Текст книги "Остров Русь (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ostrov-rus-sbornik-82022.jpg)
Автор книги: Сергей Лукьяненко
Жанр: Юмористическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Настоящая еда всегда невкусная! Вспомните пищу предков! В этом истоки неудач сладеньких конфеток и тортиков. И, кстати, поэтому плохи блюда автоповаров: они стараются готовить вкусно.
С этим спорить не стали, видимо, мысль была неожиданной и новой. Лишь Фишманец удивленно спросил, почему настоящая еда должна быть невкусной. Толяро ответил:
– Дайте человеку вкусную пищу – он будет жрать ее и плевать в небо от скуки. Нет уж, еда должна даваться через муки, через катарсис… Впрочем, этих пастилок мои слова не касаются. Они сладенькие. Ешьте, не бойтесь.
Народ дружно зачавкал. Потом звуки смолкли. Мы со Стасом, так и не взявшие пастилки в рот, огляделись.
Все присутствующие вяло развалились на стульях. Они не то спали, не то умерли. Смолянин плавно, но неотвратимо упал, трахнувшись головой о коробку с глиной из-под кальмаров, но все равно не проснулся. Тренированный Кубатай почуял неладное и уснул в тщетной попытке выковырять пастилку изо рта кончиком ножа. Менее подготовленные охранники лежали с блаженными улыбками на лицах.
Из всего зала бодрствовали лишь мы со Стасом, рыжий пацан, мудрый Бормотан, который предусмотрительно не спешил с разжевыванием пастилки, и сам кулинар Толяро. Ой, нет. Еще не попались на эту удочку Фишманец, переевший кальмара, Витманец, не евший того, что готовил Толяро, и Козинец, вообще не евший того, что готовили его коллеги.
Бормотан что-то сказал.
– Вы их отравили, Толяро? – замогильным голосом, явно продолжая спать, прошептал Смолянин. И через секунду перевел ответ:
– Нет, конечно. Это гипнопастилки, заменители гипносна. Гипносон, как я считаю, должен даваться человеку не извне, а изнутри, через пищу, через креп… креп… крепкий сон…
– Вот это верность долгу! – с восторгом сказал Стас, глядя на поверженного, но продолжающего трудиться Смолянина. Остатки кулинаров завязали бурную дискуссию, не обращая на нас никакого внимания. Смолянин побулькал-побулькал, пытаясь перевести пятерых одновременно говорящих, и затих.
А рыжий пацан схватил нас со Стасом за руки и жестами стал показывать на выход. Мы переглянулись.
– Похищают нас, что ли? – задумчиво сказал Стас.
– Ну и пусть, интересно же, – храбро ответил я.
И мы бросились вслед за незнакомым пацаном из зала, полного сладко дремлющих кулинаров.
Глава четвертая,в которой мы все-таки попадаем в лапы инопланетян
Оказавшись на поверхности, мы помчались за пацаном к ближайшей кочке, под которой стоял его прыгоход. Я думал, что поведет он сам, и слегка оробел, увидев, что возле машины, непрерывно махая руками, стоит молодая женщина в блестящем темно-лиловом комбинезоне. Неужели ловушка?!
– Это его сестра, – предположил Стас.
Я мысленно согласился: она была такой же рыжей и веснушчатой. Меня порадовало, что мода на разноцветные волосы, похоже, не распространяется на женщин: ее густые вьющиеся волосы спадали ниже плеч. И вообще, если я что-то понимаю в женщинах, она была очень красивой.
Мы сели в прыгоход, тот забрался на вершину кочки, двигатель взвыл, и первый прыжок вдавил нас в кресла. Мне понравилось, что женщина не стала отделяться от нас перепончатой стенкой и не включила гипносон. Вместо этого она нажала кнопку автопилота и, развернувшись на вращающемся кресле лицом к нам, приветливо улыбнулась.
– Ква-ква! – поздоровалась она.
Ох и задам же я когда-нибудь Стасу за эту его лягушачью выходку. Тем более эти прыгоходы похожи не на лягушек, а на кузнечиков. Мы вежливо квакнули. Она, ткнув себя пальцем, произнесла: «Ай-на», затем указала на пацана и сказала: «Ант». Мы понимающе закивали и тоже представились. Женщина о чем-то горячо заговорила с пацаном, а мы, прижав носы к окнам, с любопытством разглядывали окружающий город.
В общем-то ничего особенного мы не увидели – просто красивый современный город. Типа Нью-Йорка или Токио (сколько раз по телеку видели): высокие светлые здания, сделанные будто целиком из стекла. Вот только привычных автострад нигде не было. Вместо этого промежутки между домами были засажены деревьями и цветами. Из зелени повсюду торчали бетонные площадки для прыгоходов. А те кишмя кишели, проскакивая порой в сантиметре друг от друга. Пару раз у меня екало сердце, когда мы падали на площадку, где за секунду до нас приземлился другой прыгоход. Но мы всегда ухитрялись разминуться, и я понемногу успокоился.
– У них единая компьютерная сеть, – с видом знатока заявил Стас.
– Дураку ясно, – огрызнулся я. Меня слегка мутило от болтанки.
Видно, мы добрались до окраины, а может, и вовсе вырвались за город, только прыгоходов стало поменьше, и дома тут были небольшие – двух-трехэтажные. Теперь нам не приходилось скакать в обход, мы перепрыгивали прямо через коттеджи.
На кочке возле одного из них мы и остановились. Айна перестала болтать с Антом, развернулась к нам спиной, и прыгоход вразвалочку спустился на лужайку перед домом.
Мы выбрались наружу. У меня кружилась голова и подкашивались коленки. Стас уселся на траву и помотал головой. Ант и Айна озадаченно смотрели на него, на их лицах ясно читалось нетерпение.
– Вставай давай, каракуц хилый, – потряс я его за плечо, хотя и сам не понимал, куда и зачем мы спешим. Но наши спасители (или похитители?) выглядели все-таки не такими психами, как сотрудники Департамента и кулинары. Это вселяло надежду.
В доме царил хаос. Одежда, какие-то предметы непонятного мне назначения и даже посуда – все вперемешку валялось на полу. С завидной ловкостью перешагивая через этот хлам, Айна провела нас в столовую и, сосредоточенно нахмурившись, стала готовить нам яичницу. Однако до Бормотана ей было далеко. Два яйца были разбиты мимо кюветы, заменяющей сковородку. С грехом пополам она все же наполнила ее и сунула в белоснежный шкафчик, похожий на микроволновую печь. До отказа повернула рукоятку и, сев за стол напротив, с умиленной улыбкой стала нас разглядывать. Мы со Стасом из вежливости не переговаривались: нехорошо в обществе говорить на неизвестном языке. Ант с Айной, похоже, считали так же. И мы молча пялились друг на друга до тех пор, пока из шкафчика не повалил густой сизый дым.
Что-то сердито лопоча, Айна вынула обуглившуюся яичницу и вместе с кюветой бросила на пол. После чего, больше не пытаясь казаться рачительной хозяйкой, вытащила из стенного шкафа фабричные упаковки и положила их на стол. Ант показал нам, с какой стороны вскрывать, и мы все вместе принялись хрустеть сухим печеньем, прихлебывая из пластиковых баночек что-то вроде фанты. Вообще-то было вкусно, но после бормотановских изысков и ароматов есть сухой паек оказалось немного скучновато.
Айна проглотила свою порцию быстрее всех и стала нетерпеливо стучать пальцами по столу. Мы запихали остатки в рот и дожевывали их уже в другой комнате, куда она нас сразу потащила. Там усадила прямо на пол, поколдовала перед небольшим прибором, и я сразу почувствовал, что погружаюсь в полусонное оцепенение.
Стена перед нами матово засветилась, и на ней появилось объемное изображение приветливо улыбающихся обнаженных мужчины и женщины. Мужчина выставил перед собой руку, женщина коснулась ее и произнесла: «Ки», а в верхнем правом углу экрана вспыхнул значок, похожий на букву «Ф». Я понял: нас обучают всеземному. И почувствовал, что благодаря тому странному состоянию, в которое нас ввел неизвестный прибор, все, что я сейчас вижу и слышу, останется в памяти навсегда.
Минут через двадцать со словарем было покончено, наши голографические учителя, не одеваясь, перешли на сложные понятия и ситуации. Было довольно забавно. В целом на изучение языка у нас ушло не более двух часов.
Когда стена снова стала стеной и прибор автоматически выключился, мы, слегка смущенные, но здорово поумневшие, вышли из комнаты.
Похоже, Айна все это время наводила в доме порядок – одежда, посуда и разные предметы лежали теперь на полу более ровными кучками. Она обрадованно улыбнулась:
– Готовы, герои?
– К чему? – спросил я на всеземном, сам поражаясь своим способностям.
– К полету на Венеру, – ответила она так, будто это дело давно решенное. – Да, – спохватилась она, – давайте, во-первых, я вам все объясню…
– Мама – подпольщица! – хвастливо заявил Ант.
Так Айна – его мать? Я и забыл, что люди тут выглядят моложе своих лет.
– Подожди, Антик, – остановила она, – давай по порядку.
…Оказывается, не всем на Земле нравится неограниченная власть Департамента. Тем более что произошел он от слияния служб безопасности разных стран и методы у него те же: слежка, подслушивание, аресты… Страдают прежде всего талантливые ученые, ведь Департамент всеми силами препятствует научному прогрессу, опасаясь, что то или иное изобретение увеличит вероятность создания машины времени. «Как это унизительно! – возмущалась Айна, и на побледневшем от волнения лице веснушки проступили еще ярче. – Мы, как лягушки, прыгаем с кочки на кочку, а могли бы летать на антигравах! Эти идиотские прыгоходы подсунул человечеству Департамент, запретив использование антигравитации. А космос?! В космосе, видите ли, можно тайком построить машину времени. И вот, пожалуйста: кроме хронопатрульной службы, у нас нет пилотируемых космических кораблей. А во что они превратили наших мужчин?! Где сила, честь и доблесть? Сутки напролет они торчат на кухнях, утверждая, что нет на свете занятия достойнее кулинарии. Полная деградация…»
Поэтому недовольные организовали подполье.
– А если вы победите, кто-нибудь построит машину времени и отправится в прошлое? – спросил я. – Тогда ведь все, конец.
– Кто вам сказал?! – вскричала Айна, распаляясь все больше. – Это только гипотеза. Ги-по-те-за! А перестраховщики из Департамента держатся за нее потому, что она – основа их власти!
– А если они все-таки правы?
– Ну, тогда… Волков бояться – в лес не ходить.
И она насупилась, не в силах дать более аргументированный ответ.
– А на Венеру нам зачем? – поинтересовался Стас.
Айна снова оживилась и объяснила, что Венера Департаменту не подчиняется. Потому-то подпольщики и вошли в коалицию с венерианцами.
– А они хоть люди? – подозрительно спросил Стас.
– Они – сфинксы. Их двести лет назад вывели, специально для колонизации Венеры. А сто лет назад они объявили независимость и людей с Венеры выдворили. Им-то проще, – вздохнула Айна, – они на другой планете…
Стас насупился:
– Так вы, получается, венерианская шпионка?
– Враг моего врага – мой друг, – объявила Айна. – Сфинксы – честные и порядочные существа. Настоящие мужчины… Самцы, – поправилась она. – Немудрено, что сфинксы не могли стерпеть иго Департамента.
– Не, – сказал Стас, – мы туда не полетим. Нам-то это на кой? Чего я на Венере не видел?
Тут снова вмешался Ант.
– Дурак ты, Стас, – сказал он, – да у нас все пацаны на Венеру хотят. Там ведь и антигравы, и дома висячие, и много еще чего. С Венеры разведчики и на Юпитер, и на Сатурн летают!
– Вот и целуйся со своими сфинксами, – огрызнулся Стас.
– Нет, – сказал Ант, – не дадутся, людей они терпеть не могут.
– Во-во, – опасливо сказал Стас.
– Вас, в конце концов, никто и не спрашивает, – заявила Айна. – Раз вас Департамент засекретил, мы должны рассекретить. И все. И молчите. Ясно?
– Вы – террористка, – объявил Стас.
– Да, – гордо согласилась она, – если мужчины уходят на кухни, на фронт отправляются женщины! – И она воинственно тряхнула своей огненной шевелюрой.
– Мама, я тобой горжусь! – сказал Ант, восхищенно глядя на нее.
– Ну а на Венеру-то нас зачем? – не унимался Стас. – Рассекретьте нас тут, на Земле.
– Да я и сама не знаю, – призналась Айна. – Когда лет пятьдесят назад подполье обратилось за помощью к сфинксам, те сразу поставили условие: они будут сотрудничать, только если мы поможем переправить на Венеру пришельцев из прошлого. Если, конечно, такие объявятся.
– Эх вы, – горестно сказал Стас, – продали нас, выходит. Сфинксам. Даже еще и не знали нас, а уже продали.
Айна задумалась. Как я понял, это с ней случалось не часто.
– Да, нехорошо как-то вышло, – согласилась она наконец. – Когда об этом договаривались, меня и на свете-то не было. Мы привыкли думать, что это нормально. Мы же не знали, что пришельцы окажутся детьми. И вообще, неизвестно было, появитесь ли вы когда-нибудь. Очень выгодно получалось.
– Эх вы, – повторил Стас с видом великомученика.
– Ладно ты, – разозлился я, – обратно в Департамент я тоже не собираюсь…
– Так, – встрепенулась Айна со свойственной ей пылкостью, – я знаю, где вас спрятать! Бегом!
Мы кинулись к выходу. По пути Айна объяснила причину спешки: пока мы учили всеземной, она сообщила о нас венерианскому послу. Он в этот момент охотился в Андах на тараколли, но, узнав о нас, вылетел и с минуты на минуту будет здесь.
Мы забрались в прыгоход, Айна взялась за управление, но машина не двигалась.
– Проклятье! – вскричала она. – Нас отключили от дорожной сети. Это мог сделать только Департамент! Выследили! – Она обернулась к нам и, стиснув зубы, напряженно задумалась. Второй раз в течение часа. Наверное, это было слишком много для нее. Она сказала:
– Предлагаю всем покончить жизнь самоубийством. Мировая общественность будет потрясена. Эта акция нанесет сокрушительный удар по жупелу Департамента!
– Я – за! – восторженно воскликнул Ант.
– Я – против, – пискнул Стас. А я, потеряв дар речи, быстро закивал головой, соглашаясь с братом.
– Да? – холодно удивилась Айна. – А почему? Разве это жизнь? Что вы предлагаете?
Способность говорить вернулась ко мне:
– Все что угодно, только не это.
Воцарилось тягостное молчание.
И тут с неба на нашу кочку один за другим посыпались прыгоходы, только успевая отползать, чтобы освободить площадку следующему.
Айна наклонилась и, вытащив откуда-то из-под ног муми-бластер, прикосновением руки открыла выход.
Из окруживших нас прыгоходов выбрались с десяток бравых молодцев в желтых комбинезонах, а с ними – Ережеп, свежеперебинтованный Смолянин и Измайлай. «А этот-то здесь зачем?» – подумал я, но миг спустя понял – потому что Ант схватил Айну за руку и прошептал: «Папа…» Стало ясно и как Ант оказался на семинаре кулинаров.
– Стоять! – крикнула Айна. – Еще шаг… Бросить оружие!
Обменявшись короткими взглядами, сотрудники Департамента подчинились.
– Айна! – воскликнул Измайлай, ломая руки. – Как ты могла?
– Молчи, презренная кухарка! – отрезала та. Но он заговорил снова:
– Айна… Ты и сфинксы… Это омерзительно… – передернул он плечами. – Генеральный директор Ережеп пообещал мне, что, если ты немедленно вернешь похищенных мальчиков, нам ничего не будет.
– С тобой я ни о чем договариваться не собираюсь. Чревоугодник! Иди говори со своей колбасой!
Измайлай растерянно оглянулся на остальных.
– Ваши условия? – деловым тоном приступил к переговорам Ережеп.
– Мои… – Айна неуверенно притихла. – Я не знаю… Пусть мальчики решают сами.
– Скажи им, – обратился Ережеп к Смолянину, – если они вернутся, никто им ничего плохого не сделает. Гарантирую.
– Ребятишки! – крикнул Смолянин. – Айда домой, не тронем, век воли не видать.
– Переводчик, – фыркнул Стас.
– Слушай, – сказал я ему по-русски, – может, вернемся? Там хотя бы харакири никто делать не собирается.
Смолянин навострил уши.
– Генекал ырд пабана-ынау[20]20
Говори, как дети Египта (возм., др.-егип.).
[Закрыть], – ответил Стас. – Зап ук лабардак[21]21
Я не знаю, что делать (возм., др.-егип.).
[Закрыть].
Пауза затягивалась и становилась все напряженней. И тут ситуация разрешилась без нашего активного участия. В тишине отчетливо раздался стрекот вертолета.
Желтые комбинезоны задрали головы вверх. К дому с бешеной скоростью приближался золотистый геликоптер. Когда он завис над нами, на его корпусе стал ясно виден знак – стилизованное изображение выгнувшей спину кошки.
– Проклятый сфинкс! – Ережеп шагнул к брошенному муми-бластеру.
– Стоять! – крикнула Айна. – Еще одно движение – и смерть.
Ережеп выругался, но замер.
– Сначала узнаем, зачем ему нужны дети, – сказала Айна.
– Ему нужно только одно, – сквозь зубы произнес Ережеп, – посильнее мне насолить.
– Если это так, я сама вкачу ему порцию муми! – Айна кричала, потому что рокот лопастей уже заглушал слова.
Геликоптер приземлился метрах в пятнадцати от нас, и по ступенькам трапа с кошачьей грацией спустились на траву два серебристых, словно вылитых из олова, сфинкса. Я потряс головой, отгоняя ощущение, что все это я уже видел… И вдруг вспомнил: точно такой же сфинкс вывалился из хроноскафа, когда мы его нашли!
Гривы сфинксов развевались на ветру и искрились в лучах заходящего солнца. Почти человеческие носатые лица выглядели хмуро и неприветливо. Сфинкс, спустившийся вторым, легко передвигался на трех лапах, в правой передней сжимая точно такой же, как и у всех, муми-бластер.
Когда они приблизились, Айна крикнула:
– Стоять!
– Похоже, это ее любимое словечко, – пробурчал Стас по-русски.
Сфинксы остановились в нескольких шагах от желтых комбинезонов. Не обращая внимания на Айну, передний, глядя на генерального директора, заговорил низким, хриплым голосом:
– Именем суверенной республики Венера предлагаю выдать нам людей, прибывших из прошлого.
– Если вы не бросите оружие, я прикончу вас обоих! – пригрозила Айна.
Говоривший сфинкс кивнул, и второй послушно положил бластер на землю. Но оба продолжали выжидательно смотреть на Ережепа.
– Это неслыханно, – вскричал тот. – Шидла! Да вы понимаете, что творите?! Вы требуете выдать вам людей. Людей! Тем самым вы автоматически рвете дипломатические отношения между Землей и Венерой.
– Плевать, – лаконично ответил сфинкс.
– Но хоть как-то вы должны аргументировать свой демарш!
– Смотри протокол совместного совещания Земля – Венера № 12/2, гриф «Зебра».
– Теория петли?! Но ведь это абсурд!
– Мы так не считаем.
Айна не выдержала.
– Хватит секретничать! – возмутилась она. – Между прочим, бластер и дети – у меня! Шидла, зачем вам эти бедные мальчики?
Сфинкс наконец повернул голову в ее сторону и неожиданно широко улыбнулся:
– Рад познакомиться с тобой, самка. Прими благодарность от всех граждан суверенной республики Венера за своевременный вызов. Мы хотим вернуть детей домой.
– Куда? – переспросила Айна, округлив от удивления глаза.
– В двадцатый век.
– Пошли, Стас! – потянул я брата за руку, и долго уговаривать его не пришлось.
– Спасибо, Айна! – крикнул он, и мы бросились к геликоптеру. За нами кинулся было и Ант, но Айна поймала его за шиворот.
– Пацаны, пока! – беспомощно крикнул он. Я махнул ему рукой.
– Шидла, – зловеще произнес Ережеп, – учтите, даром вам это не пройдет. Дело пахнет войной.
– Плевать, – снова сказал тот и двинулся к геликоптеру. Потом остановился и, обернувшись, бросил:
– Войны не будет. Твари вы, конечно, подлые. Но не такие идиоты. Детеныши-то у нас.
Первым в геликоптер забрался сфинкс, имени которого мы не знали, и махнул нам лапой. Последним по трапу взошел Шидла. Лестница превратилась в ленту и свернулась тонким рулоном. Проем затянулся пленкой. Последнее, что я увидел, – придурочную улыбку Смолянина, машущего нам обеими руками.
И геликоптер взмыл вверх с такой скоростью, что мы со Стасом, не удержавшись, рухнули на пол.
Глава пятая,в которой мы летим на очную ставку с хроноскафами
– Знаешь, Костя, – задумчиво сказал Стас, – мне эти сфинксы не нравятся.
Наш геликоптер на бешеной скорости несся над городом. Сфинксы лежали перед небольшим пультом и с ленивой небрежностью управляли полетом. Когда мы с трудом уклонились от очередного прыгохода (а может, он от нас уклонился), я признался:
– Мне они тоже разонравились. Кошки серебряные…
Мы со Стасом лежали в углу, потому что никаких кресел не было, а держаться на ногах было невозможно из-за постоянных виражей.
– А у них грива и правда серебряная? – вдруг заинтересовался Стас.
– Не знаю…
– Если серебряная, то небольшое стадо в двести-триста голов могло бы удовлетворить основные потребности Земли в серебре. Регулярная стрижка…
– Замолчи! – в ужасе зашипел я. – Они же не бараны, они разумные!
– Разум, неподвластный человеку, должен быть покорен, – угрюмо прошептал Стас.
– Шовинист! Они же нас домой вернут!
– Врут они все. Для опытов забрали.
Один из сфинксов, мы пока не научились их различать, обернулся к нам и сказал:
– В отличие от вас, людей, мы лгать не умеем. Мы обещали вернуть вас домой и сделаем это. Наверное. А мелкие оскорбления человеческих детенышей нас не задевают.
– Мы же вас создали! – вдруг горячо воскликнул Стас. – Люди – ваши создатели и хозяева по праву! Одумайтесь, вернитесь и покайтесь!
На него явно нашел приступ патриотизма.
– Никогда! – отрезал сфинкс и занялся управлением. Вовремя, а то мы едва не врезались в какой-то небоскреб.
– Нас спасут! – воскликнул Стас.
– Кто, кулинары? – не оборачиваясь, осведомился сфинкс. – Ха-ха!
– Кубатай! – нашелся Стас. – Он настоящий мужчина, он пробьется!
Или мне показалось, или сфинксы помрачнели. Похоже, Департамента Защиты Реальности они боялись.
А геликоптер тем временем пошел на снижение. На окраине города, посреди бетонной площадки размером с футбольное поле, стоял маленький космический корабль. Он был похож на летающую тарелку, только сферическую и вытянутую вверх… Как-то непонятно я описал, но именно так она и выглядела. Вертолет приземлился возле корабля, и сфинкс, кажется посол Шидла, спросил:
– Вы пойдете сами или вас донести?
– Сами. – Даже Стас согласился без колебаний. Вокруг корабля виднелись любопытствующие, и болтаться в лапах сфинксов, как мыши, пойманные кошкой, мы не собирались.
Под разноголосые выкрики окружающих мы прошли к люку. В основном у корабля собрались молодые парочки, пацаны да пенсионеры в шортах. Наверное, стоянка венерианского корабля была местной достопримечательностью.
– Люди, помните нас! – выкрикивал Стас, крепко держа меня за руку. – Будьте бдительны! Добро должно быть с кулаками!
Шидла и второй сфинкс косились на Стаса, но не вмешивались. Они крепко сжимали в лапах бластеры и озирались, опасаясь нападения. Но работники ДЗР на своих медленных прыгоходах явно отстали.
– Пламенный привет Департаменту Защиты Реальности и его директору Ережепу! – надрывался тем временем Стас. – Кубатай и Смолянин, ищите нас в космосе!
Но тут мы дошли до корабля и вслед за сфинксами забрались в люк. Народ вокруг хлопал, лишь некоторые несознательные свистели и орали: «Сослать клику ДЗР на Венеру!»
Шидла начал закрывать люк и вдруг заколебался. Спросил у Стаса:
– Так вы не хотите воспользоваться нашей помощью?
– Хотим, – не теряя достоинства, ответил Стас.
– А зачем призывали к войне?
– Потому что мне стыдно видеть унижение великой человеческой расы, – будто с книжки какой-то читал, заявил Стас. – Земля воспрянет ото сна!
Шидла встрепенулся, словно ему о чем-то напомнили, и крикнул другому сфинксу:
– Мегла, включай гипносон для этих глупых детенышей!
А нам гордо пояснил:
– Все будет так, как вы привыкли, изнеженные люди.
Мы не успели объяснить, что вовсе не привыкли к гипносну, потому что он взял да включился.
– …Вставайте, детеныши! – заорал прямо под ухом сфинкс. Если вы не знаете, что это такое, орущий под ухом сфинкс, значит, вам повезло. – Время кормления и развлечения!
Мы со Стасом подскочили как ошпаренные. Оказывается, пока мы спали, сфинксы уложили нас на узкие кровати, переодев в жесткие, как накрахмаленные, пижамы. Наверное, и это входило в их понятие «человеческих привычек».
– Где мы находимся? – поинтересовался Стас. Он видел, конечно, что мы по-прежнему в сфинксовском космическом корабле, его интересовало другое. И сфинкс понял правильно:
– На полпути к Венере, детеныш. Что для вас более необходимо: еда, развлечения или…
– Или! – отрезал Стас. – Где?
– Там! – Сфинкс вытянул лапу к одной из дверей. Ему явно понравилась лаконичность Стаса.
Еще минут через пять мы ели то, что нам дали сфинксы: жареное мясо с гарниром из консервированной фасоли. Доедая, я с удовольствием подумал, что мясо очень вкусное, наверное, свежее… И тут же вспомнил, что посол прилетел с охоты на тараколли.
Вначале я хотел заорать и выплюнуть все, что было во рту. Но посмотрел на Стаса – и передумал. Этот негодяй вначале съел всю фасоль, которую очень любил, и лишь собирался приступить к мясу. Это что же получится – я тараканины наемся, а брат нет?
Я проглотил остатки и стал пить стакан за стаканом апельсиновый сок. Стас, не подозревая о моем коварстве, уплетал жареного тараколли.
– А почему вы нам предлагали развлечения? – поинтересовался я.
Сфинкс глянул на меня медно-желтыми глазами и презрительно процедил:
– Человек, как существо примитивное, нуждается в еде и развлечениях. Иначе у него возникает дискомфорт. «Хлеба и зрелищ» всегда требовали люди от своих правителей.
– Можно подумать, Шидла, что вы не нуждаетесь ни в еде, ни в развлечениях! – обиделся я.
– Я не Шидла, я – Мегла, – ответил сфинкс. – Я историк и специалист по человеческому поведению. А Шидла – посол Венеры на Земле… грубый солдафон. Относительно твоего вопроса отвечаю: любой сфинкс способен сам себя развлечь. А без еды мы можем существовать месяцами, не испытывая неудобств.
– И даже умереть безболезненно, – вспомнив Бормотана, сказал я.
Мегла гордо кивнул.
– Пекун-вак Сетга,
Га-га-га, га[22]22
Слуги Сета из камня, ха-ха-ха, ха! (возм., др.-егип.)
[Закрыть], – процитировал я.
– Зен горка ега,
А-шер-вук сака[23]23
Их нагрело заходящим солнцем, они же думают, что ожили (возм., др.-егип.).
[Закрыть], – подтвердил Стас.
Эту песенку о коварном Сете и храбром Горе мама нас когда-то заставляла петь по утрам. И мы со Стасом, размахивая руками, пели о том, как сын Осириса Гор сражался с Сетом и злобный Сет вырвал у него глаз, в ответ на что Гор оторвал Сету уши. Оскорбленный и униженный потерей ушей, осмеянный женами, Сет был посрамлен. А Гор превратился в своего отца Осириса… У этих египетских богов очень сложные родственные отношения, я однажды даже таблицу чертил, чтоб разобраться, но когда увидел, что Осирис – одновременно отец Гора, его загробное воплощение, царь небесный, царь земной и сокол, бросил это безнадежное занятие…
Заговорив на древнеегипетском, мы со Стасом сразу загрустили. Вернут ли нас домой? Или так и придется жить среди хронопатрульных, кулинаров, подпольщиков и сфинксов?
– На каком языке вы говорили? – подозрительно спросил Мегла.
– На русском, – огрызнулся я.
– Неправда, – на чистом русском языке ответил Мегла, – я выучил русский, потому что, по нашим данным, пришельцы из прошлого должны владеть именно им.
Мы переглянулись, и Стас выручил меня.
– На каком языке ты говоришь? – возмущенно обратился он к Мегле на всеземном. – Мы не понимаем тебя! На немецком, что ли? Похож немного…
– Так я говорю не на русском? – переходя на всеземной, воскликнул сфинкс.
Мы дружно закивали.
– Скажите-ка что-нибудь по-русски! – подозрительно велел Мегла.
– Я просчитаю до десяти, – небрежно предложил я. И затараторил: – Каргаз, ушур, нердак, перум, южур, зенпак, генло, бомло, чуфтак, ах-ах[24]24
Раз, два, три… десять (возм., др.-егип.).
[Закрыть]!
– А я расскажу пару пословиц, – поддержал Стас. И начал декламировать: «Генло муф-ап фараон сен крап. Па-шенгар-шенгар тушур Осирис кеншегожур»[25]25
У семи мумификаторов фараон без глаза. Прожорливого крокодила Осирис в болото бросил (возм., др.-егип.).
[Закрыть].
– Все ясно, – безнадежно кивнул сфинкс. – Проклятые люди! Это их работа!
– Может, ты сам перепутал записи и выучил не тот язык?! – предположил Стас, обиженный новым оскорблением в адрес человечества.
– Какие записи? – вздохнул сфинкс. – Только для живых языков – всеземного и венерианского – есть гипнообучатели. Мертвые – русский, древнегреческий, английский, латынь – приходится учить по сохранившимся старым книгам. Человеческое поведение! Подделать для меня древние книги! Перевести на немецкий «Войну и мир», подсунуть вместо учебника русского – учебник немецкого! О люди! Коварство ваше неизменно!
И Мегла выругался на «древненемецком» языке.
Стас покраснел и спросил меня:
– Такое в книгах печатают?
– В глупых книгах все печатают.
А сфинкс продолжал возмущаться человеческим коварством. Чтобы отвлечь его, я спросил:
– А сами-то вы неужели не коварные? Вы нас в прошлое отправите, а ваш мир погибнет! Камикадзе!
– Не болтай лишнего, – прошипел Стас. – Тушур безмозглый!
Но Мегла лишь презрительно покачал головой, так что помещение наполнилось звоном его серебряной гривы.
– Ничего не погибнет. Люди дураки. Они считают правильной свою теорию путешествий во времени, а мы – свою. Наша лучше, она разрешает путешествовать в прошлое и будущее.
– Так почему же вы не объясните людям, что они ошибаются? – возмутился Стас.
– А как докажешь, – с неожиданной грустью ответил Мегла, – обе теории одинаково вероятны. Просто наша нам больше нравится.
Мы со Стасом переглянулись. Стас вздохнул и сказал:
– Ну их. Если взорвутся, то сами виноваты. Мы-то в прошлом будем.
– Жалко, – вздохнул я. – Может, откажемся возвращаться?
Мегла подозрительно уставился на меня. И сказал:
– Но-но. Если вы не вернетесь, а правильной окажется наша теория, то мир тоже погибнет. Так что риск есть в любом случае. Только по нашей версии вас надо вернуть в двадцатый век, а машину времени – в Древний Египет. А по человеческой версии вы останетесь в нашем времени. Выбирайте.
Мы молчали. На нас неожиданно легла огромная ответственность. Стас, помявшись, спросил:
– А есть какие-нибудь доказательства вашей версии?
Мегла поморщился и гордо ответил:
– Истина не нуждается в доказательствах… Но в общем-то есть одно доказательство. У нас есть свои легенды и предания, которые мы никогда не рассказываем людям. Для вас будет сделано исключение…
– Опять, – выдохнул Стас.
– Так вот, – продолжал Мегла, – по одной из легенд, двое человеческих детенышей попали из двадцатого века в двадцать пятый. Их спас и вернул в прошлое сфинкс. Потом, через много поколений, потомок одного из ребят занимался созданием сфинксов для колонизации Венеры. Под влиянием семейной легенды он и сделал нас такими…
Сфинкс негромко замурлыкал:
– Такими… Такими красивыми… Такими хорошими.
– Ужас, – прокомментировал Стас. И повернулся ко мне:
– Это твой потомок был. Мой бы таких… таких красивых не создавал.
– Приятно встретить у людей проблески разума, – промурлыкал Мегла.
– Почему это мой?! – возмутился я. – Почему?
– Я холостяком буду, – отрезал Стас.
Наступило тягостное молчание. Его прервал донесшийся из-под потолка голос Шидлы. Наверное, там было скрытое переговорное устройство.
– Брат!
Мегла приподнял голову.
– Компьютер напоминает, что мы уже четыре дня не ели. Надо покушать. Чтобы сил прибавилось.
Я вспомнил папу и вздохнул. А Стас крикнул:
– А еще что компьютер напоминает?
– Это ты, белобрысый человеческий детеныш? – невозмутимо поинтересовался Шидла. – Компьютер сообщает, что за нами гонятся три земных крейсера.
– Это Кубатай!!! – завопил Стас.
– Но они нас не догонят, – успокоил невидимый Шидла. – Я перегрел реактор корабля. Мы или взорвемся, или первыми достигнем Венеры.
Шидла отключился, а мы опасливо переглянулись. Мегла тем временем, продолжая мурлыкать, достал из шкафчика в стене консервную банку на полкило весом, не меньше. И одним движением когтя вскрыл ее. Стас подошел к сфинксу и удивленно сказал:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?