с деканатом?

– Конечно помню, – усмехнулся он. – Деменция меня пока не догнала, слишком быстро бегаю, наверно.

– Катя согласна перейти на работу в клинику на ваших условиях. Только перейдёт потом на вечернее, на заочку не хочет.

– Правильно делает, что не хочет, – кивнул мэтр, запивая восточный десерт ароматным чаем. – Не все способны учиться заочно, сила воли нужна, чтобы себя заставить или крайняя нужда.

– Да Катя-то осилит и заочное, но вечернее, по её мнению, лучше, – пожал я плечами. Сам-то я считаю, что лучшее образование только очное дневное, хотя и ежедневный контроль далеко не всем помогает.

– Да это уже мелочи, решим, – ответил Обухов, ставя на стол пустую чашку и сыто крякнув. – Я тебя понял, услышал, завтра поговорю, чтобы её подготовили как можно быстрее. Можно попробовать ей вот это дать.

Обухов открыл ящик стола и вытащил оттуда тот самый чёрный блокнот в красивом кожаном переплёте, который пропал у меня из ящика стола при погроме, когда искали золотой амулет. У меня по спине пробежал холодок от одних воспоминаний о тех испытаниях, что мне довелось пройти после появления в этом мире. Может Обухов и прав, но всё во мне протестовало против такого допинга. Потом вспомнил, что сам использую для прокачки ядра золотой амулет, который до этого считал убийственным и вроде ничего. «Всё есть яд и всё есть лекарство. Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством» – сказал Парацельс.

– Ты чего это так напрягся? – удивлённо посмотрел на меня Обухов. Потом удивление на его лице сменил подозрительный взгляд. – Это же всего лишь блокнот, что не так? Или ты с ним уже знаком?

– К сожалению, да, – пробормотал я, победив наконец ком в горле. – Этот блокнот и находящийся в нём серебряный амулет мне подарил в своё время Андрей Боткин. И я, насколько мне подсказывает изменившая мне память, носил этот амулет до той самой злополучной травмы, чтобы ускорить своё магическое развитие.

– То есть ты, не послушавшись отца, который изначально был категорически против такого варианта развития событий, пользовался этим амулетом, приняв его у Баженова?

– Почти у Баженова, – вздохнул я. – Я же говорю, этот амулет мне дал Андрей, а вот золотой – князь Баженов.

– Ясно, – сказал Степан Митрофанович и открыл блокнот так, чтобы стало видно амулет. – Я так понимаю, что написанные здесь подробные инструкции ты не читал. Иначе не был бы так негативно настроен к этой вещице. Так вот ты почитай, изучи, и, если сестра не будет возражать против его ношения, отдашь ей.

Обухов подвинул закрытый блокнот ко мне. Скрепя сердце, я сгрёб блокнот со стола и положил в портфель. Дома буду изучать инструкцию с гораздо большим усердием, чем раньше инструкцию по сборке тумбочки из “Икеа”.

– Я вот всё жду, когда вы мне расскажете о самом главном событии, – решил я сменить тему и напомнить Обухову об утренних событиях. Наверняка ведь хотел со мной об этом поговорить, когда подходил после заседания коллегии. – А вы всё молчите на эту тему.

– Ты про Захарьина что ли? – рассмеялся Обухов. – Мне уже стало интересно, спросишь ты или нет. Ну с этим нехорошим человеком, которого я столько лет терпел под своим крылом и ничего не мог с этим поделать, сегодня разобрались окончательно. Всплыли и ещё кое-какие делишки, кроме того, о чём было упомянуто утром на заседании коллегии, и особенности преподавания предмета в институте и потом своим последователям. От работы в клинике и от всех учебных процессов он отстранён официально. А ещё на него заведут дело по поводу злоупотребления должностными полномочиями, негуманного отношения к пациентам, ученикам и что-то там ещё. У нас он больше не работает. В лучшем случае сможет работать лекарем в лазарете при рудниках в Сибири. Так что можно сказать, что он уже почти в ссылке.

– Его заключили под стражу? – решил я уточнить.

– Не совсем, – покачал головой Обухов. – Пока домашний арест. Дальше будет видно.

– Как Гааз на это всё отреагировал?

– Да пока тише воды, ниже травы. Ходит убитый, словно у него мама второй раз умерла, – махнул рукой мэтр. – Ничего, придёт в себя, адаптируется, будет шёлковый. На счёт того, что он тебе сможет чем-то помешать, даже не думай, выбрось из головы.

– До свидания, Дмитрий Евгеньевич! – выйдя из кабинета главного лекаря, я кивнул секретарю. – Всего доброго вам.

Челюсть секретаря чуть не отделилась от головы и не покатилась по полу. Кажется, он был растроган от того, что я наконец назвал его по имени.

Сделав шаг с крыльца больницы, я придержал шляпу и взглянул в ясное ночное небо. Свет городских фонарей мешал увидеть мириады звёзд, но до тех, что всё-таки пробивались сквозь множество помех, казалось можно было дотянуться рукой. Что самое странное, было не особо морозно, можно и на коньках покататься. Я позвонил Насте с таким предложением, она охотно согласилась.

– Как там у тебя дела с учёбой? – спросил я, когда мы отъезжали от её дома.

– Да всё нормально, кроме одного, – печально улыбнулась Настя. – Если я на этой неделе не оплачу обучение, то меня в понедельник автоматически отчислят. У меня была последняя надежда заработать на неплохом проекте нового торгового центра на окраине, да эту работу перехватили прямо перед носом, предложив более выгодную цену. Причём сделала эту пакость моя однокурсница. Наверно я слишком громко обсуждала с подружками эту тему, а та подслушала, потому что застройщик давно снял объявление. Теперь я уже не успею найти достойный заказ, чтобы исправить ситуацию.