![](/books_files/covers/thumbs_240/imperskie-voyny-imperskie-tancy-imperskie-voyny-imperskiy-gambit-210100.jpg)
Автор книги: Сергей Мусаниф
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– Ты обратил внимание на странную тенденцию? – спросил Клозе. – В армии число нормальных людей падает прямо пропорционально росту их званий. Если среди лейтенантов нормальных парней процентов девяносто, то среди капитанов их уже шестьдесят, среди майоров – пятьдесят, среди полковников – двадцать, а среди генералов – вообще считаные единицы. Неужели люди портятся в процессе продвижения по карьерной лестнице? Ты расскажешь мне, как это происходит, когда станешь генералом?
– Сам узнаешь.
– Я никогда не стану генералом.
– Почему?
– Я для этого слишком нормальный.
– А я, значит, ненормальный?
– Не я это сказал. Нормальные люди не вмешивают УИБ в свои сердечные проблемы.
– Если никто другой не сможет мне помочь, я приму помощь и от дьявола.
– Ты свихнулся, – сказал Клозе.
– Шпага идет к твоему парадному мундиру. Впервые, с тех пор, как ты начал ее носить, я не чувствую себя полным идиотом рядом с тобой. Всего лишь полудурком.
– Очень изящный финт, – сказал Клозе. – Вы, графья, в совершенстве владеете искусством менять тему.
– Барон, вашими высказываниями движет классовая ненависть.
– Я всегда считал, что графы и бароны принадлежат к одному классу.
– Ха!
– Тот сержант плохо на тебя повлиял.
– Ха! Ха!
– Именно об этом я и говорю, – вздохнул Клозе. – Когда мы свяжемся с Асадом?
– Зачем?
– Чтобы он по своим каналам узнал для нас имя командира крейсера «Бушующий».
– Ты предлагаешь мне разгласить полученную в УИБ секретную информацию шпиону другой державы?
– Да.
– Эта идея не лишена привлекательности, – сказал Юлий. – Но я дал слово офицера, что отойду в сторону.
– Ну и что? – спросил Клозе. – Ты же не давал слова дворянина.
– В данном случае я не делаю разницы между этими понятиями, – сказал Юлий. – Потому что оба они относятся к моей скромной персоне.
– Надеюсь, ты пошутил. Хотя бы насчет скромности.
– Слушай меня, Клозе. Этот Винсент кажется мне вполне приличным парнем, умным и честным. Дадим ему шанс разобраться с этой ситуацией. Если же у него ничего не получится, тогда возьмемся за дело сами.
– К этому моменту мы уже снова можем быть на Сахаре.
– То, чем мы занимаемся в связи с этим крейсером, можно называть по-разному, – сказал Юлий. – Восстановлением справедливости, наказанием виновных, как угодно еще. Но, по сути, мы занимаемся местью. А месть – это блюдо, которое надо подавать к столу холодным. Это вещь, которая никогда не стареет. Будем же терпеливы.
– Я просто не верю, что именно ты мне это говоришь.
– А с Асадом связаться все-таки стоит. Он хороший парень, и нам следует угостить его ужином.
– Ты просто бесишься, – сказал Клозе. – А знаешь, почему ты бесишься? Потому что ты облажался.
– Вот как?
– Да. Ты с самого начала знал, что это имперский крейсер. Ты втянул в эту историю Асада только для того, чтобы привлечь внимание плохих парней к своему расследованию и спровоцировать их на ошибку. А когда они совершили эту ошибку – натравили на тебя тех хулиганов, – ты и облажался. Вместо того чтобы захватить хотя бы одного и устроить ему допрос с пристрастием, ты вырубил их, оставил лежать на асфальте, а сам помчался догонять свою возлюбленную. Ты и ее не догнал, и парней упустил, а потому и бесишься.
– Вы потрясающе тонкий психолог, барон Клозе.
– Скажи мне, что я ошибаюсь, и я сразу же извинюсь.
– Ты не ошибаешься, – сказал Юлий. – Я облажался.
– Ты же военный, – сказал Клозе. – Что с тебя еще взять?
Следующим утром Юлий спустился поговорить с портье на предмет оставленных ему сообщений и, к великому своему удивлению и не меньшей радости, был осчастливлен бумажным конвертом без марки, зато с эмблемой УИБ в верхнем правом углу. Капитан Коллоджерро оказался расторопным и старомодным.
Юлий открыл конверт у себя в номере. Сообщение оказалось очень коротким. Сначала следовал напечатанный на компьютере адрес, а ниже было приписано от руки:
«Вы ошибались, говоря, что она не любит военных. Она не любит только пилотов. Примите мои соболезнования. В. К.»
У Винсента был каллиграфический почерк.
– У него каллиграфический почерк, и он подписывает свои письма инициалами, – сказал Клозе, заглянув в бумажку через плечо Юлия. – Такому человеку нельзя доверять. Но следует отдать ему должное – работает он быстро.
– Мог хотя бы написать ее фамилию, – сказал Юлий.
– Может быть, он посчитал это неэтичным. Ты должен помнить, этот парень очень щепетилен.
– Настолько, что предоставил мне чужой адрес?
– У разных людей разные представления об этике.
Юлий отправился по указанному адресу тотчас же, чуть ли не силой заставив Клозе не покидать отеля. Ему удалось сделать это только после того, как он пообещал взять с собой шпагу, поэтому на всем протяжении пути Юлий чувствовал себя дискомфортно. Он редко носил кастовое оружие и совершенно не привык к его тяжести на поясе. К тому же шпага постоянно цеплялась за окружающие предметы и путалась в ногах.
Указанная Винсентом квартира находилась на третьем этаже трехэтажного дома. Квартира должна была быть весьма скромной, но на Эдеме почти все жилье выглядело скромным, учитывая немереные цены на местную недвижимость.
Дома никого не оказалось. Юлий стучал, звонил и даже пинал дверь ногой, пока из-за соседней двери не пригрозили вызвать полисменов. Юлий поинтересовался, где хозяйка квартиры, и ему ответили, что она ушла в магазин. Скоро вернется.
Юлий вежливо поблагодарил невидимого собеседника, уселся на верхней ступеньке лестницы и закурил. Голос из-за двери попросил его этого не делать. Юлий затушил сигарету и бросил окурок на ступеньку. Голос из-за двери призвал его к чистоте. Юлий нецензурно выругался про себя и спрятал окурок в карман.
Выходить на улицу он не хотел – боялся упустить Изабеллу. У подъезда было два выхода.
Прошло не менее получаса, прежде чем он услышал шаги и удивился по поводу своего учащенного сердцебиения. Он не волновался так и на первом своем свидании.
Забавно, но первое свидание у Юлия произошло на два года позже, чем он потерял невинность. Он просто стащил у отца деньги и отправился в дорогой публичный дом. Его отказывались обслужить, но предложение утроенного гонорара принесло свои плоды.
Узнав о выходке младшего сына, отец не пришел в ярость, как ожидал Юлий, а долго смеялся. Потом он сказал, что Юлий с первой своей зарплаты должен будет вернуть ему деньги.
Прошли годы, и Юлий деньги вернул.
Заметив Юлия, Изабелла остановилась на площадке между вторым и третьим этажами. В ее руках был пакет с продуктами.
– Добрый день, – сказал Юлий.
– Я вас ждала.
– Правда?
– Я знала, что вы придете. – Ее голосом можно было замораживать пиво. – Я знала, что появление на моей работе ищеек из УИБ связано с вами.
Юлий проклял капитана Коллоджерро. По его мнению, Винсент должен был действовать гораздо более тонко.
– Я сказала вам, что не люблю военных, а вы нацепили на себя парадную форму и вдобавок повесили шпагу, майор. Хотите привести меня в ярость?
Юлий надел парадную форму только по одной причине – это был единственный способ оправдать наличие шпаги. А шпагу он взял с собой, чтобы избавиться от Клозе. От Клозе надо было избавляться по причине… В общем, это была слишком длинная история для объяснения. Поэтому Юлий ответил коротко:
– Нет.
Она не сделала попытки подняться хотя бы на одну ступеньку. Юлий продолжал сидеть на лестнице.
По его мнению, это была выигрышная позиция. Если Изабелла хочет попасть домой, ей надо будет пройти мимо него.
– Я удивлена, что вы не принесли цветов.
– Я не думаю, что цветы могут исправить создавшееся положение.
– Вы правы. Его вообще ничто не может исправить.
– Я хотел бы с вами поговорить.
– Разве я обязана вас выслушивать?
– Нет, – вздохнул Юлий. – Не обязаны.
– Тогда уйдите с дороги и дайте мне пройти.
– Пять минут.
– Нет.
– Три минуты.
– Нет.
– Одна.
– До свидания. – Она поставила пакет на пол у стены, развернулась и начала спускаться.
Юлий перемахнул через перила и прыгнул вниз, снова оказавшись у нее на пути.
– Вы опять преграждаете мне дорогу.
– Мне кажется, это судьба.
– Еще немного, и я вызову полисменов. Вам понравилось ночевать в участке?
– Нормально, я ночевал в местах и похуже. Кроме того, в тот раз я был в штатском. И я не думаю, что местные полисмены осмелятся арестовать трезвого майора ВКС в парадной форме и при шпаге.
– Хотите проверить?
– Нет. Хочу поговорить.
– Вы просчитались. – Она развернулась и поднялась на две ступеньки. – Вы не сможете прыгнуть обратно и заступить мне дорогу в третий раз.
Юлий посмотрел наверх. Да, на четыре метра он не подпрыгнет. По крайней мере, без состояния невесомости, уменьшенной гравитации или без специального десантного скафандра.
Изабелла уже вернулась на площадку, где оставила пакет.
Юлий взобрался на перила, опасно балансируя с пристегнутой к поясу шпагой, подпрыгнул, ухватился за что-то, перекинул ногу…
– Надо же, вам удалось, – констатировала Изабелла. – Но я готова держать пари, что вы устанете раньше меня.
– Зато вам первой надоест, – сказал Юлий. Он не хотел прыгать туда-обратно. Он хотел всего лишь поговорить.
– Кто вы такой, что ищейки из УИБ бегают по вашим личным делам?
– Майор Морган. Граф.
– Тот самый Морган?
– Увы.
– Я должна быть польщена, что такой человек удостоил меня вниманием?
– Немного, – сказал Юлий.
Она не улыбнулась, хотя не могла не понять, что он шутил.
– Вы думаете, я должна упасть в ваши объятия, едва услышав вашу фамилию?
– Если бы я действительно так думал, то назвал бы ее гораздо раньше.
– Хотите знать, что я о вас думаю?
– Да, хотя и уверен, что вы ошибаетесь.
– Я думаю, что вы мелкий, наглый, заносчивый мальчишка, который всю жизнь получал то, что хотел. И вы не можете пережить отказа.
– Я надеюсь пережить даже моего отца, хотя кому-то это может показаться невозможным.
– Тогда почему вы здесь?
– Вы мне нравитесь.
– Не порите чушь. Мы с вами едва знакомы.
– Мне кажется, что я знал вас всю жизнь.
– Банальность. Заезженная фраза.
– Хорошо, не кажется. Я не знал вас всю жизнь. Но я хочу знать вас весь остаток жизни.
– Это еще большая ерунда, чем та, первая. Еще скажите, что любите меня.
– Это было бы неправдой.
– А вы всегда говорите правду? Я спрашивала вас, чем вы занимаетесь.
– И я дал туманный ответ. Но я не говорил, что я – не военный. Вы тоже не дали мне о себе никакой информации. За что вы не любите пилотов?
– Я не говорила вам, что не люблю пилотов. Откуда вы знаете? А, ищейки из УИБ. – С каждой следующей фразой ее голос становился все жестче и жестче. – Передайте им, что они хорошо поработали.
Юлий почувствовал, что проигрывает. Они разговаривали, но это был совсем не тот разговор, на который он рассчитывал.
– Подключить УИБ – это был единственный способ, чтобы найти вас. Сам я не смог, хотя и пытался.
– Зря старались.
– Объясните хотя бы почему.
– Вы мне не нравитесь.
– Почему? Потому, что я – пилот?
– Потому, что вы – пилот и потому, что вы натравили на меня УИБ. Представляете, что обо мне теперь думают мои коллеги по работе?
– Дайте мне их номера, и я с ними свяжусь, чтобы объяснить ситуацию.
– Хватит и того, что вы уже сделали.
– Как я могу загладить свою вину?
– Никак.
– Изабелла…
– Майор, вы дурак?
– Не знаю, – честно признался Юлий. Сам он не мог об этом судить, потому что был необъективен.
– Сколько раз я должна сказать вам «нет», прежде чем вы поймете, что это значит, и оставите меня в покое?
– Вы хотите знать точную цифру?
– Да.
– Три миллиона восемьсот тридцать восемь тысяч двести сорок два раза.
– Я скажу вам один раз, майор, а вы слушайте меня внимательно и постарайтесь усвоить. Вы мне не нравитесь. Вы мне нравились, недолго, но потом я изменила свое мнение. Мне не нравится, что вы пилот. Мне не нравится, что вы пижон. Мне не нравится, что вы обсуждали меня с посторонними и запросили помощи у самого УИБ. Мне еще много чего не нравится, но то, что я перечислила, – главное.
– Зато я хорошо танцую.
– Но никаких других достоинств я в вас не нахожу.
– Убит, – сказал Юлий, – растоптан, уничтожен.
– А теперь дайте мне пройти, майор. Прощайте.
– До свидания, – сказал Юлий.
Глава 6Юлий впал в черную тоску. Даже неунывающий Клозе был вынужден умыть руки: убедившись, что Юлий не собирается покидать номер, заказывать коньяк ящиками или вскрывать вены, плюнул на него и возобновил свои походы на пляж, в бары и бордели.
Юлий сидел в отеле и никуда не выходил. Еду ему приносили, терминал гостиничного компьютера был в рабочем состоянии, а более Юлию ничего не было нужно. Систематически заходил Клозе и периодически – Асад. Но толку от таких визитов не было. Никому не удавалось его расшевелить.
Жизнь стала пустой.
Юлий чувствовал себя идиотом и сумасшедшим, но ничего не мог поделать. Он едва ее знал, но ему ее катастрофически не хватало.
Изабелла.
Он даже не знал ее фамилии.
Он не знал ее возраста, ее происхождения, ее родственников. Он не знал, чем она занимается, где работает и как проводит свободное время.
Он не знал, какие она любит цветы, какую слушает музыку и что читает. Он не знал ее страхов и стремлений. Он ничего о ней не знал.
Кроме одного.
Он хотел быть с ней.
Он не мог точно сказать, любовь ли это с первого взгляда. Он вообще не был уверен, что это любовь. Его состояние напоминало ему болезнь. Он знал Изабеллу несколько часов, но ему трудно было дышать в ее отсутствие.
Юлий не знал, что такое любовь и существует ли она вообще. Он читал много книг и почти в каждой находил свое определение любви. Определений было целое море. Их было куда больше, чем любви в этом мире. Так он считал.
Он ненавидел сопливых романтиков и презирал самого себя, что превращается в одного из них.
Если это любовь, то он никогда никого не любил раньше. Никогда не испытывал он таких чувств.
Когда ему было десять лет, в одной из книг он вычитал очередное определение слова «любовь», которое тогда произвело на него впечатление. Больше всего благодаря тому, что он ни черта в нем не понял.
Это была старая книга, принадлежавшая перу женщины, жившей в древние, еще докосмические времена. По тем временам она писала фантастику. Книги о великих империях и звездных войнах, о подвигах и сражениях. Но еще она писала о людях. И все остальное было лишь декорациями, на фоне которых разворачивались настоящие драмы.
Юлий терпеть не мог Шекспира, а эти книги ему нравились, и потому он считал свои вкусы низменными и приземленными.
Книга, в которой он нашел взволновавшую его цитату, была о мужчине и женщине. Они оба были военными, воевали за разные планеты, и периодически судьба сводила их вместе. У них были очень сложные взаимоотношения.
Когда они были разлучены в очередной раз, мать спросила главную героиню, как та относится к главному герою.
Он был очень странным типом, этот главный герой.
Странным и опасным.
«Конечно, я его не ненавижу. Но и не могу сказать, что без ума от него. – Она долго молчала, потом посмотрела в глаза матери. – Но если он порежется, у меня течет кровь».
Юлий считал, что только женщина способна дать столь непонятное и в то же время такое убийственно эмоционально-точное определение.
Теперь он понял, что это означает.
– Так не бывает, – сказал Клозе. – Прости меня, Юлий, но так не бывает. Видел ее какую-то пару часов – и уже не можешь без нее жить? Я тебе не верю. Ты в очередной раз морочишь всем голову.
Юлий не ответил.
– Ведь так не бывает? – обратился Клозе за поддержкой к Асаду.
– Не знаю, – сказал Асад.
– Но у тебя так было? Хоть раз? – настаивал Клозе.
– Нет.
– И у меня не было. А значит, так не бывает.
– Слишком мало данных для экстраполяции, – сказал Асад.
– Я тебя не для того сюда звал, чтобы ты мне противоречил, – заявил Клозе. – Юлий, у тебя неправильное отношение к женщинам.
Юлий не ответил.
– Ты должен помнить, что ты – самец, – сказал Клозе. – Ты – мужчина. Когда мужчина хочет пить, он идет и берет вино. Когда мужчина хочет есть, он идет и берет мясо. Когда мужчина хочет любви – он идет и берет женщину.
На этот раз вместо Юлия ответил Асад.
– Юлий был прав в своей оценке, – заявил Клозе муж четырех жен. – Ты – маньяк.
– Чего ты лезешь? – возмутился Клозе. – Это не твоя реплика. Я хотел спровоцировать этого хлюпика, а не тебя.
Юлий никак не прореагировал и на «хлюпика». Клозе испугался.
Клозе предпринял еще восемнадцать попыток спровоцировать Юлия хоть на какую-то реакцию. Асад помогал ему по мере возможностей.
За все время их встречи Юлий не произнес ни слова.
А когда они ушли, он лег на кровать и уставился взглядом в потолок. Но потолка он не видел.
Изабелла злилась на саму себя и была самой собой недовольна.
Проблема была в том, что ей действительно понравился этот мальчик. Этот милый мальчик с серо-стальными глазами взрослого мужчины. Не уставшего от жизни старика, а мужчины, который повидал многое из того, чего не хотел видеть и чего не видели многие.
Он не был похож на военного до того момента, как она увидела его татуировки, и до того, конечно, как он предстал перед ней в форме. У него не было военной выправки; в отличие от тех военных, которых она знала, его движения были плавными и ленивыми. И она должна была признать, что он отменно танцевал.
Конечно, она неправильно с ним поступила. Надо было объяснить ему все в тот же вечер, сразу после драки. Но она оказалась слишком расстроенной. Слишком разочарованной тем, что она о нем узнала.
И можно сказать, что его выходку с УИБ спровоцировала она сама.
Но уже ничего нельзя было исправить. Он это переживет. И она это переживет. Они оба это переживут. По отдельности.
Возвращаясь домой после работы, она обнаружила под своей дверью рыжего молодого человека. В этом типе она сразу признала военного, несмотря на то, что одет он был типично для туриста. Но свои татуировки, такие же черепа, как у Юлия, он сразу выставил напоказ. У рыжего их было меньше, но ненамного.
– Добрый вечер, – сказал рыжий. – Меня зовут Клозе. Точнее, это моя фамилия, но меня все так зовут. А вы – Изабелла?
– А то вы не знаете. Я видела вас в баре.
– Просто хотел удостовериться лишний раз, – сказал Клозе.
– Что вам надо? Это он вас послал?
– Нет, он меня не посылал. Он даже не знает, что я здесь.
– Вот как? И что вы хотите?
– Может быть, мы продолжим наш разговор в квартире? Не угостите ли бедного немецкого парня чашечкой чая?
– В баре вы тоже пили чай?
– Да, только холодный и алкогольный.
Она пригласила Клозе на кухню и заварила чай.
Это не было против ее правил. Она никогда не давала себе слово, что не будет поить пилотов чаем.
– У вас милая квартирка, – сказал Клозе, который видел только часть темной прихожей и кухню.
– Откуда вы знаете?
– Я не знаю. Я проявляю вежливость.
– Вы откровенны.
– Да, – сказал Клозе. – Есть у меня такая неприятная черта. Я всегда говорю, что думаю, но не всегда думаю, что говорю. Фраза относительно милой квартирки была первой частью комплимента, который я собирался вам сделать. Типа у милой квартирки милая хозяйка. Но я бы солгал. Вы – не милая.
Действительно, неприятная черта, подумала Изабелла.
– Я – сука, – сказала она.
Клозе покачал головой:
– Я так не думаю. Вы не милая, но вы и не сука. Вы – нечто среднее, что-то между ними. Но, говоря откровенно, мне на это наплевать. А чай неплохой.
– Только не говорите мне, что вы разбираетесь в чае.
– Совсем не разбираюсь. Я слишком редко его пью. Но мне нравится аромат этого чая, а потому я и говорю, что он неплохой.
– Что ж, я уже многое о вас узнала. Кроме того, с какой целью вы сюда пришли.
– Я хочу рассказать вам о Юлии, – сказал Клозе. – Я отниму не так уж много вашего времени. Потом допью чай и уйду. Вы согласны меня выслушать?
– А разве вам требуется мое согласие?
– Безусловно, – сказал Клозе.
– Ладно, говорите.
– Он плохой человек, – сказал Клозе. – Отвратительный. Очень неприятный. Он заносчив, эгоистичен, себялюбив, нагл, высокомерен, упрям. У меня не хватит эпитетов, чтобы его охарактеризовать, потому что я недостаточно хорошо образован. Порой он говорит странные и страшные вещи. Он циник и нигилист. Мы знакомы с ним недолго – всего три года. Мы проводим вместе с ним много времени. Не потому, что нравимся друг другу, а потому, что вынуждены существовать в очень ограниченном пространстве и нам просто некуда друг от друга деваться. Мы с ним вместе пьем, едим, курим, разговариваем, играем в покер и, извините, совершаем боевые вылеты. Только в бордель я обычно хожу один. Мы знакомы с ним три года, и за все это время он ни разу не назвал меня своим другом. Я его, впрочем, тоже. Порой мы раздражаем друг друга, порой мы друг друга просто ненавидим. Но когда меня сбили над болотами, когда мне оторвало вот эту ногу… – Клозе выставил ноги на середину кухни и задрал штанины, в подтверждение своих слов, продемонстрировав различную степень волосатости нижних конечностей. На правой ноге волосы только начали отрастать. Но он мог бы этого не делать. Изабелла и так ему верила. – Он вернулся за мной, хотя имел право этого не делать. Он утопил свой собственный истребитель, стараясь меня спасти. Он целый день тащил меня на своей спине. Ругаясь последними словами, говоря, что я слишком тяжелый даже без одной ноги, падая в грязь, но – тащил. И он вытащил меня с вражеской территории. Как вы думаете, я сказал ему за это «спасибо»? Нет, не сказал. Он не ждал от меня благодарности, он бы не знал, что делать с такой благодарностью. Думаю, он и сам не понимает, почему он поступает так или иначе. Поступает правильно. Я не говорю, что он всегда поступает хорошо, хотя с моей стороны это выглядит черной неблагодарностью. Не говорю, что он поступает справедливо. Он поступает так, как считает нужным.
– Должна вам сказать, что у вас с ним очень странные отношения, – сказала Изабелла.
– Он сын Питера Моргана. Удивительно, что у него с кем-то есть хоть какие-то отношения, – сказал Клозе.
– Что вы хотите этим сказать?
– Питер Морган – великий человек. Все считают его таким. Я думаю, очень сложно быть сыном такого человека.
Изабелла подумала, что если у рыжего Клозе будут дети, то им тоже придется несладко.
– И что вы хотите от меня?
– Можно, я сначала объясню вам, почему я этого хочу?
– Попробуйте.
– Видите ли, все дело в том, что я – эгоист. Может быть, еще больший эгоист, чем Юлий. И сейчас, в отличие от тех трех лет, я чувствую себя рядом с ним особенно некомфортно. А я не люблю чувствовать себя некомфортно… Предполагается, что сейчас вы должны спросить, почему я себя чувствую некомфортно.
Она улыбнулась. Впервые. Клозе записал одно очко в свой актив.
Она не спросила.
– Отлично, – сказал Клозе. – Будем считать, что вы задали мне вопрос, а я на него отвечаю. Он страдает. Это глупо, я понимаю, что вы едва знаете друг друга, но он почему-то вбил себе в голову, что любит вас.
– Так не бывает, – сказала Изабелла.
– Я тоже ему это говорил, – сказал Клозе. – Но он страдает, я вижу. Он мало ест, никуда не ходит, пьет мало алкоголя и, что самое подозрительное, почти не курит. С сегодняшнего утра он еще и ни с кем не разговаривает, и это пугает меня больше всего. Раньше его можно было заткнуть только пулей в голову. В упор. И то действовало не сразу.
– И что вы хотите, чтобы я сделала? Переспала с ним? Упала в его объятия? Вышла за него замуж? Родила ему пятерых детей?
– Вы предлагаете слишком радикальные действия даже для меня, – сказал Клозе. – Вполне возможно, что один из вариантов сработает, но я имел в виду не это.
Предполагалось, она спросит, что он имеет в виду, но она опять промолчала.
– Никому этого не говорите, если не хотите подорвать мою репутацию, но я считаю, что у женщины в таких вопросах прав ровно столько же, сколько у мужчины. – Клозе помолчал, потом спросил разрешения закурить и сунул сигарету в рот. Но зажигать не стал. – Он вам не нравится. Вы имеете на это полное право. Вы можете даже ненавидеть его и желать его смерти, и мне нет до этого никакого дела. Я лишь хочу, чтобы вы встретились с ним еще один раз и объяснили почему. Мне кажется, он переживет вашу нелюбовь. Но он не сможет этого сделать, пока не поймет почему. Если вы не любите пилотов, то объясните ему, почему вы их не любите. Если он не нравится вам лично, скажите это. Скажите ему, что это нелепо, что вы считаете его идиотом. Но не оставляйте его в неизвестности.
– Я… должна подумать.
– Конечно, – кивнул Клозе. – На случай, если вы решитесь оказать мне эту услугу, вот его адрес. Он никуда не выходит, так что вы можете застать его в любое время.
Клозе допил чай и наконец-то зажег сигарету. И тут же выплюнул, потому что за время своего монолога успел изжевать фильтр.
– Если… если я все-таки приду, мне вас не выдавать?
– Нет смысла, – сказал Клозе. – Он не дурак. Как-то же вы узнали, где он остановился.
– Может быть, мне помогло УИБ.
– Ему помогало не УИБ, – сказал Клозе. – А только один сотрудник УИБ, который почему-то чувствует себя виноватым.
– Почему?
– Не знаю, – солгал Клозе.
На самом деле он знал почему.
Если присутствие «деструктора» на Сахаре на самом деле означало чью-то измену, а Клозе готов был прозакладывать свое годовое жалованье, что это так, то эта измена – чистый прокол для УИБ, главная обязанность которого как раз пресечение измен.
Клозе оставил на столе карточку с названием отеля и номером, в котором жил Юлий, церемонно раскланялся и вышел, попросив извинения за беспокойство.
По некотором размышлении Изабелла решила, что он тоже не похож на военного. Или она слишком заблуждалась в своем мнении относительно военных.
Клозе вышел на улицу и закурил. Потом он направился в бар, чтобы прополоскать рот и избавиться от привкуса чая, который он с детства терпеть не мог.
Клозе было не по себе от того спектакля, который он только что устроил.
Он опасался, что его монолог больше был нужен ему самому, а не Изабелле и не Юлию. Он выговорился, после чего ему одновременно стало и легче, и тревожнее.
А еще ему тоже очень понравилась эта женщина.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?