Текст книги "Русский Лондон"
![](/books_files/covers/thumbs_240/russkiy-london-134470.jpg)
Автор книги: Сергей Романюк
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Непрерывная череда приемов, балов, визитов и различного рода увеселений (по словам жены Нессельроде, «великолепные непрекращающиеся обеды совсем лишили меня способности соображать, и я чувствую полную пустоту в голове») отнюдь не способствовали серьезным переговорам с членами британского правительства.
В понедельник 27 июня 1814 г. Александр отправился на корабле из Дувра на континент, где он и высадился в Остенде.
Николай I
Неожиданно для себя и для всей Российской империи царем после смерти Александра I стал его младший брат Николай. Будучи третьим по старшинству после Александра I и Константина Павловича, он не готовился к роли императора, верховного самодержца, повелителя миллионов подданных. Получил он обычное для Романовых воспитание и образование, и интересно отметить, что до семи лет нянюшкой у него была шотландка, дочь лепного мастера, приглашенного императрицей Екатериной в Россию. Звали ее Евгенией Васильевной Лайон, Николай ее обожал, называл «няней-львицей» (lion – лев), а она привязалась к нему необыкновенно. Воспитателем его император Павел предполагал назначить не кого иного, как графа Семена Романовича Воронцова (долголетнего посла в Великобритании), но назначение это не состоялось.
Александр I вознамерился было обучать младших братьев – Николая и Михаила – вместе с простыми смертными, для чего и открыли Лицей, но спохватился и решил, что от этого все-таки надо воздержаться (а то случилось бы, что Пушкин и Николай были бы одноклассниками…). Ему «с первой минуты не нравилось воспитывать своих братьев в общественном заведении»[36]36
Сб. РИО. СПб., 1896. Т. 98. С.58.
[Закрыть], и, как и было обычно в романовской семье, дети получили домашнее образование. Николая обучали известные ученые, специалисты в своей области, но он относился к ним с большим пренебрежением, и единственное, что ему безоговорочно нравилось и в детстве и в зрелом возрасте – воинская муштра. Еще в детстве, только проснувшись, он тут же принимался за военные игры или же, надев гренадерскую шапку и взяв алебарду, направлялся будить брата и заниматься с ним экзерцициями. Он сам, по своей охоте, подражал солдатам и часами стоял в карауле днем, а то и вскакивал посреди ночи, чтобы хоть немного постоять с ружьем на плече…
Мать его, императрица Мария Федоровна, старалась отвлечь сына от любимого занятия мужской половины Романовых – военных упражнений и парадомании, но ее благие пожелания остались втуне, и ей так и не удалось направить внимание Николая на более возвышенные предметы. Пристрастие к муштре сделалось «единственным и истинным его наслаждением». По словам очевидца, единственное, что он делал идеально, это «когда он брал в руки ружье и делал ружейные приемы так хорошо, что вряд ли лучший ефрейтор мог с ним сравниться, и показывал также барабанщикам, как им надлежало бить»[37]37
Шильдер Н. Император Николай I. М., 1997. Кн. 1. С. 19.
[Закрыть].
В программу обучения входило и обязательное знакомство великого князя с необъятной Россией, а также и с Европой, причем в качестве необходимой для посещения страны выступала Великобритания, или, как она обычно именовалась русскими, Англия. Как настаивала императрица Мария Федоровна, включение Англии, «этой достойнейшей внимания страны», было обязательным. Единственный изъян ее заключался, по мнению русских, в излишних свободах. Один из руководителей русской внешней политики граф Нессельроде даже составил наставление для Николая Павловича, в котором его предостерегает от возникновения желания ввести что-то похожее на английские политические институты в российскую действительность. Нессельроде признавал, что «нельзя удержаться, чтобы не отдать должной дани восторга общественному и политическому строю Англии», но он считал, «что было бы опасно, в порыве восторга, впасть в столь распространенное заблуждение, что возможно привить этот строй и другим народам и государствам»[38]38
Там же. С. 74.
[Закрыть]. Но, как справедливо полагает биограф, от Николая Павловича нельзя было и ожидать таких предосудительных стремлений к конституционным учреждениям.
Великий князь Николай Павлович 13 (25) сентября 1816 г. отправился из Петербурга через Берлин и несколько других германских городов в Брюссель и Кале, откуда на борту королевской яхты «Royal Sovereign» прибыл 18 ноября в портовый город Дил и через Дувр приехал в Лондон. Николай остановился в доме герцога Сент Олбанс на небольшой улице Стретфорд Плейс рядом с Оксфорд-стрит (теперь это здание, построенное в 1774 г. лордом Стретфордом, занимает Восточный клуб – the Oriental Club).
В Великобритании Николай провел довольно долгое время – около четырех месяцев. Он побывал во многих городах, гостил у владельцев поместий и замков, встречался с представителями высшего общества; но не сообщалось ни об одном посещении известного литератора, ученого или же предпринимателя, но в результате Николай как-то умудрился получить, как выразился один из сопровождавших его, «полное понятие об образе жизни английских людей и их гостеприимстве». Путешествия эти проделывались в спешном порядке: «Трудно поделиться тем впечатлением, какое произвел на меня, – вспоминал другой сопровождающий великого князя, – вид стольких городов, замков и живописных местностей, ибо мы ведем чисто кочевую жизнь, быстро переезжая с места на место. Так, например, чем бы остановиться на несколько дней для подробного осмотра Бристоля и Бата, двух больших городов, представляющих много интересного, мы проведем там лишь по нескольку часов»[39]39
Шильдер Н. К. Император Николай Первый, его жизнь и царствование. М., 1996. Кн. 1.
[Закрыть]. Другое дело курортный город Брайтон, где в начале января 1817 г. Николай гостил у принца-регента «без малейшего стеснения, пользуясь вниманием и расположением принца; погода стояла прекрасная, устраивались прогулки и балы, на которых являлись первейшие красавицы в мире и гремела музыка».
В Англии его сопровождал капитан Уильям Конгрев, изобретатель знаменитых ракет, известных в Европе под его именем «конгревских». Николай Павлович вообще предпочитал общаться с военными: так, он несколько раз виделся со знаменитым полководцем герцогом Веллингтоном, но и не преминул побывать на крупном лондонском пивоваренном заводе компании Meux & Co в центре города около театра на Друри-лейн (Drury Lane). Николай посетил известный арсенал и артиллерийский завод в Вуличе, где тогда ввели в действие новую паровую машину, приводящую в действие многотонный молот. Там в доке стоял русский фрегат «Меркурий», на борту которого Николай принимал принца-регента.
Отдел придворных новостей газеты «The Times» был полон известий о визите великого князя: он посещает такие обязательные для туристов достопримечательности, как Британский музей, госпиталь для найденышей (Foundling Hospital)*, Тауэр*, собор святого Павла*, Гилдхолл*, Английский банк*, Ковент-гарден*, Парламент*, а также очень тогда популярный музей Уильяма Баллока на Пикадилли*, осматривает тюрьму King’s Bench*.
Тогда же он побывал на улице Пэлл-Мэлл на выставке картин художника Бенджамина Уэста, американца, всю свою творческую жизнь прожившего в Великобритании, где король Георг III покровительствовал ему, назначив историческим живописцем при дворе. Уэст был одним из основателем Королевской академии искусств и ее президентом, он оказал решающее влияние на развитие живописи в США.
Кроме всего прочего, великий князь очень заинтересовался петушиными боями и провел полтора часа, наблюдая такое занимательное зрелище, а также бой боксеров и травлю привязанного быка собаками (это жестокое зрелище, популярное в Средние века, было запрещено только в 1835 г.).
В феврале 1817 г. Николай посетил графа Пемброк, зятя русского посла Семена Романовича Воронцова, в поместье Уилтон-хауз*, наполненном богатыми художественными коллекциями. Там он в память визита посадил дуб, который и посейчас здравствует в парке поместья; около него табличка с такой надписью: «Quercus Cerris planted by the Grand Duke Nicholas afterwards Emperor of Russia February 3rd 1817» – «Quercus Cerris (разновидность дуба, который называется турецким или австрийским. – Авт.) посажен великим князем Николаем, впоследствии императором России, 3 февраля 1817 года».
Что же вынес Николай из знакомства с общественными и политическими организациями Великобритании? А вот что: «Если бы, к нашему несчастию, какой-нибудь злой гении перенес к нам эти клубы и митинги, делающие более шума, чем дела, то я просил бы Бога повторить чудо смешения языков, или, еще лучше, лишить дара слова всех тех, которые делают из него такое употребление».
В высшем свете великий князь пользовался большим успехом. Один из свидетелей его появления в обществе оставил описание наружности Николая: «Это необыкновенно пленительный юноша (ему тогда исполнилось 20 лет. – Авт.)… Его лицо – юношеской белизны с необыкновенно правильными чертами, красивым открытым лбом, красиво изогнутыми бровями, необыкновенно красивым носом, изящным малиновым ртом и тонко очерченным подбородком… Его манера держать себя полна оживления, без натянутости, без смущения и тем не менее очень прилична. Он много и прекрасно говорит по-французски, сопровождая слова жестами. «Если все сказанное им не отличалось изысканностью, зато он, во всяком случае, был чрезвычайно занимателен и, по-видимому, обладал несомненным талантом ухаживать за женщинами. В нем проглядывает большая самонадеянность при совершенном отсутствии притязательности».
«Что за милое создание! Он дьявольски хорош собою! Он будет красивейшим мужчиною в Европе! – восхищалась леди Кемпбелл, строгая и чопорная гофмейстерина. – Даже если не все, что он говорил, было очень остроумно, то, по крайней мере, все было не лишено приятности; по-видимому, он обладает решительным талантом ухаживать»[40]40
Исторический вестник, 1886, № 2, стр. 351.
[Закрыть].
Таким он был в английском женском обществе, а вот что увидел зоркий наблюдатель в России: «Едва вышел из отрочества, два года провел в походах за границей, в третьем проскакал он всю Европу и Россию и, возвратясь, начал командовать Измайловским полком. Он был несообщителен и холоден, весь преданный чувству долга своего; в исполнении его он был слишком строг к себе и к другим. В правильных чертах его белого, бледного лица видна была какая-то неподвижность, какая-то безотчетная суровость. Тучи, которые в первой молодости облегли чело его, были как будто предвестием всех напастей, которые посетят Россию во дни его правления… Никто не знал, никто не думал о его предназначении; но многие в неблагосклонных взорах его, как в неясно-писанных страницах, как будто уже читали историю будущих зол. Сие чувство не могло привлекать к нему сердец. Скажем всю правду: он совсем не был любим».
После прощального приема у принца-регента 10 марта 1817 г. Николай выехал из Великобритании через Дувр в Кале, оттуда поехал в Мобеж, где находился русский оккупационный корпус.
Еще одно путешествие Николай Павлович совершил много позже, почти через четверть века, в 1844 г. – он тайно, под псевдонимом графа Орлова, отправился в Великобританию для важных переговоров.
Для оценки намерений Николая I предпринять путешествие в Великобританию необходимо сказать об отношениях между двумя государствами в 40-х гг. XIX в. Великобритания со все большей подозрительностью рассматривала непрекращающиеся попытки России развить экспансию в сторону Константинополя и Ближнего Востока, прикрываясь заботой о судьбе христиан и храмов Палестины и в то же время открыто заявляя о необходимости водрузить русский флаг на берегах Босфора, о завоевании его[41]41
Писатель Достоевский прямо призывал: «Рано или поздно, а Константинополь должен быть наш, и хотя бы в будущем только столетии! Это нам, русским, надо всегда иметь в виду, всем неуклонно».
[Закрыть], установления русского господства в Малой Азии и тем самым доминирования в восточной части Средиземноморья, непосредственно угрожая жизненно важным коммуникациям Великобритании. Вообще говоря, стремление николаевской России занимать господствующее положение в Европе резко противоречило основному принципу политики островной Великобритании – поддерживать равновесие на европейском континенте.
Для Николая, державшего в своих руках внешнюю политику России (как, впрочем, и внутреннюю), было необходимо нейтрализовать Великобританию, самую могущественную страну мира, а если возможно, привлечь ее на свою сторону в своих замыслах раздела Турции. Будучи уверен в собственных дипломатических способностях, он предпринял довольно неожиданный шаг – вызвался сам (правда, инкогнито – под именем графа Орлова) приехать в Лондон.
Николай I, уверенный в том, что его всегда примут, счел возможным сообщить только 18 мая, что он появиться в Лондоне 20-го числа. Он привык в России являться к подчиненным как снег на голову и тут не отказался от своих привычек. В Англии при этом известии переполошились: ничего не было готово, королева была на седьмом месяце беременности, да еще и саксонский король должен был прибыть в то же время. Для обоих визитеров отвели Букингемский дворец и поспешили с приготовлениями.
Николай прибыл в Лондон около полуночи, остановился в русском посольстве (на Дувр-стрит, № 30), приказал принести кожаный мешок с сеном, расставить койку и тогда же, не дожидаясь утра, отправил письмо супругу королевы принцу Альберту о своем желании увидеть Викторию.
На следующий день он был принят в Букингемском дворце, нанес несколько визитов, а на следующий день вечером отправился с вокзала Паддингтон в Виндзор, но, правда, перед отъездом успел походить по магазинам: заказал на Бонд-стрит серебряную посуду и ювелирные изделия на огромную тогда сумму – 5 тысяч фунтов стерлингов, а также забежал в зоосад (!).
Более всего времени он провел в Виндзорском замке, резиденции королевской семьи; там он, наконец-то переодевшись в военный мундир (в штатском он чувствовал себя неловко), с удовольствием наблюдал за военным парадом. Николай был на знаменитых скачках в Аскоте, объявив, что он жертвует 500 фунтов стерлингов на ежегодный приз, выплачиваемый в продолжение его царствования. Внимательная королева Виктория заметила: «Он мне напоминает дядю Леопольда – он так же любит наблюдать за хорошенькими симпатичными лицами и восхищаться ими». Николай пожертвовал значительные суммы на памятники Нельсону и Веллингтону. В Лондоне император посетил многих представителей английской аристократии, и в их числе леди Екатерину Пемброк, дочь Семена Романовича Воронцова, хозяйку имения Уилтон-хауз, где он побывал еще юношей. Герцог Девонширский, бывший посол Великобритании в Петербурге, дал в его честь большой праздник в своем имении Чизуик (Chiswick)*. Во время его короткого пребывания поляки-эмигранты, жившие в Лондоне, устроили демонстрации, раздавали листовки, называя его тираном похуже Нерона или Калигулы, и собрали большой митинг протеста, на котором присутствовало 1200 человек. Николай покинул Великобританию 9 июня 1844 г., пробыв здесь всего восемь дней. Королева Виктория, которая противилась визиту и уступила только по настоянию министров, признала, что «в конечном итоге, я очень довольна, что император приехал».
Она считала, «что в нем много доброты и благородства, хотя и смешанных с деспотизмом и жестокостью. Не знаю почему, но мне его жаль. Думаю, что его громадная власть тяжелым грузом лежит на его плечах. Он был воспитан с большой суровостью нелюбящей его матерью и полусумасшедшим отцом, затем внезапно он был брошен в гущу военных событий»[42]42
Эмерсон Б. Царь Николай I и королева Виктория // Британия и Россия. М., 1997. С. 261.
[Закрыть].
Николай пытался договориться с английским правительством о разделе Турции, которая, как он считал, вот-вот прекратит свое существование: «Она умрет, она должна умереть. Это будет критическим моментом». Николай объявил английским министрам, что в России есть только два мнения по отношению к Турции: одни считают, что она при смерти, а другие, что уже умерла. Сам он, добавил Николай, придерживается второго мнения. Он попытался навязать великобританскому правительству формальное соглашение о совместных действиях против Турции, на что Англия, конечно, не могла согласиться: выход России с ее огромной армией на берега Средиземного моря был бы гибельным для английских коммуникаций с колониями. Он не преминул прибегнуть и к шантажу, заявив: «Думаю, что мне придется привести свои войска в движение». Но английские министры совершенно здраво оценили царские наскоки и отмели все предложения Николая.
Внезапный визит Николая I, считавшего себя способным дипломатом, окончился полным провалом, что и было доказано через десять лет участием Англии в Крымской войне и поражением николаевской России.
Александр II
Как и многие другие великие князья, сын Николая I, наследник престола Александр Николаевич, также посетил Великобританию. В первый раз он побывал там, когда ему был 21 год (он родился 18 апреля 1818 г.). Приезд в Лондон наследника русского престола, занимаемого тогда его отцом императором Николаем I, так ненавидимым всеми европейскими демократами, вызвал брожение среди множества политических изгнанников, которым Британия, страна свободы, дала убежище.
У русского посла в Великобритании существовало подозрение о возможном покушении на наследника русского престола, о чем он донес в Петербург. Сопровождавший Александра в этом визите граф А. Ф. Орлов отнюдь не был уверен в невозможности покушения; Николай сам позднее рассказывал, получив сообщение о предполагаемом покушении: «Я дважды прочитал эту депешу и мое первое движение было отменить поездку в Англию, хотя я и считал ее крайне полезной. Но поразмыслив, я вознес мысль мою к Богу и тайный голос мне сказал: "Александру не грозит опасность; я возвращу тебе его здравым и невредимым". Тогда я перестал колебаться и показал депешу Орлову. Тот был крайне встревожен ею, но я успокоил его своею верою в судьбу, сказав ему: "Полагаюсь на тебя и на провидение. Наследник поедет в Англию и проведет в ней то время, что предначертано моей инструкцией"».
Что сыграло большую роль – провидение или заменявший его Орлов, не ясно, но поездка оказалась благополучной.
Александр 21 апреля 1839 г. переправился из Нидерландов в Британию на голландском пароходе «Цербер», прибывшем в город Грейвзенд. В. А. Жуковский, сопровождавший своего воспитанника, записал в дневнике: «21 апреля (3 мая), пятница. Проснулся уже в устье Темзы. Беспрерывный прилив кораблей и пароходов. Искал место Гревзендского монастыря. Помню место, где читал это в детстве… Переезд в Лондон. Мы живем близ Grosvenor Square, Brook Street, Hotel Mivards. У меня три горницы. Это лучший или один из лучших трактиров в Лондоне. Но я не замечаю этой разительной чистоты и этой точности»[43]43
Отель находился на Brook Street. Рядом с Grosvenor Square проходит не Brock Street, а Brook Street.
[Закрыть].
Наследника русского престола непрерывно приглашали на балы, обеды, концерты. На приеме Русской компанией, происходившем в Лондонской таверне* (London Tavern), он выступил с речью на английском языке, сказав: «С удовольствием пользуюсь настоящим случаем, чтобы открыто заявить, как тронут я приемом, оказанным мне в этой благородной стране, не только королевой и министрами ее величества, но также, – смею сказать без аффектации, но с гордостью, – каждым англичанином в отдельности. Никогда, никогда это не изгладится из моей памяти».
Он побывал в парламенте, совершил обзор обычных достопримечательностей – собора святого Павла*, Тауэра*, Вестминстерского аббатства*, тюрем, доков, туннеля под Темзой, Колизея в Риджентс-парке*, где показывалась диорама Лондона, представленная с верхушки купола собора св. Павла, посетил Ричмонд и Оксфорд, где ему поднесли диплом доктора права. Он также был и на скачках в Эпсоме и Аскоте. Конечно же, среди светских удовольствий не обошлось и без парада, который принимал наследник в центре Лондона, в Сент-Джеймском парке, и посещения арсенала в Вуличе.
Королева Виктория принимала Александра в Виндзорском замке, и их знакомство быстро переросло во взаимное чувство симпатии. Вот строки из опубликованных писем королевы Виктории. Двадцатилетняя девушка пишет: «Я видела князя… мы обедали в Георгиевском зале, который был великолепен. Великий князь вел меня в зал… Я прямо влюбилась в великого князя; он милый и очаровательный молодой человек. После 12 мы проследовали в столовую к ужину, а потом мы полчаса танцевали мазурку. Великий князь пригласил меня на тур и я согласилась (никогда не танцевала этого танца раньше), и это было очень приятно; великий князь так силен, что, кружась в танце, нужно быстро следовать за ним, как в вальсе, что было очень хорошо… Все было очень весело; я пошла спать без четверти три, но не могла заснуть до пяти часов».
На следующий день, 28 мая 1834 г., Александр прощался с королевой Викторией: «…лорд Пальмерстон привел великого князя, собиравшегося уходить. Великий князь выглядел бледным и голос его срывался, когда он произнес: "Слова не могут выразить всего, что я чувствую", он сказал, как глубоко признателен он за ту доброту, которую встретил, что он надеется вернуться опять и что он верит в то, что все это приведет к укреплению уз дружбы между Англией и Россией. Затем он пожал и поцеловал мою руку и я поцеловала его в щеку; он поцеловал мою щеку очень тепло и нежно… Я почувствовала большое огорчение из-за ухода такого милого и дружелюбного молодого человека, в которого, думаю, я была немного влюблена»[44]44
Queen Victoria in Her Letters and Journals. Lnd, 1984. P. 51.
[Закрыть].
Александр покинул Британию 29 мая 1830 г.
Второй раз он побывал здесь уже как император.
Мария, единственная и горячо любимая дочь Александра II, вышла замуж за второго сына королевы Виктории Альфреда, герцога Эдинбургского. Она родилась в 1853 г., через четыре года после смерти своей старшей сестры, и стала баловнем отца, не чаявшего в ней души. Нянюшками ее были, как обычно в императорской семье, англичанки, она получила хорошее образование, а ее воспитательницами были А. Ф. Тютчева, дочь поэта, и графиня А. А. Толстая, двоюродная сестра писателя Л. Н. Толстого. О Марии Александровне отзывались как об образованной, умной и милой девушке.
В 1872 г. она встретила Альфреда – ему тогда было 28 лет, а ей 19; они понравились друг другу.
Альфред родился в 1844 г., мальчиком он мечтал о море и посвятил себя морской службе, пройдя все ступени ее и достигнув чина адмирала флота, командуя флотом Пролива (Channel Fleet), потом Средиземноморским флотом (Mediterranean Fleet) и Девонпортской военной гаванью.
Ни мать – королева Виктория, ни отец – император Александр не были в восторге от предполагаемого брака. Надо сказать, что Романовы имели разветвленные матримониальные связи со многими династиями европейских владетельных домов, но с королевской династией первой мировой державы – Великобритании – их не было, хотя первые предложения поступали довольно давно, еще со времени Ивана IV в XV столетии. Королева Виктория не стремилась к установлению родственных связей с Романовыми, которых она считала неискренними и заносчивыми, да и вообще она предпочитала не смешивать родственные отношения с межгосударственными.
С российской стороны родители постоянно говорили о том, что они не настаивают на замужестве Марии, что она вольна делать так, как хочет. Однако принц Альфред настаивал на своем предложении, и Мария, а с нею и родители, в конце концов согласились. В июне 1873 г. состоялась помолвка в замке Югендгейм недалеко от Дармштадта, столицы герцогства Гессен (Альфред был наследным принцем герцогства).
Для русской стороны было обязательным сохранение православного исповедания и проведение обряда в Петербурге, и, таким образом, Альфред был единственным из детей Виктории, который женился не в Британии, а его свадьба была единственной, на которой королева не присутствовала.
Под Рождество, 23 декабря 1873 г., Альфред прибыл в Петербург, встречали его сам император, великие князья, дипломатический корпус и множество сановников. Церемонию назначили на 11 января, а до того гости знакомились в городом и окрестностями. Особенно поразил их праздник Богоявления на Неве, с выходом духовенства, с блистающими мундирам придворных, с тысячами народа, столпившегося на речных берегах. Отправляли невесту за море с богатым приданым: за три дня до свадьбы во дворце выставили приданое, в котором обращали на себя внимание четыре шубы, а в особенности одна – из черного, как смоль, соболя, а также семьдесят платьев, драгоценности и серебряный сервиз на сорок персон в русском стиле. Для того чтобы пресечь толки о каком-то огромном денежном приданом, в журнале «Гражданин» написали, что оно составляет только миллион рублей из казны и полагающуюся ей часть из доходов удельных имений (т. е. принадлежащих императорской семье) в 120 тысяч рублей.
Бракосочетание по православному обряду происходило в церкви Зимнего дворца, а по англиканскому, на котором настояла королева Виктория, в Александровской зале, где устроили алтарь.
Как записал в дневнике министр государственных имуществ П. А. Валуев, «я никогда еще не видел Зимнего дворца так полным и переполненным. Из известнейших лиц присутствовали, кроме Государя и Императрицы, Цесаревича и Цесаревны, десять Великих Князей, четыре Великих Княгини, кронпринцы прусский и датский, принц Валлийский, принцесса Валлийская, кронпринцесса прусская, принцесса М. М. Баденская, принцесса Ольденбургская, принц Артур Великобританский, герцог Кобургский, три принца Ольденбургских и принц Александр Гессенский. Иностранцев разных свит до 50. Многочисленность наших придворных чинов со дня на день становится неудобнее. От них нигде нет места. Я должен был выйти из церкви и потому не присутствовал при бракосочетании по нашему обряду, но хорошо видел и слышал английский обряд… Великая Княжна, несмотря на бремя бриллиантового венца, бархатной мантии и пр., выдержала оба обряда без изнеможения. В пять часов был обед на 700 кувертов и действительно обедало 690, тогда как до сих пор не случалось, чтобы обедавших за один раз бывало более 500. Во время обеда г-жа Патти превзошла самую себя и покрыла своим голосом не только оркестр, но и шум 600 тарелок с вилками и ножами и движение 400 официантов».
В этот же день в Лондоне все русское посольство во главе с графом Ф. И. Бруновым присутствовало на торжественном молебне в церкви на Уэлбек-стрит (Welbeck Street).
Альфред и Мария отбыли в Великобританию 16 (28 н. ст.) февраля 1874 г., там по прибытии их встречали весьма торжественно: общественные здания были иллюминированы, украшены флагами, во многих церквах раздавался колокольный звон, в Тауэре и Сент-Джемском дворце произвели салют 41 пушечным выстрелом, а при встрече в Виндзоре устроили фейерверк, на который пошло 30 пудов горючих материалов, и в заключение развели костер, который, как сообщали газеты, был высотой 50 футов и состоял из нескольких тысяч связок хвороста и множества бочек с парафином и смолой.
Как отметила тогда газета «Таймс», «мы все должны радоваться, если отныне Англия и Россия будут соединены союзом мира, но народное чувство преисполнено тою простою радостью, что сын королевы Виктории вступил в брак, согласно избранию своего сердца».
В Лондоне Альфред и Мария поселились во дворце Кларенс-хауз* (Clarence House), где для супруги построили православную церковь, куда назначили особого священника[45]45
См. главу «Русская церковь».
[Закрыть].
О любимой и единственной дочери (у него было шесть сыновей и одна дочь) Александр II очень скучал и в мае 1874 г. решил увидеть ее. Он прибыл в Дувр на яхте «Держава» 13 мая 1874 г. и был встречен там дочерью с мужем, вместе с «несметными толпами», и в сопровождении принца и принцессы Уэльских отправился в Виндзор.
Королева Виктория была поражена тем, как изменился Александр с тех пор как они последний раз встречались: вместо «очаровательного и милого юноши» она увидела его «ужасно изменившегося, такого худого, с таким постаревшим, таким печальным, таким обеспокоенным лицом».
После приема в Виндзоре Александр вернулся в Лондон. Он, конечно, присутствовал на службе в русской церкви, на концерте в Альберт-холле, на балу в Букингемском дворце, присутствовал на празднике, данном в его честь 17 мая в Хрустальном дворце, построенном к Всемирной выставке 1852 г. и перенесенном к тому времени из Гайд-парка в лондонский пригород Сиднэм*. Праздник оказался грандиозным, и газеты были полны описаний его. Вот один из таких отчетов: залы огромного дворца «…были изукрашены в этот вечер всевозможными флагами, среди коих естественно преобладали знамена и штандарты России, также целою пирамидою самых роскошных роз, часть коих расположена была шпалерами вокруг королевской ложи. Сия последняя, равно как и расположенные насупротив ее амфитеатром галлереи для хора музыкантов и певцов, были украшены в главных пунктах российскими императорскими гербами и королевскими великобританскими. В галлереях для музыкантов расположились хор певцов и певиц до 2.500 человек и несколько хоров музыкантов из Дрюриленскаго оперного ее величества театра и военных. Концерт начался за два почти часа до приезда Его Величества, и публика, которой, мимоходом будь сказано, набралось в этот вечер свыше ста тысяч человек, видимо, осталась довольна русскими народными мелодиями незабвенного Глинки… Наконец, по данному сигналу, в громадном здании воцарилась благоговейная тишина, оркестр соединенных музыкантов заиграл Преображенский марш, и чрез несколько мгновений во дворец взошел Государь Император, ведя под руку Принцессу Вельсскую. Это был самый величественный момент всего праздника. Стотысячная публика устремила все свои взоры на шествие Августейшего Повелителя восьмидесятимиллионного народа, при звуках русского марша, и благосклонно отвечавшего на безмолвные изъявления почтения зрителей…
Вторая часть концерта продолжалась до семи часов вечера, и Государь, видимо, остался доволен грандиозным эффектом, производимым голосами хора из 2.500 артистов обоего пола. Концерт заключился английским королевским гимном… Государь Император изволил выйти на балкон переднего фасада здания, насупротив которого был зажжен великолепный фейерверк. Выход Государя был встречен еще более торжественными кликами «ура», в особенности, когда публика увидела горевшим разноцветными огнями главный щит, на котором красовалась следующая надпись на английском языке: "Александру II, Освободителю Русских крестьян"»[46]46
Московские ведомости, 1874, 19 мая.
[Закрыть].
В его честь 18 мая был дан завтрак в Гилдхолле, на котором присутствовали 3000 гостей, а в имении Чизуик* (Chiswick), там, где встречали его отца Николая I, состоялся ужин, данный принцем Уэльским. Везде в городе, где появлялся Александр II, народ приветствовал его криками «Царь-Освободитель!». Александр покинул Британию 21 мая 1874 г.
В откликах британской прессы подчеркивалось, что как бы не разрешились сомнения о будущей внешней политике России, невозможно не воздать хвалы русскому государю за его внутреннюю политику (имелись в виду освобождение крестьян от крепостной зависимости и реформы в России).
Однако тесные дружественные отношения между двумя странами установились много позже – в то время существовало много нерешенных проблем в Средней Азии, где активно осуществлялась русская экспансия.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?