Читать книгу "Девочка из глубинки 2"

7 глава

Галя часто рассказывает, что обычно спать она ложится под документальные фильмы про маньяков, мол, это ее метод расслабления. А я вот думаю, зря скрывалась в туалете, разговаривая с Лешей. Может, ее бы заинтересовала эта история, и сегодня она бы заснула спокойно, без всяких видео из интернета.

Прикинув, что у меня почти час, чтобы сбежать с рабочего места и придумать какую-то отмазку, вдруг понимаю, что не хочу уходить. Нет сил. И страшно в целом покинуть стены клиники. Я бы тут ночевать осталась. Как вообще домой поеду? Еще и живот тянет. Да и с какой стати я должна сбегать? Прошлая наша встреча и Сколар в обществе каких-то девушек – не лишнее ли подтверждение, что я все сделала правильно? Правда, взять деньги у Игнатова было ошибкой. Огромной ошибкой…

В те дни, когда ушла от Демьяна, я думала, что упала на самое дно и хуже быть не может. Но оказалось, что внизу ждет новая, более глубокая яма.

Переведя взгляд в темноту за окном, зависаю в одну точку, думая, как поступить.

Если бы Леша был рядом, он бы обязательно помог все решить. Но он вернется лишь послезавтра, а сама я боюсь что-либо вообще предпринимать, потому что сейчас несу ответственность не только за себя, но и за ребенка внутри меня. В таком состоянии бы – за учебники. Эта привычка в особо нервные моменты грызть гранит науки не раз выручала. И информация на удивление усваивается железобетонно.

Когда в холле появляется чета Сколаров, пик моей нервозности достигает предела. Демьян подходит к стойке регистрации, задерживает на мне внимательный взгляд, слегка хмурится. Я изо всех сил стараюсь не расплакаться. Меня выбили из колеи, плюс гормоны и эти картинки прошлого, как тогда тоже напали в подворотне, а потом я узнала про Игнатова, про отца, про все…

– Мы немного пораньше пришли, – сообщает он.

– Амина Арнольдовна ждет. Помните, куда идти?

Не уверена, что хочу вставать. Живот тянет, в ногах слабость, и присутствие Сколара никак спокойствия не добавляет.

– Да, – кивает Демьян, мельком оглядывается на Саиду. Она, в отличие от меня, сегодня выглядит куда свежее. Затем снова смотрит на меня, и я лишь чудом сдерживаюсь, чтобы не рявкнуть ему: «Хоть бы не пялился, при живой-то жене! Хоть бы совесть имел». Которой, к сожалению, у него нет.

Сколар наконец отходит, ведет жену на прием, а после его окончания оплачивает картой и они покидают клинику. Вот так просто. А я лишь накручивала себя.

На улицу выхожу с опаской. Да, время дали до понедельника, но где гарантии, что еще не захотят запугать? Если братец тогда подослал какого-то наркомана, чтобы тот напал на меня в подворотне, забрал документы и добыл биоматериал для генетического анализа, то на что эти люди пойдут теперь? Деньги все-таки зло. И чем больше их у людей, тем сильнее у них съезжает крыша. Не могу представить, чтобы вот так с кем-то поступила, даже если бы мне задолжали крупную сумму.

Такси еще минуту назад показывало в приложении, что на месте, но то ли сбой интернета, то ли не пойму, в чем причина – но мне назначают новую машину, которую ждать десять минут. Оставаться на улице зябко, собираюсь вернуться в клинику, как вдруг замечаю знакомый силуэт. Но этого быть не может… Сколары ведь должны быть уже на пути домой.

Сцена почти один в один как в ту ночь в кафе в Ижевске. По ощущениям, по атмосфере. И я бы с удовольствием вернулась в нее, лишь бы сбежать от Сколара, никуда с ним не ехать, не разговаривать. Что, в принципе, могу повторить. Исправить этот травматичный для себя момент.

Но зайти в клинику не успеваю, Сколар останавливает.

– Постой, Миш. Поговорим?

Трещина в груди разрастается, как из какого-то фантастического фильма, после которого обычно наступает нечто ужасное, если не конец света.

Мысленно я так и не отпустила Сколара, потому что в тот день не высказала ему все, что о нем думаю. Пыталась, но слов не хватило. А потом долго вела эти диалоги в своей голове.

– Миш, – снова окликает он, и я все же останавливаюсь.

– Зачем? – поворачиваюсь к Демьяну и замираю, встретившись с его взглядом.

Эмоции захлестывают, их становится так много, что эта тяжесть внутри чуть ли не валит с ног, и я, пошатнувшись, все же хватаюсь за ручку двери.

А Демьян касается меня, слегка сжимая ладонь теплыми пальцами.

Кожа словно приемник ловит какую-то волну из прошлого. Ощущаю все так остро, будто не было этих месяцев порознь. И жены его не было. Ничего не было…

«Миш, да очнись», – вопит внутренний голос. «Ты сама себе придумала этот образ и сама за эту влюбленность в идеальную картинку сейчас расплачиваешься».

– Ты опоздал с разговорами, Демьян. Месяцев так на пять. И с объяснениями. И с извинениями, которых я даже не услышала. Со всем опоздал.

Перед глазами вспыхивают картинки, каким настойчивым, требовательным он может быть, если захочет. А еще обещал, что никто не посмеет меня тронуть и обидеть. Но сам…

– Ты в институт, что ли, не поступила? Вроде по баллам добрала в экономический?

Вроде и с тобой будущее строила, а все пошло наперекосяк. Хочу бросить ему это в лицо, но вместо этого произношу:

– Тебя жена в машине ждет.

– Саида уехала с водителем на своей машине.

Задрав голову, смотрю в его лицо и стараюсь глубоко не дышать, чтобы ненароком не вдохнуть порцию губительного запаха. Но им все равно окутывает.

– Отказалась от наследства, никуда не поступила, устроилась вдруг в клинику, крутишься в компании невролога, который лечил мою бабушку…

– Лечил – это ключевое, – перебиваю Сколара. – Я готовлюсь поступить в мед, работаю в хорошей клинике, собираюсь замуж за Алексея и у меня все замечательно. Ясно?

– То есть… правда жених? Попытка оказалась удачная? – его лицо остается беспристрастным, но эти слова звучат как унижение, типа зацепилась через другого в Москве. На это намекает?

Хочется отвесить гаду пощечину.

– Проблема только в наличии штампа в паспорте?

Все же Москва всех развращает, если так легко судить о собственном бесчестии. И как же я заблуждалась насчет этого человека…

Боль внутри так сильно распирает грудь.

– Проблема, Сколар, в том, что я никогда не смогу быть с женатым мужчиной. Или с тем, который пытается усидеть одновременно на двух стульях.

– Бабушка интересовалась, как ты. Мне ей что-то передать? – умело переводит тему в другое русло.

«Что я вас всех ненавижу!» – едва не выпаливаю, но вовремя сдерживаюсь и изображаю ледяное равнодушие.

– Передай, чтобы поправлялась.

Демьян кивает, слегка прищурив глаза – верный признак, что ему не особо нравится услышанное. Хотя я старалась быть максимально вежливой, насколько вообще возможно в этой ситуации.

– Все в порядке у тебя? – вдруг спрашивает Сколар.

– В абсолютном.

Вопреки намерению сохранять спокойствие, голос ломается.

– На днях мне Макар звонил. У него проблемы. Просил суммы перехватиться. Если вдруг что-то прилетит или кто-то активизируется, ты же мне сообщишь?

И вот он шанс попросить вмешаться. Но что потом? Быть ему должной? Не хочу!

– Я рад, что ты не стала со всем этим связываться, хоть и отказалась от моих услуг. Все же юристы и адвокаты на то и нужны, чтобы просчитывать риски наперед и сообщать об этом своим клиентам. У Игнатова сейчас сложный период, я на всякий случай решил предупредить. И что мои слова про помощь в силе.

– Риски наперед? – голос все же срывается на крик. – То есть ты заранее просчитал, что я захочу уйти, после того как узнаю о Саиде, но все равно меня соблазнил?

Шум в ушах заглушает способность себя контролировать и трезво мыслить. Мне бы ухватиться за эти слова про предложение о помощи, но я столько за прошлые обиды и нанесенную боль не высказала, что все внахлест дает мощный взрыв.

– В тот момент мне необходимо было быть с Саидой, я руководствовался интересами человека, который находился в смертельной опасности. Как бы иррационально и неприятно ни было другой стороне. Твое решение уйти мне хоть и не понравилось, но я его принял.

– Принял… – вырывается из меня истерический смешок. – А что? Комфортно было бы, если осталась, да? Жена восстанавливается, а любовница принимает новые правила. Да и достатка хватит обеих содержать. Так ведь?

Я тяжело дышу и не знаю, зачем все это говорю. Ведь умею себя контролировать.

– Не так, Миш, – спокойно произносит Сколар. – Если кто-то из людей Игнатова или Лопырева появится, мой контакт, надеюсь, ты сохранила? Если нет, то вот, – протягивает свою визитку.

Я кусаю губу и не тороплюсь ее брать. Эта глупая гордость, обида на Сколара и даже злость, что он снова так цинично рассуждает, не чувствует за собой никакой вины, не позволяет признаться, что этот самый Лопырев, который, вероятно, и затолкал меня сегодня в свою машину, уже появился на горизонте.

– Возьми, Миш. Те же деньги пригодились – и это пригодится, – вкладывает пластиковую карту в мою ладонь. – Если что, буду на связи.

Слезы жгут глаза. Отчаяние, страх и еще эта фраза: «Те же деньги пригодились». В смысле? Я к ним не прикасалась! И даже не помню, куда карточку засунула.

Звук из приложения о прибытии машины заставляет отвести глаза от лица Демьяна и опустить их к экрану. Смотрю отупелым взглядом в дисплей, другой рукой сжимая визитку. В голове каша. Внутри еще больший раздрай. Сердце колотится, пальцы покалывает. Надо признаться, что Лопырев уже приходил. Глупо молчать.

Машинально гашу экран, повторяя про себя номер такси, и поднимаю голову сказать о дневном инциденте и что не притронулась тогда к его деньгам, но Демьян уже идет к своему внедорожнику.

8 глава

«Носится со своей обидой, как с писаной торбой», – сказала бы мама. И была бы права. Потому что не могу иначе. Хотела бы, но не могу. В отличие от Сколара. Да и на что ему обижаться? Скорее радоваться, что запудрил мне мозги, а я ушла и даже скандала нормального не устроила. Все эти красивые жесты, ухаживания, дорогие покупки… Кто бы не потерял голову?

На автомате захожу в продуктовый у дома, там всегда свежие овощи, а еще ароматный хлеб. Несмотря на изматывающий и нервный день, аппетит разыгрался не на шутку, и малыш тоже что-то активен. Живот все так же ноет. Если бы не усталость и плановый визит к Угрюмой в этот ненавистный понедельник, я бы уже бежала на УЗИ, а не думала, что приготовить на ужин и как на самом деле голодна.

Отношу покупки на кухню и иду в комнату рядом со спальней. Мы планируем сделать здесь детскую, а пока коробки стоят прямо посередине, у меня еще не дошли руки их разобрать. Оглядывая это все, зависаю, размышляя над тем, что еще недавно Май был мне совершенно чужим человеком. А совсем скоро я стану его женой. Мы даже новую дату назначали.

Увидев свою коробку, все из нее вытряхиваю, чтобы найти ту карточку, которую дал мне Сколар. Но той нигде нет. Смотрю еще раз… У меня в планах не было ее использовать, и от Леши я ее скрыла. Неужели потеряла? И кто-то потратил все деньги? Надо было сразу выкинуть. А еще лучше швырнуть ее тогда Сколару в лицо. И какая там была сумма? Вдруг ее хватило, чтобы сейчас «перехватиться»? Во сколько меня оценила эта порядочная с виду сволочь?

Малыш в животе снова меня пинает. Да так сильно, что я охаю.

– Эй, ты чего разбуянился? – забыв обо всех словах врача, касаюсь живота, потому что в это мгновение у меня только он есть. А я у него. И мне так одиноко. Так страшно. Эта неизвестность убивает. И совета спросить не у кого. Если только у Гали. Но она, начитавшись и насмотревшись всякой фигни по психологии в интернете, начнет пихать к месту и не к месту свои советы. А кроме нее, больше и не к кому. И эти мысли, что я за эти полгода никак не продвинулась в достижении цели, из-за которой, собственно, и приехала в Москву, не обзавелась друзьями, никуда не поступила, ничего вообще не добилась, вызывают сильнейшее чувство апатии. И обвинить в том, что планы реализованы плохо, могу лишь себя. А хочется Демьяна. Запудрил девчонке мозги, соблазнил – и как обошелся?

Проверив еще раз все на наличие карты в своих вещах, ее не нахожу. Странно. И обидно. Потому что не хотела ничего от Демьяна брать, как бы глупо это и не было. И вот этот его намек, что я через Мая зацепилась в Москве… Артём на него плохо влияет. Кстати, про него. Открыв телефон и зайдя в соцсети, нахожу ник Марины – и слегка раскрываю рот от красоты снимков, невесты и самого торжества, которое у них недавно было. Провожу так на полу, размазывая сопли у коробок, ещё почти полчаса. И даже делаю скриншот одного из снимков, на котором Демьян. Не знаю, зачем. Сердце екнуло, когда его увидела.

Батарейка уходит в один процент и я наконец иду на кухню, ставлю его на зарядку. Пока готовлю, набираю по громкой связи Лешу. Он отвечает сразу и тоже говорит, что только что зашел в номер и хотел меня набрать. Наш разговор меня немного успокаивает и отвлекает. Ну почти. Когда мы касаемся инцидента с Лопыревым и Леша сообщает, что он уже созвонился с адвокатом, и тот настаивает писать заявление в полицию о вымогательстве, снова становится дурно. На кого писать? Если бы не встреча с Демьяном, мы бы даже не знали фамилию. И нужно ли это делать…

По-хорошему бы эти деньги отдать. Под новую расписку. Но у меня их нет. Не представляю, как спят бандиты или нечестные на руку люди по ночам, какие у них нервы выдержать этот страх, что однажды тебе прилетит и могут посадить за решетку. Или лишить жизни. О чем и делюсь с Лешей вслух, на что он громко хмыкает.

– В каких-то ситуациях ты очень рассудительная, а в некоторых еще такой ребенок, – с нежностью произносит Май. – С деньгами легко и просто, Миш, живут. А вот таких, как мы, кто попроще, послабее и без них, нагибают по полной и на счетчики умудряются ставить.

И то правда.

– Леш, – выключив плиту и закончив с приготовлением тунца и салатом. – Я тут вещи свои разбирала и не нашла одну папку. Там были… важные документы. Ты не видел? – спрашиваю у него, все не в силах выкинуть мысли из головы про эту карту, которую в последний раз держала в руках… да, наверное, в тот день, когда ушла от Сколара. Так-то не планировала ей пользоваться, поэтому забыла и не проверяла.

– Нет, Миш, – отвечает Май. – Да я и своих вещей-то не помню, куда и что положил. Вернусь, и займемся.

– Да, надо бы… Время быстро пролетит, и я уже такую красивую кроватку присмотрела…

– Хорошо. Приеду и покажешь.

Это теперь мое новое хобби и заодно метод расслабления, ходить по детским, рассматривать комбинезончики, коляски, кроватки. А когда беру одежду, чепчики, носочки, такие крошечные, невероятно милые, сразу же затапливает восторгом. Все бы скупила!

– А, кстати, с Аминой я обещал договориться. Сейчас позвоню. Посидишь завтра дома.

Хотя, конечно, нет гарантий, что эти негодяи уже и адрес не знают. Но не станут же они дверь выламывать. Да и дел у меня накопилось. Хотя бы теми же самыми коробками заняться и заодно еще раз внимательно посмотреть, может, карту куда-то все же засунула. Но если так, то как быть с деньгами? Демьян утверждает, что сумма потрачена… Не понимаю.

– Миш, что зависла?

– А? – отзываюсь я, ставя тарелку на стол. – Что ты спрашивал?

– На работе как дела?

– Все хорошо, Леш… В перерыве учебники листаю да по детским магазинчикам хожу.

– Умница, – произносит с гордостью, довольно. – Я сразу в тебе потенциал увидел. Молодая, хваткая, умная. Правда, умная, – хвалит, будто видит, как я закатываю глаза. Но так приятно слушать от него эти слова. – Я же не рассказывал? Первое свое поступление завалил. Но ты, уверен, вытянешь. И это при всем при том, что ты только четыре месяца как в учебниках. А что будет через год? Ух.

Хочется воспарить до небес от всех этих приятностей, что он говорит. Может, того самого эффекта, что от Демьяна, когда он рядом, я и не испытываю, но в жизни это и не самое главное. Куда важнее, если в тебя верят, во всем поддерживают. И не предают.

На этой позитивной ноте, мы завершаем разговор. Через полчаса Леша пишет сообщение, что я завтра выходная. Желает спокойной ночи и обещает не волноваться из-за тех гадов, он все решит.

Шлю ему сердечко в ответ и предвкушаю, что вставать не по будильнику и ехать никуда не надо. А сама зачем-то открываю соцсети, листаю снимки Марины. Такое красивое торжество. И если до недавнего времени вообще об этом не задумывалась и не планировала никакого праздника, то теперь… даже не знаю. А их первый семейный танец под живую музыку… Почему бы нам с Лешей такой же не поставить? И будет чем потом похвастать перед детьми.

Задумавшись, а может, заглядевшись на красоту, ставлю лайк и аж морщусь, когда понимаю, что спалила себя. И убирать уже поздно, Марина тут же стучится в личку.

«Вай, какие люди. Мишель? Куда пропала? Как дела?»

То ли насмешка. То ли искренний интерес. Больше, наверное, первое.

«А мы вот», – шлет фото с тестом на беременность.

Стала бы она делиться подобным снимком, чтобы меня как-то уколоть? Вряд ли.

«Это тест на беременность. Ждем пополнение» – присылает следом, словно поясняя.

Но я прекрасно знаю, что это такое. У меня, в коробочке, на память, электронный лежит и пара обычных. Воспоминания проносятся в голове вспышкой: как я впервые делаю его в ванной после задержки, как появляются полоски и я не верю, глядя на них. Как потом показываю тест Леше, его смятение и следом радость. Господи… Будто вчера было, а у меня уже живот выпячивает, и скоро в декрет ухожу…

«Поздравляю!», – пишу ей.

«Жаль, что так вышло со Сколаром. Но я сразу тогда тебе сказала, что он тебе не пара. Ты в Москве? Вернулась в Ижевск? Чем занимаешься? Поступила?»

Хочется свой тест достать и ей отправить. А лучше живот сфоткать. И завтра Сколар будет знать, что я сто процентов тут зацепилась. Железобетонно.

И в целом я на Марину обиду не держу. Да и на Артёма. Они пытались открыть мне глаза. Но могли бы и прямо все сказать, а не делать из меня дуру.

«Все хорошо. Я в Москве. Работаю. Поступаю на будущий год».

«Рада за тебя».

Беседа заканчивается, потому что я ничего ей больше не отвечаю. И зачем-то снова пересматриваю красивые снимки. А еще представляю, что вот так и у нас могло быть с Демьяном. Если бы его жена в себя не пришла. Но потом тут же даю себе мысленно оплеуху.

Потому что на чужом несчастье своего собственного не построишь. Пора бы уже выкинуть всю эту чушь из головы. А я ношусь с ней не как с писанной торбой, а как с дырявым мешком, который никак не опустеет от всех этих глупых фантазий.

9 глава

Карточки Сколара нигде нет. Я дважды все внимательно пересмотрела. И заодно навела порядок в будущей детской. Остались лишь пара неподъемных ящиков в углу, но без Леши я их даже с места не сдвину. Приедет и сам разберет.

Окинув комнату еще раз взглядом и, оставаясь довольной результатом проделанной работы, иду на кухню. Щелкаю чайником и достаю визитку Сколара. Предстоящие выходные как затишье перед бурей. Что там ждет в понедельник? Можно, конечно, позвонить Макару, но я его боюсь. Да и что я услышу? Если Лопырев приезжал, то это красноречивее любых звонков. А может, только хуже сделаю. Не время для самодеятельности.

Неужели придется наступить на собственную гордость и сообщить Сколару? Потому что есть чувство, что связываться с полицией равно нажить себе новых проблем. Что я, что Леша – далеки от мира, в котором живет мой брат, где крутятся огромные суммы. Да и что мы вообще знаем о жизни Игнатова? Ровным счетом ничего. Как и о жизни Демьяна не знала. Нигде не было информации о его жене. Он не выносил подобные моменты на публику. И о своих криминальных делишках Игнатов явно нигде не треплется. А вдруг масштаб проблемы куда серьезнее, чем я представляю?

К вечеру мысль набрать Сколара и рассказать о Лопыреве, о том, что картой я не пользовалась, и поднять документацию, кто использовал эти деньги, становится почти маниакальной, заглушая все доводы, почему я этого делать не могу. Но встретиться с ним, где инициатором буду я… Что-то из разряда фантастики. А еще это значит обречь себя на новую моральную пытку. Собственными руками. Господи, какая же сложная эта взрослая жизнь. Почему приходится постоянно делать выбор. А потом нести за него ответственность.

Маленький внутри активно меня пинает, когда я кручу в руках визитку Демьяна и прокручиваю в голове возможные последствия нашей встречи. Они кажутся куда менее страшными, чем если не позвоню.

Но как же гордость, Мишель?

Побеждает все же здравый смысл. Я просто с ним поговорю. В конце концов, я тоже защищаю свою семью. Хоть и будущую. Только как с Лешей потом объяснюсь? А если Сколар потребует какую-то оплату за помощь?

Боже, боже, боже… Как поступить. Из разряда фантастики, да? То, что сейчас происходит, в целом тоже на нее похоже. Хоть монетку подкидывай. Правда, ответ и так на поверхности.

Я тру виски и гипнотизирую то телефон, то чашку с остывшим чаем, то визитку Сколара. В итоге, задержав палец над кнопкой вызова, резко его отпускаю. Импульсивный поступок – таких за последнее время было предостаточно. Но катализатором к действию становится страх, что эти люди и вправду могут как-то навредить мне и ребенку. Я в красках представляю новую встречу с ними, этот наглый, сальный взгляд… Нет. И еще раз нет. Лучше уж Демьян. Он хотя бы физически не причинит боли. А от тех отморозков всего можно ожидать.

Сколар отвечает спустя несколько гудков. Моего нового номера у него нет, он зарегистрирован на Мая. Хотя, думаю, с возможностями Демьяна узнать про меня хоть что-то не составило бы труда. Но он не узнавал. Вычеркнул из своей жизни глупую деревенскую дурочку. И больше никак не появлялся на моем горизонте. До недавнего времени.

– Да, слушаю, – произносит он ровным спокойным голосом, пока мое сердце отбивает бешеный ритм в груди, и я едва справляюсь с порывом сбросить звонок.

Помню, как он однажды рассказывал о Владе, своем друге, и как тот научил его говорить, что у него батарейка садится, и надо бы побыстрее излагать мысли. И Демьян действительно иногда так делал. Особенно когда мы оставались наедине, и ему не хотелось отвлекаться. Вроде и мало времени вместе провели, а воспоминаний – на всю оставшуюся жизнь. Даже страшно представить: если бы мы были вместе чуть дольше, что бы сейчас со мной было?

– У меня садится батарейка. Если у вас что-то срочное и по делу, желательно быстрее обозначить суть проблемы.

Да, я ничего не забыла… Пять месяцев – слишком маленький срок для этого?

– Это… Мишель… – делаю небольшую паузу.

В трубке ненадолго повисает звенящая тишина.

– У меня проблемы, – продолжаю сдавленно. – Тот человек, о котором ты вчера говорил, появился и требует с меня деньги… Полмиллиона…

Демьян никак не комментирует мое признание, и я уже решаю, что сильно сглупила и еще больше сказав про полмиллиона. Ну вот нет во мне женской хитрости. Никакой. И мне не стоило ему звонить. Дура. Какая же я дура.

– Почему он требует деньги и именно эту сумму? Он сегодня к тебе приезжал? В какое время суток?

Я уже и забыла, с какой сдержанностью и хладнокровностью Сколар умеет себя вести. Всегда создавалось впечатление, что у него все под контролем, и ничего из ряда вон не происходит. Впрочем, мы и расставались так же… Хотя если чувств к другому нет, то к чему эмоции, верно? Интересно, этому на юридическом обучают?

– При отказе Игнатов дал мне денег. Я взяла. А теперь, когда у него появились проблемы, эти люди объявились и потребовали вернуть долг. Сказали, что Макар направил их ко мне…

– Вот гнида, – слышу на том конце эмоцию Демьяна, и по телу вновь пробегает волна мурашек.

– А еще та карточка, про которую ты говорил… Я не трогала ее. Ты, наверное, можешь проверить по выписке, кто, где, когда и какие суммы использовал? Но мне она не пригодилась, и я не потратила ни рубля. Не имею понятия, куда делись деньги.

Так себе повод для гордости, конечно. Лучше бы воспользовалась и куда-то одна уехала. Наверное. Не знаю. В такие моменты, как этот, на душе паршиво, и ощущение, что совершила непоправимую ошибку, связавшись тогда С Лешей, слишком сильное.

– В смысле?

– Я потеряла ее. У меня карты нет.

Снова повисает пауза.

– Через пару часов удобно будет встретиться? И где?

Что? Нет!

– Зачем? Я…

– Ты воспользовалась услугами другого адвоката, и я лишь знаю со слов Игнатова, что у вас все благополучно разрешилось. А теперь выясняется, что ты взяла у него деньги. Что за деньги? Были ли еще какие-то документы? Заодно закажу сейчас выписку по тому счету и все выясним. Или в чем проблема встретиться лично? Твой жених против?

Проблема в том, что я не хочу. Так же страшно, как и с Лопыревым заново увидеться. Но лучше, конечно, со Сколаром, чем с тем отморозком. Лучше с ним.

– Ты в клинике? Давай подъеду туда, там наверняка где-то есть кафе, – предлагает Демьян.

– У меня выходной.

– Где будет удобнее встретиться? – настаивает Сколар.

– В «Нейро», недалеко от работы.

И как раз от моего дома. Хотя, наверное, можно было бы выбрать что-то поближе, но все места, которые я знаю… в них мы бываем с Лешей.

– В семь тридцать. В «Нейро». Возьми все документы, какие есть.

Сколар первым завершает разговор. И вопреки облегчению, что я решилась и он наверняка поможет, я испытываю тревогу. Еще сильнее, чем до звонка.

Я точно выжила из ума. И до сегодняшней минуты была уверена, что никаких встреч тет-а-тет не будет. Больше никогда.

Стараясь сохранять остатки спокойствия, я иду собираться. Сначала ищу папку с документами, а потом, осмотрев себя в зеркало, думаю над образом и ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы Сколар узнал о моем положении. Новых насмешек про «зацепилась» тогда точно не избежать. Задрав футболку, смотрю на живот. Иногда я представляю, что это мог бы быть наш ребенок с Демьяном. Это крайне тупо и дико. Внебрачная связь и беременность… Как вечное напоминание о предательстве. Нет, нет. Хватит выживать из ума, – одергиваю себя. Все, что ни делается – все к лучшему. Хорошо, что я беременна от Мая. Пусть сейчас раны еще не до конца зажили, но все затянется. У меня будет своя семья, уверенность в завтрашнем дне, статус жены, а не любовницы, мой мужчина и оазис спокойствия, где меня ценят, любят и уважают.

Надев костюм оверсайз и пуховик, выхожу из квартиры. На улице машинально осматриваюсь по сторонам и тут же сажусь в такси.

В кафе приезжаю раньше Сколара. Когда замечаю его в дверях, идущего ко мне уверенной походкой, почти не слышу никаких звуков, только бешено бьющееся сердце и гул пульса в ушах. И малыш внутри… будто чувствует мое напряжение и эмоции, резко толкается, заставляя меня вздрогнуть.

– Привет, – Демьян садится напротив.

Нарастающее, давно забытое волнение окутывает с ног до головы. Господи, я по-прежнему не могу контролировать себя в его присутствии. Хотя и пытаюсь.

Глупая это была идея со звонком и встречей. Май бы точно не одобрил.