Текст книги "Метро 2035: Затерянный клан"
![](/books_files/covers/thumbs_240/metro-2035-zateryannyy-klan-186567.jpg)
Автор книги: Сергей Недоруб
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
И поэтому никто не видел, как Эльза, лежа на спине, возилась с нижней крышкой ящика, предусмотрительно поставленного на упоры. Повязанный на голову платок уже давно покрылся россыпью металлических опилок. Она то и дело сдувала их, чтобы не попали в глаза. Держать инструменты на весу было неудобно, но девушка не произнесла ни слова жалобы.
– Почему никто не додумался попробовать разобрать его снизу? – спросила она.
– Потому что никому нет дела, – ответил Давид. – Смотри, чтобы не придавило.
– Ты вытащишь меня.
– Могу не успеть.
– Не можешь.
Эльза сменила отвертку на пассатижи.
– Саморез застрял, – сказала она. – Совсем долго тут сидит… Высверлить бы.
– Нельзя, услышат. И квоту электричества выработали на той неделе.
– Мы же ничего не использовали сверх меры.
– Я помню. Квоту сократили для всех. А мы с тобой за одного считаемся.
– Мне все еще не выдали паспорт. Не принимают за свою.
– Я четыре года охранял эти чертовы часы, и все еще не целиком свой, – напомнил Давид.
Он вытер бритву о тряпку, сложил ее, сунул в карман.
– Дай я покручу эту штуку, – предложил он. – Иди, прогуляйся.
– Меня загрузят перепрокладывать кабели.
– Значит, ты повысишь свои навыки в этом непростом деле.
– Оно не только непростое, оно скучное, – Эльза вздохнула, выползла из-под ящика.
– Да, помню, – усмехнулся Давид. – Ты у нас творческая натура.
Эльза продолжала сидеть, глядя на ящик.
– Мы поймем, как он работает, – пообещал Давид. – И нам будет что показать Иону.
– Тебе так нужна причина, чтобы его увидеть?
– Скорее, ищу повод отсюда уйти.
– Я уже ничего не ищу.
Эльза поднялась, положила отвертку на ящик.
– Мне здесь тесно, – сказала она.
– Тебе и в Датаполисе тесно будет.
– Ну уж нет, – помотала Эльза головой. – Больше никогда.
– «Никогда» – это очень долго.
– Открыть тебе секрет?
– Конечно, – согласился Давид. – Если они у тебя еще есть.
– У нас кончились шутки. Наши приколы по пятому разу пошли.
Эльза прошла мимо, закрыла за собой дверь – редкий элемент на Бориспольской – и пошла к дальней стене, снуя между сваленных тюков, коробок, узлов и всякого неформатного барахла. Станция выглядела так, словно готовилась к переезду, и это обещало растянуться на долгие месяцы, если не годы. Эльза старалась вести себя естественно, хотя понимала, что маленький рост, невзрачные лохмотья и вечно испачканные сажей руки не скроют ее отстраненности, переходящей в кажущийся испуг. Станция ее нервировала больше, чем перспектива выхода на поверхность. Несколько лет блокированной психики не прошли для нее даром – она мало что помнила об этом периоде, кроме путешествия с Ионом. Все, что было раньше, смешивалось в клубок обрывистых воспоминаний: лазарет Датаполиса, заботливые руки Татьяны, вкус почти пустого супа, напоминавшего тухлую воду, и постоянный, давящий на уши галдеж столицы. Девушка, насколько могла, пыталась забыться в работе, и в редкую свободную минуту изучала устройство ящика Мафусаила.
Генератор торсионного шума. Пусть это и не конкретно тот же ящик, которому она обязана своими злоключениями, но стоит ей понять, как он работает, и можно будет не бояться встречи с такими же устройствами в дальнейшем.
Если это, конечно, когда-нибудь случится.
– Извините, вы мне не поможете? – послышался вкрадчивый голос.
Эльза давно приучила себя не покупаться на интонацию. И все же подбор слов был нехарактерен для жителя Бориспольской. Девушка поискала взглядом говорящего.
У картонной стены стоял неизвестный ей человек лет сорока на вид, что автоматически записывало его в поколение людей, знавших мир до Катастрофы. Он выглядел миролюбиво. Дело было не только в скромной внешности: худощавая фигура, остроконечная бородка, живые, проницательные глаза. Куда больше о нем могла рассказать разбитая обувь, в которой ни быстро бегать, ни нормально воевать невозможно. В руках мужчины громоздился наполовину разобранный радиоприемник, что делало его вовсе неспособным к атаке.
Эльза на миг прикрыла глаза и заставила себя немного улыбнуться. Какой еще атаке? Это Бориспольская, тут уже много времени ничего не происходит, кроме повальной паранойи…
– Что у вас случилось? – спросила она.
– Резистор отпаялся, а припоя на такую муру мне не выдадут, – пожаловался бородач. – Вы не подскажете, как можно его закрепить подручными средствами?
– Все остальное работает? – Поддавшись любопытству, Эльза подошла к приемнику и принялась осматривать. – Если пальцем придавить – сигнал проходит?
– Да откуда же я знаю? Ловить ведь некого. Но техника должна работать.
– Здесь не в резисторе дело… – Эльза попыталась добраться до внутренностей приемника, но ей не хватало длины пальцев. – Дайте его мне.
Бородач послушно отдал Эльзе радио. Девушка вытащила из нагрудного кармана маленький фонарик, оставшийся еще от полученного в Датаполисе снаряжения. Посветила внутрь и спросила:
– А вы хоть знаете, что такое резистор? Тут у вас много чего не хватает.
– Да как скажете, – развел руками бородач. – Он и без половины деталей работал. Остальное в охранке лежит – изъяли на нужды начальства.
– Да, они могут. – Эльза ему посочувствовала. – Можете медный провод найти? Любой.
– У меня дома есть. А вы… или тут подождете?
– Тащите сюда. – Эльза вместе с радиоприемником села у стены, проверяя ручки устройства на прочность.
– Я мигом! – Бородач исчез. – Меня Толик зовут!
– Как скажете, – ответила девушка и принялась ждать. Радио ее заинтересовало. Не какая-нибудь любительская рация – полноценный приемник, которому только антенну внешнюю выдай, и мигом поймает все на свете. И диапазон явно хороший, только шкалы не хватает.
Эльза обнаружила, что сидит в позе типичной бродяжки, и с раздражением приняла вид уверенного человека. Старые привычки просто так не уходят. Сколько еще их осталось, что могут всплыть в самый ненужный момент?
– Вот она!
Девушка вздрогнула от неожиданности, подняла глаза. Перед ней стояли трое хмурых мужиков с повязками дежурных на крепких плечах.
– Вы это мне? – спросила Эльза.
– Тебе, – ответил один из дежурных. – Вставай, пойдем.
– Куда? – Эльза продолжала сидеть.
– Не хотим, значит, ну ладно.
Один из дежурных рывком отнял у Эльзы радио. Двое других схватили за руки и грубо подняли.
– Вы что? – нервно спросила девушка.
– Ты арестована за кражу и поломку стратегического ресурса станции Бориспольская, – ответил дежурный.
– Что ты несешь?! Какую кражу?!
– Ведите ее, – распорядился главный, оглядывая приемник, и крикнул вдаль: – Зря ты пришла сюда воровать!
– Я сюда жить пришла! – заорала Эльза, чувствуя, как ей чуть не выворачивают суставы. – Жить!
– Зря, – тихо повторил главный, стискивая губы. – И жить тоже – зря…
Глава 4
Перекресток
Ион давно приучил себя никогда не доверять чутью, но всегда его слушать. Сам признак, что вокруг что-то не так – уже ценная информация. Даже резкая перемена погоды могла повлиять в Киеве на все подряд от поведения зверья до направления новых пылевых буранов, хотя они и были редкостью. В этом месте было еще много того, что могло сломаться или обрушиться сильнее, чем ранее. Всегда оставалась вероятность спонтанной миграции четвероногих, появление нового мутанта или, чем черт не шутит, нашествие мутировавшей саранчи. Пока одна часть природы менялась, другая не могла не отреагировать. Наконец, всегда оставался шанс, приятный или не очень, встретить незнакомого человека и с ним огрести новый ушат проблем на свою голову.
В этот день Ион мог ожидать чего угодно и дал себе слово с мужеством встретить все, что покажется неожиданным, будь то отказ воздуховода или ухудшение самочувствия кого-то из сталкеров. Одного он не знал – что делать, если слабым звеном окажется он сам.
Феникс, шедший первым, внезапно замер, поднял руку, сжатую в кулак – и тут же разжал пальцы, как бы сомневаясь, стоит ли останавливать команду. Такое с ним было впервые.
– Что ты видишь? – спросил Кондор.
– Перед собой ничего, – доложил сталкер. – На север посмотрите. Вон там, за горизонтом. Видите?
«Птицы» посмотрели в нужную сторону. Воробей поднес к маске бинокль. Ворон развернул подзорную трубу.
– Дым, – сказал Феникс. – Быстро рассеивается. Точное место назвать не могу.
Ион прикинул, не было ли в последнее время дождя с молнией. Вроде нет.
– Что может гореть? – спросил он. – «Метроградовцы» что-то подпалили?
– Какой им смысл? – Кондор забрал трубу у Ворона, посмотрел сам, но не увидел ничего, кроме сокрытых в тумане бетонных каркасов. – Так мы ничего не увидим. Но проверить надо.
– Сейчас? – спросил Ион.
– А когда еще?
– Фильтров у нас на полчаса от силы. Загибаются совсем.
– Ничего, на тебя хватит, – заверил Кондор. – Пройдем немного вперед, ничего не теряем. Нам все равно через Дворец возвращаться.
Ион только было хотел спросить, где Кондор возьмет запасные фильтры, как вспомнил, что у «Птиц» вокруг Шлюза оборудованы схроны. Ему стало не по себе. Он все не мог вникнуть в систему сталкеров до конца и потому еще не мог считать себя их частью, даже если Феникс придумает ему незабываемую инициацию. К тому же схроны имелись и у него самого, но порой Ион забывал сам факт их существования при том, что отлично помнил координаты. Ему редко когда приходилось что-то считать в равной степени нужным в принципе и необязательным в данный момент, чтобы иметь основания прятать вещь до лучших времен. Если такое и происходило, то учитель старался убедиться, что «Птицы» в курсе его действий – возможно, его тайники спасут жизнь кому-то из них.
– Лучше до «Олимпийки» пройти, – предложил Аист. – Спустимся там, если что. И обзорная точка есть – с высоты всяко лучше видно будет.
– Хорошо, – согласился Кондор. – Тогда к схронам не пойдем. Идем к Олимпийской, на посторонние объекты не распыляемся. Экономим энергию. Наблюдатели, вперед.
Сталкеры перестроились в строй, прежде Ионом не виданный: Ворон и Феникс отбежали вперед метров на двадцать, сели на землю. Ворон с подзорной трубой принялся внимательно осматривать каждый подозрительный предмет в пределах общей видимости, пока Феникс повторял его движения через снайперский прицел. Они сидели так, пока остальная команда не прошла мимо них спокойным шагом и немного не отдалилась. Затем Воробей с биноклем побежал еще дальше в сопровождении Аиста, и уже настала их очередь следить за местностью, пока Кондор с любопытствующим Ионом их не нагнали. Так двойки менялись друг с другом.
Ион хотел спросить, неужели такая схема себя оправдывает и что она вообще может давать, кроме ненужной беготни, но понял, что это, в конце концов, не его дело. Текущий состав «Птиц» был и оставался самым долгоиграющим. Все, кто в этом сомневался, давно сменили профессию, а то и сгинули на просторах столицы.
В таком режиме они прошли часть пути по Короленковской, продираясь через сплошное кладбище машин. Затем перебрались на улицу Горького. Ион мысленно продолжал вести подсчет координат через адреса, хотя у «Птиц» применялась своя система, дикая для постороннего. В основном они пользовались вешками, известными им одним, так что ходить сталкерскими тропами Ион в одиночку не сумел бы при всем желании.
Подумав об этом, учитель зацепился за данную мысль. У него никогда не было собственных дорог на поверхности. Его все время вела какая-то цель. Уйти с простреливаемой зоны, добраться до лодки, слушать Феникса, вести Эльзу, преследовать Мафусаила, догнать «метроградовцев». Всегда была некая конкретная задача – промежуточная или нет, но была. Может, этого и не хватает по жизни, подумал Ион. Внятной задачи. Во время проживания на Лукьяновской задача была всегда – ее каждый день задавал ритм станционной бытовухи. Позже, при вербовке генералом, тоже. И в школьном шатре. О путешествии с Эльзой и говорить нечего.
А какая цель у него сейчас? В эти три месяца – что он сделал для себя лично? Или хотя бы для других? Кондор и остальные сталкеры в команде, получается, жили без цели. Став поставщиками Датаполиса, они постоянно дорабатывали сложную систему взаимоотношений со столицей и, по сути, на этом остановились. Ион им даже позавидовал. Хорошая жизнь у «Птиц» – вечный полет в теплые края, которые никогда не покажутся на горизонте. Зато когда всех остальных жизнь подморозит – сразу чувствуешь себя в тепле, сидишь и не чирикаешь.
В следующее мгновение Ион уловил характерный звук, который слышал всего несколько раз в жизни, но узнал безошибочно. Рев автомобильного мотора.
Воробей чуть не выронил бинокль, упал на землю, распластался, словно пробовал слиться с серятиной асфальта. «Птицы» укрылись кто где. Иону выпало сидеть за Аистом в ближайшей яме. Феникс озабоченно поднял «драгунов» из-за толстого фонарного столба. Кондор прижался к остову автомобиля. Оказавшийся за каким-то крыльцом Ворон начал живо менять фильтр, который как раз так некстати принялся шипеть.
В сотне метров впереди поверх ограждений пронеслись верхушки двух машин. Одна остановилась, вторая продолжила движение на север. Кондор не давал никаких команд – пошел вперед, пригнувшись и едва не задевая дорогу стволом автомата. Он прошел до Воробья, направился дальше. Повернулся и махнул остальным рукой.
«Птицы» бросились к нему, стараясь, чтобы их не было видно, но на слышимость уже внимания никто не обращал. Мотор оставшейся машины все еще работал – их не могли услышать при всем желании.
Ион решил не вмешиваться, но фиксировал увиденное со всем возможным вниманием.
На пересечении Владимирской и Жилянской стоял грузовик, сохранивший еще следы довоенной краски. Годы его основательно попортили, обеспечив естественный камуфляж из ржавчины и плесени. Если грузовику перебирали ходовую часть, то о внешнем виде никто не позаботился. Впрочем, это как раз вопросов не вызывало.
Характернее было то, что колесным транспортом в Киеве не пользовался ровным счетом никто. У «Птиц» не было транспорта вообще. У Метрограда было несколько машин, только в мертвом городе с забитыми дорогами все равно негде ездить. Транспорт применяли разве что для короткой доставки особо тяжелых грузов по крайне ограниченному числу маршрутов. Ион не помнил их все, но знал, что теперь любые дороги ведут в Метроград.
Однако этот грузовик среди машин Метрограда никогда не значился. Учитель это помнил достоверно, потому что колесные монстры в его школьном шатре были не меньшими легендами, чем сами «Птицы», и их все знали наперечет. Тимка даже приносил с собой игрушечную модель и говорил, что «вон то ЗИЛ, а то УАЗ». Сейчас Ион смотрел на неизвестную ему модель, которая чем-то была похожа на ЗИЛ, но больше и грознее во всех смыслах.
Крытый фургон – явно набит чем-то тяжелым – заставлял грузовик заметно проседать. Передний отбойник усилен параллельными рядами рельсов. Колеса блестят, словно ехать грузовику приходилось через лужи – однако сейчас в южной половине города нельзя было найти ни единой. Все говорило о том, что машины не имели к Кресту никакого отношения.
Ион постарался проверить эту мысль, поймав взгляд Аиста, и похолодел, увидев в нем полнейшую растерянность.
Хлопнула дверь – из грузовика вышел боец в закрытом костюме. Он выглядел так, словно кто-то взял защитный комбинезон, разрезал на куски и пришил их на соответствующие места сталкерской формы «метроградовцев». На груди виднелась рация с витым отходящим проводом, ведущим куда-то за пояс. Видимого орудия не оказалось, хотя это не значило, что его не было. Судя по походке, боец чувствовал себя наверху вполне уверенно, даже слишком, словно ему не приходилось встречать незнакомых людей и весь город принадлежал только ему. Военные ботинки стоптались, однако не казались старыми. Если есть доступ к хорошей обуви – значит, и ко всему остальному тоже. Данное правило работало железно.
Ион попытался рассмотреть, сколько еще человек в кабине, и увидел лишь смутный силуэт водителя. Что было в фургоне, разглядеть не представлялось возможным.
Тут Кондор решил не медлить – перехватил автомат дулом вверх, вышел во весь рост, чуть приподнял противогаз и громко сказал:
– Мир вам!
Боец остановился, уставился через маску на Кондора. Дернулся было обратно к пассажирскому месту, но затем кивнул, поднял руку и помахал. Продолжил путь к задней части фургона.
И припустил что есть духу вдаль, следом за первой машиной. Кондор нацелился из автомата, тут же опустил ствол.
Грохот выстрела больно ударил по ушам.
По Кондору открыли огонь с водительского места. Стреляли, похоже, из дробовика, под очень неудобным углом. Пассажирскую дверь снесло с петель. До Кондора же вовсе ничего не долетело.
«Птицы» ответили с четырех стволов. Ион-учитель забрался в подкорки сознания к Иону-сталкеру, который пулей пронесся по диагонали к крайней правой точке возможного укрытия, последовательно беря под прицел сначала заднюю дверь фургона, затем колеса и, наконец, убегающую фигуру первого бойца.
Он помедлил совсем немного, но момент был упущен – неизвестный скрылся с линии огня, освобождая Иона от принятия сложного решения.
– Отставить! – крикнул Кондор, и огонь стих.
Ион насчитал двадцать биений сердца в полной тишине, прежде чем Кондор громко сказал:
– Мы не враги вам! Выходите, поговорим!
Еще полминуты никто не отзывался.
– Я иду, – предупредил Кондор. – Не вздумайте стрелять, иначе живыми не уйдете.
Командир направился к грузовику, осторожно заглянул в кабину. Повернулся и махнул рукой.
– То ли они поспешили, то ли мы опоздали, – озабоченно сказал Феникс, глядя на безжизненное тело водителя за рулевым колесом, частично разодранным пулей. – Ну ты его хотя бы предупредил. Мир пухом его самомнению.
– А если он по-русски не понимает? – предположил Аист.
– Водит КрАЗ и не понимает по-русски?
Ион сделал в голове пометку, запоминая название грузовика и сам не понимая, зачем оно ему надо.
– Прекратите, – велел Кондор, и остальные сразу умолкли.
Командир отряда пощупал пульс водителя, покачал головой. Стащил с него маску.
– Кто-нибудь знает его? – спросил Кондор.
Молчание послужило ответом.
– Ясно, – сказал командир. – Это не Метрограда грузовик. И шмотки незнакомые. Сдается мне…
Он так и не сказал, что ему сдается.
– История повторяется, – вымолвил Ион, и все повернулись к нему.
– Ты о чем? – спросил Аист.
– О том, что три месяца назад вы нашли незнакомого человека на поверхности. И от этого никому лучше не стало.
– Там еще второй, – сказал Кондор. – И как минимум, еще одна машина. Мы не человека нашли, а полноценную мобильную и вооруженную группу. Ворон, проверь, что в кузове.
– Сделаю! – Сталкер побежал назад.
Внутри кабины послышалось шипение рации. Ион вздрогнул, посмотрел на динамик на груди убитого. Протянул руку, но Кондор его остановил.
– Прием, народ, – послышался женский голос. – У вас все в порядке? Вы на минуту опаздываете.
Рядом возник Ворон, двигавшийся немного скованно. Ион уже помнил, что только по позе можно догадаться, когда человек в защитной маске сильно взвинчен.
– Взрывчатка, – сказал он. – Ящики там лежат штабелями. И картечь в мешках.
– Прием, – повторял голос. – Что там у вас творится… а… отбой. Я вижу Виктора. Он машет, и… так, секунду…
Сталкеры слушали, не отрываясь. Стало ясно, что их раскрыли.
– Похоже, рядом пролетали «Птицы» и нагадили на голову, – говорила женщина. – Как неудачно-то так, а? Хотя… Ион, ты там? Ответь, если узнал. И если не узнал – все равно ответь.
Ион посмотрел на Кондора, схватил динамик, нажал на кнопку, приподнял маску.
– Ион на связи, – сказал он.
Рация разошлась смехом, переходящим в кашель.
– Здравствуй, дорогой, – произнес голос. – Ты меня не помнишь? Это Альбина!
Ион в растерянности смотрел на мертвого водителя, не понимая, что за ассоциации всплывают в его голове.
– Нам надо поговорить, – продолжала женщина. – Среди вас кто-нибудь умеет управлять грузовиком? Заезжайте на огонек. Видите, какой он здоровый?
Аист обежал грузовик спереди, показал на север. Ион медленно опустил рацию, уже ясно видя, что именно являлось источником дыма.
Горел деловой небоскреб Киева. «Сто-один-тауэр».
Место, которое четыре года назад изменило жизнь ему, Давиду и Эльзе.
Глава 5
Радио
Охранники Бориспольской тащили Эльзу за руки, которые уже начали болеть – сказалась недавняя работа с ящиком Мафусаила. Тяжелые сапоги били по плитке, начавшей громко и противно хрустеть за годы использования. Взволнованные шумом жители станции бросали свои дела, чтобы посмотреть, как двое дежурных волокут девушку несмотря на то, что она не оказывала сопротивления. Было в этом зрелище что-то до того позабытое и антисоциальное, что приковывало внимание всех и каждого с первого мгновения. Возможно, на то и был расчет – сделать разбирательство публичным. Эльза не звала на помощь – если бы кто-то был готов ее оказать, то уже вмешался бы по собственной инициативе. То ли вера в непогрешимость охраны была у жителей слишком сильна, то ли страх. Скорее, удивление. И бесплатное зрелище. Ни того, ни другого у местных людей давно не приключалось.
– Это ошибка, – повторяла Эльза. – Я ни в чем не виновата!
– Знаем, слышали, – говорил дежурный. – Начальству расскажешь.
Он обратился к ближайшему дядьке, месившему некое подобие раствора внутри лопнувшего футбольного мяча.
– Семен, здорово, – обратился дежурный. – Куда Тростников запропастился?
– Василий колесо у дрезины менял только что, – сказал Семен и уставился на радио. – Что вы с техникой сделали?
– Это все она, – показал дежурный.
– Ложь! – проскрежетала Эльза. – Пусти меня, сволочь, я сама пойду и объяснюсь!
Дежурный не обращал на нее внимания, причем делал это до того демонстративно, что Эльза мигом все поняла.
– Вы чего, меня подставляете? – спросила она. – Сказали бы прямо, что изгоняете! Смелости не хватило?!
– Следи за языком лучше, – посоветовал один из державших ее мужиков.
Эльза промолчала. Она и так следила за языком, подбирая максимально мирные выражения. Депортации со станции она не боялась. Но что будет делать Давид, для которого это родной дом? Они ни разу не поднимали вопрос, искать ли лучшее место или пускать корни прямо здесь. Возможно, никто из них не хотел слышать ответ.
– Ну, чего стал? – рявкнул охранник. – Зови Тростникова сюда, живо! Мы воровку уличили!
Семена как ветром сдуло. Раствор свалился на землю и замызгал плиту. Часть попала дежурному на сапоги, и тот брезгливо отодвинулся. Казалось, его смутил не сам раствор, а вынужденное сближение с работающим человеком.
Эльзе стало тошно и от всей ситуации, и станции, и населявших ее людей. Дежурные вроде не сказали ничего лишнего, и все равно девушка поняла, до чего показушной была любая работа, в которой они с Давидом принимали самое искреннее участие. Все эти покосившиеся бараки, слепленные абы как из трофейных материалов, грабительски вывезенных Василием Тростниковым с Красного Хутора. А тех, как Эльза уже знала, все это время спонсировал Метроград. Точнее и спонсировал, и терроризировал поровну. Комбинация кнута и пряника работала безотказно.
Эльза кипела от ярости. Ей опротивели и велогонки на генераторах, устраиваемые вместо развлечений, а также с целью перезарядки впрок батарей, которые в ходе износа все равно уже не держали никакого заряда дольше нескольких суток. Опротивели попытки перерабатывать свиные рыльца, хвосты и шкуры по старым технологиям, в которых чуть ли не половина прилипшего мяса попросту разворовывалась под видом улучшения качества того, что осталось. Достала вечная вонь машинного масла, ржавчины, пота и гниющей требухи с фермы. Все это обрушились на Эльзу в одно мгновение. Раньше хотя бы работа ее отвлекала…
«Какого черта мы здесь забыли?» – подумала она со злостью.
Над тем, кому было выгодно подставить ее с приемником, Эльза долго не думала. Двое молодых жителей выполнили все тяжелые работы, теперь надо их выгнать по надуманному предлогу. Или хотя бы ее одну.
– Что тут у вас? – послышался знакомый, вечно недовольный и даже чем-то напуганный хрип Василия Тростникова. – Зачем вы радио разобрали?
– Это все она, – показал пальцем дежурный.
Эльзу это взбесило до глубины души, но она не подала виду. Не было смысла говорить, пока ей не дадут слова. Лучше постоять, подождать, пока эти люди сами выдадут свои планы.
– Ясно. – Василий посмотрел на девушку с жалостью. Как показалось Эльзе – к самому себе. Так могут смотреть на столб, который изначально был вкопан криво, выглядел ненадежно и в один прекрасный момент рухнул.
Дежурные сразу расслабились и тут же напряглись снова, глядя на Эльзу с опаской. Похоже, лично им плевать было на радио, да и на девушку тоже. Они получили приказ – и выполнили его. Дальше ответственность перекладывалась на плечи командующего станцией. Охранников можно было не брать в расчет – на данный момент конфликт должен был разрешить лично Тростников, и Эльза решила если и обращать на кого внимание, то лишь на него.
Выглядел Василий неважно. К усталости, ставшей постоянным спутником и накладывавшей печать на внешность всех и каждого, добавилось нечто странное. Активная форма смирения, выраженная в стремлении сделать что-то суровое, извратить спущенный свыше приказ до абсурда. Словно новоиспеченного мэра заставили не только совершить что-то нетипичное для него самого, но и вполне искренне этого возжелать. Неужели снова Метроград ставит условия? Эльза и Давид оговаривали такую возможность. Пусть путь наверх из ближайшего туннеля давно перекрыт, но никто не говорил, что техническая шахта была единственной, подходящей для налета. Да и от кого тогда станция защищается?
– Ну, хорошо, – сказал Тростников. – Думал, до этого не дойдет, но надо когда-то начать. Тащите ее к часам.
– К часам? – Эльза не выдержала, прервав свое молчание. – Каким часам?! Зачем?
– Двигай! – толкнул в спину дежурный.
Внутренне сжавшись, Эльза пошла в центр станции. Теперь ей стало страшно. Пусть это был страх неизвестности, но девушка его и ненавидела больше всего.
Через минуту она стояла перед станционными часами, которые теперь служили местом сбора торговцев. И рядом – ни единой свечи. Эльза вспомнила, что говорил Ион про Женьку, которого считали погибшим: Ксения помогла устроить мемориал, люди несли свечки за упокой независимо от собственной религии. Но сейчас Давид жив и здоров, зато Ксения погибла. И за три месяца – ни единой свечи за нее.
Эльза обнаружила, что дежурные довели ее до часов в одиночестве – Тростников куда-то запропастился по дороге. И сразу зашумели динамики в колоннах, хотя теперь работала лишь половина.
– Граждане Бориспольской! – заговорил Василий. – Мы все надеялись, что этот момент не наступит! Но рано или поздно это бы случилось. На станции произошла диверсия! Женщина, которую вы знаете как Эльза, вывела из строя наш общий ценнейший актив – радиоприемник, связывающий нас с соседними станциями. Это не должно остаться безнаказанным! Все бросайте свои дела, собирайтесь у часов, где состоится побиение камнями! Если под рукой нет камня, то каждый получит шанс швырнуть что-нибудь символическое вроде пластиковой кружки или носка. Итак, сбор через минуту!
Эльза в шоке слушала этот дикий бред и даже не успела толком осознать его смысл – через мгновение после того, как Василий закончил свое воззвание, послышался массовый вопль радости со всех уголков станции. Бориспольскую заполонил гул собирающихся горожан.
Девушка, все еще прижимаемая дежурными к часам, внутренне запаниковала. Быть того не могло, чтобы они с Давидом пропустили момент, когда люди успели настолько оскотиниться или хотя бы сговориться на конкретный случай. Что случилось, когда и почему? Датаполис, в котором никто не смел тронуть Эльзу, уже не казался девушке таким ужасным местом.
Между тем минута прошла быстро. Вокруг собралось с полсотни человек разного пола и возраста. Почти все население станции, кроме тех жителей, кто, возможно, отсыпался после смены. Но где же Давид? Он не мог не слышать призыв Тростникова. И точно так же испарился и дежурный с радиоприемником – единственной уликой.
Эльза обвела взглядом жителей. Враждебные лица смотрели на нее, но она их не боялась. За этими людьми не чувствовалось реальной силы. Они просто сбрасывали с себя стресс за ее счет.
Разумеется, ни разу Эльза не слышала ни о каком побиении камнями. Девушка усердно решала в голове задачу. С какой стати люди отреагировали настолько единодушно – оставалось загадкой. Ни у кого не возникло вопросов, с чего бы Тростников, в принципе не злой мужик, вдруг предложил подобное наказание. Или слух о такой мере воздействия передавался из уст в уста, как воспоминание о давней традиции?
Слишком сложная цепочка для того, чтобы просто наказать никому не нравившуюся Эльзу. Нет, тут что-то еще…
– Вот вы и собрались, – сказал вошедший в круг Василий. Теперь он выглядел не только уставшим, но и физически изможденным. Видимо, обслуживание колеса на дрезине было делом непростым. – Это ты поломала радио?
Эльза молчала. Может, если бы ей удалось затянуть процесс допроса, люди бы поняли, что вытворяют.
– Хотя ладно. – Тростников махнул рукой. – Преступление должно быть наказано.
Он хотел добавить еще что-то. По его лицу было видно, что новоявленный предводитель Бориспольской сам не отдает себе отчета в том, как все так получилось.
«Вот и весь суд», – поняла девушка. Внутри Эльзы все кипело, но она молчала. Лишь внимательно наблюдала и запоминала, что происходит. Какой-то феерический бред. Всего пять минут назад она была с Давидом в их палатке, и ничто не предвещало беды. Когда все обитатели станции успели сговориться против них?! Или они выступают только против нее? Если все кругом так переживают за здоровье и настроение Давида, то должны понимать, что их любимый Женька такой расправе над своей девушкой не порадуется, мягко говоря. Но почему его все еще нет?
Василий встал перед девушкой.
– Стань у часов, – приказал он. – Или тебе помочь?
Девушка не услышала в его интонации даже намека на издевку. Казалось, Василий действительно готов учтиво помочь обвиняемой стать у места расправы. Эльза посмотрела ему за спину. На лицах жителей станции не было ненависти. Как и любопытства, сочувствия либо азарта. Ничего. Ноль эмоций. Словно собрались выслушать график прибытия купцов на будущий год.
Однако у каждого второго имелись в руках камни от совсем мелких до увесистых булыжников. Некоторые держали всякие относительно неопасные предметы – карандаши, ободранные плюшевые игрушки, пластиковый хлам.
Не веря в происходящее, Эльза подошла к станционным часам, уперлась спиной в мраморный столб. Эту задачу она решить не могла. По крайней мере, не сейчас.
– Луженый провод, – сказала она горько. – Поищите чертов провод, и сможете починить свое радио!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?