Текст книги "Неповторимый"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nepovtorimyy-333.jpg)
Автор книги: Шеннон Дрейк
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
До своего одиннадцатого дня рождения Ястреб мало что знал о мире белых людей. Теперь ему было известно, что до войны с Мексикой 1846-1848 годов, в которой Соединенные Штаты отвоевали себе земли за Луизианой, земли, на которых жили сиу, считались пустыней, именно там фактически проходила граница. Но после войны граница отодвинулась до самого тихоокеанского побережья. В 1851 году, он отправился в форт Ларами на реке Норт-Платт. Такого большого скопления индейцев мальчик еще не видел. Помимо множества кланов племени сиу, там были и другие племена: чейены, арапахо, шошоны, кроу, ассинибойны, арикара и другие. Белые предложили заключить договор, по которому обязались платить определенную сумму индейцам, с тем чтобы они не нападали на белых эмигрантов, во множестве направляющихся в Калифорнию к новым золотым месторождениям, и не враждовали друг с другом. Белые сами выбрали между индейцами главных. Требование же не развязывать между собой войн выглядело совершенно нелепым, поскольку равносильно было приказу немедленно изменить образ жизни. Договор был обречен с того самого момента, когда выбранные белыми индейцы «коснулись пера», или поставили отпечатки своих пальцев на бумаге, перед тем как белые написали их имена на своем – белом – языке.
С того дня Ястреб стал часто видеть белых людей, но в его жизни они никакой роли не играли. Пока.
Тогда он был еще Маленьким Воробышком. И даже спустя несколько месяцев после своего двенадцатого дня рождения продолжал носить это имя. А затем было первое сражение – с одним индейцем из племени кроу. Юному воину удалось сбить врага с ног ударом в челюсть, прежде чем они успели начать рукопашный бой и пустить в ход ножи. Такая схватка, в которой с врагом встречаешься лицом к лицу, а не убиваешь с расстояния, делала воину честь.
Это убийство тяжелым камнем лежало на совести юного воина, хотя сердце его и было переполнено праведным гневом. Индеец кроу вместе с другими ворвался в деревню, где жили сиу, улучив момент, когда все воины ушли на охоту. Этот негодяй захватил трех молодых женщин – двух для себя, а одну для своего друга Древесной Змеи. Древесная Змея обошелся со своей пленницей так жестоко, что она, не выдержав, лишила себя жизни. Молодая женщина, чье имя Танцующее Облако, приходилась деду мальчика правнучкой, и Маленький Воробышек знал, что должен отомстить за ее смерть и доказать, что он достоин быть мужчиной.
Во время ритуального победного танца тем вечером юному воину дано было другое имя – Грозный Ястреб, поскольку удары он наносил так же стремительно, как хищная птица, а по ярости, с какой он набросился на своего врага, можно было с уверенностью сказать, что воин из него вырастет действительно грозный.
Прошел год, и теперь он мог танцевать Солнечный танец[6]6
Религиозный танец поклонения солнцу, исполняющийся во время летнего солнцестояния.
[Закрыть]. Множество кланов и семей племени сиу собирались раз в год для того, чтобы исполнить этот танец. То был один из самых важных ритуалов, как объяснила женщина Белый Бизон, которая учила юных воинов основам морали и строгим обычаям племени. Стоял июнь – время созревания диких вишен. Танец продолжался долгих двенадцать дней, требуя от участников немалой силы, физической и духовной.
В свои четырнадцать лет Грозный Ястреб был высоким юношей, почти шести футов роста, выше, чем большинство взрослых воинов, хотя такой высокий рост и не считался необычным. Ястреб видел индейца сиу из клана миниконджу, которого звали Достающий-До-Облаков, рост его был равен почти семи футам, вот он-то действительно выделялся среди своих сородичей.
Чего Грозный Ястреб хотел больше всего, так это стать не только великим воином, но и воином мудрым. Он страстно желал приобщиться к Вакан – великому тайному учению и потому танцевал Солнечный танец, вонзив себе в спину длинные иглы, самозабвенно молясь за своих людей и еще за то, чтобы у него хватило сил побороть всех врагов. Он танцевал до тех пор, пока не подкосились ноги. То было испытание, в котором он показал небывалую силу и выдержку, заслужив уважение соплеменников.
И внезапно в его жизни появился отец. Он никогда прежде не видел этого зеленоглазого человека со светлыми волосами, который в один прекрасный день пришел в их деревню.
Внезапно юноша почувствовал, что чем-то отличается от других, что отличие это с каждым днем становится все больше. Страх закрался в его душу, но мальчик, который недавно стал воином, чье имя Грозный Ястреб, не мог позволить себе испытывать страх.
Старейшины племени тепло приняли незнакомца. Он был их другом, когда-то жил рядом с ними.
Этот белый человек танцевал Солнечный танец, вонзив длинные иглы себе в грудь, боролся, как и сиу, против индейцев племени кроу и имел на своем счету немало побед над врагами.
Ястребу с трудом верилось в то, что этот человек пришел в деревню потому, что его белая жена умерла, а Звонкого Жаворонка – свою жену-индианку – он хотел теперь сделать своей женой и ввести в мир белых людей. Индейцы племени не осуждали его за то, что у него было две жены – большинство воинов сиу имели больше одной, хотя их жены чаше всего были сестрами.
Мужчина с зелеными глазами прекрасно говорил на языке индейцев сиу. Его любили, воины называли братом. Грозный Ястреб узнал, что этот человек когда-то давно явился сюда как представитель американского правительства. Специалист по топографии, он составлял карты местности. Воины сиу столкнулись с ним во время одной из своих разведывательных вылазок. Он храбро отбивался, был ранен, взят в плен. Звонкий Жаворонок выходила его, вернула к жизни. Младший сын богатого английского аристократа, как только он узнал, что его старший брат умер от какой-то тяжелой болезни, немедленно приехал в деревню, желая сделать все, чтобы сын Звонкого Жаворонка получил, когда придет время, свою долю огромного наследства. От белой жены у него был старший сын. Однако Ястреб не имел ни малейшего желания покидать свое племя. Здесь были его друзья, вместе с которыми он взрослел, стал мужчиной, убил первого своего врага и первого бизона. Здесь был его лучший друг Темная Гора, с которым они вместе ходили на охоту.
И тогда Ястреб отправился к подножию холмов испытать себя, постараться увидеть свое будущее. Для юноши из племени сиу такое испытание было одним из самых важных в жизни. В видениях, которые посещали его, он прикасался к божественному: узнавал, какой путь следует избрать, чем заниматься в жизни.
После трех дней без еды и питья Ястреб впал в транс, и видение наконец пришло к нему. Он несся на черном коне. Слева от него бежало стадо бизонов, справа – летела стая орлов. Животные и птицы кричали, пытаясь что-то сказать ему, но что, понять невозможно. Он знал, что скакать необходимо все быстрее и быстрее. Только тогда он смог бы понять животных. И вот он мчался и мчался и наконец понял, что говорили ему орлы, но бизонов не слышал, а потом, наоборот, понял, что говорили бизоны, а речи орлов разобрать не мог. С неба посыпался дождь стрел, но Ястреб знал, что, несмотря ни на что, должен ехать вперед. В конце пути он увидел солнце и направил своего коня прямо к слепящему свету золотого светила, а затем взмыл к небу для того, чтобы перехватить стрелы и не дать им упасть на землю.
Видение встревожило Ястреба, но Длинный-Как-Миля человек, почитаемый всеми святой, объяснил, что юноша должен стать воином, мудрым вождем, способным договориться со всеми.
Но если таково его предназначение в жизни, как же может он покинуть свое племя и поехать с белым человеком в его дом?
Возможно, это даже необходимо, сказал Длинный-Как-Миля. Необходимо для того, чтобы научиться понимать одновременно и бизонов, и орлов, которые явились ему в видении. Не то всхлип, не то вздох отвлек Ястреба от воспоминаний. Он развернулся, глядя на прекрасную женщину с золотыми волосами, по-прежнему не приходящую в себя. Внезапно она вскинула руки, точно хотела отразить удар. Ястреб нахмурился, хотел было уже разбудить ее, но руки женщины упали, она вздрогнула и успокоилась.
Интересно, от кого она пыталась защититься? От него? А может быть, был еще кто-то, кого она боялась? «Как хороша, – подумал Ястреб. – Тонкое, изумительно вылепленное лицо в обрамлении золотистых кудрей…»
Он поспешно отвернулся и подошел к камину. Поленья горели ярко. Придет время, и он разбудит ее. Ястреб сжал руки в кулаки. Да-да, непременно разбудит.
Глава 4
А в это время на другой части континента, на восточном побережье, молоденькая девушка спешила по коридору с охапкой полотенец и пузырьками жидкой мази. Гордая осанка, грациозная походка, высоко вскинутая голова делали ее выше ростом. Темно-каштановые волосы чуть подкрашены хной. А глаза, удивительные глаза, были цвета бирюзы. До недавнего времени, когда была жива мать, жизнь девушки была вполне сносной, временами даже счастливой, несмотря на все ужасные тайны прошлого, которые, точно проклятие, висели над их семьей.
Но сейчас…
За последние три недели чего только она не пережила. Жизнь превратилась в сплошной кошмар. Но к своему немалому удивлению, девушка обнаружила, что у нее достаточно сил противостоять злу. Скайлар поддерживала ее и вселяла уверенность. Скайлар всегда была готова помочь. А сейчас… Кажется, в конце концов им все же удастся спасти друг друга.
Она помедлила у двери и расправила плечи, прежде чем войти. Что бы ни случилось, свою роль она сыграет до конца. Ничего никому не скажет. Ни за что не проговорится о том, что они задумали.
Девушка толкнула дверь. Он сидел в инвалидном кресле на колесах, неподвижные ноги прикрыты вязаным шерстяным платком. Калека… Однако жалости этот человек у нее не вызывал, особенно когда смотрел с такой неприкрытой злобой, ненавистью и… жаждой отомстить.
За креслом стоял доктор.
– А! Вот и вы, моя дорогая! Так-так, жидкие мази, как я и просил. Превосходно. Полотенца, так. А теперь, дорогая, налейте сенатору бренди… да-да, бокал бренди, он прекрасно расслабляет мышцы и согревает…
– Доктор, – прервал его человек, сидящий в инвалидном кресле, печально качая головой. – Бренди, жидкие мази. Расслабленные мышцы, напряженные мышцы! Какое все это имеет значение, если я больше никогда не смогу ходить?
– Не падайте духом, сенатор! – подбадривал его доктор.
Сабрина, глядя на этого старого человека, чьи щеки украшали пышные седые бакенбарды, никак не могла понять, то ли он действительно совсем выжил из ума, то ли только притворяется. И почему своим доктором сенатор выбрал именно этого? «Возможно, потому, что такой не станет задавать слишком много вопросов», – подумала девушка. Поначалу она была крайне поражена тем, что сенатор не вызвал полицию сразу же. Хотя потом, подумав, Сабрина пришла к выводу, что, в чем бы он ни обвинил их, ему могли быть представлены встречные обвинения.
Этот ужасный человек по-прежнему пристально смотрел на нее. На губах его играла улыбка, нет, не улыбка, а, скорее, усмешка, холодная, злая. От такой усмешки мороз пробежал • по коже. Он словно бы предостерегал ее, угрожал и обещал: «Я непременно отомщу! Найду способ, выберу самое подходящее время. Вот уж в чем, милочка, можешь не сомневаться! У меня хватит сил, вот увидишь!»
Сабрина решила никак не реагировать на его язвительную усмешку. Возможно, если бы в комнате не было доктора, она бы просто рассмеялась ему в лицо и ответила колкостью. Ты не сможешь причинить мне боль, старый глупец, сказала бы она. Не сможешь! Скайлар нашла способ остановить тебя, едва ты попытался!
Он был довольно красив, всегда уверен в себе. Голос – продуманно тихий, размеренный. Избиратели знали его как доброго человека, щедрого дарителя, состоящего во многих благотворительных организациях, и сильного политического деятеля, всегда готового отстаивать интересы тех, кто голосовал за него.
Откуда им было знать, каким беспринципным, жестоким, не останавливающимся ни перед чем человеком он мог быть, когда дело касалось его собственных интересов? Способным даже убить…
Сабрина протянула бренди, как велел доктор, глядя сенатору прямо в глаза. Девушка поспешно убрала руку, не позволив его пальцам дотронуться до нее. Она надеялась, что Бог простит ее молитвы о том, чтобы этот человек остался калекой на всю жизнь, а после смерти отправился прямиком в ад. И Бог простит ее за желание отравить этого негодяя. Эта мысль возникла у нее сразу после его падения. Однако Скайлар отговорила ее, и не из страха предстать перед судом или взойти за это на эшафот. Скайлар беспокоилась лишь об их душах. «Нет, Боже мой, так нельзя, – говорила она. – Неужели ты не понимаешь, мы не можем уподобляться этому чудовищу? Мы должны найти другой способ отомстить ему, при жизни».
Доктор отошел к столу разбирать полотенца и растирания.
– Начнем процедуры прямо сейчас! – радостно сообщил он. Сенатор продолжал насмешливо смотреть на Сабрину, играя бокалом с бренди.
– Ты очень добрая девочка, Сабрина! – с издевкой проговорил он. – Единственное утешение в моем горе!
– Чтоб ты сдох! – тихо, почти шепотом произнесла она.
– О нет, милочка, я проживу жизнь другую, – пообещал сенатор. – И хорошенько позабочусь о тебе, сладкая моя. Уж будь уверена, позабочусь. На мои плечи возложена ответственность за тебя. Ах, что за сладкое бремя!
– Ты больше никогда не сможешь прикоснуться ко мне, негодяй!
– Господь да поможет страждущим.
– О да, несомненно, поможет!
Сенатор в ответ громко расхохотался. Доктор с недоумением взглянул на него.
– Ах, доктор! Сабрина и вправду свет моей жизни! – пояснил он.
Доктор понимающе кивнул и снова вернулся к своей работе. А сенатор двинул коляску ближе к девушке, но та поспешно отступила на шаг назад. Улыбка на его лице, многих вводившая в заблуждение, сменилась выражением неприкрытой злобы.
– А что до другой… – тихо проговорил он. – Можешь не сомневаться, она свое получит. Думаете, вы такие сообразительные? Вздорные девчонки! Полагаете, будто свободны? А вот и нет. Считай, она уже покойница! К твоим словам никто не прислушается, что бы ты ни говорила, и не имеет никакого значения, что ты была там…
Сабрина отступила еще на шаг.
– Доктор! Оставляю вас с пациентом, не хочу мешать, – громко проговорила она. С минуту она пристально смотрела на сенатора, а потом произнесла, понизив голос: – Вам никогда не найти ее.
Сабрина повернулась и вышла из комнаты.
Сенатор посмотрел ей вслед. Краска бессильной ярости заливала его лицо, но как только девушка закрыла за собой дверь, он начал хохотать и опустил взгляд вниз, на свои ноги.
Господи, благослови Америку!
Ступни уже слегка дергались, он мог даже капельку пошевелить ими. Пройдет совсем немного времени, дней, может быть, недель…
Он будет снова ходить. Но пока об этом никто не знает. Ни одна живая душа. Скорее всего Сабрина и будет первой, с кем он разделит радость своего выздоровления.
Когда она захочет убежать.
А он бросится за ней вдогонку.
Поленья жарко потрескивали в камине. Воспоминания, казалось, не хотели отпускать Ястреба.
Когда отец приехал за матерью, она взяла себе христианское имя Кэтрин. Она была молода и по-прежнему хороша собой, многие воины хотели сделать ее своей, но она предпочла остаться со своим отцом. Ястреб понимал: она ждала. Ждала, когда ее храбрый белый воин вернется за ней, жила ради своего сына и надеялась, что когда-нибудь этот день наступит. Она всегда поддерживала Ястреба, а он платил ей безграничной любовью. Но вот пришел день, и она начала отдаляться, хотя едва ли ее можно было упрекнуть в этом, ведь мальчик уже достаточно повзрослел, чтобы начать принимать решения самому…
Белый мужчина дал христианское имя и ему. Теперь его следовало называть Эндрю Дэвид Даглас. Белый человек не пытался повлиять на него. Он просто пришел и сказал, что всегда будет любить его, всегда будет рад видеть в своем доме. Ястреб не знал, как следует поступить, что ответить на предложение белого незнакомца. Но Длинный-Как-Миля напомнил о посетившем Ястреба видении, о том, что он должен научиться понимать многие языки.
И дед, и мать умоляли его не отказывать Дэвиду Дагласу. Однажды Ястреб сидел рядом с дедом. Сомнения не давали ему покоя. Нужно было принять какое-то решение.
– Дэвид Даглас – вождь в своих владениях, белые люди называют его лордом. В Шотландии он человек, окруженный почестями, каких прежде удостаивался его отец.
– Но кто мы такие по сравнению с Шотландией? Американцы постоянно вторгаются на наши земли!
Дед улыбнулся, качая мудрой седой головой.
– Он пришел сюда как воин, желая добиться цели, которую себе поставил. Возможно, в его жилах течет кровь кочевника. Он много читал об огромных прериях, поросших высокой сочной травой, раскинувшихся без конца и края, читал о людях, которые живут другой жизнью. Он приехал сюда увидеть все это. Мы захватили его в плен, но не убили. Даже перед лицом смерти он держался с нами скорее как друг, который хотел узнать нас, чем как враг, способный только ненавидеть. Он старался приобрести знания и мудрость. Не к этому ли стремимся и мы? Он хотел изучить нашу религию, образ жизни, традиции.
– Но он покинул нас.
– Его отец и брат умерли, а белая жена была очень больна. Он любил обеих своих жен, но должен был выполнить свой долг по отношению к женщине, которую взял в жены первой. А потом вернулся сюда. Хоть место его в других землях, сердце – здесь. Теперь он поручил другим позаботиться о титуле и владениях, которые со временем отойдут его старшему сыну по законам, принятым в мире белых людей, и привез своего сына, твоего брата, сюда, к реке, где живем и мы. Он хорошо знает твой мир и расплатился за это знание кровью. Сначала он был нашим пленником, потом породнился с нами. – Дед глубоко вздохнул, затем продолжил, глядя на Ястреба: – Придет день, и на эти земли потянутся широким потоком белые люди. Видение это посетило меня много лет назад.
– Но белые люди уже пришли сюда!
Дед поднял руку, призывая выслушать.
– Тот поток еще предстоит увидеть! Но прежде будет кровь, много крови. Прерия пропитается кровью, нашей кровью, но остановить белых людей мы не сможем, а потому кто-то должен стать им другом. Кто-то должен бороться. Кто-то должен умереть. А кто-то должен жить. Иначе окажется, что жизни наши были отданы напрасно. Ты понимаешь меня?
– Я понимаю лишь то, что должен бороться!
– Самая трудная та война, которую мы ведем сами с собой. Ответь мне, Ястреб, когда у индейца племени сиу есть две лошади, а у его соседа нет ни одной, что должен он сделать?
Грозный Ястреб нахмурился.
– Отдать соседу вторую лошадь. Мы всегда должны помогать друг другу, должны быть щедрыми. Этому нас учат с рождения…
– Тогда ты должен быть щедрым с мужчиной, который является твоим отцом. Ты всегда будешь одним из сиу. Но и белым будешь всегда. Не думай только о себе. Ты должен поделиться любовью с матерью, своими людьми и со своим белым отцом.
Слова деда запали юноше глубоко в душу, впрочем, как и видение и слова святого человека.
Но в конце концов главной причиной, почему он дал согласие отправиться с лордом Дэвидом Дагласом, стало то, что Звонкий Жаворонок – Кэтрин – тяжело заболела. Она таяла буквально на глазах, ей было уже не под силу сшивать шкуры бизонов для вигвама, шить одежду или даже меховые сумки. Зимой, когда ветер задувал дым в вигвам, она задыхалась. А не дай Бог, на деревню нападут белые, кроу или другие враги, убежать по холоду и снегу она бы не смогла. Ей нужен был покой и уход, которые лорд Даглас страстно хотел дать. Как бы недоверчиво Ястреб ни относился к Дэвиду, он не мог не замечать, насколько белый человек любит его мать. Любовь к ней сквозила в каждом его движении.
«Ну что ж, почему бы не узнать, что значит быть белым человеком?» – решил Ястреб.
Жизнь эта оказалась совсем непохожей на ту, что он вел прежде.
Он поселился в доме с огромным количеством комнат. Сидеть теперь он должен был на стульях, а не на полу.
Он познакомился со своим белокожим братом.
Его звали Дэвид, так же как и отца. В Соединенных Штатах в прекрасном доме, который лорд Даглас построил в Блэк-Хиллз, он проводил лишь часть времени, поскольку учился в Англии и должен был со временем унаследовать от отца титул лорда.
Как ни пытался Ястреб возненавидеть своего старшего брата, ему это не удавалось. Дэвид-младший был удивительно похож на своего отца, так же любознателен, хотел узнать обо всем, что его окружало: природа, люди, их жизнь и традиции. И Ястреб рассказывал ему самые невероятные истории, разумеется, слегка приукрашивая свои подвиги и вознося до небес храбрость индейских воинов. Дэвид рвался отправиться вместе с Ястребом, когда тот захотел повидать своих родных. Улыбка Дэвида, такая открытая и добрая, способна была растопить чье угодно сердце.
Чем больше времени юноши проводили вместе, тем больше сближались. Когда умерла Кэтрин (Ястребу только-только исполнилось семнадцать), Дэвид разделил горе с младшим братом. Он простоял с ним рядом на коленях у гроба всю ночь. Тогда впервые Ястреб возблагодарил небо за то, что наполовину белый, что может не скрывать своих слез. Старший брат тихо плакал вместе с ним. Они много говорили друг с другом. Спорили по поводу Американской революции и войны 1812 года. Обсуждали политику, проводимую Америкой и Англией.
Дэвид отправился учиться в Оксфорд, а Ястреб, как ни удивительно, – в Вест-Пойнт. Получить это место было нелегко, но у сына английского пэра Дэвида Дагласа было немало заслуг перед страной, приобретенных за годы службы в армии Соединенных Штатов. Ястреб был наполовину англичанином, наполовину индейцем – крайне странная кандидатура для учебы в военной академии, но ему посодействовал старый друг Дэвида, не кто иной, как адъютант самого генерала Уинфилда Скотта[7]7
Уинфилд Скотт (1786-1866) – генерал армии Соединенных Штатов.
[Закрыть]. Дэвид гордился честью, оказанной его сыну, а Ястреб, успевший искренне привязаться к отцу, хотел сделать все, чтобы тот был счастлив. А еще он хотел принести пользу вождям своего племени, разузнав все возможное об американской армии. К тому времени Ястреб уже в равной степени чувствовал себя как индейцем, так и белым.
Ни он сам, ни отец еще не понимали тогда, почему пройти в академию оказалось легче, чем они думали.
Правительство Соединенных Штатов Америки не имело ничего против того, чтобы одни индейцы убивали других индейцев. Американские дозорные часто использовали людей племени кроу как разведчиков для получения информации о намерениях воинов племени сиу. «Цивилизованные» чероки и крики воевали в войне против семинолов во Флориде.
Подобная тактика могла принести как пользу, так и вред. Ястреб сумел найти себя в Вест-Пойнте, хотя поначалу все складывалось нелегко.
Издевки так и сыпались. Еще бы! Ведь он индеец, краснокожий дикарь. В отместку он стал заниматься еще усерднее, а в таких дисциплинах, как меткая стрельба, искусство фехтования и оперативное искусство, ему не было равных. Развлечения белых были для него внове, но он усердно посещал балы и званые обеды. Были и первые увлечения, однако Ястреб старался вести себя благоразумно – ничего такого, о чем потом мог пожалеть будущий офицер. Женщины были для него таким же предметом изучения, как и жизнь выдающихся полководцев прошлого. И вот он уже знал наизусть все военные кампании, которые предпринимал Наполеон, и причину, почему он потерпел поражение при Ватерлоо; он знал обо всех завоеваниях Александра Македонского; знал, как удалось генералу Джексону выиграть битву при Новом Орлеане. Про женщин же он узнал то, что большинство из них очень мало похожи на индианок, такие понятия, как щедрость и самопожертвование, им были незнакомы. Двуличные создания, они из кожи лезли вон, лишь бы казаться этакими неприступными девами с кристально чистой репутацией, хотя на деле совсем не отказывали себе в чувственных удовольствиях, развлекаясь в будуарах со своими поклонниками. Как бы пылко ни убеждали их держаться подальше от человека с красной кожей, искательниц приключений это не останавливало; Непомерное любопытство толкало, несмотря ни на что, узнать его получше, однако все их попытки Ястреб отвергал с холодной вежливостью. Он старался вести себя крайне осмотрительно и не поддаваться чарам жадных до развлечений вдовушек. Честь была превыше всего. Запятнать себя позором – что может быть хуже для индейского воина и сына английского пэра!
Военную академию Ястреб окончил с отличием и с нетерпением ждал встречи с отцом, жаждал услышать поздравления из уст брата.
Месяц спустя после окончания учебы Ястреб в первый раз отправился в Шотландию, в принадлежащее отцу поместье. Он и представить себе не мог, насколько скучал по старшему брату, не представлял, насколько сильны связывающие их узы. Впервые в жизни он смог наконец понять своих родных и осознать место брата в обществе, столь непохожем на то, в котором он рос. Здесь, в Шотландии, он прикоснулся к древней культуре, увидел, сколь обширны владения Дагласов, и понял: величественный замок может стать для него таким же домом, как индейский вигвам.
– Ты должен полюбить его, младший брат, – как-то сказал ему Дэвид.
– Но он принадлежит тебе, – возразил Ястреб. – Это твой мир.
– Возможно, настанет день, и тебе придется защищать этот мир ради нашей семьи, – серьезно проговорил Дэвид.
– Мне быть вождем, а тебе лордом, – настаивал Ястреб.
– Вот только одно останется неизменным: мы всегда будем братьями.
А Америка в те дни раскалывалась на части. 1860 год. Президентом Соединенных Штатов избран Авраам Линкольн. Южная Каролина вышла из Союза. Прогремели первые выстрелы.
Начавшаяся война якобы за права штатов на самом деле была развязана южанами с целью сохранения рабства. Ястреб к тому времени знал достаточно много, чтобы разбираться в политике. И хотя главной его заботой была судьба индейцев, Ястреб не мог не участвовать в этой войне. Сердцем он понимал, насколько ужасно рабство.
На западе войска американцев истребляли целые народы. Воевать против индейцев Ястреб не хотел. Кроу были его врагами – это так, но воевать с ними он мог лишь как индеец сиу, а не как белый.
Он чувствовал: война – его стихия. Вместе с Дэвидом они вернулись в Америку. Ради того, чтобы быть рядом с братом, Дэвид согласился обучать солдат для армии северян.
Ястреб был одним из лучших наездников, которых когда-либо выпускала военная академия Вест-Пойнт. Многие из состоятельных знакомых уговаривали его взять на себя командование народным ополчением в чине выше того, что Ястреб мог бы получить в регулярной армии. По окончании академии ему присвоили звание второго лейтенанта и, несмотря на молодость, предложили возглавить кавалерию в чине лейтенанта регулярной армии. Он принял это предложение и всю войну провел в отчаянных сражениях на восточном фронте. За четыре года войны дослужился до полковника и был представлен к званию бригадного генерала. После окончания войны многие стремились в армию, мечтая о военной карьере, но Ястреб сказал себе: хватит.
Он знал, что его отошлют на запад. Воевать с индейцами. И Ястреб ушел в отставку. Устав от кровопролитий, отправился с братом в родовое поместье отца, однако покоя там не обрел. В один из дней Дэвид решил, что им пора возвращаться на бескрайние просторы Дакоты, и они вместе отправились в Америку. Много позже Ястреб понял: брат сделал это ради него, поскольку сам оставаться в Америке долго не мог. Дом Ястреба был там, где высились горы и простирались бескрайние просторы лугов, среди дикой, первозданной природы, а место Дэвида в Шотландии, в его маленьком королевстве.
Ястреб был рад возвращению в Дакоту. Носиться на лошади по холмам и равнинам, слушать мудрые речи деда – как ему этого не хватало! Он был счастлив снова почувствовать себя одним из сиу. Много чего произошло, пока его не было: в Миннесоте индейцы сиу вышли на тропу войны, начали убивать белых поселенцев, сметая все на своем пути. Вмешалась армия, и из Миннесоты индейцы бросились на запад, искать помощи у родственников. Их заставляли жить в специально отведенных резервациях, но они отказывались подчиниться. На севере армия имела не слишком крепкие позиции, чтобы добиться повиновения силой, однако торжествовать победу индейцам оставалось недолго. Вот-вот должно было начаться строительство железной дороги, которая свяжет одно побережье с другим. Все больше и больше эмигрантов тянулись на запад. Война на востоке закончилась, теперь армия могла все силы бросить на борьбу с индейцами.
Ястреб жил среди родственников матери. Возвращение в родную семью всегда радость, но радость его была еще полнее оттого, что теперь он обрел и отца, которым можно гордиться. Удивительно деятельный человек, Дэвид в свое время занялся разведением крупного рогатого скота. Теперь ферма стала огромной, и они вместе с сыном трудились, заботясь о ее процветании. К тому же теперь Ястреб мог помогать людям своего племени. Когда охота была неудачной, им больше не приходилось голодать: лорд Даглас отдавал своих быков.
Едва возобновились военные действия, Ястреб стал посредником.
А потом пришло страшное известие о смерти брата. Он погиб на пожаре в конюшнях.
Ястреб вместе с отцом отправился в Шотландию. Во время похорон он, не в силах произнести ни слова, тупо смотрел на гроб с останками брата, на то, как его подняли, внесли в семейный склеп и поставили на плиту рядом с гробом деда. Следствие, подробности дела – Ястреб хотел знать все. Откуда брались силы, он не знал. Должно быть, боль, гнев и ярость, рвущиеся наружу, но не находящие выражения в слезах, находили таким образом выход.
А у отца опустились руки, он был совершенно оглушен горем. И тот и другой страдали, но ничего поделать не могли Дэвида не вернуть. Оставаться дальше в Шотландии отец был не в силах. Присматривать за поместьем взялся какой-то дальний родственник лорда Дагласа, а сам он вместе с сыном – теперь единственным – вернулся в Америку, на земли индейцев сиу.
На отца было страшно смотреть, он точно постарел на несколько лет.
Этот человек всегда вызывал у Ястреба уважение, желание стать ему примерным сыном, только тогда Ястреб понял, что любит его.
Глядя на потерянного от горя отца, Ястреб подумал, что наконец смог понять этого человека. Шотландский пэр, он бросил вызов обществу, объявив о том, что намерен взять в законные жены индианку и воспитывать сына, которого она родила ему, вместе со своим старшим сыном, законным наследником, в благородности происхождения которого никто усомниться не мог. Однако сейчас скорбь Дэвида была вызвана вовсе не тем, что он потерял благородного наследника, а тем, что потерял любимого сына, свою плоть и кровь, потерял его любовь, и знал, что никогда больше не услышит его веселый смех. Ни богатство, ни положение в обществе не смогли убить в лорде Дагласе доброго, чуткого человека. Сейчас ему как никогда нужна была любовь сына, любовь, от проявления которой Ястреб до сих пор старался воздерживаться. Свою привязанность он дарил сначала матери, потом брату. Страшась стать слишком белым, Ястреб все советы деда оставил без внимания. Основное требование кодекса чести индейского воина племени сиу – великодушие – было позабыто. Кем бы человек ни был, он должен делиться тем, что имеет, с другими. Ястреб до недавнего времени не желал делиться с отцом чувством, которое тому было так необходимо. Теперь он учился не скупиться на любовь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?