Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР 58"

Забавный случай вышел, когда мы прощались с Бояновым и Вишневским на крыльце ресторана, прежде чем разойтись. Кинобригада, сообщив что к чему, ко мне подскочила, и тут же к моему сопровождающему их главный обратился:

– Нам бы с товарищем Ивлевым проехать, в Москве очень заинтересованы запечатлеть переговоры японской стороны с советским драматургом!

– К сожалению, у товарища Ивлева частная встреча с президентом корпорации «Тойота», и он точно будет против, чтобы его разговор с гостем за трапезой кто-то снимал. Ничем не могу помочь, товарищи! – жестко отбрил его Мичи Оониси.

Кэгэбэшники, конечно, с весьма обескураженным видом провожали нас взглядами, когда мы на лимузине от ресторана отъезжали. Ну да, это не СССР, где они привыкли к всеобщему подчинению. Придется им ехать с актерами в Токийский театр и делать вид, что снимают репетицию…

***

Москва, МИД

Помощник Громыко, постучав в дверь, зашел в кабинет министра, когда тот как раз устроил себе достаточно редкий в его деятельности перерыв. Стоял у окна и смотрел на падающий за окном снег, думая о том, что скоро уже и весна.

– Да, Павел Васильевич, что у тебя? – спросил он, повернувшись к помощнику.

– Андрей Андреевич, поступил первый отчет по пребыванию труппы «Ромэн» в Японии, – доложил тот.

– Ну и что там? – с интересом спросил Громыко, направляясь к своему столу.

– О, вас, Андрей Андреевич, это определенно заинтересует, – кивнул тот со строгим выражением лица.

Если бы улыбнулся хоть, то новость была бы хоть отчасти позитивной. Но это выражение лица своего помощника министр прекрасно знал. Оно однозначно показывало, что новости не очень хорошие.

Так что, взяв из рук помощника отчет, он начал лично с ним знакомиться, готовый к тому, что то, что там содержится, ему не понравится. Дочитав, не сдержавшись, ударил кулаком по столу.

Не сильно, но сдержать этот жест негодования не смог.

– Да что же такое творится? – сказал он вслух. – Кулаков вообще уже ничего не стесняется. Судя по всему, он с японцами какие-то предварительные договоренности имеет, раз его эмиссара Павла Ивлева так торжественно в Японии встречают. Подумать только, лимузин за ним прислали и в какую-то отдельную гостиницу заселять повезли. Кулаков, похоже, вообще распоясался...

– Может быть, раз такое дело, у него и какая-то договоренность по этому поводу с Леонидом Ильичем имеется? – осторожно предположил помощник.

– Да не бьется это в обычную схему. Не станет Брежнев от меня что-нибудь такое таить, – поморщившись, сказал Громыко. – Никогда такого не было, чтобы он от меня какие-то внешнеполитические действия скрывал. Всегда советуется, всегда ожидает каких-то действий со стороны МИД или подсказок. С чего бы вдруг он с Федей Кулаковым начал всю привычную схему менять?

Похоже, что Кулаков действует на свой страх и риск. И с Кубой у него такие же действия, надо понимать, пройдя без всякого нашего контроля, каким-то успехом все же увенчались, судя по всей той суете, которая у Косыгина потом была. И по всем тем подаркам, что от нас Куба получила по итогу нескольких заседаний Политбюро.

Но вот что с этого сам Кулаков поимел от Фиделя Кастро? Хотел бы я это узнать. И на что он рассчитывает в этом плане от японцев, тоже очень любопытно…

– Ну, Андрей Андреевич, если он на что-то рассчитывает в этом плане от японцев, так это же меняет дело, – развел руками помощник. – Японцы-то нам уж точно не союзники. Этак он себя только скомпрометирует, если потом все это наверх всплывет. Будем надеяться, что что-то нашему посольству в этом случае удастся зафиксировать, с чем вы потом можете к Леониду Ильичу пойти и Кулакова приструнить.

Громыко не стал отвечать помощнику. Не сообщать же ему, что он с Андроповым договорился о том, чтобы комитет помимо посольства этим делом занялся. Так что жаловаться на Кулакова у Брежнева он не будет, пока с Андроповым все это дело не обсудит. А то может им к Брежневу вдвоем нужно будет идти, если КГБ какие-то интересные вещи обнаружит во время этой поездки Ивлева?

Посольство в Японии он уже постольку-поскольку привлек в надежде, что те сами какую-то информацию ему соберут и донесут. Не мучиться же целую неделю неопределенностью. Ясно, что если он потребует у Андропова встречи до возвращения Ивлева из Японии, тот удивится такой несдержанности со стороны министра иностранных дел.

Да, такую слабость он проявлять определенно не хотел. Надо держать марку. И стоит, наверное, забежать по каким-то другим делам к Брежневу поговорить.

Помощник, в принципе, натолкнул его на неплохую мысль. Это он считает, что Брежнев не будет ничего с Кулаковым за его спиной делать. А мало ли, все же какая-то комбинация генсеком разыгрывается? Трудно, конечно, этого ожидать, учитывая, что Брежнев моложе не становится. А пожилые люди достаточно консервативны и редко чему-то новому обучаются.

Но, с другой стороны, Брежнев – опытный игрок, и рановато его списывать полностью. Вот он как их с Андроповым обыграл, когда они Машерова захотели в министры сельского хозяйства продвинуть.

Никаких сомнений в том, что это именно влияние Брежнева спутало все их карты по назначению Машерова, у Громыко не было и быть не могло. Вначале Пельше вышел из их рядов. Потом явно и Гришина Брежнев обработал. Да и тех нескольких членов Политбюро, с которыми они тоже какой-то первичный контакт наладили по Машерову, тоже явно не лично Кулаков смог переубедить отказаться от достигнутых с ними договоренностей.

Так что да, пожалуй, именно так он и сделает. Придет к генсеку формально по другим вопросам. Хотя бы даже осветить для Брежнева, что там Запад затевает, используя фактор прибывшего за рубеж Солженицына. Уже много всякой мути поднялось, и пока что еще западным политикам фантазии хватает, чтобы Солженицына использовать для того, чтобы досадить Москве. То и дело проводятся всякие общественные мероприятия, на которых этот писака выступает с порочащими Советский Союз заявлениями.

И Брежневу всегда эти моменты интересны. Он хоть и морщится, и злится, но с любопытством выслушивает такого рода донесения.

А попутно можно как бы случайно и тему Азии поднять. А может быть, даже, если к слову придется, и Японии. Мало ли, получится как-то по выражению лица генсека что-то понять. Важно все же однозначно понимать, действует ли Кулаков сам по себе или все же каким-то образом на Брежнева опирается.

***

Япония, Токио

Думал, меня куда-то в офис привезут к этому самому президенту Тойоты, но реальность оказалась гораздо приятнее. Привезли нас в ресторан. И уже на входе было понятно, что это не тот эконом-класс, в котором нас завезли недавно отмечать наш приезд в Японию со стороны Токийского театра. Тут уже все было по-серьезному.

Самый первый момент, несмотря на то, что мы явно были еще где-то в центре Токио, вокруг ресторана была уйма свободной земли.

Вся она, конечно, очень хорошо обработана и ухожена. Но ясно, что в феврале выглядела все же тут территория немножко уныло. По-настоящему красиво тут будет, конечно, в теплое время года, когда все эти деревья и кусты покроются зелеными листочками.

Воображение у меня живое, так что я сразу же себе представил, как тут все будет летом или весной выглядеть. Очень красиво, конечно, должно быть.

Сам факт того, что тут такой огромный кусок земли вокруг не очень большого на вид ресторана, свидетельствовал о том, что место это элитное, потому что земля в Токио стоит очень дорого. На таком вот куске запросто можно поставить небоскреб и выручить кучу денег за квартиры в нем.

Так что если тут расположен всего лишь трехэтажный ресторан, по моим прикидкам, метров на шестьсот – семьсот квадратных, значит, с обычным кошельком в этот ресторан лучше не соваться. Цены тут должны быть совершенно сумасшедшие.

Впрочем, по этому поводу я не волновался. Когда тебя приглашает куда-то президент крупной корпорации, ты по определению сам ни за что платить не будешь.

Переводчица моя тоже, было видно, впечатлилась. Понял по ее лицу, что неплохо она в ресторанах разбирается. Брови как подняла, когда мы на участок входили, так они и долго оставались поднятыми, когда мы по территории гуляли. Живо отреагировала на всю эту роскошь по японским меркам.

А ходили мы вокруг долго. Сначала нас повели на задворки ресторана на сад камней любоваться. И с этой стороны наш сопровождающий предложил зайти глянуть, и с другой, и с третьей. И лицо у него такое при этом восторженное было, что даже неудобно было говорить, что я как-то всем этим садом уже давно насладился, и столько времени бродить вокруг него совсем нет необходимости. Минимум полчаса мы на него убили, так точно. А потом еще минут десять он нас с переводчицей на его фоне фотографировал.

Следующим пунктом в программе стало любование зеркальными карпами в пруду. Еще полчаса убили на них. Правда, рыбины были прикольные, практически всех цветов. И с мостика на них смотрели, и с берегов. А затем, само собой, снова еще и фотографировать нас с Анастасией Григорьевной стал.

В общем, в сам ресторан мы вошли только часа через полтора после того, как к ресторану подъехали. Ну что же, подумал я, аппетит нагуляли зато…

Внутри ресторана было много дерева, раздвижные перегородки с росписью, большие панорамные окна, икебана, свитки с каллиграфией, вазы, гравюры. Место выглядело по-настоящему ухоженным и продуманным. Никакой аляповатости, никакой золотой краски где бы то ни было. Этакая классическая японская строгость для самых богатых.

Посмотрев на все это, начал думать, что золото, которое щедро в интерьере пятизвездочной гостиницы используется, в которой я сейчас живу, видимо, присутствует там для того, чтобы именно на иностранцев впечатление произвести. Судя по этому ресторану, сами японцы не большие сторонники золотом что-либо украшать в самых дорогих местах, которые сами посещают.

Глава 4

Япония, Токио

Работников ресторана было очень много, в отличие от гостей. Сразу на входе человек пять выстроилось, и все очень низко нам кланялись, когда мы внутрь заходили.

Сразу оказались в небольшом помещении, где нам предложили разуться. Слышал уже об этой особенности многих японских ресторанов, так что не удивился. Переводчица тоже вполне уверенно и спокойно отреагировала. Явно опыт пребывания в Японии у нее большой.

Разувшись, проследовали дальше. Двое из работников с нами пошли, показывая дорогу. Провели через длинный зал, одна из стен которого была огромным аквариумом с различными морскими рыбами. А затем, отодвинув в сторону раздвижную дверь, опять же с поклонами пригласили войти во что-то вроде просторного кабинета.

Низкий традиционный столик по центру, еще один поменьше размером в углу комнаты, на полу циновки, никаких стульев. Снова всякие икебаны и гравюры, два кувшина у стены. Сценки из природы на перегородках.

А еще две накрашенные девушки вместо президента «Тойоты», которого я ожидал тут увидеть.

– Это те самые гейши, – прошептал мне на ухо сопровождающий.

Ну, про это я и сам догадался.

Не стал уже спрашивать про президента. Понял, что, видимо, по японским обычаям сначала должен гость прибыть, если он не настолько высокопоставленный человек, как хозяин, а потом уже, значит, и президент появится.

Мне предложили удобно устроиться на циновке перед приземистым столом в центре комнаты, что я и сделал. Нагулялись мы вокруг ресторана на совесть, ноги устали. Накрашенные гейши тут же с двух сторон от меня уселись, а слева от одной из них пригласили сесть мою переводчицу.

Сопровождающий мой даже и не думал садиться. В сторонку отошел, и там и стоял.

Скучать мне не дали. Девушки тут же завели легкую беседу, сначала спросив меня о том, был ли я раньше в Японии и знаком ли с их традициями, а потом сами начали рассказывать, что у них и как в стране заведено. Переводчица очень умело мне переводила, практически не мешая разговору, угадав с оптимальным тембром и темпом речи. Профессионал она высокой пробы, этого не отнять. Серьезные все же в КГБ кадры.

Тут же выскочил откуда-то работник ресторана. Начал нам улыбаться, делать восторженное лицо, и, взяв фотоаппарат у нашего сопровождающего, фотографировать нас. За следующие пару минут примчалось пять официанток, и до этого пустовавший стол в изобилии различными блюдами уставили.

А затем не прошло и минуты, как в кабинет вошел и сам, я так понял, президент, невысокий седой японец лет шестидесяти с живым лицом в сопровождении четырех человек.

Но напротив нас он один только сел на циновку. Остальные сопровождающие разместились за столом в углу комнаты. Там им тоже поставили какие-то напитки и тарелки с едой, но по сравнению с нашим столом чисто символически. Они здесь явно для работы, а не для отдыха находятся.

Тут же мой сопровождающий, поклонившись, громко сказал:

– Позвольте вам, Ивлев-сан, представить высокоуважаемого президента «Тойоты» Такуми Охаяси-сана.

Встали, поклонились друг другу, обменялись визитками. Свою визитку я первым протянул и визитку президента Тойоты обеими руками взял, поклонившись. И внимательно изучил, прежде чем в карман положить… Это, конечно, не все нюансы и требования к процедуре знакомства с серьезным человеком в Японии, но что помнил, то сделал. Уж очень сложный у них церемониал и куча разных тонкостей в общении на все случаи жизни. Думаю, даже если и забыл что-то, простят варвару.

Японцы сейчас уже гораздо терпимее ко всем этим моментам стали относиться. Сказывается плотное общение с американцами и европейцами.

Вот так мы с президентом и познакомились. Обычно, и на мой взгляд, без особых церемоний. Полагаю, что это демонстрирует довольно высокий уровень расположения ко мне президента корпорации, насколько уж я осведомлен обо всех этих восточных традициях.

Тут же еще две гейши пришли и по бокам от президента пристроились. Видимо, чтобы у нас с ним паритет был полный по гейшам.

Ну а затем мы начали беседовать. Переводчица моя, хотя до этого тихо говорила, сейчас из-за того, что нас от нее гейша отделяла и в целом народу в помещении прибавилось, довольно громко все переводила, что японец говорил, и что я ему.

– Ивлев-сан, рад вас приветствовать на японской земле, – широко улыбаясь, сказал президент Тойоты. – Каким был ваш перелет? Понравилась ли вам гостиница?

– Большое спасибо, – сказал я. – Рад находиться в Японии. Перелет прошел нормально. Гостиница очень понравилась, как и номер. В нем очень уютно.

Удовлетворенно кивнув, японец продолжил:

– Надеюсь, эта неделя, что вы проведете в Японии, запомнится вам только самым лучшим образом.

– Я тоже на это надеюсь, господин президент.

Этим мы пока что ограничились. Дальше в дело вступили гейши. Одна из них, находившаяся рядом с президентом, начала нам всем чай наливать.

Затем они стали вместо нас самих еду нам разную накладывать, даже не спрашивая нас. Ну хорошо, что хоть в рот не клали, а то я уже начал опасаться, что и до этого дело может дойти. Когда дело со всякими традициями и обычаями имеешь зарубежными, никогда не знаешь, на что можешь нарваться.

Надо сказать, конечно, что кухня в этом заведении была на высоте. И визуально блюда выглядели изумительно, и на вкус были весьма недурны. Уж на что я не любитель всяких японских разносолов и прочих суши, но тут вынужден был признать, что повар в своем деле мастер.

А затем уже, когда мы немножко чая попили, и немножко поели, разговор возобновился. Сам я с инициативой не лез. Все же я приглашен, значит, хозяин сам и должен регулировать темп и темы нашей беседы. И он уже, учитывая, что общими фразами мы уже обменялись, сразу к делу перешел.

– Позвольте в связи с вашим прибытием в Японию передать вам некоторые подарки, которые, я надеюсь, сделают ваше пребывание на территории Японии приятным, – сказал президент, когда мы уже отведали несколько блюд и вели расслабленный разговор.

Один из его свиты тут же ко мне подскочил с коробкой, которая по своему внешнему виду живо напомнила мне ту коробку, в которой я однажды получил золотой телефон от Тарека. В этот раз, правда, очень надеюсь, нет никаких оснований что-то такое же получить.

Подарок я, конечно, открывать сразу не стал, не принято в Японии это. Поблагодарил и отложил в сторону.

– Скажите, Ивлев-сан, – спросил меня президент, – насколько я наслышан, это была именно ваша инициатива, чтобы муж вашей сестры стал дилером нашей корпорации «Тойота». Меня не ввели в заблуждение, так оно и было?

О как, глубоко копает, – подумал я. Но тут же подтвердил:

– Да, все верно. Так оно и было.

– А не подскажете, почему вами был продемонстрирован интерес именно к корпорации «Тойота»?

Понятно, значит, ему не сообщили, что Фирдаус по самым разным корпорациям в Японии бегает. Правда, говорить ему это с моей стороны после такого вопроса было бы совершенно невежливо, и даже оскорбительно. Ну что же, какой вопрос, такой и ответ:

– Потому что корпорация «Тойота» – это то, чем может гордиться вся Япония. Она является символом японского экономического возрождения. Ваша компания сочетает как новые технологии, так и мощную индустриальную базу, ориентированность на экспорт, стремление удовлетворять самый привередливый вкус потребителей. Естественно, что именно поэтому я рекомендовал моему свойственнику обратить особое внимание именно на вашу корпорацию.

Когда японцу все перевели, он расплылся в улыбке. Видно было, что ему очень приятно было слышать то, что я сказал. А потом он спросил:

– Позвольте, у меня, наверное, не очень полное представление о том, что происходит в Советском Союзе. Прошу меня за это извинить. Но разве обычно молодые драматурги в СССР настолько хорошо разбираются в японской экономике и в японских корпорациях?

Я тоже, улыбнувшись в ответ, пояснил:

– Соглашусь с вами, дело это необычное. Ясно, что все же такое редко бывает. Но дело в том, что я драматург, можно сказать, случайно. Попросили просто знакомые руководители театра написать для них пьесу.

А так я изучаю экономику, публикую статьи в одной из крупнейших газет Советского Союза по внешней политике и экономике. Очень много интересуюсь новейшими технологиями. Исходя из этого, сами понимаете, было бы невозможно, чтобы я не знал про корпорацию «Тойота». Когда эксперты обсуждают различные новшества, связанные со стремительным ростом японской экономики, «Тойота» практически всегда упоминается. Причем это можно отметить в любой серьезной газете или в любом серьезном экономическом зарубежном журнале. Фактически, «Тойота» становится одним из брендов, который за рубежом неотъемлемо связывается с образом самой Японии.

Я правду-матку говорил, прописные истины. Даже не пытался льстить. На самом же деле все так оно и есть. И к мужику, который напротив меня сидел, я в силу этого испытывал глубокое уважение. Это же он, я так понимаю, стоял у истоков этого успеха.

И главное, что это мы сейчас в семидесятых все это обсуждаем, а я же точно знаю, что и в следующие полвека «Тойота» будет идти очень даже неплохо, держа по-прежнему марку. А это дорогого стоит. Это значит, что очень правильно отлажены процессы управления в корпорации. И судя по возрасту моего собеседника, именно им все это было первоначально и сделано. Конечно, такой человек заслуживает всяческого уважения.

– Мне, конечно, очень приятно слышать это, – сказал японец, выслушав мою переводчицу, – но, учитывая мой возраст, я всегда волнуюсь по одной причине. То, как корпорация будет развиваться при мне, я могу контролировать. Но достаточно скоро уже придет то время, когда корпорация будет развиваться после меня. Я бы очень хотел надеяться на то, что она и после того, как я отойду от руля, по-прежнему будет источником инноваций и высоких технологий. И что она будет и дальше восприниматься в мире неотъемлемой частью стремительно развивающейся японской экономики.

– Я уверен, – сказал я, – что вы с вашим опытом менеджмента сможете найти вместо себя достойных преемников, когда придет время. Правда, мне кажется, что не так уж скоро это и понадобится сделать.

Японец громко засмеялся, после чего хлопнул ладонью по столу и сказал:

– Ивлев-сан, вы так хорошо сказали, что ободрили старика, который надеется на лучшее. Я постараюсь сделать все, чтобы те, кто придут мне на смену, и дальше производили настоящее японское качество руками японских рабочих.

Я приподнял одну бровь, услышав это, и он тут же заметил:

– Вы считаете, что с этим могут быть какие-то проблемы?

– Японское качество – однозначно нет. Вы правильно делаете, что стараетесь производить максимально качественную продукцию. Но вот то, что ваша продукция и в будущем будет производиться руками японских рабочих, – это вызывает большие сомнения.

– А почему? – как-то даже по-простецки удивился президент.

Я, конечно, понял, что это было сделано для виду. Не верю я, что такой хитрый жук, который десятки лет ведет сложнейшие переговоры, способен вот так вот искренне удивиться. Нет, это у него просто такая поза, чтобы вызвать меня на большую откровенность.

– Дело в том, Охаяси-сан, что руками японских рабочих вашу продукцию производить можно еще пять, ну десять лет. А вот после этого уже вам придется искать возможности производства вашей техники за рубежом, – развел я руками с сожалеющим видом. – Заработная плата в стране растет, и это неизбежно удорожает стоимость производимой продукции. Это закон экономики, что в случае, если при длительном экономическом росте и удорожании рабочей силы занимающаяся экспортом промышленных товаров страна выходит в высшую лигу, то приходится создавать сборочные производства за рубежом, там, где они обойдутся значительно дешевле, чем на территории твоей страны. И по этому закону все больше и больше будет развиваться вскоре вся мировая экономика. Фактически, прямо сейчас создается новый глобальный рынок, прямо на наших глазах.

– Глобальный рынок? – когда японец это повторил, вид у него уже на самом деле был изумленный. Он словно не на шутку заинтересовался сказанным.

– Да, совершенно верно. В глобальном рынке, едином на всю мировую экономику, всегда будет существовать одна проблема. Если ты производишь что-то слишком дорого, ты не сможешь продать это массово за рубежом. Так что либо ты переносишь свои производственные мощности туда, где дешевая рабочая сила, либо твое предприятие умирает. Потому что если ты не перенесешь производство за рубеж, чтобы его удешевить, это сделают твои конкуренты, и разорят тебя.

– Даже так, – покачал головой японец огорченно. – Мне как патриоту Японии было бы очень неприятно поступать таким образом. Впрочем, Ивлев-сан, раз вы говорите о временах, которые наступят через пять, а то и десять лет, то к тому времени, надеюсь, уже не я буду принимать такие решения, а мои преемники. Решения примут те, кто возьмется за руль корпорации «Тойота» вместо меня. Хоть какое-то облегчение, если так все оно и будет, что я не буду больше руководить корпорацией во времена, когда придется поступать таким образом.

После этого он завалил меня кучей других вопросов. Начал в том числе выяснять, могла ли бы корпорация «Тойота» что-то продавать на советском рынке.

Я отметил, что в теории могла бы, но для этого надо достигать договоренности уже на правительственном уровне. Это нужно, учитывая, что у нас не рыночная экономика, а плановая. Но все возможно, если вдруг ему захочется.

Ну а затем как-то внезапно он закрыл рабочую тему для переговоров. Вполне может быть, что у него был длинный рабочий день, а тут еще я его различными откровениями огорошил. Так что может быть, что мужик решил просто взять паузу на подумать.

***

Москва, Кремль

Стельмухов внимательно присматривал за Володиным, достаточно часто встречая его в коридорах Кремля. В Центральном комитете КПСС, конечно, работает немало сотрудников, но Володин попадался все же Стельмухову на глаза почаще, чем многие другие. Из чего он и сделал логичный вывод, что Володин у себя в кабинете не сидит и всячески старается заводить новые связи. Конечно же, это его напрягало и нервировало.

Если Володин будет действовать так же энергично и дальше, то несомненно, что связи у него действительно появятся. При этом Стельмухов нарочно несколько раз присоединялся к компаниям, в которых был Володин, поскольку хотел посмотреть на его реакцию.

Ему нужно было знать, догадывается ли он, что он, Стельмухов, является покровителем Захарова. И, собственно говоря, без него группировки Захарова не было бы.

Когда в первый раз Стельмухов присоединился к такой компании, они просто с Володиным кивнули друг другу. Тот был очень уж увлечен разговором с одним из работников отдела ЦК КПСС по работе с заграничными кадрами и выездам за границу. А в следующий раз уже Володин обратил на него внимание и сам полез знакомиться.

С точки зрения Стельмухова, не появилось в его глазах никакого узнавания, когда он свою фамилию и должность назвал. Отнесся Володин к ним абсолютно ровно, что успокаивало.

Так что Стельмухов пришел к выводу, что Володин ничего про него не знает. Ни про какие связи с Захаровым, ни про то, что именно он и создал в свое время эту группировку, а затем и Захарова вверх продвинул на должность второго секретаря Московского горкома партии.

Ну что же, это уже очень даже неплохо.

Захаров также рассказал Стельмухову все предложения, которые были сделаны членами группировки, чтобы Володина притормозить.

Из них ему понравилось больше всего, помимо сбора компромата и назначения на бывшую должность Володина своего человека, предложение по какой-то компрометации Володина. Захаров сказал, что Сатчан предложил пустить какой-то слух по кабинетам Центрального комитета, после которого у сотрудников ЦК интереса к знакомству с Володиным и углублению с ним связей резко поубавится.

Правда, конечно, Стельмухов только иронично улыбнулся, когда услышал про предложение рассказать, что у Володина якобы несколько любовниц. Он был согласен с Захаровым, что это вообще всем без большой разницы. Любовницей никого в ЦК удивить было просто-напросто невозможно.

Интриг тут полно, подсидеть тебя могут в любой момент. Люди, естественно, нервничают. Почему бы не завести любовницу, которая, в отличие от жены, не будет тебя пилить, а станет бегать вокруг тебя и восторженно смотреть на кремлевского небожителя?

Но сама идея по компрометации ему действительно очень понравилась.

И в конце концов он все же придумал, какой слух, распущенный про Володина, может осложнить тому жизнь. А как придумал, тут же велел своему помощнику заняться его распространением. Нечего ему самому, серьезному члену ЦК, такие вещи говорить, для этого как раз помощники существуют. Там намекнут, там слово обронят другим помощникам. А те уж, конечно, своим руководителям сообщат.

Так что Сельмухов дал отмашку своему помощнику стартовать. Велено ему было намекать знакомым помощникам, что Володин стучит в КГБ, именно поэтому его и подняли сюда.

Формально, как все знали, КГБ в ЦК лезть не должно. Номенклатура вне власти комитета. Но на деле почти у всех тут были рыльца в пушку, и забыть то, насколько влиятельным был комитет во времена Сталина, было, конечно же, невозможно. Поэтому этот слух должен был упасть вполне себе на благодатную почву, в этом Стельмухов был уверен.

А что самое важное, очень вряд ли кто-нибудь Володину расскажет про то, какие слухи про него ходят по Центральному комитету. Главным образом потому, что он здесь новичок, и никакого доверия к нему ни у кого еще нет.

Да и в целом сложно себе представить кого-то, кто даже хорошему знакомому расскажет, что про него такой слух ходит. Человек же может обидеться, и ты навсегда с ним отношения испортишь. Хоть ты и хотел, возможно, самого что ни на есть лучшего, предупреждая его о такой неприятности.

Так что, отдав такой приказ своему помощнику, Стельмухов со злорадством рассчитывал, что уж теперь-то Володину станет посложнее новые знакомства заводить. Ну и, кроме того, у него, Стельмухова, будет дополнительное еще преимущество.

Те, кто получит эту информацию и узнают, что она получена от помощника Стельмухова, наверняка испытают к нему признательность. Потому что ясное дело, что подобного рода вещи знать очень важно. Кому же приятно будет знать, что на него кто-то компромат собирает для могущественного комитета? Это сейчас КГБ тебе, как члену номенклатуры, сделать ничего не в состоянии. А кто его знает, как в дальнейшем жизнь повернется.

Мало ли, проштрафишься, и из номенклатуры тебя выкинут. Или комитет сочтет возможным собранной чувствительной информацией воспользоваться иначе, к примеру, КПК ее передать. А уж КПК является самым страшным кошмаром для представителей номенклатуры. Люди из КПК вполне тебя могут взять даже в твоем уютном кремлевском кабинете за шкирку и так встряхнуть, что мало тебе не покажется.

Так что да, те, кто поверят в этот слух, Стельмухову будут однозначно за эту информацию благодарны.