Текст книги "Нежеланная"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nezhelannaya-16075.jpg)
Автор книги: Шэрон Кендрик
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
ГЛАВА ВТОРАЯ
После того как Тери покинула магазин, Алекса заставила себя заниматься практическими делами. Она позвонила няне, которая сказала: да, конечно, Паоло может остаться здесь на чай.
– Я заберу его примерно в половине восьмого, – сказала Алекса, и голос ее неожиданно задрожал. – Передайте ему… передайте ему, что я его люблю.
Она опустила телефонную трубку. Конечно, Паоло не понравится изменение его обычного распорядка дня, но няня будет выполнять любую его прихоть – стоит ему только взглянуть на нее из-под своих густых черных ресниц, улыбнуться растапливающей сердце улыбкой.
Что бы сказал Паоло, если бы узнал, что отец его находится здесь? Она закусила губу от ощущения боли и вины, но было бессмысленно сейчас думать об этом. Она сделала бы то же самое снова и снова, чтобы оградить своего сына от травм и болезненной злобы.
К тому времени как Алекса закрыла дверь магазина, нервы ее были уже на пределе, но она знала, что должна взять себя в руки. Бесполезно заранее придумывать, что ему говорить и как себя вести: сначала надо понять, зачем Джованни неожиданно приехал сюда. А если она придет в паб напуганная и дрожащая, то подозрительность его еще больше возрастет.
Сняв рабочий костюм, она натянула на себя джинсы, свитер и куртку, зная о том, что такой наряд – скорее практичный и удобный, чем женственный. Но внешность имела значение – особенно для такого мужчины, как ее муж. Он будет оценивать ее жизнь по тому, во что она одета, и ей никак нельзя выглядеть жалкой. Поэтому она причесала волосы, тронула губы помадой и слегка подрумянила щеки, чтобы добавить им румянца.
Ветерок, гуляющий над морем, освежил ее лицо, и она почувствовала себя вполне живой – несмотря на то, что сердце ее словно омертвело. Она шла вдоль гавани, маленькие лодки качались на волнах, поскрипывая мачтами, чайки галдели, неутомимо выискивая пишу.
В такой прохладный вечер здесь было безлюдно, место казалось очень уединенным и очень английским, и Алекса с трудом могла поверить, что ее бывший муж сидит здесь и ждет ее – здесь, в этом маленьком городке. Это ее территория, подумала она. Не его.
Дверь паба скрипнула, когда Алекса, покрепче запахнувшись в куртку, просунула голову в теплое, накуренное помещение и огляделась в поисках Джованни.
Его трудно было не найти. В пабе было мало людей – всего лишь несколько портовых служащих, заказавших по кружке пива перед тем, как отправиться домой, к знакомым рутинным делам, и Джованни выглядел экзотическим по сравнению с ними.
На столике перед ним стояли два бокала красного вина, свои длинные мускулистые ноги он вытянул перед собой, материя брюк туго облегала пах, но это его совершенно не смущало.
Алекса подумала, насколько темно-оливковой выглядела его кожа в мягком освещении – она даже отливала золотом, что красиво контрастировало с густыми волосами – такими же черными, как уголь, лежавший в углу.
И неожиданно она почувствовала ужасное влечение – как человек, находящийся в ледяной пустыне и увидевший вдруг шерстяное одеяло. Давно ли она, глядя на мужчину, чувствовала нечто подобное?
Со времени Италии такого не было.
Она никого не хотела так, как Джованни. Кто мог сравниться с ним?
Ну, ей не надо думать об этом сейчас. Ей надо сосредоточиться. Выяснить, зачем он здесь. Приклеив улыбку к губам, она двинулась навстречу ему.
Глаза Джованни сузились, когда он увидел ее, и снова его охватило чуждое и неожиданное для него чувство. Какое бледное у нее лицо, подумал он, нахмурившись. И как ей удается всегда сохранять такой образ – будто она одна на целом свете, – что мужчине хочется обнять и защитить ее? Он еще больше нахмурился. Потому что она играет в ту же игру, в которую играют все умные и красивые женщины. Его собственная мать преуспела в этом. Алекса просто использовала собственные активы, подчеркивая свою странную хрупкость и свою бледную красоту самки.
Заставив себя сконцентрироваться на изгибе ее губ, покачивающихся бедрах и груди, спрятанной под широкой курткой, он почувствовал знакомое напряжение в паху. Он встал на ноги, когда она подошла, потому что манеры его всегда были безупречны.
– Вот и я, – произнесла она без всякого выражения в голосе.
– Я вижу.
Они смотрели друг на друга, как два боксера на ринге, старающиеся психологически выиграть поединок.
Он никогда бы не разрешил ей носить такую объемную бесформенную куртку. Но в отношении такой женщины, как Алекса, существовала дилемма: с одной стороны, хотелось, чтобы она подчеркивала формы своего роскошного тела, с другой стороны – не хотелось, чтобы его видели другие мужчины. Однако какое значение это имело теперь, когда они разлучились, подумал он. Сейчас для него неважно, как она одета, он желал только одного – увидеть ее без всякой одежды.
Он взглянул на ее грудь, на которую упали несколько прядей волос.
– По крайней мере, ты хотя бы распустила волосы, – мягко сказал он.
– Джованни, мы не должны здесь…
– Что, дорогая? – невинно спросил он.
– Говорить о личном. – Ей пришлось заставить себя вспомнить их первую брачную ночь и ее горькие выводы. – Это неуместно, – закончила она.
Джованни уловил нотку отчаяния и мольбы в ее голосе и спрятал улыбку. Хорошо. Как говорят англичане? Он проник ей в душу. Точно так же, как она однажды проникла в его душу, играя в лицемерные игры, вместо того, чтобы просто подцепить его на крючок, как старались сделать все женщины с тех пор, как он начал бриться.
– Садись, – сказал он, и глаза его сощурились, когда он увидел ее неподдельное смятение.
– Я не знаю, стоит ли мне это делать.
Рот его искривился в насмешливой улыбке. Неужели она и вправду думает, что он позволит ей уйти через минуту?
– Я сказал, садись, – повторил он нежно.
Если подумать, то она не была уверена в том, смогла бы сразу уйти – даже если бы Джованни разрешил ей сделать это. Чувства, которые нахлынули на нее еще тогда, когда он переступил порог магазина, взяли над нею верх, и с дрожащими коленями Алекса опустилась на кожаный диван, озираясь вокруг так нервно, будто пришла на свидание с незнакомым человеком.
Иногда, когда она выходила в люди, у нее возникало параноидальное ощущение, что все смотрят на нее. И сегодня действительно смотрели. Но не на промокшую на мокром ветру женщину, которая зашла сюда по дороге с работы домой, а на экзотического мужчину, который сидел напротив нее. Он откинулся на спинку кресла, как опасный и непонятный субъект, к которому надо было бы прикрепить табличку с предостерегающей надписью.
Он подвинул к ней бокал с вином. Алекса взяла бокал, но не сделала ни глотка. Она смотрела в его глаза и желала только одного – не отвечать на те безмолвные сигналы, которые он ей посылал. Но самым мощным сигналом была его внешность – потрясающее сходство между ним и Паоло. Те же густые черные ресницы, те же высокие скулы. И те же темные кудри – только у Паоло они вились в беспорядке, а у Джованни были уложены в искусную прическу. Она отогнала от себя эти мысли.
– Как ты нашел меня? – спросила она, обхватив пальцами бокал, словно пытаясь согреть одеревеневшие пальцы.
– О, найти тебя было просто, гораздо проще, чем я ожидал.
Джованни пожал плечами. Он был удивлен, что она все еще здесь, но разве женщины не возвращаются всегда в знакомые места? Она жила здесь до того, как приехала в Италию. До того, как мать ее уехала жить в Канаду, и до того, как он глупо решил, что Алекса нуждается в защите и опеке и женился на ней. Губы его отвердели.
– Я набрал твой старый номер телефона и услышал твой голос.
– А если бы не услышал?
Он пожал плечами, но глаза его блеснули.
– Тогда бы я нанял кого-нибудь, чтобы тебя разыскать.
– Э… детектива?
– Кого-нибудь типа этого.
– Но ведь ты не нанял детектива? – спросила она, но тут же увидела его лицо и поняла, что сказала слишком много. Должно быть, он заметил ее расширенные от страха глаза и теперь будет доискиваться до причины.
– А в чем дело, Алекса? Можно подумать, что ты прячешь от меня что-то.
– О, не надо быть столь мелодраматичным, – беззаботным голосом произнесла она, хотя в душе проклинала себя за то, что сказала лишнее. – Мне лишь хочется узнать, что привело тебя сюда.
– Да? – Он задумчиво прикоснулся пальцем к нижней губе. Конечно, она будет нервничать – ведь в ее ситуации стала нервничать бы любая женщина. Понимает ли она сейчас, глядя на него, какую ошибку совершила? Но Алекса – из тех, кто будет жить, не раскаиваясь в последствиях собственной глупости. Впрочем, не по этой причине он находится здесь.
– Гм… это удивительная история, – протянул он, и первый раз в жизни слова дались ему с трудом – у него не было образца для этого рода ситуации.
Он обвел пальцем край своего бокала и понял, что, хотя они и расстались, он по-прежнему обращается с ней как с женой. Сам факт женитьбы создал между ними такую глубокую связь, какой не случалось у него ни с одной другой женщиной. Почему же еще он собирается поведать ей историю, о которой никогда никому не говорил?
– Ты помнишь мою мать? – спросил он внезапно.
Алекса ожидала всего, но не этой открытости, и перестала осторожничать.
– Да, конечно, я помню ее, – сказала она медленно. – Это незабываемая личность.
Натали – его гламурная, роскошная мать – любила бриллианты и черные облегающие платья, которые сидели на ней как вторая кожа. Пока Алекса не увидела Натали, она никогда бы не поверила в то, что матери могут выглядеть как кинозвезды.
– Как она поживает? – спросила она, не совсем уверенная в уместности этого вопроса по поводу женщины, которая за глаза говорила о ней: «Простушка. И у нее нет денег, Джио!»
Ресницы его опустились, скрывая все, кроме темного блеска глаз.
– Она умерла в прошлом году, – сказал он просто.
Алекса ахнула: мать его была сравнительно молода.
– О, Джованни, мне очень жаль, – сказала она непроизвольно и тотчас же отдернула протянутую к нему руку.
Глаза Джованни сузились, и она увидела в них проблеск боли. Но этот проблеск исчез – словно щелкнула фотокамера.
– И ты приехал сюда, чтобы сказать мне об этом? – нерешительно спросила она.
Его взгляд стал твердым.
– Нет, конечно, нет.
Возникла пауза, словно он подыскивал правильные слова. Колебание было так несвойственно Джованни, что Алексе стало не по себе.
– Так зачем же тогда? – спросила она нервно, потому что отпущенные ей няней минуты уходили – надо было забирать Паоло.
К тому же ей хотелось оказаться подальше от этого мощного сексуального источника, каким был ее муж, избавиться от глупого порыва, возникшего в ее сердце, которое побуждало обнять его и сладко прижаться к его груди.
Он постукивал своими длинными смуглыми пальцами по полированной поверхности стола.
– После того как она умерла, я просмотрел ее бумаги и сделал открытие.
– Какое… открытие?
Сортируя информацию в уме, Джованни расположил ее в некотором порядке.
– Во-первых, не очень приятное: что я находился в плену иллюзии большую часть своей жизни, – сказал он, и голос его внезапно охрип.
– Какой иллюзии?
Голос его вновь окреп.
– Как тебе известно, я вырос в уверенности, что мой отец был испанским аристократом – он отказался официально признать меня, хотя был готов отдать немалые деньги на мое воспитание и бриллианты моей матери. Мать говорила мне, что ее молчание насчет его отцовства гарантирует богатство на всю жизнь. И она молчала. – Выражение его лица было каменным, но в интонации тлело теплое чувство. – Она также сказала мне, что он умер, и у меня не было причин сомневаться в этом.
– Ты хочешь сказать, она лгала?
Джованни бросил на нее насмешливый взгляд.
– Ты пытаешься обнаружить сходство между вами? – язвительно спросил он.
– Не будем теребить старые раны, Джованни, – ответила она тихо. – Что ты хочешь сказать?
– Что мой отец – не испанский аристократ… и он жив. Он очень стар, конец его близок, и…
– И… – шепотом повторила она.
– Я сын шейха, – сказал он наконец, и эти слова прозвучали эксцентрично даже в его собственных ушах. В ее глазах, как в зеркале, он мог увидеть собственную реакцию.
– Что?
– Мой отец – шейх. – Сквозь налет нереальности услышанного Алекса уловила чувство… удовлетворения. Словно он нашел недостающую часть самого себя. – Если точнее, то шейх Захир Карастана, – добавил он, а затем, словно проверяя эмоциональное воздействие своих слов, поднял брови и задал вопрос – словно профессор студенту: – Ты, возможно, слышала о нем?
На секунду Алекса забыла о том, что боится этого человека. Она даже не засомневалась в его словах – Джованни не стал бы говорить подобной лжи. И зачем ему это? Он богат, у него власть, и ему нет нужды придумывать для себя королевское происхождение. И разве стал бы он от этого еще более привлекательным для противоположного пола? – подумала она, неожиданно ощутив томление в груди.
– Конечно, слышала, – выдохнула она. – Газеты пишут об этом всю неделю. Скоро состоится большая королевская свадьба, не так ли?
Она хотела вспомнить немного больше, но всего лишь видела фото в газете, да и то мимолетно, когда сидела в парикмахерской, остальное время было занято работой, сыном и домашними делами. Ей некогда было читать зарубежные новости. Алекса нахмурилась.
– Слышала, что женится сын шейха… Он, кажется, наполовину француз?
Джованни усмехнулся, в какой-то степени она облегчила ему ответ.
– Да. Имя француза – Хавьер. И он – сын шейха. А также мой сводный брат.
– Ты хочешь сказать, что у шейха не один сын? Я… не понимаю, Джованни.
Не чувствовал ли Джованни того же, когда посланник шейха, человек по имени Малик, изложил ему эти невероятные факты? В один момент Джованни, человек без роду-племени, обрел отца и сводного брата.
– Его брак был долгим, но бездетным, зато шейх имел двух незаконорожденных детей. Эти дети – Хавьер и я, – медленно объяснил он. – Никого из нас не признавали официально, из-за страха разгневать супругу шейха, но после ее смерти заветной мечтой шейха стало воссоединение со своими двумя сыновьями. – Лицо Джованни было суровым. – И это произошло.
– Ты хочешь сказать – ты встретился с ними?
Джованни кивнул.
– Si, – сказал он со страстью, которую считал принадлежностью лишь своей родной Италии. – Я встретился с ними. Я полетел в Карастан. Во дворец, который роскошней, чем звездное небо в летнюю ночь. Я прилетел на землю, где соколы летают над пустыней и выискивают доверчивую добычу. И там я был представлен моей…
Джованни поиграл в уме со словом семья, как кот играет с мышкой, прежде чем схватить ее. Но он так и не произнес его. Губы его скривились, потому что родное слово не подходили для людей, которых он едва знал, – не важно, какие кровные узы их связывали.
– Я встретился с шейхом и с Хавьером, – сказал он осторожно. – И с невестой Хавьера. Они пригласили меня на свадьбу.
Последовала пауза, во время которой Алекса пыталась соединить между собой факты, которые он ей изложил. В других обстоятельствах она бы обняла его и сказала бы, что счастлива за него. Или, бережно заглянув в его душу, спросила бы, как он ощущает себя теперь, когда обрел семью?
Но Алекса не могла позволить себе ни того, ни другого. Они расстались с горечью, сказав друг другу слишком много того, чего не надо было говорить. И ей было что терять, поэтому она не могла рисковать и спрашивать его о чем-либо еще, кроме времени обратного вылета в Италию.
– Очень интересная история, – осторожно произнесла она и поставила бокал на стол. – Но я не понимаю, зачем ты проделал долгий путь из Италии, чтобы рассказать мне об этом, когда мы…
– Когда мы… что, Лекс? Ни женаты, ни разведены?
– Мы живем отдельно. Как чужие.
– Но все еще находимся в законном браке – поэтому теоретически мы по-прежнему семья. Но почему же ты до сих пор не подала на развод, дорогая? – спросил он мягко. – Может быть, некоторые умники-адвокаты посоветовали тебе потянуть время? Изучить мои финансовые дела и получить максимум выгоды?
Алекса почувствовала, как кровь ударила ей в голову, и ощутила неожиданную злость.
– Ты циник, Джованни.
– Возможно, жизнь сделала меня таким… и все-таки ты уклоняешься от ответа.
Но если бы она ответила ему, он узнал бы о Паоло. И все же нельзя избегать развода вечно. Под защитой адвокатов они могла бы решиться на этот шаг. Но прошло слишком много времени после того, как они расстались, и это создало другие проблемы.
И как она могла сказать ему правду, когда в голове у нее все смешалось, и она сама не знала, что было реально, а что – нет?
Если ты покажешь ему свою слабость, он воспользуется этим.
– Я не вижу никаких причин, препятствующих разводу.
– И даже получению содержания?
Алекса колебалась. Содержание ей не помешало бы. Но гордость остановила ее. Независимость и свобода дороже, чем его навязчивая ревность, поэтому она не хотела просить у него денег. Если бы она попросила их, то открылась бы правда и Джованни отобрал бы у нее Паоло.
– Может быть, ты хочешь остаться моей женой? – продолжал он безжалостный допрос. Черные глаза его блестели. – Может быть, ты жалеешь о том, что мы расстались? Ты, наверное, думала, что есть тысячи мужчин, подобных мне, но поняла, что была неправа?
Алекса открыла было рот, чтобы возразить ему и сказать, что у него нереалистичные ожидания насчет нее и никогда им не сбыться. Но все взаимные обвинения потенциально опасны – глубоко в них запрятана правда. Поэтому надо встать и уйти.
– Нет никакого смысла подстрекать друг друга к спору, Джованни.
Она наклонилась, чтобы взять сумку, и вздохнула с облегчением. Суровое испытание, казалось, почти закончилось. Но все же какая-то часть ее женского существа разрывалась от боли при мысли о том, что она никогда не увидит его снова. А другая часть жаждала расспросить Джованни об его открытии. Но это не твое дело, говорила она себе. Его жизнь тебя не касается.
Разве?
Провокационный вопрос, возникший в ее голове, беспокоил Алексу больше, чем следовало, и она схватилась за ремень своей сумки, словно утопающий за соломинку.
– Если это все, что ты хотел сказать, то я пойду. Все было… – она пожала плечами с беспомощным видом, – потрясающе.
– Не будь глупой, Алекса, – мягко предупредил Джованни. – Ты не можешь сейчас встать и уйти.
– Я могу делать все, что хочу, – возразила она. Молоточек страха уже начал стучать в ее голове, пока она убедила себя в том, что даже Джованни не сможет задержать ее здесь силой. – Такое счастье быть одинокой!
Охваченная гневом, она проговорилась о том, что у нее никого нет, – и на лице Джованни появилась удовлетворенная улыбка. Но даже если бы у нее кто-нибудь и был, его ожидала бы отставка – какая женщина не предпочла бы Джованни да Верраззано любому другому мужчине?
– Но ты все-таки не услышала о причине, которая побудила меня приехать сюда. Разве тебе это не интересно?
Она изобразила равнодушие на лице, но неожиданно волнение переполнило ее.
Приехал сюда, чтобы подать на развод? Сердце ее упало, словно большая капля, сорвавшаяся с потолка. Она удивилась, что развод может причинить такую боль, даже после неудавшегося брака.
– Хорошо, я сгораю от любопытства. Скажи мне.
Он улыбнулся.
– Я хотел просить тебя поехать со мной в Карастан, на свадьбу моего сводного брата.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Алекса изумленно уставилась на Джованни, сердце ее бешено стучало в груди.
– Что ты хотел? – недоверчиво переспросила она, будто плохо расслышала, хотя каждое слово его было таким же ясным, как выражение удовольствия на темном чеканном лице. Он старается произвести на меня впечатление, подумала она.
– Перестань играть хотя бы на время, Алекса, все достаточно просто. Поехали вместе с Карастан, – проворковал он, и глаза его сузились в сардонической усмешке. – Ведь не пресыщена же ты такими событиями? – поинтересовался он. – Я хотел сделать тебе сюрприз – не каждый день женщины получают приглашение на королевскую свадьбу. Неужели это предложение не соблазняет тебя?
Она догадывалась, что многие женщины просто бы вцепились в такую возможность – не важно, какую цену им пришлось бы за это заплатить. Но Алекса не относилась к тем, кого привлекали деньги и украшения. Разве не оставила она все наряды и. драгоценности в Неаполе, когда сбежала от своего мужа?
– Должно быть, ты не в своем уме! – выдохнула она. – На каком основании я должна сопровождать тебя куда бы то ни было?
– Потому что ты – моя жена.
– Только номинально.
– Этого достаточно.
– Для меня – нет.
– Но ведь я говорю о своих потребностях, дорогая, а не о твоих.
Алекса подняла бокал и сумела отпить глоток вина, хотя руки ее тряслись от волнения. Она почувствовала, как вино слегка закружило ей голову, и это прибавило ей смелости.
– Это бессмысленно, Джованни, а даже если в этом и есть смысл, ответ будет один: нет. – Она увидела на его лице жесткое выражение, которое было ей хорошо знакомо. – Ведь найдется множество женщин, которые будут счастливы сопровождать тебя!
Он выдержал паузу, а когда заговорил, голос его был холодным, как лед.
– И тебя это не волнует? Если я возьму другую женщину?
Она добавила бравады в свой голос:
– А почему меня это должно волновать?
Ведь у нее должно быть расчетливое сердце женщины, которая ушла от мужа без всякого сожаления, не бросив прощальный взгляд. Неужели хоть на минуту он мог подумать, что она переживает?
Лицо Джованни потемнело от гнева.
– А не хочешь ли ты представить себе, как я целую ее? Как вхожу глубоко в ее тело, а ноги ее плотно обхватывают мою спину, и это продолжается до тех пор, пока она не закричит от удовольствия!
Не готовая к таким выпадам, Алекса почувствовала приступ тошноты.
– Джованни…
Его рот искривился, и он даже не попытался скрыть свой триумф, победно взмахнув рукой.
– Подействовало! – торжествующе воскликнул он. – Ты была бы сделана из камня, если б это не затронуло тебя.
Нет, она была не из камня. Тело ее было нежным и теплым. Оно трепетало под его прикосновениями, словно он был виртуозом, играющим на музыкальном инструменте. Куда бы он ни вел ее, она послушно следовала за ним – он создал границы для их сексуальных отношений, и она была счастлива подчиняться им. Когда она кивнула, вспыхнув огнем, на его предложение подождать до свадьбы, он испытал трепетную гордость за нее.
Он искал невинности, и Алекса заставила его поверить в то, что он ее нашел. Но в первую брачную ночь Джованни обнаружил, что все это было притворством, однако ничего уже не мог поделать. Ему оставалось лишь презирать ее за то, что она сделала из него дурака. А до того времени Джованни никогда не чувствовал себя дураком.
Что-то в его сердце умерло в их брачную ночь. И все же, превозмогая боль и злость, Джованни решил получать удовольствие от того, что теперь принадлежало ему, – и наслаждался, побуждая Алексу реагировать на его ласки. Она знала, что он презирает ее, и все же была неспособна противостоять ему. Каждый раз, когда она испытывала оргазм, для нее это было поражением, для него – победой.
– Признайся, – сказал он мягко. – Тебе не нравится мысль о том, что я лежу с другой женщиной.
Конечно, ей не нравилось – от этого у нее возникала жуткая тошнота. Она сглотнула горечь, образовавшуюся во рту, и с надеждой подумала, что он ничего не заметил.
– Точно так же мне не понравилась бы мысль о том, что ты лежишь с другим мужчиной, – прошептал он.
Значит, ничего не изменилось, подумала Алекса.
– Это смешно, – сказала она, крепко сжав руки и положив их на стол перед ним, словно закованный в наручники заключенный. – Мы разделены. Мы не видели друг друга почти пять лет – и один из нас должен в конце концов подать на развод. И ты теперь появился здесь и просишь меня поехать вместе с тобой на свадьбу? Я сильно сомневаюсь, что ты действительно искренне этого хочешь.
– Нет, ты не права, – возразил он. – Я очень этого хочу. Я хочу тебя, и только тебя.
На секунду Алекса не поверила своим ушам – не об этих словах Джованни она мечтала когда-то? Мечтала о том, что он приедет к ней и раскается в том, что обращался с ней как с вещью. В том, что жаждал видеть в ней идеал, но не видел реальную женщину. Что судил ее по своим архаическим стандартам. И какая женщина в мире вынесла бы это?
Но он, конечно, не изменился. Мужчины, подобные Джованни, считают, что они всегда правы. Признаться в своих ошибках – это значит потерять свое мужское достоинство.
– Ну, я в твоем распоряжении.
Он осторожно накрыл ладонью ее сжатые руки и почувствовал, как она вздрогнула, и увидел, как потемнели фисташково-зеленые глаза, а губы раскрылись в бессознательном призыве.
– Да? – мягко переспросил он.
На мгновение Алекса поддалась своим чувствам. Ее пальцы расслабились и потеплели, словно кусочки льда под внезапно выглянувшим солнцем. Такое невинное прикосновение – а вызвало давнишние и глубоко запрятанные ощущения. Кожа к коже. Ощущение ласки, поглаживания, нежности. Соединения. Удовольствия.
– Почему ты хочешь взять меня с собой на свадьбу? – прошептала она.
Он поднял ее руку и стал медленно водить большим пальцем по ладони.
– Потому что мне нужна любовница на время, пока я буду там, сексуальная партнерша, – пробормотал он. – Но для нравов Карастана будет лучше, если этой женщиной будет моя жена.
Возникла короткая шокирующая пауза.
– Сексуальная партнерша на время? – выговорила она.
Глаза его радостно поблескивали, и Алекса поняла, что он наслаждается собой.
– Ты в своем уме?
Она даже не заметила, что он продолжал держать ее за руку и придвинулся к ней еще ближе.
– Позволь мне быть откровенным с тобой, Алекса, хотя ты откровенной со мной никогда не была. Нам не следовало жениться, признаю. Но мы ведь так мало занимались сексом, я чувствую это, и ты это чувствуешь тоже. Я ощущаю, как ты дрожишь от моего прикосновения. Так зачем противиться? – Он коротко усмехнулся, взглянув на пальцы, которые послушно лежали в его руке. – Не думаю, что ты когда-нибудь снова получишь подобное приглашение.
Отдернув руку, Алекса вскинула голову и встала на ноги. Для таких случаев нет никаких дипломатических ходов, поняла она, особенно с Джованни. Он будет упорно добиваться того, чего хочет. Только в этом случае он не получит ничего, и чем скорее поймет, тем лучше.
– Ответ мой будет «нет», – тихо сказала она, еле сдерживая себя, чтобы не закричать. – Разговор окончен, Джованни. Мы сказали друг другу все, что должны были сказать. Осталось только попрощаться.
Она вышла из паба с высоко поднятой головой и горящими щеками и радовалась лишь тому, что она редко посещала это место, так же как ее покупатели. По крайней мере, не рисковала наткнуться на кого-либо, кто мог спросить ее: «А кто этот роскошный мужчина, с которым мы видели тебя вчера вечером?»
Выйдя наружу, Алекса бросилась бежать, словно от этого зависела ее жизнь. Она бросила взгляд через плечо – слава богу, Джованни не увязался за ней.
Она едва дышала, когда достигла тихой улочки, где жила няня Паоло, и только теперь начала приходить в себя. Конечно, он не последовал за ней. Он, конечно, хотел «сексуальную партнершу на время», если использовать его леденящие кровь слова, но отчаяние его было явно невелико, и он не принялся уговаривать ее поехать вместе с ним.
– Мама!
Как только открылась низенькая входная дверь, Паоло кинулся к ней и обхватил ее руками, и сердце Алексы оттаяло, когда она увидела своего хорошенького и умного маленького сынишку.
Но радость ее сменилась другим чувством, когда она помогала ему надеть шерстяное пальто.
Страхом? Да. Но и виной – тоже.
Потому что огромные карие глаза были так похожи на глаза Джованни? Или это были укоры совести, которые таились так глубоко, что их незаметно было в суете будней?
– Где ты была, мама? – спросил Паоло, крепко держа ее за руку, когда они шли по узкой улочке в направлении их крошечного домика.
– Я зашла в кафе после работы. – А с кем ты была?
С кем? Что она могла сказать? «О, с одним человеком, которого я давно знаю. С твоим, отцом». Она почувствовала, как горит ее лицо, но было ли это из-за стыда или из-за тайны, которую она хранила, она не могла сказать.
– Посмотри, мы уже пришли! Давай поговорим, когда войдем в дом.
– Конечно, мама!
Алекса была так занята своими мыслями, что, открыв дверь и включив свет, не сразу заметила фигуру, возникшую из тени позади них.
Инстинктивно она толкнула Паоло вперед, но это, возможно, было ошибкой, потому что мальчик оказался на самом видном месте: он стоял, залитый светом, и без всякого страха, с интересом смотрел на мужчину, чье мощное тело заняло почти весь дверной проем.
– Кто вы? – спросил ее сын.
Но Джованни молча смотрел на ребенка изумленным взглядом, застыл, увидев в нем самого себя – таким, каким он был в детстве. Постепенно шок стал проходить, и он встретился взглядом с Алексой.
Немой вопрос возник в его глазах, и она кивнула головой. И как она могла поступить иначе? Да, говорили ее глаза, это твой сын.
– Сколько лет твоему малышу? – спросил он, стараясь сохранять невозмутимость.
И хотя глубоко в душе Джованни уже знал ответ, он хотел потянуть время, чтобы все обдумать.
– Паоло четыре года и три месяца, – сказала Алекса.
Может быть, он не поверил ей – почему бы и нет, ведь его ревнивая фантазия приписывала ей целую кучу любовников? Но прошло пять лет, и он изменился, подумала Алекса. Может быть, преодолел свои предубеждения и не станет отрицать того, что видит своими глазами, – ведь она поняла, что в первую же секунду он признал Паоло своим.
Но короткое мгновение торжества быстро сменилось мрачным чувством, когда Джованни взглянул на нее.
Она слегка отшатнулась, увидев его резкий саркастический взгляд.
– Ты ему скажешь? – спросил он тихо. – Или я?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?