Текст книги "Мшел. Книга 1. Нэбутори"

Глава 8

Люди вышли из машин и долго провожали взволнованными взглядами длинную серо-зеленую колонну военной техники. Ясно было всем, что не на учения она едет. В ней появилась потребность, о причинах которой совсем не хотелось думать. Владимир Петрович подъехал к колонке.

– Дмитрий, купи канистру и оплати бензин за нее, а я оплачу за бензин в бак машины.

– Да, я так и собирался. – Дмитрий направился к дверям АЗС.

Как раз в этот момент сотрудник выносил в зал две канистры из подсобного помещения.

– Лиза, это последние. – Он показал канистры работнице.

– Я возьму обе. – Дмитрий потянулся к ним.

– Берите. – Сотрудник даже обрадовался, что не придется больше бегать за ними.

– А у вас лимит на заправку имеется?

– Да, не больше тридцати литров в один бак.

– Замечательно, – обрадовался Дмитрий.

Он предполагал, что лимит могли урезать до десяти литров, чтобы народ поменьше ездил. Оплатил стоимость тридцати литров бензина, канистру самого дешевого моторного масла и направился к своей колонке.

– По сколько отпускают? – поинтересовался Владимир.

– По тридцать.

– Ого, у меня столько не влезет.

– А вы оплатите тридцать, а что не влезет, мне в канистру, а я рассчитаюсь.

– Да хватит уже тебе сорить деньгами. Ты мне уже с верхом заплатил. Я не любитель халявы. – Владимир направился к дверям станции.

Дмитрий залил в бак, пока оттуда не плеснулось, затем воткнул пистолет в канистру. Набрал полную и убрал в багажник. Во вторую не хватило литров пять. Дмитрий закрыл и убрал ее. Получилось, что в его долю залилось пять литров бензина Владимира.

– Забирай, твое, – произнес он без всякого сожаления.

– А может, наше. Времена такие грядут, скоро всем держаться вместе придется.

– Обойдусь, – уверенно заявил Владимир Петрович. – Хватит мне уже маяться на этом свете, заслужил спокойную одинокую старость.

– Мать сказала, вы из Узбекистана приехали, из самого Ташкента?

– Да, оттуда. В девяностых там стало сложно жить, национализм. Я все равно терпел долго, привык. В десятом году только решился уехать. К тому времени я уже остался один, продал квартиру дешево, собрал чемодан и приехал в вашу деревню. Теперь уже нашу. – Он сел за руль.

Дмитрий сел на свое место.

– Как вы про узнали про нашу деревню?

– Никак. Вышел из автобуса на вашей остановке и пошел в деревню узнавать, не продает ли кто дом. Продавали. Моих денег хватило. Купил и стал жить.

Они выехали на трассу и поехали в сторону дома. Трасса по привычным меркам казалась пустой. Слева и справа раскинулись поля. Трактора пахали зябь, культивировали, таскали за собой прицепы, словно в мире ничего не происходило. От этого на сердце Дмитрия стало спокойнее. Волнение, вызванное проездом колонны военной техники, улеглось.

– А я инженером на авиазаводе работал, – продолжил Владимир рассказывать о себе. – Неплохим специалистом был. Завод закрылся, а я занялся бизнесом, возил из Москвы книги. Первое время неплохо получалось. Жили с женой сносно, не голодали. Потом книги стали интересовать людей все меньше, более предприимчивые бизнесмены открыли нормальные магазины, в которые возили книги машинами, а не как мы, баулами. А ты еще с этим баулом по поездам потаскайся. Книги – тяжелая вещь. А потом жена заболела, и денег не стало, и все пошло кувырком, вот натурально кувырком. За что ни возьмусь, все не так, все только усугубляло и без того трудную ситуацию. Когда Любы не стало, я тоже собирался окончить жизнь. Купил героин у одного узбека, думал, вколю лошадиную дозу и отъеду радостно, без мучений. А тот узбек взял и сдал меня ментам. Пришли, нашли, руки заломали и в КПЗ. Били там, думали, я заплачу, чтобы выбраться, пока не поняли, что у меня денег нет. Хотели квартиру отобрать, но тут в первый раз мне повезло. Коллега с работы узнал про меня, понял, что это подстава, и припугнул ментов по своим каналам. Тогда полная неразбериха была во власти. Кто кому служил – непонятно. Просидел я полгода и вышел. Вернулся домой, а он стал мне чужим. Отвык я от него, вот и задумался о переезде. А тут местные поджимать начали, угрожать, вариантов не оставалось, собрался и уехал на историческую родину. – Владимир замолчал.

– Да уж, было время, – сочувственно произнес Дмитрий.

– Было, да, но и сейчас намечается что-то не очень радостное.

– Я, честно говоря, после вашего рассказа даже забыл, что на дворе творится. Владимир Петрович, давайте договоримся, если наступят тяжелые времена, примыкайте к нашей семье, – предложил Дмитрий в порыве чувств.

– Посмотрим. Я уже привык в одиночку, все у меня по порядку, но за предложение огромное спасибо.

– Всегда рады помочь.

Владимир вильнул рулем и чуть не ушел в занос из-за тяжелого прицепа. Выправил машину и вытер пот с лица. В передней колесной арке справа раздался ритмичный шлепающий звук. Владимир принял к обочине.

– Мне показалось, ямка на дороге была, – признался он.

– У меня такой звук был на машине, когда камера на ходу вылезла в дыру в покрышке. Немного пошлепало, а потом стрельнуло. Кое-как удержал руль на груженой машине, – поделился Дмитрий. – Надо глянуть.

– Конечно.

Они вылезли и встали у колеса, издающего подозрительные звуки. Внешне выглядело, словно они наехали на пятно горячей смолы, как бывало перед закатыванием нового асфальта. На жидкую субстанцию налипли камешки с обочины. Владимир полез пощупать его.

– Не надо, – резко остановил его Дмитрий. – Если это то, о чем я думаю, руками лучше не трогать.

– А что это?

– Кусок пластика, разжижившийся после употребления Нэбутори. Чувствуете запах?

Владимир Петрович принюхался.

– Да, ацетоном как будто пахнет.

– Смола так не пахнет. Значит, зацепили, гадство. – Дмитрий сжал губы.

– А что теперь делать?

– Водка, спирт, хлорка, есть что-нибудь?

– Есть самогонные головы, я ими стекла протираю, фары, иногда панель. – Владимир вынул из кармана в дверной карте бутылку с разбрызгивателем. – Годится?

– Крепкие?

– Градусов семьдесят.

– Сойдет.

Дмитрий взял в руки бутылку, обработал колесо и колесную арку. Прокатил машину вперед, чтобы обработать остальную часть колеса. Жидкий пластик размазался по всей поверхности.

– Это поможет? – с надеждой в голосе поинтересовался Владимир.

– Задержит на время. Хватит, чтобы доехать, разгрузиться и отогнать машину на безопасное расстояние.

– Я ее не брошу, – расстроился Владимир Петрович.

– Дело ваше, но помочь вы ей вряд ли сможете.

– Я протру ее спиртом всю.

– Придется разбирать ее, зараза проникнет в любую полость и станет жрать пластик изнутри. Не переживайте, я думаю, человечество останется без машин в ближайшее время.

– Надо спешить. Садись. – Владимир прыгнул за руль.

Он понесся как угорелый. Дмитрий инстинктивно давил ногами в пол, нажимая воображаемую педаль тормоза. Через двадцать километров им встретился большой двухэтажный автобус, предположительный виновник зараженного пластикового пятна на дороге. Его крыша, бамперы и корпуса зеркал стекали на дорогу. У автобуса на обочине столпились пассажиры. Мужчина, видимо, хозяин или водитель автобуса, кинулся тормозить автомобиль Владимира.

– Не вздумайте останавливаться, – строго произнес Дмитрий. – Примите левее.

Они проскочили мимо опешившей толпы.

– А что с ними будет? – спросил Владимир, глядя в зеркало заднего вида.

– Не знаю. Зато знаю, что будет с нами, если мы начнем проявлять сочувствие. Пусть звонят, придумывают варианты. Но я бы раздел их и загнал в хлорный бассейн, чтобы они не переносили на себе заразу.

– Как быстро она разносится по стране.

– Времена такие, век пластика и больших скоростей. Хорошо, хоть топливо не потребляем в пищу, иначе вообще пришлось бы тухло, – произнес Дмитрий.

– Я слышал, микроб перерабатывает пластик в изоспирты и углекислый газ, поэтому переживать за топливо не стоит. Спирты тоже горят, иногда лучше бензина.

Зараженный автобус оставил неизгладимое впечатление. Дмитрий вживую представил состояние растерянных пассажиров, застрявших в сотнях, а может, и тысячах километров от родного города. И таких ситуаций по стране наверняка были тысячи. Многие по своей привычке не интересоваться ничем продолжали жить прежней жизнью, планируя ее, будто ничего не случилось.

– Эх, как же я так не заметил это пятно. – Владимир стукнул кулаком по рулю.

– Да поздно уже, что случилось, то случилось. Я никуда не въезжал, просто решил помочь человеку и тоже лишился машины. А там у меня припасы были, одежда, бензин. Машина сама очень дорогая. Тоже жалко было, но деваться некуда. Я уже успел для себя решить, что нет ничего важнее воды, еды и тепла. Остальное баловство.

– Каменный век, – ухмыльнулся Владимир.

– Можно и так сказать, а можно представить, что это новый старт для еще одного забега.

– Хотелось бы уже почивать на лаврах, а не бегать.

– Согласен, но не мы это решаем.

Впереди показался указатель «Митяево». Владимир свернул на тряскую грунтовку.

– Я заеду ко двору твоей матери с задов. Перенесем мешки и закидаем сеном, чтобы ветер не разносил заразу. Потом у меня разгрузим, а дальше я сам решу, что делать с машиной. Может, придумаю что-нибудь. Не зря я инженерии учился. Какой-нибудь аэрозольный генератор смогу собрать, а отравы у меня всякой есть для сада.

– Хорошо, – согласился Дмитрий. – Если получится, поделитесь опытом. Наверняка пригодится многим.

– Конечно. Сейчас нельзя зажимать изобретения, сам пострадаешь.

Владимир подъехал к летнему загону для скота, на котором у матери уже лет десять никого не было. Вместо сена лежала посеревшая от времени солома. Дмитрий с Владимиром перенесли шесть мешков в загон и прикрыли их ею. Перед разгрузкой они осмотрели состояние колеса и колесных арок и не нашли ничего предосудительного. На скорости жидкий пластик просто испарился, не оставив следов на резине. По пластиковой защите арок сложно было понять, в каком они состоянии, а трогать руками не решились.

Дмитрий вынул из багажника купленные в райцентре вещи и перенес их в сарай. Поставил у самой двери, чтобы в случае появления признаков заразы вынести их наружу. В сарае из пластика имелась только проводка до лампочки, висевшей по центру. Даже если бы микроб сплавил на них оплетку, это ничего бы не изменило. Дмитрий мог провести ее на оголенных проводах, повесив их на самодельные изоляторы. Но нужды особой в свете в сарае не было. Достаточно было открыть дверь на улицу.

Затем он помог разгрузиться Владимиру. У того в сарае было намного современнее. Половину внутреннего пространства он отвел скотине: курам, уткам и индейкам, а другая половина представляла собой цех со станками. Сверлильный, циркулярная пила с рубанком, токарный. Над станками Владимир соорудил хороший свет. Запах внутри хозяйственного помещения был больше присущ столярному цеху, чем сараю.

– Круто у вас тут, – заметил Дмитрий.

– Так, хобби, чтобы руки совсем не забыли. Я люблю мастерить. Только без электричества все мои станки станут бесполезным хламом.

– Ничего, придумаем что-нибудь. Я автослесарь, руки тоже не из попы растут.

– Это хорошо, Дмитрий. В тяжелые времена умелые люди всегда в цене. Даст Бог, не пропадем с голода.

– Надеюсь. – Дмитрий протянул руку для прощания. – Я пошел домой. Спасибо за помощь. Жаль, что подловили заразу, но это все равно случилось бы рано или поздно. Советую вам снять с себя одежду и замочить в дезинфицирующем растворе.

– Так и сделаю. Спасибо, что помог, и передавай матери привет.

– Хорошо.

Дмитрий вернулся домой.

– Татьяна, мам! – позвал он громко от калитки.

– Вернулся, – обрадовалась супруга, выбегая на крыльцо.

– Не подходи, мы с Владимиром Петровичем наехали на заразу по дороге, – предупредил Дмитрий. – «Белизна» есть, одежду замочить?

– Есть.

– Набери в ведро и принеси сюда. Я тут разденусь и себя заодно протру.

Он прошел процедуру санитарной обработки, переоделся в чистое и, источая сильный запах хлорки, вошел в дом.

– Пап, ну ты и воняешь, как школьный туалет, – заметил Арсений.

– В армии мы говорили про этот запах, что пахнет весной. Старшине очень нравилось, когда в туалете пахло хлоркой, чтобы глаза слезились. Придется привыкать, ребята, теперь мы будем так пахнуть часто.

– Фу. – Арсений сморщил нос.

– Не дай Бог, – произнесла супруга, прикрывая нос хозяйственным полотенцем.

– Как съездили? – поинтересовалась мать.

– Все было нормально, пока твой сосед не наехал на зараженный кусок пластика. Ему сослепу померещилось, что это ямка, он вильнул, мы чуть с дороги не улетели, но все равно зацепили колесом. Но ничего, доехали нормально, без всяких внешних проявлений. Автобус двухэтажный встретили, который эти кляксы на дороге оставил. Сломался недалеко от нашей деревни. Куча народу вокруг него. Водитель пытался нас остановить.

– И вы не остановились? – удивилась Татьяна.

– А должны были? – Дмитрий удивился еще сильнее.

– Вдруг им помощь какая-нибудь нужна?

– Конечно нужна, но тогда бы нам точно пришлось бы свою машину бросить и все, что в ней везли. Пусть звонят в фирму, которой заплатили деньги, пусть они думают, как их забрать. Мы так не напомогаемся всем и каждому. У нас должен быть строгий санитарный барьер, чтобы не принести заразу в дом.

– Надо было хотя бы узнать, что у них, – не унималась супруга.

– У них эпидемия в самом разгаре. Думаю, там и личные вещи уже пострадали. А если представить, что на многих вещи с содержанием лавсана, полиэстера и прочей пластиковой хрени, то дела совсем плохи. Придется голышом топать домой.

– Дим, не смешно.

– А по-моему, смешно. – Данил хмыкнул.

– Тань, мы бы домой их все равно не повезли на своей машине, а им другого и не надо. Это туристический автобус, нам что, в Москву или Питер их везти? – Дмитрия не на шутку разозлила позиция жены. – Сейчас не зима, не замерзнут. А на дороге полно глупых водителей, которые решат шабашнуть. Все, замяли эту тему. Больше я из дома ни ногой. У нас все есть, и мы сможем перекантоваться до следующего лета не напрягаясь.

– Дим, а за свет платить в этом месяце? – поинтересовалась мать. – Уже пора.

– Не плати. Лучше у Светки потрать деньги.

– А что взять?

Дмитрий задумался.

– Мыло возьми про запас и порошка. Ладно, не ходи, сам схожу, а то ты не поймешь, если там началось заражение, а я уже этот запах знаю. «Белизны» возьму, неизвестно еще, сколько раз придется отмываться.

– Я с тобой, – попросился младший.

– Ладно, тачку посторожишь у магазина.

– Какую тачку? – не понял сын.

– Садовую, чтобы, как в прошлый раз, не тащить на себе всю тяжесть. – Дмитрий посмотрел на Арсения мягким насмешливым взглядом. – Что, скучно без телефона?

– Немного, – признался сын.

– А я в твои годы развлекал себя рисованием боевых сцен, осада замка, встречное танковое сражение, пришельцы против землян.

– Как это? – не понял Арсений.

– А так это. Рисовал фигурки, потом пририсовывал им выстрел и пунктиром вел траекторию к врагу. При этом я озвучивал все, что происходило на поле боя. Скажи? – Дмитрий обратился к матери.

– Да, так оно и было. Бум, бабах, виу, брыкс, бжинь, уть. Думала, в военные пойдет, – призналась Мария.

– Ты же сама меня и отговорила, – напомнил Дмитрий.

– Нечего там делать. Пусть вон ба́ре служат, бьются за свое богатство, если придется. В России раньше все они являлись военнообязанными. Имеешь от страны – будь любезен, защищай. А сейчас свесили ножки с нашей шеи и указывают, как нам за их богатство надо не жалеть себя.

– Ого, мам, ты что, революционеркой заделалась? – удивился Дмитрий.

– А что, не так разве?

– Ну, упрощенно так, – согласился Дмитрий. – Олигархи у нас теперь без офицерской чести. Да и без родины, если разобраться. Международный капитал глобален. Для них страны – это всего лишь территории, каждая со специфической функцией. А все богачи на этих территориях, это как менеджеры при заводах. Кому хочется умирать ради завода? Никому.

– Вот поэтому эпидемия и началась, – заключила Татьяна. – Чтобы все богачи обеднели, а люди поняли, что не в вещах счастье.

– Может быть и так, – согласился Дмитрий. – Есть у меня версия, что планета просто устала от загрязнения и сделала все, чтобы с этим покончить.

– Какие вы умные, ребята, – произнесла Мария, глядя на сына и сноху. – Жаль, что такие времена наступили.

– Не навсегда же. – Татьяне понравился ее комплимент. – Думаю, до следующего лета все закончится. Придумают, как обеззаразить всю страну или придумают пластик, который не едят микробы.

– А к нам в школу приходил батюшка, – сказал Данил. – Сказал, что те, кто мечтают о дорогом телефоне и выпрашивают его, расплачиваются за это своей душой, а не деньгами. Чем больше у человека дорогих вещей, тем бесполезнее его душа для Бога.

– У батюшки своя задача. – Мать погладила старшего по спине. – Самое главное – это чувство меры или золотой середины. Бедность и богатство – это неумение людей владеть собой. Одни страдают неуемной жадностью, другие – неуемной ленью. Надо всегда стараться быть посередине. Ты знал, что девяносто процентов очень богатых людей страдают псориазом?

– Нет. А что такое псориаз?

– Кожное заболевание, вызываемое в их случае нервным перенапряжением. Им постоянно хочется чесать зудящие участки тела. Это невыносимое состояние, которое может свести с ума.

– Фу, давай не за столом, – попросил младший. – У меня пропадает аппетит.

– Да, хватит о веселом. Надо передохнуть минут двадцать да сходить в ларек за мылом, пока народ не сообразил раньше нас.

– На мою кровать не ложись, – предупредила мать. – Провоняешь хлоркой.

– Ладно, я на полу полежу в зале.

Дмитрий прошел в зал и растянулся на ковре. Нащупал на журнальном столике пульт от телевизора и включил его. Промотал каналы с фильмами и развлекательными передачами, смотревшимися сейчас совершенно неуместно, и остановился на информационном канале. Наверное, скрывать правду становилось все труднее. Большая часть сюжетов состояла из кадров наступающей эпидемии Нэбутори. Она получила собственное имя, переняв его у микроорганизма, вызвавшего ее. Лица ведущих выражали тревогу, голоса притихшие, с интонациями, вызывающими волнение.

– Сразу три пассажирских самолета рухнули в Московской области. Перед вылетом они были осмотрены на признаки эпидемии и обработаны санитарным составом. Однако это не помогло. Через несколько часов полета с борта поступили сообщения о сбое в электронике, и вскоре с каждым из них пропала связь. Временно вылеты запрещены из всех аэропортов страны до установления регламента обслуживания в условиях эпидемиологической активности. К другим новостям…

В зал вошла кошка, вальяжно задевая дверной косяк. Напряглась, принюхиваясь, выставила хвост трубой и стремглав убежала. Дмитрий понял, что сожительство с людьми и животными в закрытом помещении с таким «ароматом» неприемлемо.

– Ма, в бане теплая вода есть? – спросил он. – Хочу ополоснуться.

– Там всегда есть теплая вода. Баня на фитиле подогревается.

Дмитрий вышел на двор. Высоко в небе летел самолет, оставляя две дорожки инверсионного следа. Не хотел бы он сейчас оказаться на его борту, зная, что проклятый микроорганизм сидит где-нибудь в проводке и точит ее потихонечку. Дошел до бани, разделся в предбаннике и зашел внутрь. У матери ассортимент принадлежностей для мытья исчислялся единицами. Одно мыло, один шампунь, одна мочалка. Ополоснулся, намылился рукой и снова ополоснулся. Принюхался к себе. Хлоркой он больше не пах, а коже снова стало комфортно.

На обратном пути прихватил садовую тачку, намереваясь сразу отправиться в ларек.

– Сенька, пошли в магазин! – крикнул он в открытое окно.

– Я передумал, – ответил сын.

– Это не просьба, это приказ.

– Пусть Данька идет, он сильный.

– Даньке другое задание найдем, по его возрасту.

– Ну, пап.

– Батончик шоколадный куплю или мороженку.

– Ладно, иду.

Арсений выскочил на улицу прямо через окно. Спрыгнул вниз с полутораметровой высоты без всяких колебаний.

– А что не в дверь? – поинтересовался отец.

– А так прикольней. В городе из окна не выйдешь, а тут запросто.

– Ты хотя бы в дом заходи через дверь, – попросил отец. – А то бабушка нам обоим уши надерет.

– И тебе?

– Мне в первую очередь, что воспитал не внука, а обезьянку. Садись в тачку, я довезу тебя до ларька, а обратно ты покатишь, – предложил Дмитрий сыну.

– Класс. – Он запрыгнул в нее и ухватился за борта. – Поехали.

Арсений ничуть не стеснялся, что на него смотрят люди, для которых катание в тачке выглядело как легкое помешательство. Сказывалось городское воспитание, когда никто тебя не знает и всем плевать, что о тебе подумают. У ларька оказалось суетно. Пятеро человек стояли у дверей и ждали, когда он откроется.

– Очередь? – поинтересовался Дмитрий.

– Светка побежала домой, позвонить хозяевам по домашнему телефону. Терминал не ловит, – пояснила пожилая женщина.

– Интернет пропал? – предположил Дмитрий.

– Не знаю. У них постоянно с ним проблемы. Я думала, наличку вымораживают, чтобы доходы не показывать, но на этот раз как будто все серьезно, – заявила женщина. – А вы к кому приехали?

– К Марии Липняковой. Я ее сын, Дмитрий.

– Димка? Вот это ты дядя стал. Я тебя лет пятнадцать назад видела последний раз.

– А вы кто, простите, не узнал? – Дмитрий как ни силился вспомнить женщину, не смог.

– Вера Степанова.

– Точно, а я тоже вас давно не видел, поэтому не признал. Вам же тогда сколько мне сейчас, наверное, было?

– Пятнадцать лет назад мне под сорокет было. – Она мечтательно задрала глаза в небо и вздохнула. – А вы погостить?

– Не совсем. Спасаемся от эпидемии. Решили, что в деревне проще, да и мать под присмотром, – пояснил Дмитрий.

– Молодцы, правильно. У нас все свое. Горб, как говорится, и грыжа растет не просто так.

– А у вас телефон с собой? – поинтересовался Дмитрий.

– Да, а что?

– Связь и интернет есть?

Вера вынула старый кнопочный телефон, отставила его на метр от лица и попыталась разглядеть качество связи.

– Не, не вижу ничего. Глянь сам. – Она протянула телефон Дмитрию.

Тот не стал его брать.

– Вы держи́те в своих руках, а я посмотрю, – предложил он.

– Брезгливый, что ли? – Вера собралась обидеться.

– Нет, что вы, просто микроорганизм распространяется по пластику, лучше не рисковать. – Дмитрий посмотрел в экран и не увидел символов активной сотовой связи. – Так я и думал, связи нет.

– Как нет? – Вера искренне удивилась. Набрала чей-то номер и замерла. – Точно, нет связи. А как же… – Она завертелась на месте. – А у меня Генка сейчас на вахте, как я ему позвоню?

– Как же мы без связи будем? – Остальные тоже полезли проверять свои телефоны. – Точно, не ловит.

Дмитрий отключение связи посчитал началом ожидаемого отключения инфраструктуры, электричества, газа, телефонии. Прибежала запыхавшаяся Светка.

– Если у кого есть наличка, отпущу. За безнал ничего отпускать не буду. Сотовая связь даже в районе пропала. Там вообще у людей паника, все в магазины ломятся, а им ничего не отпускают.

– Да кто ими сейчас пользуется? – возмутилась Вера. – Я живые деньги сто лет в глаза не видела.

Дмитрий вынул бумажник и посмотрел в него. Две тысячи лежали на крайний случай. Он прикинул, что с такой тенденцией стремительного распространения эпидемии роль денег сократится, уступив место бартеру. Люди начнут выравнивать свои припасы, избавляясь от избытков, меняя их на недостающие вещи.

– Мыло, порошок, «Белизна» есть? – поинтересовался он.

– Есть, мы солидное заведение. У тебя налик?

– Да.

– Проходи. Остальные не занимайте мое драгоценное время. Сказала – нет, значит – нет. Идите, вытряхайте свои кубышки.

– Охраняй тачку, – приказал Дмитрий сыну. – Я быстро.

Они зашли со Светкой в ларек и закрылись.

– А что, правда эпидемия настолько опасна? – спросила она у Дмитрия, словно считала его авторитетным человеком в этом вопросе.

– Она опаснее, чем ты себе представляешь.

– А чего в ней опасного? Люди же ей не болеют.

– Опасны последствия. Весь мир сейчас держится на пластике. Исчезнет связь, свет, газ, машины перестанут ездить, самолеты, трактора не смогут убрать урожай. И много еще чего может произойти, чего я не спрогнозировал. Наступит голод, безвластие, появятся банды или же власть, оставшаяся в некоем атрофированном виде, попытается перераспределить продукты питания, вывозя их из деревни в город, как бывало в нашей истории раньше. Вот такая эта эпидемия.

Светка замерла, переваривая сказанное.

– Серьезно? – спросила она, дождавшись окончания анализа.

– Более чем. Мыло давай.

– А какое?

– Самое дешевое.

– Земляничное?

– Да, запах детства. Не ожидал, что его еще производят.

– Ой, ну да, все привыкли рекламируемое покупать. А какая разница, каким мыть?

– Точно. Давай штук двадцать. А хозяйственное есть?

– Конечно.

– Десять.

Дмитрий взял десять пачек самого дешевого порошка и спайку «Белизны» из шести штук. На большее денег у него не хватило. Отдал две тысячи Светке и вздохнул.

– Последние.

– Ничего, зато не завоняетесь, как остальные.

Дмитрий вынес закупленный товар из магазина.

– Па, сейчас машина большая подъезжала, спрашивала, где баба живет, – произнес возбужденно Арсений.

– Это уголь привезли. Ты объяснил?

– Да.

– Садись, надо спешить. – Дмитрий закидал товар в тачку и забросил сына.

Обратно он почти бежал. Не хотел, чтобы соседи видели, сколько угля им привезли.

Мать все сделала правильно. Она открыла ворота и попросила водителя проехать во двор. Дмитрий дошел, когда машина уже выезжала на улицу. Мать, по своей деревенской привычке, сунула ему в руки газетный сверток, подозрительно напоминающий по форме бутылку водки.

– Молодец, все правильно сделала, – похвалил ее Дмитрий. – А у тебя был самогон?

– Держу НЗ на всякий случай. У нас вместо спасибо бутылка самогона.

– Надо по-быстрому перенести уголь в чулан, пока соседи не оценили объем.

– А может, в сарай?

– Ни в коем случае. Нам что, спать на нем, чтобы не своровали? А на него точно будут покушаться, я тебе гарантирую, – убедительно произнес Дмитрий.

– Ладно, уговорил. Только сделай ограду, чтобы не растаскивать по полу, – смилостивилась мать.

– Сделаю.

– Извините! Извините! – раздался женский голосок из-за забора. – Можно вас на минутку?

На улице стояли женщины и дети, человек пятнадцать, явно не местные.

Дмитрий подошел к забору на два метра.

– Слушаю вас. – Он внимательно рассмотрел людей и понял, кто они, до того, как те представились.

– Мы из Пскова, у нас автобус сломался, а никто на дороге подобрать не хочет, боятся какой-то эпидемии. Не могли бы вы отвезти нас на вокзал в ближайший город, мы бы хорошо заплатили.

– У меня машины нет. Идите в правление, там вам помогут.

– А куда это?

– Туда. Не промахнетесь. Здесь двухэтажное здание одно.

– Спасибо вам огромное.

Толпа направилась в сторону правления.