Текст книги "Единое королевство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/edinoe-korolevstvo-2892.jpg)
Автор книги: Шон Рассел
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Шон Рассел
Единое королевство
Лебединые войны-1
Детям моим завещаю ненависть к Реннэ
за те зверства, что совершили они против нас,
и за те, что еще совершат в будущем.
Завещание Эйбрила Уиллса
ГЛАВА 1
Совет расположился за столом, стоящим на вершине Летнего холма, его представители были неподвижны, точно камни в бегущем ручье. А вокруг кипела жизнь.
Словно веселая ласточка или беззаботное дитя, резвился ветер, трепал молодой овес и собранное в стога сено, будто искусный художник, создавал картины, издалека похожие на причудливо текущий песок на речном берегу. Время от времени сильные порывы налетали на деревья, и тогда зеленые весенние листья беспомощно устремлялись вверх, к чистому прозрачному небу. Но люди не шевелились.
Диз порадовался, что им с Сэмюлем удалось одержать верх и остальные согласились встретиться здесь, в месте, открытом всем ветрам на многие мили вокруг. Он не хотел, чтобы свидетелем разговора стал посторонний, – достаточно того, что придется выслушивать друг друга.
– Вряд ли кому-нибудь из Уиллсов удастся сбить его с лошади, а уж сделать то, что нам нужно, и вовсе вряд ли получится, – заявил Сэмюль – тот самый Сэмюль, который никогда не открывал рта во время семейных советов. Он предпочитал молча наблюдать за тем, как его собственные идеи высказывают другие. Диз считал его отъявленным хитрецом.
Бэлд поерзал немного на своей скамье и проговорил:
– Торены слишком хорошо относятся к Уиллсам, а посему не допустят, чтобы с ним случилась неприятность.
Диз обратил внимание, что всякий раз, когда говорил Бэдд, остальные почему-то тут же начинали чувствовать себя неуютно. Не важно, как они относятся к происходящему, никто не испытывал такой жгучей ненависти к Торену, как Бэлд. Кое-кто даже им восхищался – во многих отношениях.
– Боюсь, мы не можем довериться постороннему, – мягко заметил Сэмюль. – Первоначальный план представляется мне самым разумным. Мы позволим кузену одержать победу в турнире – он все равно его выиграет, – а ночью провернем наше дельце, чтобы все подумали, будто это месть. Так лучше всего. Мы избавимся от нашего дорогого кузена, а вина падет на Уиллсов.
– Никаких определенных доказательств все равно не будет, – заявил Диз, который не скрывал своего отвращения к тому, что они задумали. – Впрочем, не важно. Все готовы поверить в то, что Уиллсы способны еще и не на такую мерзость.
– Значит, так и поступим, кузены, – проговорил Бэдд, выпрямляясь на своей скамье. – Я только боюсь, что кто-нибудь из вас в последний момент испугается. – Он окинул взглядом собравшихся за столом. – Столь сложные решения никому не даются легко.
– Почему бы тебе не произнести мое имя вслух, Бэлд, – заметил Диз. – Все и так знают, кого ты имеешь в виду. Особой деликатностью ты не отличаешься.
– Деликатность не совсем то, что нам сейчас нужно, – ответил Бэлд, наклоняясь вперед и не скрывая своей ярости. Диз видел, как напрягся его кузен. – Нам требуются поступки, кузен, а я совсем не уверен, что ты справишься с предстоящим – ты ведь у нас просто обожаешь Торена.
Диз спокойно посмотрел в глаза кузену и не опустил взгляда. Казалось, вспышка Бэлда его нисколько не устрашила, несмотря на то, что того опасались многие. Громадный, похожий на могучего медведя, Бэлд производил впечатление человека, не очень-то способного держать в узде свой вспыльчивый нрав – что было чистой правдой.
– Я и в самом деле им восхищаюсь, – заявил Диз. – Во многих отношениях он лучше нас всех. Я имею в виду не только мастерство, которое он демонстрирует во время турниров.
Бэлд с грохотом опустил кулаки на стол.
– Торен продаст нас Уиллсам! Он считает, что их можно победить доводами разума и обаянием, можно уговорить положить конец войне, которая длится вот уже девять поколений. Он подарит им Остров Брани, иными словами, позволит собрать сильную армию. Торен полагает, что нам следует отказаться от притязаний на трон, они поступят точно так же, а в мире все снова будет в полном порядке. – Он быстро оглядел своих собеседников. – Отказаться от наших притязаний!.. Я сам слышал, как он это сказал. А ему известно, что с нами сделают Уиллсы, если взойдут на трон? Они никогда не забудут прошлого. Никогда не простят. Торен приложит все силы, чтобы имя Реннэ исчезло из Аира, вот к чему приведет его политика. Нет, лично с меня хватит бессмысленных попыток решить дело миром. Я…
– Успокойся, Бэлд! – перебил его Диз. – Мы уже много раз слышали твою болтовню. Помолчи хотя бы сегодня.
Бэлд вскочил со скамьи, однако Арден и Сэмюль схватили его за руки, и он позволил им усадить себя обратно.
– Достаточно, – заявил Сэмюль, чей голос прозвучал, как всегда, уверенно и спокойно. – Не дразни его, Диз, мы не можем в такой момент позволить себе разногласий.
– Да, я знаю, но давайте не будем делать вид, что собираемся совершить благородный поступок, Сэмюль. Речь идет о грязном предательстве. Мы намерены убить собственного кузена, и хотя я готов признать, что нам это необходимо, я не могу делать вид, будто не понимаю, что происходит в действительности.
Вам всем известно, что я пытался переубедить Торена. Я множество раз вел с ним бессмысленные разговоры, стараясь объяснить ему, что он не прав. Порой я даже готов был увидеть разумное зерно в его доводах. – Диз положил руки на стол и печально покачал головой. – Должен заметить, теперь я уверен в том, что Торен никогда не пересмотрит своих взглядов. А посему нам либо придется последовать за ним, зная, что такой путь приведет к катастрофе, либо совершить предательство. Ради будущего нашей семьи я выбираю второе, но твердо знаю, что являюсь убийцей и предателем. Если правда о нашем участии откроется, семья будет считать точно так же – поскольку они скорее предпочтут погибнуть, не запятнав своей чести, чем признать столь гнусный поступок.
Снова повисла напряженная тишина, однако ветер по-прежнему продолжал безумствовать, раскачивая ветви деревьев, а солнечные блики и тени играли в пятнашки, весело перепрыгивая с поверхности стола на мрачные лица собравшихся.
– Ты с нами, Диз, или нет? – спросил наконец Сэмюль.
Диз поднял голову; казалось, вопрос его удивил.
– Я с вами, кузен. Да и нет. Но с вами.
Сэмюль разглядывал поверхность стола перед собой.
– Тогда, – сказал он, – остается решить, кто это сделает и когда.
– Я с удовольствием возьму на себя исполнение столь гнусного деяния, кузены, – заявил Бэлд, безуспешно пытаясь скрыть радость.
– Нет, – твердо возразил Диз. – Мы не должны действовать, движимые ненавистью. Это сделаю я, потому что я люблю его больше всех, – вздохнув, добавил он.
Бэлд было запротестовал, но Сэмюль его прервал:
– В таком случае пойдете вы оба. Диз совершит деяние, а Бэлд будет свидетелем. И мы должны дать слово молчать или вместе отправиться на виселицу – если до этого дойдет. Будем считать, что мы все виновны. Согласны?
Несколько секунд никто не шевелился, потом все по очереди кивнули, иные менее охотно, чем другие. И снова повисла тишина.
– Как ты намерен это сделать, кузен? – едва слышно спросил Арден, самый молодой из всех; ему едва исполнилось двадцать, и он редко высказывал вслух свое мнение, хотя Диз знал, что Арден отличается острым умом.
Диз снова оторвал глаза от поверхности стола, на лице его застыла печаль – он уже похоронил того, кого любил.
– Во время турнира по стрельбе из лука в Вестбруке. Я украду у Уиллсов несколько стрел… – Он помолчал немного, поняв, что задыхается. – И постараюсь попасть Торену в самое сердце. Он умрет быстро.
Никто никак не отреагировал на его слова, но все сидели, придавленные тяжестью того, что собирались совершить.
Резкий порыв ветра взметнул ветви дерева, и листья тихонько зашуршали, а какая-то птица возмущенно пискнула, отчаянно цепляясь за ветку, чтобы не упасть.
– Однажды, – начал Арден, в голосе которого прозвучала печаль и любовь одновременно, – Торен сбил меня с коня во время турнира в Вэйе, а потом…
– Не начинай! – выкрикнул Диз, поворачиваясь к нему. – Даже и не пытайся! Ты не имеешь права. Никто из нас не имеет права.
Когда члены совета отправились к своим лошадям, ветер, который за все утро так ни разу и не перевел дух, тяжело вздохнул и затих. И потому они ехали вниз по склону, погрузившись в неожиданно наступившую тишину, нарушаемую лишь стуком копыт – потому что люди молчали.
Безмолвие, окутавшее мир, когда стих ветер, походило на траур. Даже птицы перестали петь.
Диз, погрузившись в печаль, ехал по дороге, затененной высокими деревьями. Он чувствовал себя опустошенным и безжизненным, как и все вокруг. Его переполняла тишина.
Тишина и горечь.
Неожиданно на место раскаянию и грусти пришли гнев и чувство обиды. Почему Торен вынуждает их принять такое страшное решение? Неужели он не может прислушаться к доводам разума? Не может внять предупреждениям – ведь Диз пытался его предупредить.
К несчастью, Торен считает, что его собственное мнение важнее мнения остальных – недостаток, присущий всем представителям их семьи.
Бэлд тоже страдает от излишнего упрямства, а ведь он и вполовину не так умен, как Торен. Как ни трудно было Дизу это признать, на сей раз он думал так же, как Бэлдор, хотя знал, что его мнение часто продиктовано чувствами, а не серьезными размышлениями – если он вообще на таковые способен. Диз понимал гораздо отчетливее, чем ему хотелось, что их проблемы можно решить смертью Бэлда. Смертью, которая не вызвала бы у него никаких сожалений.
Мысль о том, что его будет сопровождать Бэлд – и, вне всякого сомнения, получит истинное наслаждение от гибели кузена, которого так яростно ненавидит, – также огорчала Диза. А вдруг Бэлд пострадает во время каких-нибудь состязаний? Такое очень даже возможно.
Нет, одного убийства достаточно. Даже несмотря на то, что Бэлд гораздо больше заслужил смерти, чем Торен, – по крайней мере если вспомнить о некоторых, достаточно определенных вопросах. Диз прикрыл глаза и постарался прогнать неприятные мысли. Снова их открыв, он заметил в поле какое-то движение. И тут же узнал кузена Ардена, который скакал по заросшему овсом полю, стараясь догнать его.
Он хочет поговорить, догадался Диз, надеясь, что остальные их не заметят. Это вызовет подозрения. Почему Арден не поехал с ним сразу? С другой стороны, что тут такого?
«Вот что ждет заговорщиков, – подумал Диз, – приходится жить в постоянном страхе».
Арден нагнал его в конце следующего поля, он весь взмок и казался смущенным. Диз понимал, что юноша еще не до конца осознал значение решения, которое они приняли. Оно не кажется ему реальностью. Всего лишь разговоры. Так часто бывает с молодыми людьми.
– Кузен! – окликнул Арден, натянул поводья и вдруг замолчал, словно безмолвный мир вокруг поглотил и его. – Можно я поеду с тобой?
Диз кивнул, и они поехали рядом вдоль длинного ряда низкорослых деревьев, то выезжая на яркое солнце, то вновь прячась в тень.
– Ты недоволен решением, – заметил Диз наконец.
– Никто не доволен… никто, кроме Бэлда. – Арден погладил своего коня по гриве. – Я продолжаю считать, что Торена можно переубедить. У нас есть время. Ярмарка в Вестбруке начнется через несколько месяцев. – Юноша с мольбой посмотрел на Диза. – Меня он слушать не станет, но ты не должен сдаваться, Диз. А вдруг Торен проявит здравомыслие?
Диз кивнул, хотя и сомневался, что Арден прав.
– Я попытаюсь, но, боюсь, мои доводы начали его раздражать.
Погрузившись в собственные мысли, они продолжали путь молча. Через некоторое время Диз взглянул на кузена, который за последние годы превратился в красивого молодого человека – по крайней мере так считали женщины. Белокурый, с голубыми глазами, как и большинство представителей клана Реннэ, с бархатистой, точно у ребенка, кожей. Телосложением Арден пошел в отца – очень скоро он станет могучим крепышом. Так получилось, что в последнее время Диз не видел Ардена на турнирах, но, судя по тому, что о нем говорят, в этом сезоне семья Реннэ сможет гордиться им.
Неожиданно Арден поднял голову.
– Меня кое-что беспокоит, Диз, – проговорил он с таким серьезным видом, что Диз подался вперед, чтобы не пропустить ни слова из того, что Арден собирается сказать. – А что, если Бэлдор преследует собственные цели? Мы все знаем, что он ненавидит Торена – тут нет никаких сомнений, – но после смерти Торена наследником становится Кел. А после Кела… между троном и Бэлдом стоишь только ты. Если начнется война…
– Нет никакого трона, – напомнил Диз.
Арден наградил кузена задумчивым взглядом, словно хотел проникнуть в его мысли.
– Возможно. А кого Бэлдор ненавидит больше всех после Торена?
Диз кивнул. Все знали, что Бэлд его ненавидит. За то, что они такие разные. Бэлд, сторонник решительных действий, терпеть не мог Диза, который предпочитал сначала подумать, а потом предпринимать какие-то шаги. Его любовь к музыке и искусству не могла не раздражать человека, обожавшего все военное. Он не раз слышал, как Бэлд говорил об этом. А чего стоит факт, что Диз постоянно одерживает над своим кузеном верх во время турниров?..
– Такая мысль пришла всем, Арден. Бэлд знал, что я не позволю ему взять на себя исполнение нашего решения. Мне кажется, он специально предложил себя, чтобы ни у кого не возникло лишних мыслей. Кто заподозрит в предательстве человека, готового совершить убийство? Но на самом деле мы все сомневаемся в его искренности. Я бы не стал поворачиваться спиной к кузену Бэлду.
– Мы с Сэмюлем за ним присматриваем, кузен, – сказал Арден. – Мы заключили соглашение: если ты станешь жертвой несчастного случая после смерти Торена, мы не позволим Бэлдору наследовать трон. Не позволим.
Слушая его, Диз прикрыл глаза. Внутри его сердца билась печаль. Сегодня днем на вершине Летнего холма они сделали выбор.
ГЛАВА 2
Над старым полем брани у моста Теланон высится полуразрушенная башня, безглазый страж, который взирает на луг, усыпанный весенними цветами, и стережет покой спящих призраков. Холодный бриз принес с ближних гор привкус снега и льда, и деревья, растущие на границе старого поля, тихонько забормотали свою литанию, ночную подругу ветра.
Прячась среди развалин башни, Тэм наблюдал за тенью великого Элдхорна, нависшей над холмами: пришла ночь, безмолвная и неумолимая. В долинах тут и там возникали темные островки – отражения вершин, все еще освещенных солнцем.
Внизу весело потрескивал огонь, и Тэм слышал приглушенные голоса Финнола и Бэйори, которые готовили ужин. Дым, цепляющийся за обломки древних камней, скользил среди руин, точно дух раскаяния, поселившийся здесь навечно.
«Юноша пускается в путь, переполненный радостью, – процитировал Тэм самому себе, – старик – сожалениями».
Однако в сердце его не было радости. Мир за пределами родной Долины Озер оказался чужим и непонятным, о нем почти не говорили жители Долины – хотя их предки пришли из этого мира.
Их пригнала сюда война, напомнил себе Тэм.
«За все самые главные дела твоей жизни тебе придется расплачиваться, так или иначе, – любил говорить его дед. – Как только принял решение, плати его цену и делай то, что задумал».
Конечно, дед больше чем на один дневной переход от Долины за всю свою жизнь ни разу не удалялся.
Тэм видел, что на юге река с темными водами, извиваясь, исчезает за неровным, будто рваным краем заросшего лесом холма, – река Уиннд набирала скорость для долгого странствия к морю.
Он закрыл глаза и вызвал в памяти карту, нарисованную на столе в доме деда. За старой башней начинаются дикие места – бесконечные заросшие лесами холмы, – но в конце концов они переходят в заливные луга, затем в поля, окруженные живыми изгородями и невысокими стенами, сложенными без раствора. Там можно встретить деревни, где дома построены из старого, истрепанного непогодой камня, которого так много на берегах реки.
Юноша открыл глаза и посмотрел в сторону далекого юга, где горизонт украшали маленькие облачка. Нет смысла пытаться опередить самого себя. Они туда не пойдут. Примерно посередине пустоши, в двух неделях пути по быстрой, змеящейся реке, находится крошечный, отрезанный от остального мира городок – Иннисет.
Тэм вернулся назад вместе с течением реки – получилось легко и быстро. Внизу старый, чуть изогнутый мост, точно тонкая стрела, пущенная через пропасть, соединяет два берега. Тэм сразу заметил, что его камни светлее и тверже, чем скалы, – ведь их специально доставили сюда из каменоломен, находящихся в дальних краях.
– Человеку, который тратит время на то, чтобы разглядывать горизонт, и не участвует в приготовлении своего обеда, скоро становится скучно мечтать лишь о дальних странах, – крикнул снизу Финнол, кузен Тэма, представивший миру свой очередной спонтанно придуманный шедевр «древнего» фольклора и мудрости.
– Мне казалось, что тетерева подстрелил я, – ответил Тэм.
– Просто мы дали тебе еще один шанс продемонстрировать свое искусство. Кстати, с каких это пор охота на тетеревов считается работой? Чистой воды развлечение, а потому не рассматривается как полезная деятельность.
Тэм видел, что Финнол смотрит на него сквозь заросли молодых листьев, а на его лице, как всегда, играет веселая улыбка. Его кузен отличался острым умом и жизнерадостным нравом. Тэм знал, что ему не одержать победы в этой словесной дуэли. Тут с Финнолом мало кто мог сравниться.
– Я скоро спущусь.
Тэм в последний раз окинул взглядом холмы, возвращавшиеся к жизни после холодной зимы, а затем покинул свой наблюдательный пост. Трое молодых людей пять дней назад разбили лагерь в бывшем обеденном зале – так им казалось, – впрочем, теперь его стены разрушились и поросли мхом и диким вьюнком, а крышей служило такое непостоянное и капризное небо. Финнол сидел на корточках около костра, в котором еще тлели угли, и сосредоточенно переворачивал пару нанизанных на вертел тетеревов. В десяти футах от него Бэйори, прислонившись к каменной стене, старательно надраивал бронзовую рукоять кинжала, найденного утром.
– А вы осознаете, друзья, – заявил Финнол, – что нам удалось улизнуть из Долины? Мы свободны! – Он рассмеялся. – Велла Месст больше не будет рассказывать о наших проделках всем, кто пожелает слушать. Нам не нужно доить коров, кормить свиней, сажать кукурузу. Жаль только, что придется так быстро вернуться.
– Скорее всего мы не вернемся раньше Дня летнего солнцестояния, – заметил Тэм. – В особенности если не найдем того, что нам нужно, в Иннисете.
– Лично мне нужно только одно – убраться из Долины! Причем чем дальше, тем лучше, – заявил Финнол, а затем бросил взгляд в сторону своего кузена Бэйори, который начал смущенно ерзать на месте.
Тэм присел у огня, но Финнол кивком показал на сумки с провизией:
– Картошка ждет, когда ты обратишь на нее внимание.
Тэм кивнул, но продолжал смотреть на Бэйори, который изучал рукоять кинжала в гаснущем свете дня. Он принадлежал к числу людей, что ни минуты не могут сидеть без дела. Даже когда они усаживались вечером у костра, чтобы побаловать друг друга разными историями, Бэйори либо точил рыболовные крючки, либо что-нибудь зашивал, работа у него всегда находилась.
Возле костра повисла тишина, все трое занимались своими делами. Сегодня между ними возникло какое-то необъяснимое напряжение, и Тэм никак не мог понять, в чем его причина. Бэйори помалкивал – больше, чем обычно, – а Финнол, который прекрасно чувствовал настроение своего кузена, был слишком разговорчив и оживлен.
«Возможно, Бэйори пожалел, что отправился с нами в путешествие по реке», – предположил Тэм. Они целых три года только и делали, что обсуждали этот план. Разве мог Бэйори сказать, что Долина кажется ему прекрасней любого самого увлекательного приключения? Он никогда не осмелился бы произнести эти слова в присутствии Финнола, чьи суждения об их родной Долине по мере приближения расставания с родными местами становились все более резкими.
«Какая ирония, – подумал Тэм, – из троих Бэйори больше всего похож на искателя приключений: тяжелая челюсть, крючковатый нос, впечатляюще широкие плечи, огромный рост». Впрочем, внешность в данном случае была обманчива, Бэйори отличался исключительно мягким нравом, часто страдал от неуверенности в себе и редко высказывал свое мнение.
«Он ждет, когда какая-нибудь хорошая женщина примет за него решение», – часто говорил Финнол, и Тэм полагал, что на самом деле так и есть. Финнол называл Бэйори ломовой лошадкой. Это скорее правда, чем лесть, – сильный, добродушный, верный Бэйори, твердо стоящий обеими ногами на земле.
«Если кто-нибудь откроет ворота, наша лошадка никогда не подумает, что можно уйти со двора», – как-то раз сказал Финнол – и оказался совершенно прав. Бэйори нуждался в том, чтобы его вели… или тащили.
Тэм снова посмотрел на своего товарища. Непослушные светлые волосы, мягкая, еще юношеская бородка – Бэйори ужасно напоминал соломенное чучело, потрепанное свирепым ветром.
Разговор за ужином не клеился, Финнол без устали рассуждал о предстоящем путешествии и язвительно насмешничал над теми, кто остался в Долине. Если в их компании Бэйори является ломовой лошадкой, то Финнол – это ворон: хитрый, постоянно настороже, но одновременно быстрый, преследующий собственные цели. И, как и ворону, Финнолу плевать на то, какое впечатление он производит на окружающих его людей.
Тэм переводил взгляд с одного на другого, удивляясь тому, что они родственники. Один умный, склонный к интригам, другой – надежный и спокойный. Однако сейчас они вместе, и их ждет приключение. Приключение, которое организовал Финнол. Потому что, несмотря на то что природа не наделила его способностью вести за собой других, если бы не его упорство, они так и остались бы в Долине.
– Я решил, – неожиданно заявил Финнол, – что хочу заполучить серую кобылу, чтобы вся Долина умерла от зависти. Она будет приносить мне жеребят, а я стану ими торговать.
– А мне казалось, ты твердо решил заиметь коня со звездой во лбу, – съехидничал Тэм.
– Я просто плохо подумал, Тэмлин. – Финнол помахал в воздухе обглоданной ножкой тетерева, которую держал в перепачканных жиром пальцах. – Серый – цвет раннего утра, цвет начала, он принесет мне удачу. А кобыла подарит жеребят. Я выберу из них самых лучших, чтобы лошадки, родившиеся следом, оказались такими же хорошими. Или даже лучше. Серая кобыла. Вот что мне нужно.
– Ты не сможешь назвать ее Вечерней Звездой, если, по-твоему, серый – это цвет утра, – заметил Бэйори, заставив себя присоединиться к легкой болтовне и стараясь справиться с дурным настроением. По своей природе он никогда не отличался мрачностью.
– Бэйори прав. Кстати, а почему серый также нельзя считать и цветом вечера?
– Каждый, кто прочел в жизни хотя бы одну книгу, знает, что у вечера пурпурные краски, Тэмлин. А что касается имени, я придумал другое, нисколько не хуже. Серый Камень. В честь родных моей бабушки. Имя такое легкое и одновременно надежное, как земля под ногами.
– У тебя всегда все продумано, – сказал Тэм. – А потом, когда ты вдруг передумаешь, оказывается, что у тебя опять полный порядок.
– Даже более чем полный, кузен. У меня все просто безупречно.
Слева от них кто-то откашлялся, и, дружно повернувшись, они обнаружили, что на границе света, отбрасываемого костром, стоит какой-то человек. Их так удивило его появление, что несколько мгновений никто не шевелился и не произнес ни слова.
– Если у вас все так здорово продумано, – заявил незнакомец спокойно, – может быть, поделитесь со мной? Я с радостью погрелся бы у вашего костра.
Жители Долины вскочили на ноги, Бэйори сжал в руке тяжелую дубинку. Их ночной гость, бросив один взгляд на великана, возникшего прямо перед ним, быстро вошел в круг света и протянул вперед руки ладонями вверх.
Вам не стоит меня опасаться, – сказал он, и на лице с аккуратно подстриженной бородкой появилась добродушная улыбка. – Я мирный путник и с радостью передам вам на хранение свой меч и лук, дабы доказать, что в мои намерения не входит причинить вам зло. – Он отстегнул ножны и протянул их Бэйори.
– Оставьте меч себе, – тут же сказал Тэм. – Мы рады приветствовать путника у нашего костра.
Несмотря на слова Тэма, незнакомец прислонил ножны к каменной стене и только потом подошел к костру. Тэм подумал, что для простого путника он слишком прилично одет. Он не сомневался, что перед ними не охотник и не траппер. Несмотря на удобный дорожный костюм, их гость явно был городским жителем – точнее, Тэм так думал, поскольку сам никогда в городе не бывал.
– Мне показалось, что я услышал выговор жителей Долины. – Незнакомец снова улыбнулся. – Меня зовут Алаан, а вы Тэм, Финнол и Бэйори. – Он рассмеялся, увидев удивление на лицах. – Прошу меня простить, но я некоторое время прислушивался к вашей беседе, чтобы наверняка убедиться в том, что вы не разбойники и не беглые преступники. В основном в горах встречаются добрые, честные люди, вроде вас, но далеко не всегда. Став старше, я стараюсь соблюдать осторожность – по мере возможности.
Тэм знаком показал Алаану, чтобы тот присаживался к огню.
– У нас тут не слишком изысканный стол, но еды на четверых хватит.
– Я привязал неподалеку лошадь, – сказал Алаан. – Пойду приведу ее.
Финнол бросил взгляд на меч у стены и шепотом спросил:
– Это оружие охотника, кузен, или воина?
Тэм внимательно посмотрел на длинный клинок с простой рукоятью и головкой:
– Ты прав. Но нас трое, а он один. Если бы он хотел нас ограбить, то мог обчистить лодку, пока мы спим. Он же слышал наш разговор.
Они вернулись к ужину, а вскоре появился Алаан, ведя на поводу нагруженного поклажей коня. Что-то нашептывая животному на ухо, он привязал его неподалеку. К костру Алаан подошел, неся в руках мех с вином и несколько сумок.
– У меня есть вино, я его пил и остался жив, а еще я могу кое-что добавить к вашему прекрасному столу, поскольку, с моей точки зрения, любой стол, вокруг которого собрались столь замечательные люди, следует назвать прекрасным. Не сосчитать, сколько раз за последнее время мне пришлось ужинать лишь в компании моего коня. Он умен, однако способен говорить только о еде, кобылах и о том, как в конце дня у него болят копыта. Я сыт по горло беседами на эти темы.
– Кто знает, возможно, вас и здесь ждет разочарование, – заявил Финнол. – Мы и сами только что обсуждали кобыл.
Алаан улыбнулся и налил каждому вина, которое оказалось гораздо лучше, чем можно было ожидать, и предложил своим новым знакомым козьего сыра с какими-то диковинными травами. И как-то так получилось, что уже через несколько мгновений, они перестали его смущаться. Во время трапезы они задавали друг другу вежливые вопросы, но в основном их внимание поглотила еда.
– Куда вы направляетесь, Алаан? – спросил Финнол, когда они растянулись около костра после ужина. – Решили навестить Долину Озер, чтобы насладиться ее красотой?
Алаан мягко рассмеялся, как человек, довольный тем, что ему удалось обрести компанию.
– На сей раз я не собираюсь останавливаться в Долине, хотя в прошлом мне доводилось там бывать. Делгерт Галлон по-прежнему живет на краю Долины?
– Живет, – ответил удивленный Бэйори, – хотя он уже совсем старый и слабый и почти оглох.
– Галлон брат кузена тетки Бэйори, или что-то вроде того, – пояснил Финнол.
– Меня огорчает, что он не совсем здоров. – Алаан, перестав улыбаться, покачал головой. – Но сейчас я направляюсь на юг.
– Мы тоже, – сообщил Финнол, – хотя и не можем присоединиться к вам. У нас лодка.
Тэм заметил, что Алаан удивленно нахмурился.
– Вы не боитесь реки? – ровным голосом поинтересовался он.
– Если вы имеете в виду стремнины и водовороты, – заявил Финнол, – мы боимся их, как и все нормальные люди. Если же вы намекаете на бабьи россказни… по правде говоря, мы больше опасаемся самих бабок, которые просто обожают болтать чепуху.
Алаан кивнул, но на лице у него появилась странная гримаса.
– В таком случае я не стану потчевать вас бабьими россказнями.
На мгновение воцарилось молчание, потом Бэйори едва слышно спросил:
– Вы же в них не верите, правда?
Алаан несколько секунд не сводил глаз со своей кружки, причем его лицо оставалось абсолютно спокойным в мерцающем свете костра.
– Должен сказать, что это не обычная старая река, – проговорил он наконец. – Однажды мне довелось по ней путешествовать. Именно тогда я и познакомился со стариной Галлоном – несколько лет назад он продал мне лодку, и я плыл по реке, только не до моря, как рассчитывал.
Он окунул кусок хлеба в соус и продолжал:
– Куда вы собираетесь попасть?
– В Иннисет.
Алаан задумчиво кивнул:
– Скорее всего на пути вам придется столкнуться с некоторыми проблемами, если удастся миновать Львиную Пасть без потерь. – Он взглянул на Финнола. – Вы собираетесь заплатить Льву за то, чтобы он вас пропустил, или это тоже россказни?
Прежде чем Финнол успел ответить, Бэйори сказал:
– Я готов заплатить. Это же всего лишь деньги. Мне известно, что многих сгубила жадность, когда они оказывались в Пасти.
– Всего лишь деньги! – фыркнул Финнол. Затем, повернувшись к Алаану, заявил: – Я не собираюсь швырять в реки денежки, которые достались мне с таким трудом. А Тэм и Бэйори могут делать, что пожелают.
– А вы, Алаан, – спросил Бэйори, – вы заплатили Льву, чтобы он вас пропустил?
– Да, и ни секунды не колебался бы, если бы мне пришлось выбрать этот путь снова. Когда вы увидите, как бушует вода вокруг Пасти, и услышите рев Льва… думаю, даже Финнол передумает. – Он улыбнулся, словно удачно пошутил. – Впрочем, я не сомневаюсь, что вы минуете Пасть без проблем. Наверняка всю свою сознательную жизнь вы провели в лодках. Однако будьте осторожны на реке Уиннд, поскольку она может вынести вас в самые неожиданные места и показать вещи, которые вам не понравятся.
Молодые люди переглянулись, Бэйори был явно смущен, но Финнол не сдержался и насмешливо хмыкнул.
– А правда, что жители Иннисета приносят своих мертвецов в жертву реке и не выходят на берег после наступления темноты? – спросил Бэйори.
– Ну, это трудно назвать жертвой, – улыбнувшись, ответил Алаан. – Они высыпают в реку прах умерших родных и ни за что не соглашаются хоронить их в земле. В соответствии с их верой закопать умершего родственника – хуже проклятия не может пасть на семью. Так наказывают только убийц. Впрочем, действительно, отправляя прах по течению реки, они таким образом пытаются задобрить населяющих ее духов. Я не знаю, как проходит сам торжественный ритуал, поскольку чужих на него не допускают, но мне кажется, они считают, будто заключили с рекой договор – она оставляет их в покое во время жизни, а они отдаются ей после смерти.
Финнол расхохотался, однако Тэм и Бэйори сохраняли серьезность, и он быстро замолчал.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?