Текст книги "Мое сокровище"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moe-sokrovische-289609.jpg)
Автор книги: Шантель Шоу
Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
– «Мы»? – Рауль многозначительно посмотрел на ребенка.
– Мой друг Тони был здесь. – Она проследила за взглядом Рауля, который смотрел на три пустые бутылки из-под вина и два бокала на журнальном столике, и обратила внимание, что отвращение на его лице сменилось неодобрением.
– Похоже, у вас была настоящая вечеринка, – протянул он.
Неужели он думает, что они выпили три бутылки вина за один вечер?
– Тони работает в баре и приносит мне старые бутылки из-под вина. Я украшаю их и продаю на ярмарке ремесленников, – пояснила Либби. – Я художник, как и Тони, – прибавила она, когда Рауль ничего не сказал, но продолжал изучать ее с ледяным презрением во взгляде. Либби вознегодовала. С какой стати она должна оправдываться перед этим высокомерным незнакомцем?
Джино начал извиваться, требуя, чтобы его опустили на пол. Либби выполнила требование малыша и поспешила в крошечную кухню за лекарством.
Джино сразу же пополз к журнальному столику и потянулся к одной из винных бутылок. Рауль подхватил его за секунду до того, как он уронил стеклянную бутылку себе на голову. «Это не квартира, а смертельная ловушка», – подумал Рауль с отвращением, поднимая ребенка на руки и перешагивая через груды мусора на полу, чтобы встать у окна. А еще в комнате царил неприятный затхлый запах – продукт грибка на стенах.
О чем думала Элизабет Мейнард, воспитывая сына в таких ужасных условиях? На спинке стула висели мужские джинсы, и Рауль задался вопросом: принадлежат ли они этому чертову бармену-художнику по имени Тони, который был здесь прошлой ночью? Является ли он ее любовником? И если да, то какую роль он играет в жизни Джино? Пытается ли он стать настоящим отцом малыша, или у Джино имеется целая коллекция «приходящих дядей»?
Рауль нахмурился. Его сильно обеспокоила последняя мысль. Он знал, что за женщина эта танцовщица Либби. Он отлично понимал, какого сорта мужчины посещают ночные стрип-клубы. Раулю было неприятно думать, что его отец, возможно, познакомился с Либби именно там. Ему не хотелось признавать, что Пьетро посещал подобные заведения. Но нравится ему это или нет, у его отца был роман с Либби, и она родила ему ребенка.
Рауль посмотрел на малыша и еще раз поразился его сильному сходству с Пьетро. Волосы Джино были густыми, жесткими и вьющимися, как у его отца, а большие карие глаза имели те же янтарные пятнышки. Рауль вынужден был признать, что Пьетро обожал бы своего маленького сына. Но Пьетро умер, так и не увидев ребенка. Рауль не мог понять, почему отец не доверял ему. Он мог только предполагать, что владелец многомиллиардного бизнеса стыдился своих отношений с танцовщицей ночного клуба, которая была на сорок лет моложе его. Возможно, отец подозревал, что Либби охотится за его деньгами, и именно поэтому решил, что его маленький сын должен провести детство в доме семьи Кардуччи.
«Жаль, что Пьетро упомянул в завещании мать ребенка», – мрачно подумал Рауль. Либби явно не имеет ни малейшего понятия о том, как ухаживать за малышом. Джино смотрел в окно, но вдруг повернул голову и одарил Рауля улыбкой, демонстрируя два маленьких белых зуба. Ребенок был милым, вне всяких сомнений. Рауль улыбнулся в ответ и внезапно почувствовал всепоглощающее желание защищать сына Пьетро. В этот момент он осознал, что хочет ухаживать за Джино и будет любить его так же сильно, как любил бы сам Пьетро. У Рауля появился шанс отплатить приемному отцу за все, что тот сделал для него. Пьетро обеспечил своего ребенка в финансовом плане, но Рауль решил, что станет настоящим отцом для Джино. Черт побери, он воспитает мальчика лучше, чем мать!
Либби торопливо вернулась из кухни.
– Не мог бы ты подержать Джино, пока я даю ему лекарство? Он его не очень любит, – неловко попросила она, вспоминая о том, сколько сил ей приходилось прикладывать, чтобы заставить Джино проглотить антибиотики.
Она встряхнула бутылочку, налила густую жидкость в ложку и вдруг поняла: для того чтобы влить лекарство в рот Джино, ей придется встать близко к Раулю. Либби очень старалась не прикасаться к нему, но это было невозможно. Она насторожилась, чувствуя тепло, исходящее от его могучего тела, ощущая прикосновение мягкой замши его пальто, вдыхая сандаловый аромат его одеколона и чистый свежий запах мыла. Девушка ужаснулась, поняв, что ни один мужчина не вызывал у нее подобных эмоций, и молчаливо произнесла благодарственную молитву, когда Джино открыл ротик, словно птичка – клюв, и безропотно проглотил лекарство.
– Хороший мальчик, – тихо сказала она, беря ребенка на руки и усаживая на детский стульчик.
Рауль отвел взгляд от отчетливо проступающих под одеждой сосков Либби, с трудом подавляя желание.
– Когда ты сможешь вылететь в Италию? – сухо спросил он.
Либби бросила на него испуганный взгляд, поразившись высокомерному предположению Рауля, что она согласится перевезти Джино в другую страну по первому его требованию. Она не была матерью Джино и не знала, удастся ли ей справиться с тем, что придется всем лгать. Но, взглянув в холодные глаза Рауля Кардуччи, Либби поняла, что выбора у нее нет.
– Я не знаю точно, – прошептала она уклончиво. – Я должна сообщить землевладельцу о закрытии магазина, потом нужно попытаться распродать товар. И несомненно, мне нужно упаковать вещи.
Нельзя сказать, что это заняло бы много времени. Гардероб Либби был скудным, если не сказать грубее, но она хотела взять с собой свои холсты и несколько сувениров матери.
– Я и Джино могли бы вылететь в Италию в конце месяца.
– Рассчитывай на несколько дней, а не недель, – хладнокровно бросил Рауль. – Мои сотрудники организуют продажу магазина и перевезут ваше имущество в Италию. Все, что тебе нужно сделать, – это взять с собой немного одежды для себя и Джино. Это не должно занять более часа. – Он отвернул манжету пальто, чтобы взглянуть на золотые часы на запястье. – Я не вижу причин, почему мы не можем вылететь сегодня после обеда.
– Во второй половине дня? Сегодня?! – От удивления у Либби отвисла челюсть. – Неужели ты не понимаешь, что это невозможно? Мне нужно сделать миллион вещей, прежде чем я буду готова отвезти Джино в другую страну, чтобы начать там новую жизнь.
Произнося слова «другая страна» и «новая жизнь», Либби испытывала страх и понимала, что не желает начинать все сначала в чужой стране. Ее жизнь в Пеннмаре была нелегкой, особенно теперь, когда магазин совсем перестал приносить доход, но по крайней мере она жила самостоятельно и не принимала решения под надменным взглядом Рауля Кардуччи.
– В любом случае зачем спешить? – спросила она, отбрасывая спутанные рыжие кудри назад. – Какое для тебя имеет значение, когда мы приедем?
На фоне скучной комнаты и угрюмого серого неба за окном волосы Либби казались танцующим пламенем. «Своей пестрой одеждой она вносит струю жизнерадостности в черно-белый мир, – подумал Рауль, – а поразительно яркие многочисленные полотна, расставленные по всей комнате, помогают ей в этом».
Он решил не отвечать на ее вопрос.
– Это твои картины? – поинтересовался мужчина, оглядывая красочные натюрморты и морские пейзажи, которые казались живыми.
– Да. Я люблю писать маслом и углем.
Рауль начал изучать картину, изображающую зимний сад, в котором были расставлены горшки с растущими в них яркими цветами. Полотно было броским и дерзким, выполненным в красных, оранжевых и фиолетовых тонах. Ему показалось, что достаточно протянуть руку, и он дотронется до цветов.
– Ты продаешь много картин?
Либби уловила нотку скептицизма в его тоне и насторожилась.
– Довольно много, честное слово. Хотя в основном в летнее время, когда сюда приезжают туристы. Я выставляю их в магазине. Но в данный момент торговли практически нет, – уныло призналась она.
– Как только вы переедете на виду «Джульетта», тебе не придется зарабатывать на жизнь, – холодно сообщил Рауль. – Там, безусловно, не потребуется твой опыт танцовщицы лэп-дансинга, – добавил он, презрительно скривив губы.
– Ну, тогда мне очень повезло, потому что я никогда не танцевала лэп-дансинг, – отрезала Либби, чувствуя, как он нахально рассматривает ее тело и особенно пристально пялится на грудь.
– А как же ночной клуб «Фиолетовая киска»? – насмешливо протянул мужчина.
Либби густо покраснела. Очевидно, Рауль что-то узнал о захудалом ночном клубе, где она и Лиз работали какое-то время.
– Я… я не танцевала лэп-дансинг, – торопливо повторила она, не в состоянии выдержать его язвительный взгляд. – Я работала за стойкой бара, вот и все.
Ее мечта учиться в художественном колледже разбилась о реальность – пришлось зарабатывать на жизнь. Окончив школу, девушка поняла, что имеет небогатый выбор возможных мест работы. Либби трудилась уборщицей и официанткой в кафе, пока мама не помогла ей устроиться на работу в бар в ночном клубе, где сама Лиз подвизалась танцовщицей.
Это была единственная работа, какую смогла получить ее мать, когда они вернулись в Англию, проведя несколько лет на Ибице. Лиз ненавидела свою работу, но им требовались деньги. Сумма, которую она получала в ночном клубе, была намного больше пособия по безработице. Мама Либби отличалась непостоянством, а зачастую и безответственностью, но была еще и гордячкой.
Рауль остановился рядом с Либби, протянул руку и намотал ее шелковистый рыжий локон на палец:
– Значит, ты не стриптизерша?
– Нет! – У нее горело лицо, она не могла отвести взгляд от Рауля, чувствуя себя в ловушке.
Он выгнул брови и взглянул на нее свысока.
– Жаль, – пробормотал он. – Я мог бы приплачивать тебе за приватный танец.
– Не трать зря деньги! – выпалила Либби и отпрянула от него. Вынув Джино из стульчика, она прижала мальчика к себе. – Я уже не уверена, что хочу везти Джино в Италию, на виллу Кардуччи. Ты едва ли перестанешь делать замечания вроде этого. Так или иначе, – прибавила она, отчаянно цепляясь за различные причины, почему они не должны ехать вместе с Раулем, – я не могу отправиться с тобой прямо сейчас. Джино на следующей неделе следует показать педиатру, потому что он еще не совсем здоров.
Рауль повернулся к окну и посмотрел на дождь, заливающий оконное стекло.
– У меня нет и тени сомнения в том, что ты поедешь. Ведь ты не собираешься отказываться от возможности вести роскошную жизнь, – самоуверенно протянул он, оглянулся на Либби и попытался игнорировать напряжение в паху. – Как только мы приедем в Италию, я найду для ребенка хорошего специалиста, – заверил он Либби. – Джино принадлежит к роду Кардуччи, и я уверен, что его отец хотел для ребенка всего самого лучшего.
Услышав эти слова, Либби прикусила губу и с тоской оглядела свое убогое жилище, понимая, что Рауль наблюдает за ней.
– Как ты можешь лишать Джино его наследства? – спросил мужчина. – В Лацио уже наступила весна, светит солнце. Рядом с виллой «Джульетта» находится теплое озеро. Мягкий климат полезен для мальчика. Когда он подрастет, то будет учиться управлять виллой и своими землями. Он сможет играть в апельсиновых рощах и плавать в озере.
Рауль решил, что будет воспитывать сына своего отца так же, как Пьетро когда-то воспитывал его.
– У Джино имеется паспорт? – внезапно поинтересовался он, желая увезти мальчика в Италию как можно скорее.
– Имеется, – неторопливо ответила Либби и с тоской подумала о том, что кредиторы отказали ей в продлении срока выплаты кредита за жилище. Ей не удастся оплатить аренду земли, занятой магазином, в следующем месяце, не будет денег на покупку еды. Существует вполне реальная опасность, что она и Джино останутся без крова. Кроме того, Рауль пообещал организовать для малыша визит к хорошему доктору… – Ладно, – резко произнесла она, ее сердце учащенно колотилось. Ей казалось, что она собирается перепрыгнуть через пропасть в неизвестное будущее. Однако у Джино появился шанс на лучшую жизнь, чем та, какую Либби могла дать ему в Пеннмаре, и ради мальчика она должна смириться. – Мы поедем с тобой сегодня.
– Отлично, – удовлетворенно произнес Рауль. Он никогда не сомневался, что Либби соблазнится богатством Кардуччи. Он прошел по комнате и взял у нее Джино: – Я подержу его, пока ты будешь собирать вещи. Мой личный самолет ждет в аэропорту. Я прикажу пилоту подготовиться к вылету.
Глава 3
– Через несколько минут мы приедем на виллу «Джульетта», – объявил Рауль. Либби пристально смотрела в окно автомобиля, разглядывая итальянские пейзажи, но, услышав ледяной голос Рауля, повернула голову и почувствовала, как у нее засосало под ложечкой при виде его красивого лица. Он обладал мощным сексуальным магнетизмом, который зачаровывал ее. Девушка не могла удержаться и взглянула на его губы, представляя, как он ее целует. Либби была потрясена, ощутив внезапное возбуждение.
Ее лицо горело от стыда, и она взмолилась о том, чтобы Рауль не смог прочесть ее мысли. Как она может испытывать такое страстное влечение к человеку, которого не любит? Не следовало забывать и о том, что Рауль был самым высокомерным человеком, которого Либби когда-либо встречала. Ее реакция на него, вероятно, вызвана пережитым шоком. Ведь Рауль наконец-то соизволил заговорить с ней – впервые после того, как игнорировал ее в течение всего полета в Италию.
В своей квартире в Пеннмаре Либби поспешно упаковала одежду Джино и собственные пожитки. Когда она вернулась в гостиную, Рауль неодобрительно поджал губы, увидев ее ярко-оранжевое пальто, и пренебрежительно заметил:
– Кажется, ты носишь одежду почти всех цветов радуги.
Вероятно, Раулю было немного за тридцать, но он вел себя с ней так же высокомерно, как когда-то вел себя учитель средней школы, мистер Миллс, который частенько заявлял, что из Элизабет Мейнард не выйдет ничего путного.
Может быть, все представители высшего общества ведут себя как чванливые ничтожества? «Майлз оказался именно таким», – подумала Либби, вспоминая свой короткий роман с Майлзом Сефтоном. Роман резко оборвался в тот момент, когда она узнала, что его отец – граф Сефтон. Нечего и сомневаться, что о серьезных отношениях с официанткой не могло быть и речи. Либби стала бы для графского сынка лишь забавным приключением.
Воспоминание об этом эпизоде заставило Либби ощутить унижение. С какой стати она согласилась приехать в Италию с Раулем? Девушка украдкой взглянула на его точеные черты. Слезы жгли ей глаза, когда она вспомнила, как отец Майлза сказал, что она – маленькая мисс Никто родом из Ниоткуда. Теперь эта маленькая мисс Никто собирается жить на роскошной вилле с человеком, который презирает ее. И хотя она скорее умрет, чем покажет ему свои чувства, ее до смерти пугает будущее.
Погрузившись в размышления, Либби не заметила, что автомобиль замедлил ход, повернул и медленно едет по дороге с высаженными по обеим ее сторонам высокими кипарисами. Через темно-зеленую листву она разглядела маняще-красивые отблески розового и кремового камня, а в отдалении увидела солнечные блики на голубой глади воды. Девушка вспомнила, как Рауль говорил, что вилла «Джульетта» находится возле озера. Вдруг деревья закончились, и взору Либби предстал широкий двор. Ее челюсть отвисла от изумления, когда она увидела самый красивый дом на свете.
– Вот это да… – едва слышно произнесла она.
Вилла «Джульетта» оказалась похожей на сказочный замок с четырьмя округлыми башнями и арочными окнами, в которых отражались мириады золотистых солнечных лучей. Полосатый камень розово-кремового оттенка, из которого был сложен дом, напомнил Либби конфеты на палочке.
С фасадной части к дому примыкало огромное сапфирово-голубое озеро. Каменные ступени вели к парадной двери виллы, а по бокам лестницы, завершающейся крыльцом с элегантными колоннами, росли кремовые и розовые розы.
– Это… невероятно, – прошептала девушка, пораженная великолепием дома.
– Я согласен. – На мгновение Рауль забыл гнев и разочарование, которые постоянно кипели в его душе с тех пор, как он узнал, что любовница его отца имеет право жить здесь. Прежде вилла принадлежала только Раулю, и он ее обожал.
Бывшая жена обвиняла его в повышенном внимании к дому – особенно с тех пор, как он отказался переехать вместе с ней на постоянное жительство в Нью-Йорк. К тому времени брак с Даной уже трещал по швам. Когда они разошлись, он отдал ей квартиру на Манхэттене, полагая, что она не будет предъявлять требования на виллу.
Дана оказалась настоящей охотницей за золотом. После развода ей удалось получить гигантское содержание, хотя в браке они состояли всего год. Но, хотя Рауль сильно потратился, виллу «Джульетта» он сохранил, а заодно на собственном опыте убедился, что брак – глупая игра, играть в которую снова он не собирается.
Как только автомобиль остановился у дома, на верхней площадке лестницы появилась женщина. Либби предположила, что ей примерно шестьдесят пять лет. Женщина была очень худой и элегантно одетой, но она не вышла вперед, чтобы приветствовать их, а с властным видом ждала, когда к ней подойдет Рауль.
– Это моя тетя Кармина, – тихо объяснил он Либби, прежде чем они поднялись на крыльцо. – Тетушка Кармина. – Рауль подавил нетерпение, взял руку тети и быстро поднес ее к губам.
Она была сестрой его матери. Пьетро был очень привязан к этой женщине и часто приглашал ее погостить на вилле. Рауль знал, что Кармина сильно горюет после смерти Пьетро, и был снисходителен к ней, но она решила игнорировать осторожные намеки племянника на то, что неплохо бы ей вернуться в свой дом в Риме, поэтому сочувствие Рауля быстро истощилось.
Джино проснулся, как только машина затормозила, и улыбнулся Либби, которая взяла его на руки. Подавленная великолепием дома она неуверенно топталась у подножия лестницы. Сердце Либби замерло, когда тетя Рауля одарила ее надменным взглядом.
– Кто эта женщина? – спросила Кармина по-итальянски.
Рауль жестом подозвал Либби к себе.
– Это Элизабет Мейнард, – ответил он по-английски. – Она была…
Он колебался, видя шокированное выражение лица тетушки Кармины, когда она оглядела рыжие кудри Либби и ее вызывающе цветастую одежду. Переведя взгляд на Джино, тетушка с отвращением всплеснула руками.
– Она была любовницей мужа моей сестры? – спросила она, снова по-итальянски. – Она выглядит такой простушкой. О чем только думал Пьетро? Наверное, он был не в своем уме, если пригласил эту проститутку поселиться на вилле «Джульетта».
Рауль испытывал точно такие же чувства, но теперь он рассердился на свою тетушку за грубость, и обрадовался, что Либби не говорит по-итальянски.
– Мой отец имел право поступать так, как пожелает, и ясно дал понять, чего именно он хочет для этой… женщины и своего малолетнего сына, – хладнокровно напомнил Рауль пожилой даме.
– Тьфу! – Кармина не предприняла никаких попыток, чтобы поприветствовать Либби. Бросив на нее еще один презрительный взгляд, она отвернулась и прошла в дом.
Либби посмотрела ей вслед и обняла малыша, обнаружив, что у нее дрожат руки. В очередной раз она усомнилась в правильности своего решения притворяться матерью Джино.
Ребенок был тяжелым, и девушка устроила его на другом бедре.
– Давай я его подержу, – предложил Рауль.
– Нет! – Она судорожно вцепилась в малыша и покраснела, когда Рауль нахмурился. – Спасибо, но он действительно плохо тебя знает, и я не хочу его расстраивать, пока он привыкает к новому дому.
Рауль посмотрел на нее с подозрением:
– Я уверен, что он скоро привыкнет и ко мне, и к вилле.
Мужчина не мог понять, почему Либби постоянно нервничает. Большинство женщин, с которыми он был знаком, наверняка пришли бы в восторг от перспективы поселиться на вилле и иметь все, что только заблагорассудится, но Либби выглядела так, будто ее приговорили к длительному тюремному заключению. Она облачилась в нелепый наряд – фиолетовые сапоги и юбку, зеленые колготки, оранжевое пальто, – но ничто не могло умалить красоту ее лица. Рауль рассматривал мягкие губы Либби и никак не мог избавиться от желания неторопливо попробовать их на вкус.
«Боже, да она настоящая ведьма!» – с яростью подумал он и резко бросил:
– Следуй за мной. Я покажу ваши комнаты.
Не произнося ни слова, Либби пошла за ним следом, разглядывая мраморные полы и колонны, изысканные фрески, украшавшие стены и потолок. Солнечные лучи, проникающие сквозь арочные окна, заставляли сверкать потрясающе красивую хрустальную люстру в одном из залов. Либби хотелось задержаться и внимательно рассмотреть прекрасные бронзовые скульптуры, расставленные в галерее, но Рауль шагал вперед, и она почти бегом следовала за ним.
Он вел ее по бесконечным коридорам, в которых можно было легко заблудиться. Вдруг Рауль остановился и распахнул дверь ее апартаментов, которые состояли из гостиной, небольшой столовой и спальни.
– Я приказал устроить рядом детскую, – сообщил он Либби, открыв еще одну дверь в небольшое помещение, оформленное в мягких желтых тонах.
Кровать и детская мебель были привлекательны и выполнены из сосны, а голубые полосатые шторы и точно такой же коврик на полу делали атмосферу комнаты еще приятнее.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?