Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР 58"

Глава 2

Япония, Токийский театр

На входе в театр нас уже ждали два улыбчивых японца в возрасте от пятидесяти до шестидесяти. Позади них с видом мелких клерков на подхвате мялось человек пять японцев помоложе.

– Это директор и замдиректора Токийского театра, – сказал наш сопровождающий и назвал их фамилии, которые я немедленно забыл.

Они, конечно, тут же достали свои визитки. Я был единственным из всей нашей группы, который в ответ дал свою визитку, которая выглядела более-менее прилично.

Боянов протянул японцу написанный на куске бумаги от руки телефон с информацией о себе. Ну что же, иногда и Галия, когда обменивалась визитками, получала в обмен вот такие вот листочки, написанные от руки. Мало ли, у людей визитки закончились, или они просто по рассеянности с собой их на фуршет не взяли. Так что будем надеяться, что японцы так и подумают в отношении Боянова. Потому что, с моей точки зрения, если ты глава театра, который приезжает в другую страну, то визитка у тебя должна быть полностью оформлена по всем стандартам. Если, конечно, ты хочешь произвести должное впечатление и в будущем снова получить из этой страны приглашение для выступления.

Нас привели внутрь, причем сразу же в главный зал Токийского театра, насколько я понял. Сомневаюсь, что в этом здании, исходя из его размеров, сможет влезть еще одно такое же огромное помещение с таким количеством кресел. Всем предложили рассесться по местам. Меня почему-то сразу же увели к директорам вместе с переводчицей, оторвав от остальной группы. Практически на первый ряд.

***

Япония, Токийский театр

Боянов и Вишневский пожимали руки своих артистов, устраиваясь на рядах. Естественно, не обошлось и без разговоров.

– Марко, – спросил Боянов одного из своих актеров, – как вас разместили? Всем довольны?

– Михаил Семенович, мы, конечно, очень довольны, как нас разместили, но ответьте, пожалуйста, на один вопрос. А почему вы свои номера не заняли?

– Какие номера, Марко? – чистосердечно удивился Боянов.

Тут в разговор вступил и Алмаз.

– Михаил Алексеевич, так и ваш номер с Вишневским, и номер Миронова пустые стоят. Они рядом со мной расположены, так что мы сразу заметили и заволновались. Мы уже хотели даже тревогу поднимать. Непонятно было, куда вы девались после того, как из аэропорта уехали. Но нам представитель Минкульта сказал, что он беседовал с нашим дипломатом, который нас в аэропорту встречал. И тот ответил, что нас эти вопросы интересовать не должны. Так надо для того, чтобы с японцами, что нас пригласили и все оплатили, проблем никаких не иметь. Необычно, конечно. Но расскажите все же, нам очень интересно, куда вы пропали вчера? Да еще и уехав от нас на таком шикарном лимузине.

Боянов, Вишневский и Миронов, устраивающийся рядом, переглянулись после таких неожиданных новостей.

– Так это, Алмаз, – растерянно сказал Боянов, – нас в гостиницу заселили… Правда, всех в один номер, но гостиница неплохая. А у вас что за гостиница?

– Ну, у нас больше общежитие все же, – пожал плечами Алмаз. – Удобства на этаже. Но чистенько все очень. Еще бы вместо циновок, на которых мы спим, нормальные кровати были бы. Вообще было бы неплохо. Но, с другой стороны, у бати моего, когда он кочевал с табором, вряд ли что-то лучше было, чем эти циновки, на которых мы сегодня спали. Тем мы себя и утешаем, что это вроде возврата к корням.

Боянов, услышав все это, снова с Вишневским и Мироновым переглянулся. Миронов руками только развел в недоумении.

– А у вас тоже циновочки вместо кроватей? – немедленно полюбопытствовал Алмаз.

– У нас… не совсем. – замявшись, ответил Боянов.

– Какая-то несуразица, – тут же перевел разговор Вишневский с неудобной темы. – Это что же получается? Организаторы для нас два номера приготовили на всякий случай? И в общежитии с нашими актерами, и в той гостинице вместе с Ивлевым?

– Загадочная, честно говоря, ситуация. – согласился и Боянов. – Как-то расточительно с их стороны. Надо бы с ними переговорить, чтобы они лишние номера сдали.

– Сперва, наверное, надо бы Ивлева спросить, мало ли ему что-то по этому поводу известно.

– Ну давай уже тогда после того, как нас снова с этих рядов выпустят. Вон он там, в паре рядов от нас, сидит уже с этими важными японцами. И что они его туда от нас утащили?

На этом и договорились.

***

Япония, Токийский театр

Руководители Токийского театра были со мной очень любезны. Не задавая никаких вопросов, рассказывали, как у них тут все устроено. Я, честно говоря, не понимал, почему именно я должен все это слушать вместо Боянова и Вишневского. Ну что я во всей этот театральной деятельности понимаю? А вот им было бы полезно. Ну слава богу, хоть не мучали меня всякими неудобными вопросами про московские театры, на которые трудно было бы ответить. Я же тот еще театрал…

Когда все расселись в зале, на сцену выскочили местные артисты в кимоно разного цвета и дали с пылу с жару нам представление. Все это было ярко, громко, суматошно и красочно.

Что-то подобное я, кстати, видел в Китае, когда у нас наступало время культурной программы после переговоров. Ну, как сказать, для азиатов, видимо, это что-то действительно приятное глазу и уху. Но меня лично ни китайский вариант, ни японский особо не впечатлили. Возможно, помогло бы проникнуться, если бы я знал язык и мог хотя бы понять, о чем они между собой на высоких тонах переговариваются во время этого действа. Анастасия Григорьевна что-то мне на ухо исправно бормотала, но было так шумно, что я половину не понимал.

Наконец, яркое и красочное, хотя и чрезмерно шумное, представление закончилось. Естественно, мы, и я в том числе, начали аплодировать. Какая разница, что я не в восторге? Я же не японец, чтобы оценить по существу. Артисты наверняка старались, я уверен, что выступали они вполне добросовестно, чтобы свой уровень показать перед заезжими гостями и своим руководством. Японцы все же люди очень старательные. Так что можно быть уверенным, что нам продемонстрировали самое лучшее, что они были способны сегодня предъявить.

На этом приветственная программа в части выступления закончилась, и у нас появилась возможность сняться с мест. Ко мне тут же подскочил мой сопровождающий.

– Товарищ Ивлев! Дальше у нас по плану торжественный обед, но для него мы проследуем в другой ресторан. Вам нужно будет подойти через десять минут, которые выделены на сборы, к нашему лимузину. Мы сразу в этот ресторан и отправимся.

Я нисколько не возражал. Физкультурой очень хорошо с утра позанимался. Так что завтрак, более чем уверен, уже полностью переварился. Вполне неплохо будет и пообедать. Ну и тем более, что я всегда люблю, когда путешествую за рубежом, разные новые блюда пробовать. В Азии, конечно, с известной осторожностью, крайне маленькими кусочками, чтобы сильно не пострадать, если туда накидают всяких острых специй чрезмерно. Но иногда получаются достаточно любопытные вкусовые ощущения. Будучи в Японии, я рассчитывал, что тут побольше рыбы будет и морепродуктов, в которых японцы, само собой, проживая на островах, прекрасно разбираются.

Ну и опять же, учитывая, что они встречают иностранных гостей, угощать должны, конечно, самой свежей и качественной едой. Вряд ли им нужны скандалы на тему, что заезжие артисты, прибывшие в Токио, отравились из-за недостаточно хорошего гостеприимства со стороны Токийского театра.

Сомневаюсь, конечно, что руководство Токийского театра в этом случае поголовно харакири сделает. Но естественно, что для них ничего хорошего в такой ситуации однозначно быть не может.

Встал, потянулся с удовольствием, мышцы разминая. Тут смотрю, ко мне тесно сплоченной группой Боянов, Вишневский и Миронов двигаются. И лица у них какие-то озабоченные. Неужто какие-то проблемы возникли с самого первого дня нашего пребывания в Японии? – удивился я. Какие, интересно? Что им, тут порепетировать, что ли, не дадут перед тем, как спектакль ставить, и сразу в бой отправят? Ну а с чего еще им такими напряженными быть?

Но нет, вопрос, что мне задали, был совершенно на другую тему.

– Паша, может быть, хоть ты в курсе, почему нам дополнительные номера выделили в том общежитии, где наши артисты живут? Мы же в гостинице уже расположились. Я-то думал, что японцы продуманные, и все у них учтено. – сказал Боянов. – Не так и богато живут на этих островах, чтобы они так шиковали и по два номера в разных местах на троих человек выделяли.

Вот же блин, они все же узнали о том, что что-то нечисто с размещением. Хотя, в принципе, логично, что узнали.

– Ну, тут такое дело, – начал объяснять я. – Дело в том, что этот номер, в который мы все заселились, японцы с какой-то дури, понятия не имею с какой, для меня одного выделили. Ошибка какая-то, я так понимаю. Просто я подумал, что смысл мне там одному жить. Скучно же все-таки...

– Да, как-то неудобно вышло, – расстроенно сказал Андрей Миронов.

Я с ним был полностью согласен. Конечно, неудобно. Достаточно уважаемые в СССР люди, прибыв в Японию, случайно оказались в гостях у молодого начинающего драматурга, который вместе с ними летел. Черт, надо было мне как-то раньше это с ними обговорить. Но я, честно говоря, думал на эту тему, еще когда мы в номер заселялись. Но крайне странно бы выглядело, если бы я этот вопрос тогда поднял. Вряд ли мне бы поверили, что весь этот номер для меня одного выделили. Подумали бы еще, что я плохо длительный тяжелый перелет перенес, и у меня какие-то проблемы. С чего бы вдруг японцы на одного меня такой номер зарезервировали?

Так-то, конечно, сейчас тоже этот вопрос не очень весело выяснять. Но, с другой стороны, за психа меня теперь уже не принимают, раз сами тоже узнали, что им и другие еще номера выделили. Да, однозначно, такой вариант мне выгоднее при всем его неудобстве.

– Надо же, какая странная ошибка, – наморщив лоб, сказал Боянов со сложным выражением лица.

– Ну да, я сам до конца понять не могу, с чем это может связано, – со вздохом сказал я. – Японцы люди восточные. Кто их до конца поймет?

– Ну, разве что, – сказал Боянов. – Паша, ты главное скажи, мы тебя не стесняем в этом номере?

– Мужики, да вы же видели этот номер. Вы что, хотите, чтобы я там один по четырем комнатам ходил и пробовал, какое эхо в каждом из этих пустых помещений? Нормально же вроде все. Устроились хорошо, правильно? Буду очень признателен, если вы и дальше будете спокойно там жить. Хорошо?

Все трое некоторое время напряженно думали. Понимаю даже, о чем. Неловкая ситуация в чистом виде. Сказать, что не будут вместе со мной жить, тоже как-то оскорбительно. Я же их пригласил к себе, и они уже и заселились. Да и жить в гостинице пять звезд всяко лучше, наверняка, чем в тех номерах, что им, как и другим артистам «Ромэн», выделили. Понятия не имею, какие там условия, но сильно сомневаюсь, что не хуже, чем в пятизвездочной гостинице. Да и съедешь сейчас, – явно меня обидишь. А будешь дальше жить, – как-то неудобно, что вломился, по сути, в чужой номер.

Блин, со всех сторон неудобная и неловкая ситуация вышла.

И тут мне совершенно неожиданно переводчица на помощь пришла. Привык я уже, что она обычно помалкивает и ни во что не лезет. Да и вообще, особенно от нее каких-то ремарок не дождешься. Единственное, что вчера вот пару историй рассказала, а то вообще опасался, что она будет за мной молчаливой тенью ходить.

– Товарищи, – сказала она, – лично я очень расстроюсь, если вы мою компанию покинете. Скажу, что я лично Павлу Тарасовичу очень за гостеприимство благодарна. Гостиница замечательная, настоятельно вам рекомендую обязательно и в бассейн сходить поплавать, и тренажерный зал посетить. Это полезно для здоровья…

Вот молодец, выручила, так выручила. Ситуация сразу же стала не такой неловкой, как только что была. Дала она мужикам дополнительный повод, чтобы все оставить так, как есть, и не испытывать прежнего стеснения. Раз уж женщина попросила, да еще в летах, что ж ты за мужик будешь, если начнешь сейчас копытом бить и демонстративно переезжать в другое место.

– Давайте, наверное, поторопимся, – сказал я, благодарно кивнув ей. – У нас там уже выезжать скоро надо будет на торжественный обед. Я думаю, будет здорово, если мы не будем никого задерживать. Рассчитываю на то, что японцы нас какими-то вкусными местными блюдами угостят.

Увел ловко тему в сторону. Надеюсь, это сработало. По крайней мере, никто никаких заявлений в мой адрес новых делать не стал о том, что съезжать собирается. Ну и слава богу.

***

Италия, Сицилия

Ждать нового звонка от дяди по поводу знакомства с потенциальными невестами пришлось не так и долго, всего несколько дней. Но Альфредо, конечно, за это время очень сильно извелся. Ну а вдруг там ни одного варианта вообще для него не будет, девушки будут откровенно страшные?

Как тогда дядя воспримет его отказ, отказываться нужно будет, к чему жениться на крокодиле, если дела в гору пошли?

А еще важнее, как Коста воспримет этот отказ! Ведь, фактически, согласившись вначале познакомиться, а затем отказавшись от дальнейших каких-то действий, он этим прямо скажет одному из серьезных людей в сицилийской Коза Ностре, что дочери у него страшненькие.

Если он просто из-за завода так обиделся, что боевиков за ним прислал, то на какие действия он будет способен, если такое личное оскорбление от него получит?

Мелькнула у него позорная мысль, если девушки некрасивые все, предложить брату своему на одной из них жениться. Все же он не директор завода с большими перспективами, а еще недавний безработный, который по его милости только и получил какую-то приличную работу… А по идее, крестного отца вполне устроит, если Джино и Коста породнятся через другого племянника Джино, а не именно его.

Но как она мелькнула, так он ее и отверг. Это же потом всю жизнь у него чувство вины будет перед братом, что заставил его на крокодиле жениться. Смысл быть богатым и успешным, если каждый раз, встретившись с братом и его женой, будешь вспоминать, как родную кровь подставил?

Так что Альфредо, когда ехал на эту встречу, сильно, конечно, волновался. Скоро выяснится, не появится ли у Косты еще одна причина охотиться за его скальпом…

Ресторанчик был так себе на внешний вид, вполне провинциальный. В принципе, что еще ожидать, если он в пяти километрах от города расположен. Но внушало количество боевиков вокруг него.

А тут именно что были боевики. Часть из них Альфредо даже знал, это были люди Джино. А часть не знал, это, видимо, были люди Косты.

Ну, хоть ни одного знакомого лица из тех боевиков, которых его телохранители ранили в ресторане, защищая его, тут не оказалось. То ли они еще в тюрьме сидят, то ли Коста уже смог вытащить их оттуда, но благоразумно решил их на такое специфическое мероприятие в охрану не звать.

Джино его встретил на входе в ресторан. Ну как на входе, столики были расставлены просто под деревьями. Погода на Сицилии обычно хорошая, большую часть времени вполне можно на свежем воздухе завтракать. Тем более в самую жару внутри запаришься, а на воздухе в тени деревьев все же комфортнее себя чувствуешь во время трапезы.

Подойдя к нему, дядя, тут же пожав ему руку, пригласил его пройти за собой.

Они уже подошли ко входу во внутреннее помещение ресторана, когда из него вышел достаточно страшного вида мужик, примерно возраста Джино. Глаза у него были какие-то маленькие и бегали постоянно, оглядываясь по сторонам. Нос какой-то несуразный, да и морда в целом вытянутая и печальная. Лошадиная такая, хотя Альфредо точно видал лошадиные морды покрасивее… В общем, совсем не красавчик.

И тут Джино и говорит:

– Альфредо, познакомься, это Коста, капореджиме нашей семьи.

Ясно, что это был тот самый Коста, который боевиков к Альфредо подослал. Ясно, что первая мысль у Альфредо была – какой же он страшный! А вторая – какие же у него дочки будут, учитывая, как он сам выглядит? Ну все, придется отказываться от свадьбы…

Альфредо уныло подумал, что это была очень плохая идея вообще на всю эту авантюру соглашаться. Он только сейчас все усугубит, когда увидит этих страшилищ и откажется на любой из них жениться.

За руку он с Костой не здоровался, тот и сам не стремился. Видно было как по его лицу, так и по лицу Джино, что им обоим вся эта ситуация никакой радости не доставляет. Так что постояли секунд десять, а потом из здания вышла женщина, и когда она рядом с Костой встала, то Альфредо понял, что это, видимо, его жена.

Вот жена уже была красивая, несмотря на возраст за сорок. Ну, есть надежда, что дочки в нее пошли, а не в урода отца?

А затем одна за другой из здания девушки стали выходить. Сердце Альфредо, такое впечатление, замерло на пару секунд. А потом в галоп ударилось.

А ведь все девки-то одна другой краше. – подумал он, приятно шокированный, – даже удивительно, как у такого отца такие красивые дочери могли на свет появиться. Вообще ничего от него не взяли, в мать пошли!

Ноги длинные, да еще и однозначно не кривые. Две девушки фигуристые. А третьей, такое впечатление, лет четырнадцать. Она еще, видимо, не успела округлиться в нужных местах. Но лицо все равно красивое. Так что, скорее всего, и по фигуре все скоро будет как у старших сестер, в полном порядке.

Единственное, что девушки выглядели такими юными, что у Альфредо закономерный вопрос появился, а является ли совершеннолетней хоть одна из них вообще?

Ну а дальше уже ситуация несколько разрядилась. Альфредо начали знакомить с девушками. Каждая из них свое имя назвала, причем самая на вид старшая и самая младшая покраснели, а та, что средненькая была, достаточно нагло Альфредо рассматривала.

Затем их за стол всех посадили. Официанты, по лицам которых было видно, что они сильно переживают из-за засилья явно вооруженных людей в их ресторане, очень споро на два составленных стола все накрыли.

Впрочем, еда сейчас Альфредо практически не волновала, хотя когда он на встречу ехал, то позавтракать так и не решился, еда в глотку не лезла. У него теперь был совершенно конкретный вопрос, на какой из трех девушек ему имеет смысл остановиться.

Хотя, конечно, учитывая возраст младшей, похоже, что ей точно лет четырнадцать или пятнадцать. Значит, будет разумно ее вообще не как вариант рассматривать.

Ясно, конечно, что раз ее сюда привели, то все же она с точки зрения Косты и Джино является для него вполне реальной невестой. Ну да, в законах Альфредо не сильно разбирался, не уточнял, с какого возраста жениться на родине можно, но был уверен, что у них на Сицилии, учитывая власть крестного отца, и двенадцатилетнюю девушку, если понадобится, браком законным сочетают и все необходимые бумаги по этому поводу выдадут.

Но все же не чувствовал он себя готовым с подростком связываться. К чему, если есть две гораздо более старшие на вид девушки? Может, им не восемнадцать, учитывая, как молодо они выглядят, но точно шестнадцать или семнадцать. А тут уже, скорее всего, и без всякой власти крестного отца по всем законам брак позволят оформить.

Разговаривала за столом с ним в основном средненькая, бойкая, которая и в самом начале не покраснела и вообще, такое впечатление, краснеть не собиралась. Тараторила она не переставая.

В итоге Альфредо, общаясь в основном с ней, начал склоняться к мысли, что надо самую старшую на вид девушку все же рассматривать как более разумный вариант. Потому как если эта бойкая девчонка, когда замуж за него выйдет, продолжит в такой же манере стрекотать, то ничего хорошего его в браке совершенно точно не ожидает.

Процедура знакомства сильно не затянулась. Видимо, Джино и Коста опасались все же так долго рядом держать боевиков, у которых наверняка серьезные противоречия друг к другу имеются.

Кто же захочет нарываться на какой-нибудь конфликт, когда столько вооруженных людей с претензиями друг к другу в одном месте долго находятся.

Так что встречу свернули раньше, чем хоть одна из двух других девчонок, помимо болтушки, начали немножко к Альфредо привыкать и хоть парой слов с ним перекинулись.

Глава 3

Япония, Токио

Оставив советского гостя в ресторане, сопровождающий от Минкульта Мичи Оониси поехал к президенту Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами Иоши Учида. Он знал, что руководители Токийского театра будут общаться с представителями труппы «Ромэн» следующие полтора часа, так что время у него для этого визита есть. На самом деле в Министерстве культуры Мичи Оониси был оформлен только для того, чтобы проводить там интересы этой ассоциации. В министерстве об этом, само собой, знали. Их все устраивало, потому что Ассоциация играла важную роль не только в развитии культурных интересов Японии, но и служила крышей для проведения в жизнь интересов разведывательных служб Японии.

В Министерстве культуры все же работали патриоты. Они прекрасно знали, что без разведывательной и контрразведывательной деятельности Япония будет значительно слабее. Кто же, любящий свою страну, захочет для нее такой судьбы? Так что Мичи Оониси имел свободный распорядок дня в министерстве, чтобы мог выполнять свои обязанности перед ассоциацией. Сам он на разведку не работал, но никаких иллюзий не имел. Некоторые из поручений, которые ему давались, наверняка имели отношение к разведывательной деятельности той или иной разведслужбы. Он это прекрасно осознавал.

Его эти моменты вовсе не волновали. Свою задачу он видел в том, чтобы максимально досконально и добросовестно выполнять те поручения, которые давал ему президент. Сегодня ему нужно было отчитаться у него о своем первом впечатлении о приезде советского гостя. Это нужно для того, чтобы он мог уже дальше, видимо, прикидывать, как руководимая им ассоциация будет действовать.

Он специально согласовал с Токийским театром ресторан, который совсем недалеко от местонахождения его шефа. Так что какие-то семь минут поездки на лимузине, и вот он уже забегает в здание, заходит в лифт и поднимается на девятый этаж, где находится кабинет его шефа. Президент – человек занятой. Обычно к нему всегда много людей. Но сегодня Мичи Оониси повезло. В приемной никого не было.

Секретарь прекрасно знал, что он выполняет самые разнообразные поручения для шефа. Поэтому тут же запустил его внутрь.

Войдя в кабинет, он поприветствовал начальника и поклонился ему. Тот велел присаживаться на стул неподалеку от входа.

– Ну что, Мичи, как тебе этот русский?

– Ну что сказать, Учида-сан, это достаточно интересный молодой человек. Несмотря на молодость, оригинален и непредсказуем. Взял и заселил к себе в номер еще четырех человек из делегации, забрав их прямо из аэропорта. Я удивился, конечно, но, само собой, препятствовать ему не стал.

– А чем он руководствовался, по-твоему? – заинтересовался президент.

– Насколько я понял, трое из этих четырех – это какие-то значимые люди из этой делегации, с которыми он хочет сохранять хорошие отношения на будущее. А четвертый человек – это его личная переводчица.

– Понятно. Ну что же, «Тойота» предоставила такой огромный номер, что там и больше человек могло бы поместиться, – понятливо кивнул председатель. – Еще что-то о нем расскажешь?

– Да, я согласовал с ним уже почти полностью расписание. Позвольте, я его предложу вашему вниманию.

И он тут же, после разрешающего кивка, подскочил к столу с папкой и положил четыре листочка с пометками Ивлева. Мичи знал, что президент умеет читать на русском, но разговаривать на нем не умеет. Учида тут же начал внимательно их просматривать. Почти сразу же хмыкнув, сказал:

– Ага, значит, борцы сумо ему не интересны. Вот что значит варварская точка зрения. Не понимают они, что именно важно в нашей культуре.

Мичи разочарованно покачал головой. Он уже предвкушал, когда готовил это расписание, что сможет за счет ресурсов «Тойоты» и Ассоциации попасть вместе с подопечным на легендарный матч двух самых известных екодзун Японии. Матч пройдет завтра вечером. Самому ему ни за что бы не удалось за приемлемую сумму раздобыть туда билет, они были в большом дефиците. Но, к сожалению, гость не захотел туда идти, лишив его доступа к этому сверхпопулярному в Японии зрелищу. Очень жаль…

Внимательно все просмотрев, президент кивнул.

– Ну что же, даже этот выбор уже позволяет создать какое-то представление об этом молодом человеке. Это нам не помешает. Новое расписание я отдам секретарю, чтобы напечатал. Подождешь в приемной, он быстро с ним справится, сразу и заберешь. Не знаешь, кстати говоря, почему русский вечером не пошел в ресторан, который был у него оплачен? Ты сказал ему вообще об этом?

– Ну что вы, господин президент, разумеется, я сказал русскому про ресторан. А он просто не пошел, получается?

– Да, и тем самым сорвал некоторые планы, которые были у моих подопечных, – недовольно проворчал президент. – Ну ладно, все остальное, что будет в расписании, ты уже сможешь лично контролировать. Так что, будем надеяться, что по нему у нас уже больше не будет никаких сюрпризов.

– Хорошо, господин, я сделаю все возможное, что от меня зависит, – встал и поклонился Мичи, поняв, что аудиенция для него завершена.

***

Япония, Токио

В ресторан, где нас должны были кормить по случаю приезда, завезли полностью всю труппу, что прибыла в Токио. Но только артистов. Никто из обслуживающего персонала здесь не присутствовал.

Быстро отметил, что и капитана КГБ Дьякова в новом модном парике здесь нет. Сразу же снялся вопрос о том, какую роль в труппе он играет. Видимо, в какой-то вспомогательной роли при труппе пристроился, а сам он на сцену не выйдет.

Ну и хорошо. Пьеса все же мной написана. Не хотелось бы, чтобы человек, который понятия не имеет об актерском искусстве, на сцене какую-нибудь ерунду творил, из-за которой японцы в зале будут презрительно хмуриться.

А вот кинобригада была в полном составе. Сразу камеру установили, да и начали снимать. Ну или делать вид, что снимают, мало ли, у них какие-то указания есть от КГБ, когда именно на самом деле нужно снимать, а когда просто изображать, что они этим занимаются.

Учитывая, что в ресторан пригласили почти всех, я сразу сообразил, что вряд ли он будет очень уж хороший по качеству блюд. Ну разве может быть у театра в любой стране достаточно денег, чтобы два десятка гостей на высоком уровне угостить?

Так оно и оказалось. Оценил бы этот ресторан максимум между тройкой и четверкой. Да это даже и по мебели было видно. Несмотря на то, что ресторан был в традиционном японском стиле, все же было заметно, что полы давно уже пора лакировать. Да и столы какие-то обшарпанные.

С качеством еды вообще беда оказалась. По сравнению с завтраком, который мы в гостинице заказали, это, конечно, было совсем не вкусно. Так что какого-то кулинарного удовольствия получить не удалось. Ту же самую рыбу моя супруга намного вкуснее дома жарит, хотя она, конечно, и размороженная. Тут, надеюсь, все же свежую использовали. Но повар со своими обязанностями не справился.

В этот раз, к счастью, Боянов с Вишневским ближе меня находились к руководителям Токийского театра. Ошибку, которую в кинотеатре допустили, не повторили, так что их переводчики работали все это время, пока я уныло пытался хоть что-то вкусное на столе найти.

Я гордился, когда смотрел на руководителей театра «Ромэн». Они были в своей стихии. Рассказывали с жаром о творческих замыслах. О сотнях тысяч советских зрителей, которые очень любят как премьеры, так и старые, давно зарекомендовавшие себя спектакли на сцене театра «Ромэн». Рассказали практически о каждом актере. Просили каждого вставать, когда японцам про него что-то говорили.

Начали, само собой, с Андрея Миронова. Про Миронова долго говорили, в полной мере очертив его статус одной из ярчайших звезд советского театра, а также и кинематографа. Он аж застеснялся. Минуты четыре простоял, пока про него Боянов и Вишневский, перебивая друг друга, японским администраторам Токийского театра рассказывали.

Пришлось и мне постоять пару минут как драматургу. Чувствовал себя лошадью, которую цыгане расхваливают перед тем, как продать. Но хоть зубы не попросили показать, и то уже хорошо…

А так, конечно, говорили про меня только всякое приятное. И про то, как я быстро свою первую в жизни пьесу написал. И какой она отклик получила со стороны зрителей. И что именно из-за этой пьесы, увиденной японским послом в театре «Ромэн», мы сейчас все здесь находимся в Японии.

Ясно, что Боянов с Вишневским громко это на русском языке говорили. Так что слышно было это всем за нашим длинным столом, где всех наших усадили. Ну хорошо, что актеры это еще раз послушают, чтобы не завидовали, что я в дорогой гостинице живу, а они… Ну, я их не спрашивал, конечно, но предположить могу, что у них явно не гостиница пять звезд. Опять же, когда нас Токийский театр и Минкульт в страну пригласили, все с этим понятно. Разве у них может быть много денег на что-то большее?

Потом уже потихонечку переводчики гораздо более тихими голосами японцам все сказанное Бояновым и Вишневским озвучивали. В общем, если бы ресторан, конечно, классом был повыше, было бы еще и весело. Но и так, я считаю, Михаил Алексеевич и Михаил Русланович достойно представились японцам.

А как обед закончился, выяснилось, что дальше наши пути с театральной труппой разделяются. Их обратно в театр повезут, у них уже репетиция будет скоро проводиться. А я уже со своей переводчицей по отдельной программе. И повезут меня сегодня, как я помнил из программы, к президенту «Тойоты».

Мой сопровождающий порадовал меня, передав мне сразу же и отпечатанную заново программу моего визита на чистовике. И намекнул, что меня там еще кое-какие подарки ожидают во время встречи с президентом «Тойоты». Честно говоря, удивил меня. Я и так уже считал, что с учетом подарка от сестры денег у меня уже выше крыши. Похоже, что придется мне оба чемодана собственными подарками набивать. Поскольку не везти же мне йены обратно?

С этой точки зрения, даже если куплю хорошую гитару, то, скорее всего, лучше ее просто в футляре отдельно тащить, чтобы ценное место в чемодане не занимать. Главное теперь – и до шопинга этого вовремя добраться, для того чтобы с умом его провести. Чтобы потом, если таможня все же будет зверствовать, никто не пытался мне пришить наличие каких-то спекулятивных целей. А это значит, что нельзя ничего покупать такого, что может быть расценено как партия.

Те же самые японские часы, достаточно популярные, нельзя одинаковые брать. И тоже не слишком много штук, а то и к этому тоже могут прицепиться.

Ну ладно, до шопинга мы еще доберемся, надеюсь. Все же у меня лимузин под рукой с шофером. Да и сопровождающий, который пока что никаких сбоев не дает и очень даже нацелен на то, чтобы я был доволен во время этого визита в Японию.