Текст книги "Разорванный берег"
![](/books_files/covers/thumbs_240/razorvannyy-bereg-267419.jpg)
Автор книги: Сергей Зверев
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Контрразведывательной операции по предотвращению взрывов в портах Лиепаи и Вентспилса, а также уничтожению оставленных немцами с этой целью немецких диверсионных групп присвоено кодовое наименование «Страж». Учитывая важность успешного проведения операции «Страж», ставлю вас в известность, что с ноль-ноль часов сегодняшнего дня проведение операции «Страж» взято на контроль Ставкой Верховного главнокомандующего. По распоряжению начальника ОКР «Смерш» вся зафронтовая агентура уже ориентирована на выявление мест закладки взрывчатки, кабелей подключения и пультов управления взрывами. По реализации операции «Страж» командованием фронта было принято решение задействовать в том числе и вашу группу.
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
ШИФРОВКА № 1908/45
«Начальникам ОКР «Смерш» Ленинградского фронта
В связи с тем, что 12.04.45 г. с 0.00 часов проведение операции «Страж» взято на контроль Ставкой Верховного главнокомандующего, ориентировать всю имеющуюся в распоряжении контрразведки фронта зафронтовую агентуру на выявление мест закладки взрывчатки, кабелей подключения и пунктов инициирования взрывов в районе портов Либава и Виндава.
Казаков».
Курляндская группировка немецких войск, апрель 1945 года
Большой транспортный «Юнкерс-52», тяжело ударившись шасси о бетонку взлетно-посадочной полосы и пробежав несколько сот метров, замедлил ход и, развернувшись, замер напротив покрытого маскировочной сетью большого ангара. Из кабины пилотов вышел техник и, потянув вовнутрь салона тяжелую дверь, стал прилаживать металлическую лестницу-трап. Начальник отделения «Абвер-2» полковник Мориц Беккер встал с жесткого железного сиденья и стал разминать затекшие во время полета ноги. Летевшие рядом и весь полет молчавшие трое молодых людей в строгих черных костюмах и со значками членов НСДАП на лацканах безукоризненно чистых и отглаженных пиджаков тоже встали и с интересом смотрели на взлетное поле через мутные от влаги иллюминаторы из толстого плексигласа. Глядя на них, Беккер сразу вспомнил Восточную Пруссию, где в апреле 1944-го, когда в городе Хоэнзальца был сформирован штаб «Ягдфербанд «Ост», занимающийся подготовкой и заброской диверсионно-разведывательных групп на территорию советской Прибалтики. Тогда тоже из Берлина без всякого предупреждения прилетели двое точно таких же «пиджака» с такими же партийными значками на лацканах. Они резво пробежались по территории, пообщались с курсантами, посетили столовую и к вечеру улетели. А через две недели на стол самому Канарису лег доклад, состоящий из нескольких томов, в котором сообщалось об отвратительной организации подготовки курсантов. Этот доклад тогда едва не стоил Беккеру карьеры, которую он скрупулезно строил не один десяток лет. Спасло его тогда только хорошее личное отношение к нему шефа немецкой разведки.
«Да, не поздоровится Карлу, – без злорадства подумал Беккер про командира 16-й армии Курляндской группировки Карла Хильберта. – Впрочем, – поправил он сам себя, – возможно, они прибыли и не по мою душу».
И действительно, не успели партийные работники спуститься по трапу, как черный, блестящий лакированными боками «Хорьх», до этого мирно «дремавший» у летного ангара, вдруг сорвался с места и, едва не задев крылом вышедших на поле летчиков, затормозил возле трапа. Начальник отделения «Абвер-2» с внутренним облегчением увидел, как двое парней со значками резво запрыгнули в автомобиль, хлопнули дверцы, и «Хорьх», стрельнув из-под колес песком, помчался к КПП. Тогда он неторопливо спустился по трапу и направился к ангару, возле которого стоял неприметный, потрепанный жизнью черный «Мерседес», приписанный к абверу.
Ленинградский фронт, апрель 1945 года
Лейтенант Барабоха, завернувшись в плащ-палатку, уже пятый час лежал в зарослях кустарника метрах в тридцати от одноэтажного кирпичного здания путевого обходчика. С этой позиции хорошо просматривался вход в дом и стена с тремя окнами, выходящими в сторону леса. «Хорошо еще, что у обходчика нет собаки», – все больше коченея от пронизывающего ледяного ветра, думал лейтенант. За все время старик обходчик лишь трижды вышел из дома, и то только для того, чтобы поднять шлагбаум, один раз он пропустил колонну из восьми полуторок с солдатами и два раза – открывая проезд для одиночных машин. Все перемещения объекта, засекая точное время, лейтенант старательно записывал в блокнот. На вид объекту наблюдения было лет под семьдесят, невысокого роста с большой плешивой головой на короткой шее. Его неприятное широкое лицо с мелкими чертами, сплошь изрезанное глубокими морщинами, большей частью было скрыто надвинутым капюшоном. Кутаясь от шквальных порывов ветра в старую немецкую армейскую плащ-палатку, старик в нужный момент быстрым шагом подходил к шлагбауму и, пропустив автотранспорт, тут же исчезал в доме. Гости за время наблюдения к нему не захаживали, следовавшие через железнодорожный переезд машины не останавливались. Впрочем, как и за все прошедшие сутки, когда в засаде сидел Вишня. Настроение у лейтенанта с утра было отвратительным. Пришло письмо от младшей сестры Насти, которая, едва окончив среднюю школу, тут же поступила в специальную школу радистов. И хотя война уже почти закончилась, все равно представить ее, такую юную и хрупкую, на фронте или даже, упаси бог, за линией фронта, в немецком тылу, он не мог. Сам-то он с самого детства мечтал стать разведчиком. Усиленно занимался академической греблей, поскольку этот вид спорта хорошо развивает все группы мышц. Потом – стрельбой. Даже успел еще в школе выполнить норматив I разряда. И едва отметив восемнадцатилетие, на следующий же день пришел в военкомат, решив не дожидаться повестки. Попав на 2-й Прибалтийский фронт, окончил курсы снайперов и там же открыл свой первый боевой счет. Сейчас на прикладе его снайперской винтовки было уже четырнадцать зарубок – по числу убитых им гитлеровцев. Потом было тяжелое ранение и предложение перейти в оперативно-розыскной отдел «Смерша» полковника Воробьева. Пошел он в «Смерш» с затаенной радостью. Сбылась его мечта, правда он стал не разведчиком, а контрразведчиком, но все же… К тому же теперь у него в кармане гимнастерки лежала заветная красная книжица с тисненными золотом буквами «НКО Главное управление контрразведки «Смерш», едва взглянув на которую робели даже войсковые генералы. Но на новом месте у него сразу все как-то не задалось. Вот и позавчера он получил нагоняй от майора за то, что при задержании диверсионной группы Алтиса Гулбиса застрелил двух диверсантов. Но если бы он стрелял, как было приказано, только по конечностям, наверняка погиб бы Третьяк. Но это в расчет, конечно, никто не берет. Майор, отчитывая его при всех, как мальчишку, так и сказал: «Здесь не место для самодеятельности, и в любом случае приказы нужно выполнять». Вот на фронте все было по-другому. Там – сам погибай, а товарища выручай.
От невеселых мыслей его отвлек еле слышный звук приближающихся шагов. Он хорошо помнил, как Вишня наставлял его, что звук шагов в лесу человек легко различает на расстоянии примерно тридцати метров. Барабоха поплотнее завернулся в плащ-палатку и вжался в землю. Мимо него, осторожно ступая по песку, прошел человек. Вскоре раздался явно условный стук в дверь. Два коротких и через паузу один, и потом снова два коротких стука. Над крыльцом тотчас вспыхнула тусклая лампочка. Человек сбросил капюшон, и лейтенант сразу узнал гостью. Это была врачиха из дезинфекционного пункта станции Кальвене Ирма. Высокая, статная, с толстой длинной косой цвета спелой пшеницы и огромными синими глазами, похожими на бездонные озера. Барабоха знал, что уже немало мужчин утонуло в них. Да и сам лейтенант, у которого не было девушки – не успел как-то до фронта обзавестись, – нередко представлял ее рядом с собой, скажем, на Тверском бульваре или в Александровском саду. Сейчас же, увидев ее здесь, у дома путевого обходчика, он почувствовал, как у него неприятно кольнуло сердце.
ОРИЕНТИРОВКА
ОКР «Смерш» разыскиваются:
– Пехау Манфред, 35 лет, житель гор. Берлина, немец, доктор юридических наук, штурмбанфюрер СС, руководитель разведоргана «Ягдфербанд-Балтикум». Среднего роста, худощавый, волосы с проседью, близорук, носит очки.
– Янкаус Борис, около 30 лет, уроженец и житель гор. Риги, латыш, являлся взводным командиром полицейского батальона, награжден немцами орденом Железного креста 2-го класса, унтершарфюрер СС, командир группы диверсантов. Низкого роста, худощавый, брюнет.
Всем ОКР «Смерш» принять меры к обнаружению и задержанию.
Горобец».
Москва, 25 июня 1941 года, 6 часов утра
«24 июня противник продолжал развивать наступление на Шауляйском, Каунасском, Гродненско-Волковысском, Кобринском, Владимир-Волынском и Бродском направлениях, встречая упорное сопротивление войск Красной армии…»
Вера выключила радио. Времени оставалось совсем мало, еще нужно было успеть позавтракать, привести себя в порядок и бежать на Песчаную улицу к станции метро «Сокол». Сегодня уходили на фронт сразу четверо ребят из ее класса. Сбор призывников был назначен на 7 часов утра перед зданием Центральной поликлиники гражданского воздушного флота, то есть – Верочка посмотрела на часы – уже через сорок минут.
Когда Вера подбежала к новому зданию поликлиники, где размещался штаб сборного пункта, на улице уже стояли три синих автобуса, а за высоким металлическим забором было полно народу. Бегали, отдавая распоряжения, командиры в форме, сбившиеся в кучки коротко стриженные и по-летнему одетые в спортивные майки призывники тайком курили в сторонке у кустов сирени, в центре площадки толклись пожилые ополченцы с рюкзаками и потертыми фибровыми чемоданами, некоторые, несмотря на жаркую погоду, были в телогрейках. Вера подошла вплотную к забору, пытаясь в толчее и суете рассмотреть кого-нибудь из одноклассников.
– Вера, Белоконь! – Кто-то тронул девушку за плечо.
Она обернулась и увидела Валерию Аркадьевну, учителя химии, а последние два года их классную руководительницу.
– Здравствуйте, Валерия Аркадьевна, – вежливо поздоровалась Вера. – Наших не видели?
– Костика и Максима Свалова. Они уже там, – голос учительницы дрогнул, и она кончиком платка вытерла уголки глаз, – а Саши и Игоря пока нет.
– Верка! Привет! – Сашка Бородин подскочил откуда-то сбоку, обнял Веру и, приподняв, закружил.
– Саня, поставь меня, пожалуйста, на место, – попросила девушка, – неудобно.
– Ой! – ойкнул Бородин, только сейчас заметив классную. – Извините, Валерия Аркадьевна! – И, осторожно поставив Веру на асфальт, выпустил ее, наконец, из своих объятий.
– Становись! – раздалась громкая команда.
Толпа людей за забором сразу зашевелилась, загудела, как встревоженный улей, со всех сторон теперь слышались последние напутствия:
– Мамку слушайтесь!
– Обязательно пиши!
– Сразу же сообщи номер своей полевой почты!
– Я тебя буду ждать.
– Люблю.
– И я тебя.
Сашка Бородин покосился на учительницу и сказал:
– Ну все, мне пора, а то заместо фронта на гауптвахту отправят, – пошутил он, грустно улыбнулся и вдруг порывисто прижал Веру к себе и коротко и крепко поцеловал прямо в губы.
Вера оторопела, а когда пришла в себя, Сашки рядом уже не было. Он растворился в круговороте толпы.
– Равняйсь. Смирно! – скомандовал молоденький лейтенант, и сразу стихли все голоса и неровная шеренга новобранцев замерла на месте. Вокруг слышались только тихие всхлипывания маленьких детей. Те, кто отправлялся на фронт, замерев на месте, не отрываясь смотрели в почти полной тишине на тех, кто их провожал. И те и другие отчаянно пытались запомнить на всю оставшуюся жизнь, короткую или длинную, эти прощальные взгляды.
– Ша-гом ма-а-а-рш! – прозвучала следующая команда, и новобранцы двинулись к автобусам, пока неумело держа строй, то и дело сбиваясь с шага. Через несколько минут колонна и вовсе потеряла свои очертания, и тут грянул марш «Прощание славянки». И сразу вокруг снова все заголосили, закричали, махая букетами цветов, отовсюду снова слышались последние напутствия, последние недосказанные слова…
* * *
Прошло еще два мучительно долго тянувшихся дня. Известий от мамы все не было. Вера несколько раз пыталась дозвониться до Супруна, но из этого ничего не получилось. Разозленный ее постоянными звонками, какой-то полковник Щербаков из Авиационной инспекции, наконец, сказал, чтобы она больше не звонила, так как товарищ Супрун вылетел с истребительным авиаполком на Западный фронт. Между тем сообщения с фронтов становились все тревожнее. Немцы уже захватили Гродно, Кобрин, Минск, вышли к Березине. Каждый день бомбили Борисов. В Москве то и дело объявляли воздушную тревогу. Сначала учебную. Ночью в окнах звенели стекла – совсем рядом стояла зенитная батарея. Небо, в котором плавали огромные аэростаты заграждения, постоянно освещалось лучами мощных прожекторов. Одна тяжелая бомба упала на Большой Грузинской улице, совсем рядом с Белорусским вокзалом. Взрывной волной подбросило и смяло точно консервную банку пустой трамвай, стоящий неподалеку. Несколько мелких бомб упали и в поселке Сокол, в районе Песчаной улицы. В Москве было введено военное положение. В городе был введен комендантский час. Все учреждения стали работать строго до 22 часов 45 минут. С нуля и до четырех часов утра по Москве было запрещено перемещаться пешком и на автомобилях. Иногородним запретили въезд в Москву, а работающих москвичей обязали носить с собой спецпропуска. Началась эвакуация и повсеместная маскировка города. Был введен режим полного затемнения. И все же, несмотря ни на что, город жил почти прежней довоенной жизнью. По крайней мере так казалось Вере, когда она выходила днем на улицу. С самого утра, каждый день, Вера приходила в райком комсомола, и снова и снова на ее просьбу отправить на фронт ей отвечали категорическим отказом. А сегодня вдруг предложили ехать под Звенигород рыть окопы. Она с радостью согласилась. Сидеть без дела на даче она уже не могла.
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
ШИФРОВКА № 1928/45
«Начальникам штабов и корпусов Ленинградского фронта
Установить строжайший контроль за радиостанциями всех видов и назначений, работу на проверку производить только в присутствии офицерского состава, знающего код, сигналы, ключи, азбуку Морзе. Категорически запретить разговоры по радио и передачу сверх установленных поверочных сигналов.
Всю эту работу проводить строго ограниченному кругу лиц (командир части-соединения, начальник штаба, зам. по политчасти и нач. органов «Смерша»)
О принятых мерах доносить мне через каждые пять дней.
Казаков».
Курляндская группировка немецких войск, апрель 1945 года
Открыв дверь автомобиля, Мориц Беккер сел на потертое сиденье, с облегчением увидев за рулем своего давнего друга Мартина Леманна, сотрудника абвера, прикомандированного к Курляндской группировке немецких войск еще в октябре 1944-го.
– Что нового на фронте? – поинтересовался Беккер.
– Все то же самое, Мориц, – ответил тот, – это у вас в Берлине жизнь бьет ключом. Ты ведь по поводу акции возмездия прибыл? – прямо спросил Мартин.
– Ты всегда был проницательным малым. После казни Канариса Шеленберг рвет и мечет. Шутить с Вильгельмом сейчас себе дороже. Да и наш старик генерал Бертрам совсем потерял покой. Весь абвер сейчас будто под увеличительным стеклом, как бабочка под лупой лепидоптеролога[16]16
Лепидоптеролог – ученый, изучающий жизнь и строение бабочек.
[Закрыть].
– Взорвать под носом у большевиков Вентспилский порт – дело, конечно, хорошее, но трудное.
– В чем проблема, Мартин?
– Проблема в том, что для этого маленького фейерверка потребуется такое количество взрывчатки, что тебе и не снилось. Вам там, в Берлине, легко планировать, а между тем, как говорят русские «гладко было на бумаге, да забыли про овраги».
– А конкретнее?
– Почти двести тонн!
– Насколько мне известно, большевики оставили в порту именно столько взрывчатки, сколько требуется, чтобы его взорвать. Нужно просто найти ее, и все.
– Тридцатый саперный батальон тридцатой пехотной дивизии только поисками и занят, вместо того чтобы минировать передний край в преддверии большого наступления русских. Но результата пока нет.
– Я подключу к этой операции одного из лучших агентов – «Хельгу». Ты ее знаешь. Она уже почти год неплохо справляется со своей работой в штабе Ленинградского фронта.
– А что, она хороша собой, как и прежде? – улыбнулся Мартин. – Помню, тогда в сорок четвертом ты неплохо поработал с ней.
– Я не видел ее уже больше года, но думаю, что она по-прежнему прелестна.
– Если ты отзовешь ее, мы лишимся источника очень ценной информации. Не советую тебе это делать, – серьезным тоном сказал Мартин. – Тем более что найти человека, занимавшегося закладкой взрывчатки в Вентспилсе еще в сорок первом году – задача не на один день.
– Расслабься, Мартин, мы в Берлине, как опять-таки любят говорить русские, тоже не лаптем щи хлебаем.
– И что, есть уже информация?
– Конечно, есть. Нужный нам человек – советский генерал-майор Евдокимов. В настоящее время он проходит службу в Московском военном округе в должности заместителя начальника тылового обеспечения…
ЗАПИСКА ПО ВЧ
По информации нашего зафронтового агента «Хлоя», в августе 1944 г. в Латвии сотрудниками «Ваффен СС Ягдфербанд» создана диверсионно-террористическая организация «Межа Кати» («Дикая кошка»), которая в марте 1945 года вошла в состав Балтийской группы немецких войск.
В настоящее время абверкоманда-212 оказывает активное содействие организации «Межа Кати», созданной органом «Ваффен СС Ягдфербанд» для борьбы с частями Красной армии, готовит агентурные кадры для этой организации, снабжает ее фиктивными документами военнослужащих Красной армии и гражданских лиц, а также вооружением и экипировкой.
«Межа Кати» состоит из отдельных диверсионно-террористических отрядов, созданных по принципу землячества, из добровольцев латышских дивизий СС, полицейских и нацистских пособников – членов латышской националистической организации «Айзсарги». Отряды «Межа Кати» активно создают в лесах тайные базы с продовольствием, оружием, боеприпасами, готовясь перейти на нелегальное положение.
Кроме «Межа Кати» в распоряжении Балтийской группы находятся: подразделение диверсантов-латышей под командованием ротенфюрера СС Ионеса Рудынскиса и «эстонская рота СС» во главе с унтерштурмфюрером СС Густавом Алупкре (он же Алуперс). Обе группы подготовлены для переброски в тыл Красной армии. Общерусская группа «Ягдфербанд Ост» имеет в своем составе южнорусскую подгруппу, подгруппу Решетникова при штабе, подгруппу Сухачева из подготовленной агентуры и украинскую подгруппу во главе с украинским националистом Бровцом, кличка Тарас Бульба. Штаб «Ягдфербанд Ост» и часть его подразделений до января 1945 г. дислоцировалась и городе Иновроцлаве. В январе 1945 г. основное ядро «Ягдфербанд Ост» было уничтожено и значительная часть его руководящего состава ликвидирована или взята в плен. Однако из остатков «Ягдфербанд Ост» весной 1945 г. на территории Чехословакии немцами созданы еще две группы, которые в данное время также ведут подготовку к переходу спецоргана на нелегальное положение. Вероятно, именно подразделение под командованием ротенфюрера СС Ионеса Рудынскиса и «эстонская рота СС» во главе с унтерштурмфюрером СС Густавом Алупкре будут задействованы немцами для подрыва портов Либава и Виндава. Также нельзя исключить участие в акции националистических групп Решетникова, Сухачева и Бровца.
Новиков».
Ленинградский фронт, апрель 1945 года
– Подвинься, разлегся тут, как косатка на пляже, – рядом с Барабохой на песок упал Вишня. Подошел он, как всегда, неслышно, и от его внезапного появления у лейтенанта екнуло сердце.
– Могли бы и предупредить, что идете, – недовольно заметил Барабоха.
– Ага, сейчас, держи карман шире. А кто тебя, салагу, учить будет? Лежишь тут, развалился на песочке и ворочаешься точно слон в посудной лавке. Странно еще, что все диверсанты не разбежались кто куда.
– Ну зачем вы так, – обиженно засопел лейтенант, – я, между прочим, все делал, как вы учили, – неожиданно громко сказал он и тут же прикусил язык.
– Во-первых, не ори, соблюдай маскировку, а во-вторых, не кипятись. Расслабься, подыши глубоко, как я тебе говорил. Подышал? Успокоился? Теперь давай, докладывай. Только коротко и по существу, – хлопнул лейтенанта по плечу Вишня.
– Вот все перемещения объекта с указанием точного времени, – протянул он старшему лейтенанту блокнот.
Вишня быстро пролистал страницы.
– А это кто к нему пожаловал? На ночь-то глядя?
– В двадцать один тридцать семь в дом зашла врачиха из дезпункта[17]17
Дезпункт – дезинфекционный пункт.
[Закрыть], если я не ошибаюсь, зовут ее Ирма, – доложил Барабоха, отчаянно покраснев.
– Это которая такая вся из себя? – причмокнул губами Вишня, сделав округлое движение руками на уровне груди. – Не женщина, а мечта. Не выходила пока?
– Нет. Я бы записал. Постучалась в дверь условным стуком. Два коротких и через паузу один и потом снова два коротких стука.
– Молоток, Барабоха. Если и дальше так пойдет, глядишь, и из тебя толк выйдет. Слушай, а вот интересно, что между ними может быть общего? – задумчиво пробормотал Вишня. – Такая гарна дивчина и этот сморчок? Ага, выходит, кажется, – приподнялся на одном локте старший лейтенант. – Значится, так, сейчас пойдешь за ней, проводишь, так сказать, до дома, до хаты и сразу обратно. А я покуда тут осмотрюсь. Чует мое сердце, сегодня они придут. Сегодня…
Едва лейтенант скрылся в темноте, Вишня быстро преодолел расстояние до дома и, прижимаясь к холодной кирпичной стене дома, заглянул в окно. Обходчик сидел за столом в небольшой, скупо освещенной комнате и что-то быстро писал. Обследовав дом по периметру и прикинув, с какой стороны скорее всего появятся диверсанты, старший лейтенант вернулся на исходную позицию.
– Проводил? – спросил Вишня вернувшегося лейтенанта.
– Так точно, дошла до своего дома, никуда по дороге не заходила, ни с кем не общалась. По дороге ее несколько раз останавливал комендантский патруль. При проверке документов вела себя спокойно и уверенно.
– Понял. Теперь слушай меня очень внимательно. Брать диверсантов я буду в доме. Твоя задача – сидеть тихо и ни при каких обстоятельствах не дергаться. Как услышишь их, подашь мне сигнал и будешь прикрывать меня снаружи. Усек?
– Я с вами, – прошептал лейтенант.
– Повторяю задачу, – начал закипать Вишня. – Лежишь здесь, как появятся – подаешь условный сигнал, и все. Сейчас твоя главная задача – не обнаружить себя, – тоном, не терпящим возражений, сказал он, снимая с себя плащ-палатку. – Все, я пошел.
Вишня, хоронясь в тени дома, подошел к крыльцу и условным стуком постучал. Дверь сразу распахнулась.
– А вот и я, – широко улыбнулся Вишня.
Он взял оторопевшего от неожиданности обходчика за шиворот, развернул лицом к двери и, придав ему небольшое ускорение легким толчком в спину, отправил в комнату. Вошел сам и быстро закрыл за собой дверь. Усадив ошалевшего старика на стоящий в углу потертый диван, быстро подошел к окну и, плотно задернув занавески, уселся напротив него на единственный колченогий стул, стоявший около печки.
– Ну, давайте знакомиться, что ли? – тихо сказал старший лейтенант, поднеся к самому лицу обходчика свое раскрытое удостоверение. – Ваши фамилию и имя не спрашиваю. Янис Калнс, тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения. Все верно? Когда ждете гостей? Советую отвечать быстро и правдиво, хотя ваша судьба, по правде говоря, нас мало интересует. Врать я вам не буду, свою расстрельную статью за измену Родине вы уже заработали.
– Родине? – каким-то странным булькающим голосом спросил старик.
– Именно так, – ответил Вишня. – Повторяю вопрос – когда ждете гостей?
– Я вам больше ничего не скажу, будьте вы прокляты! – сжал старик кулаки.
– Почему-то я так и думал, – пробормотал Вишня, встал со стула и с короткого замаха ударил обходчика по шее.
Тот хрюкнул и завалился на диван. Вишня уложил его на подушку, накрыл одеялом и посмотрел на часы.
«Половина четвертого утра, пора бы им уже и появиться», – подумал Вишня, задумчиво глядя на гудящее пламя в печи.
Крик филина раздался в 5.10. Вишня поднялся со стула и, поставив на боевой взвод оба пистолета, пружинистой походкой подошел к двери и встал слева за вешалкой. Раздался условный стук в дверь, Вишня включил свет на крыльце, повернул ключ в замке и быстро вернулся в комнату, впуская ночного гостя. Близоруко щурясь со света, человек прошел мимо Вишни прямо к дивану, на котором лежал обходчик.
– Kas nesveicinfs, Janis?[18]18
Нездоровится, Янис? (латыш.)
[Закрыть] – спросил он, тронув лежащего за плечо.
В это время, видимо, осмотревшись снаружи, вошел второй. Вишня нанес ему короткий и точный удар по сонной артерии и, подхватив падающее тело, из-под него выстрелил. Стоящий у кровати и обернувшийся на шум диверсант, вскрикнув, упал на пол, двумя руками зажимая рану на бедре. Вишня прыгнул вперед и нанес ему удар рукояткой пистолета в голову. Забрав оружие и документы, старший лейтенант быстро перетянул раненому простреленную ногу выше раны, связал ему руки за спиной. Пора было заняться вторым. Именно в этот момент снаружи треснул пистолетный выстрел. «ТТ», – сразу определил Вишня, бросился наружу и столкнулся на крыльце с Барабохой.
– Паша, там, – показывая рукой себе за спину и часто дыша, начал Барабоха.
– Проводник?
– Да. Остался снаружи.
– Займись им, – кивнул Вишня на лежащего в сенях диверсанта и выскочил из дома.
Едва старший лейтенант выскочил под свет освещенного крыльца, со стороны леса раздалась короткая очередь. Вишня, «качнув маятник»[19]19
Качать маятник – комплекс телодвижений, затрудняющий прицеливание противника.
[Закрыть], ушел от пуль и с уровня бедра выстрелил с двух стволов одновременно, кувырком уходя в сторону. Вскочил, и не теряя времени, метнулся вправо и зигзагами бросился к лесу. Больше по нему не стреляли, и, добежав до опушки, Вишня понял почему. Проводник лежал на песке, хрипя и обеими руками зажимая на животе страшную рану. «Этот уже не жилец», – сразу понял Вишня и, вздохнув, поднял валявшийся возле проводника немецкий автомат, который, тотчас плюнув короткой очередью, оборвал мучения раненого. Обыскав труп и забрав документы и оружие, Вишня быстро обследовал поверхность песка вокруг трупа, убедился, что диверсанты пришли втроем, и вернулся в дом путевого обходчика.
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
ШИФРОВКА № 1956/45
«Начальникам ОКР «Смерш» Ленинградского фронта
Учитывая, что 12.04.45 г. с 0.00 часов проведение операции «Страж» взято на контроль Ставкой Верховного главнокомандующего, предлагаю контрразведке фронта в ускоренном порядке подготовить для заброски в район Курляндии разведывательную группу увеличенного до двадцати человек состава. В состав группы включить наиболее подготовленных офицеров «Смерша», имеющих опыт зафронтовой работы. Начальнику Латвийского штаба партизанского движения полковнику А. К. Строгису согласовать с командиром Курземского партизанского отряда «Саркана Булта» (Красная стрела) Семеновым район высадки группы. Задача группы – выявление мест закладки немцами взрывчатки, кабелей подключения и пультов инициирования взрывов в районах морских портов Либава (Лиепая) и Виндава (Вентспилс).
Казаков».
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
ШИФРОВКА № 1976/45
«Командиру 15-й Воздушной армии
Вам предписывается в преддверии нашего наступления полностью блокировать немецкие части, находящиеся в Курляндском котле.
214-й штурмовой авиационной Керченской и 225-й авиационной Рижской дивизиям полностью исключить возможность подхода любых плавсредств к участкам побережья Балтийского моря, занятых немцами. Любые морские транспорты, пытающиеся пробиться к портам Либава (Лиепая) и Виндава (Вентспилс), подлежат уничтожению.
Горобец».
Курляндская группировка немецких войск, апрель 1945-го
– Господин полковник, вам шифровка из Берлина, – Курт вошел в кабинет и положил на стол документ.
– Очень хорошо, – Беккер нацепил на крючковатый нос пенсне и пригладил отсвечивающую в свете настольной лампы лысину:
«Предписываю вам в ускоренном режиме продолжать работы по подготовке к минированию известных вам объектов. Вопрос возможности доставки вам необходимого количества взрывчатки в настоящее время прорабатывается. Лица, могущие быть причастными к минированию объектов в 1941 году при отступлении русских, нами устанавливаются. Генерал Бертрам».
– Курт, срочно соедините меня с командиром шестнадцатой армии!
– Группенфюрер, – начал Беккер, услышав в трубке глухой голос Хильберта, – в каком состоянии находится подготовка к акции возмездия?
– Вверенные мне подразделения 30-го саперного батальона 30-й пехотной дивизии приступили к обследованию всех без исключения помещений, наземных и подземных коммуникаций порта. Отдельный строительный батальон 43-го армейского корпуса и 187-й инженерный батальон 87-й пехотной дивизии сняты с передовой и приступили к подготовке к минированию территории порта и прилегающих к нему городских кварталов Вентспилса.
Окрестности Звенигорода, 29 июня 1941 года
Вера отбросила со лба мокрую прядь и села на свеженасыпанный песчаный бруствер. С непривычки сильно болела спина, ладони покрылись волдырями, а на ногах как будто повисли пудовые гири. Их группу из пятидесяти девушек-добровольцев вчера поздно вечером высадили с поезда на пустынной платформе за Звенигородом. Молоденький политрук провел их лесной дорогой до небольшой деревеньки в пять домов и как мог устроил на ночлег. В маленьком бревенчатом доме, куда поселили Веру и еще пять девушек, было тесно и нестерпимо душно, и Вера с Ритой – тоже выпускницей средней школы, решили заночевать на свежем воздухе, в кособоком, наспех сколоченном сарае за домом. Сквозь дырявую крышу, покрытую когда-то дранкой, было видно звездное небо. Зато в углу лежал большой ворох душистого мягкого сена, на котором девушки и провели первую ночь. Утром около 6 часов подъехала та же полуторка, что их привезла. На этот раз с лопатами и кирками, наваленными в открытом кузове. Пожилой водитель со злым отечным лицом сбросил прямо у дороги всю эту кучу и, тут же развернувшись и подняв тучу пыли, умчался. Политрук, а его звали Петр, раздал всем инструмент, дал на умывание и, как он по-военному выразился, на оправку десять минут, построил свой отряд в колонну по двое и повел на окраину деревни, где на опушке леса, по самому краю огромного, нескошенного и простирающегося до самого горизонта поля, показал, где и как рыть траншеи. Вере досталась старая штыковая лопата, слегка тронутая ржавчиной и с обломанным на треть заусенчатым черенком. Копать ей было очень неудобно, но к обеду девушка приноровилась и даже выработала собственную технику работы. Когда солнце уже было в зените, снова приехала полуторка с мрачным пожилым водителем, привезла бидон парного молока и несколько деревянных лотков душистого свежеиспеченного хлеба.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?