Текст книги "Заговор Дракона. Тайные хроники"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zagovor-drakona-taynye-hroniki-154687.jpg)
Автор книги: Станислав Сенькин
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Я кивнул, и мы проворно спрыгнули с подоконника. Выйдя на улицу, я по-новому взглянул на мрачную картину рядом с заброшенным храмом. Кладбище было настолько старым, что уже превращалось в пустырь. Наконец-то я понял, почему кресты были из какого-то серого камня и все особой формы. Как я узнал, став взрослым, это они были очень похожи на кресты тамплиеров. Очевидно, они были поставлены с целью, чтобы вампир не смог выбраться из могилы. Всего видимых могил было около сорока. Они были очень-очень древними, половина каменных крестов была уже обрушена вандалами или старостью, и все поросли изумрудной мшистой плесенью. Я стал думать, как найти в этом палеолите свежую могилу, о которой упомянул Горан. К своему удивлению, я нашел ее довольно быстро.
– Эта?! – Мы подошли к какому-то заросшему холмику, напоминающему могилу, на котором, правда, росли небольшие красные анемоны. Креста на ней не было, даже обломков. Я первый раз обратил на это внимание – анемоны, пять-шесть цветков, росли только на этой могиле. Да и кресты были везде, кроме этой могилы. И вообще, могила ли это? У меня снова пробудились сомнения, не насадил ли цветы сам Горан, чтобы разыграть меня? Хотя это было бы очень глупо, не в духе моего хитрого приятеля.
– Да, Милане. Это могила полковника Марко Савановича.
– Правда?! – Моя челюсть отвисла от смешанных чувств недоверия и удивления. Марко Саванович, если он, конечно, говорил о том самом Марко Савановиче, был известным партизаном-коммунистом. Его считали героем, борцом с фашистами. Однако моя бабушка говорила, что Марко безжалостно убил несколько сотен священников под предлогом того, что они поддержали временный режим. Ходили самые страшные слухи о том, каким способом он расправился с якобы предателями народа. Также молва утверждала, что он не жалел даже женщин и детей и убивал всех, кто хоть как-то сотрудничал с профашистским режимом. – Ты хочешь сказать, тут лежит тот самый, да? Герой? – Мне стало смешно от того, что убийца-садист Марко был объявлен в Югославии героем, и пришлось сдерживаться, чтобы не засмеяться и не обидеть друга.
Горан оценил мои усилия и сам усмехнулся:
– Да. Это тот самый Марко Саванович, убийца священников, женщин и детей.
– Подожди, человече, что-то ты свистишь. Ведь он похоронен в Белграде, у стены героев, вместе с другими партизанами.
Горан удивился моей осведомленности:
– Был похоронен, правда, но, видно, кому-то было нужно перенести его тело сюда. – Он указал на могильный холмик, который в лунном свете выглядел очень зловеще. – Как видишь, на этой могиле нет креста, но кто-то за ней ухаживает и даже посадил на ней эти кроваво-красные маки.
– Это не маки, Горан, а анемоны.
– Не дури мне голову. Это маки!
На этот раз я уже прыснул, хотя и как-то неуверенно:
– Хорошо, пусть будут маки. Вот только… Перенести тело?! Сюда?! Да кому это было нужно? Что за бред! – Я, пытаясь показаться разочарованным, рассмеялся: – Ты меня уже совсем за дурака принимаешь?
– Тито. – Горан ударил себя ребром ладони по горлу. – Это он распорядился, чтобы тело его бывшего соратника и друга перенесли сюда, на кладбище вампиров. Тайно.
– Горан!
– Дело в том, что Марко на самом деле не умер и…
– Горан!
– Что? – Приятель удивленно посмотрел на меня. Он, по всей видимости, думал, что я должен был сейчас смотреть на него со страхом и трепетом, но я был неглупым парнем и не мог сдаться так быстро. И я просто ненавидел, когда меня водили за нос.
– Откуда, черт возьми, ты все это знаешь, если, как ты сам утверждаешь, Тито приказал перенести его тело тайно?! Тайно, понимаешь?
Горан стал серьезным, на его лице, впервые за последнюю неделю или даже месяц, отобразился страх.
– Бабка мне все сказала, всю правду, которую не знает даже Тито.
Несмотря на всю кажущуюся смехотворность, этот довод показался мне серьезным. Бабка Горана выглядела как настоящая ведьма. Люди боялись смотреть ей в глаза, даже моя бабушка не общалась с ней, как не любила и самого Горана. Она называла его не иначе как чертенком. Бабушка бы наверняка запретила мне играть и дружить с ним, если бы не заступничество моего отца, которому Горан нравился, несмотря на то что его отец был русским белогвардейцем.
– Бабка? Хм. А она, черт возьми, бабка-то твоя, откуда это все узнала? Ха! Тито сказал?
– Обещай, друг, что не спалишь меня никому. – Горан дернул меня за рукав. – Обещаешь?
Легенда, рассказанная на кладбище
У храма, на старом субботицком кладбище, заинтригованный сверх меры загадкой его происхождения, я обещал Горану хранить гробовое молчание. Тогда он и рассказал мне эту историю о вампире-коммунисте Марко Савановиче. Уже много лет после, подробно изучив архивные материалы о герое-партизане и, как я думаю, может быть, и необоснованно, заложив основы вампирологии, я уже во всеоружии знания выстроил точную картину произошедшего здесь. Утерянные детали, о которых не могли знать Горан или его ведьма-бабушка, дополнили эту дьявольскую мозаику и показали мне мрачную легенду о Марко Савановиче во всей ее дикой красоте.
Как поется в одной малоизвестной военной песне:
Марко, Марко, орел удалой, первенец славы Югославии нашей.
Спи наш товарищ, ты мертв, но бессмертен, грозный убийца крестоносцев-усташей[4]4
Усташи (на сербскохорв. «усташа» – восстание) в 1929–1945 гг. организация хорватских националистов. Основана за границей (центры в Италии, Австрии, Венгрии, Бельгии и других странах) А. Павеличем. В 1934 г. усташи убили югославского короля Александра и французского министра иностранных дел Л. Барту. После оккупации Югославии Германией создали Независимое государство Хорватия. Усташи были ревностными католиками в духе средневековых крестоносцев.
[Закрыть].
Знают и дети, что вражая сила не одолеет славянской свободы.
Марко лишь спит в одинокой могиле, но его смерть – нарушенье природы.
Если однажды восстанут фашисты поработить югославов отважных,
Марко воскреснет под луной серебристой и сожжет всех врагов как драконов бумажных.
Легендарный Саванович был партизаном-коммунистом, который обладал недюжинной силой и удивительной храбростью. Он был чем-то похожим на нашего обожаемого Тито: та же твердость характера, бесстрашие и непримиримость к врагам. Говорят, что в жилах Савановича текла кровь хорватов, как и у Иосипа Броза, и что Марко вместе с ним попал в плен к русским во время Первой мировой войны, где они сражались на стороне немцев.
Черкесы Дикой дивизии хотели было перерезать друзьям горло, но подоспели русские офицеры и спасли им жизнь. Один из черкесов в черной бурке заглянул в карие и жестокие глаза Марко:
– Вах! Мамой клянусь, сам проклятый шайтан сидит в тебе. Жаль, что я не успел с тобой разделаться.
Марко в ответ только хитро улыбнулся. Затем они с Тито жили в русском плену почти припеваючи, но Марко совершил геройский побег, а Тито застрял в России надолго и даже женился на русской. Говорят, что даже Тито завидовал храбрости и удачливости Марко. Правда ли это или всего лишь слух, никто не знает, но то, что Марко Саванович лично знал Иосипа Броз Тито, который его ценил, как опытного и бесстрашного командира, это истинная правда.
Марко командовал одним диким партизанским отрядом, название которого было «Красные дьяволята». До сих пор некоторые старики, прошедшие войну, с содроганием сердца говорят об этом отряде. И это содрогание отнюдь не священный трепет перед славой героев, а скорее животный страх. «Дьяволята» мстили всем, кто хоть как-то сотрудничал с сербскими фашистами или хорватами-усташами. Но особую ненависть у них почему-то вызывали православные священники, что пошли на сотрудничество с режимом фашистов. Эта ненависть была безрассудна, мало кто знал, что она передавалась рядовым партизанам прямо из сердца неистового Марко.
Вообще-то Сербская православная церковь не поддержала фашистский режим, поэтому многие иерархи погибли или прошли концентрационные лагеря, но, как всегда, были здесь и свои отступники. Многие из числа духовенства искренне считали, что между Сциллой коммунистов и Харибдой нацистов лучше держаться второй стороны. Муссолини оставался католиком-христианином, а коммунисты исповедовали полное безбожие. Сталин в России объявил безбожную пятилетку, взрывал храмы и расстреливал священников. Поэтому какая-то логика у отступников была. Нельзя сказать, что они, все как один, были подонками и трусами. Хотя для многих в те суровые годы главной задачей было выжить. Этих священников, сотрудничавших с фашистами, вместе с населением сел, где они служили, «Красные дьяволята» жестоко вырезали. Они не щадили даже детей, по собственному учению Марко, который ввел в обиход подчиненного ему партизанского отряда понятие «коллективная ответственность». Из детей предателей, по его мнению, не могло вырасти ничего лучше самих предателей. Если кто-нибудь из села становился предателем, тогда виноватыми оказывались все жители. Даже самые немилосердные из усташей поражались невероятной жестокости сербского партизана.
Марко лично и очень жестоко пытал всех отступников или тех, кого только подозревал в отступничестве, требуя отдать все материальные средства, включая спрятанные продукты, и рассказать все о передвижении вражеских войск. Как только он получал необходимое, отступников жестоко убивали, иногда их варили живьем в больших котлах. С усташами и то «дьяволята» поступали мягче, сразу же убивая, без особых истязаний.
На первый взгляд в личности этого деятеля Второй мировой не было ничего особенного, отличающего его от характерного типа злодеев-военачальников, распространенных в то время. Те же жестокость, непримиримость и садизм. Но у Марко все же была одна особенность: он был вампиром. Нельзя сказать определенно, были ли у него вампирские наклонности до войны или он приобрел их в результате упражнения в садизме и убийствах, но точно известно, когда именно вампиризм стал у него проявляться на людях.
Однажды, пытая одного католического священника-усташа, Марко надрезал ему запястье левой руки и стал жадно пить его кровь, впившись в его артерию. Для видавших виды партизан-головорезов отряда эти его странности не показались слишком уж странными. Они думали, что таков метод психологической войны: для того чтобы устрашить колеблющееся между двумя сторонами крестьянство, было мало обычных убийств – об этом знали как красные, так и черные. Даже монархисты-четники[5]5
Четники – на Балканском полуострове бойцы отрядов (чет), партизанскими методами ведущих борьбу против османского ига. В XX веке четниками называли себя участники великосербского движения в Югославии во главе с генералом Дражей Михайловичем, которые боролись в период Второй мировой войны против руководимой коммунистами Народно-освободительной армии Югославии. Четники стояли на позициях воинствующего православия.
[Закрыть], несмотря на свою приверженность православию, прибегали к своеобразным методам устрашения. Говорят, что, выпив литр крови этого падре, Марко обернулся к своим приятелям, неохотно сплюнул и сквозь зубы прошептал:
– Это всего лишь католик, прихвостень Муссолини. Его кровь сродни крови псов, не то что кровь православных, чистая и свежая, как молодое вино.
Недалекие приятели лишь рассмеялись в ответ, хотя нужно было бы весьма задуматься. С сего дня, увидев спокойную реакцию своих соратников на эту дикость, Марко ввел употребление крови своих несчастных пленных в обычай. Очевидцы потом утверждали, что он как бы пьянел и расцветал от чашки свежей крови, его лицо розовело, а настроение улучшалось, как будто он выпил лучшей сербской лозы в хорошей дружеской компании.
Это было уже не простое запугивание крестьян; потребление крови определенно стало для Марко сильным пристрастием, необходимостью. Постепенно у него выработались и все признаки абстиненции: без ежедневной порции крови он становился раздражительным, его руки тряслись, а лицо бледнело, как у покойника. Он перестал выносить дневное время и начал совершать налеты исключительно по ночам.
Как-то раз их партизанскому отряду пришлось скрываться много дней в гористых лесах близ Сараево. Кто знает те места, может подтвердить, как легко может там затеряться не только маленький партизанский отряд, но и целая армия.
Пищи у них было вдоволь, усташам не хватило бы ни времени, ни сил, чтобы найти их. Для партизан это было временем покоя, расслабления и отдыха, но только не для Марко. Через неделю вынужденного простоя в убийствах и кровопролитии он стал вспыльчивым безо всякого повода и подозревал даже самых ближайших и преданнейших соратников в отступничестве. Марко стал пить кровь козлов и баранов, но она вызывала у него расстройство желудка и тошноту. Он лишился сна и постоянно бредил. По ночам он голыми руками копал себе могилу в промерзшей осенней земле, отчего его руки были всегда в крови. При виде его собаки, злобные шер-овчарки, скулили как щенята и припадали к его ногам от непонятного животного страха. Для партизан, которые любили и боялись своего командира, это было лишь еще одним доказательством исключительности Марко. Но не для его заместителей, которые пугались непредсказуемости своего вожака.
Разведчики докладывали, что усташи перекрыли все выходы из ущелья, и неизвестно, сколько еще скрываться отряду. Услышав очередное донесение разведчика, Марко лишь заиграл желваками и прохрипел:
– Все вон, вы лжецы и предатели. От вас за километр несет усташской заразой. Вокруг меня нет ни одного смелого коммуниста. В каждом сербе притаился бородатый четник, в остальных – усташ или фашист. Где, скажите мне, нормальные коммунисты, которые не боятся проливать свою кровь и любят лить реки чужой?! Вы все жалкие тени, а не юнаки![6]6
Юнаки – сербские герои.
[Закрыть] Тупые бараны! Вы предатели, бросившие своего вожака в этом бескровном ущелье. Осмелились нарушить приказ! Кара… Вас всех ожидает жестокая и неумолимая кара!
С каждым днем, проведенным в покое, Марко становился все агрессивней. С каждым часом его патологическая жажда крови все росла и росла.
Марковские друзья-головорезы стали опасаться за свою жизнь. Они видели, как ухудшается состояние главаря, как недостаток крови сказывается на психике командира. Он рвался в бой и непрестанно давил на них, пытаясь сломить их волю. Однажды Марко собрал военный совет, он был готов идти в битву против намного превосходящих их в численности войск усташей, хотя это было настоящим безумием. Но Марко было все равно, лишь бы проливать кровь. На военном совете он с пеной у рта кричал на товарищей, затем, столкнувшись с непримиримой позицией остальных капралов, загадочно ухмыльнулся и снял со стены кривой турецкий ятаган, которым любил приводить в исполнение вынесенные им смертные приговоры. Марко медленно оглядел своих товарищей и неожиданно для всех мощным рубящим ударом, убил своего ближайшего сподвижника и советника Милована Тадича, который на этот раз принял сторону капралов. Затем Марко жадно слизал кровь с лезвия ятагана…
Военный совет был закрыт. Зная искреннюю любовь убитого к Савановичу, партизаны поняли, что их жизни теперь висят на волоске. Марко нужна была свежая кровь.
Негодуя за убийство преданного Милована, друзья стали плести против Марко заговор. Но нельзя было просто так взять и убить обезумевшего предводителя, о храбрости которого ходили легенды. Капралам необходимо было представить его смерть как несчастный случай, чтобы обезопасить себя от дальнейших проблем, ведь Марко пользовался безоговорочной поддержкой своих отрядных партизан. Заговорщики не собирались больше трех и тщательно обговаривали детали предстоящего покушения. После долгих колебаний они решили отравить Савановича и объявить другим простым партизанам, что их храбрый вождь умер от обычной дизентерии. Так они объясняли войску его бледность и необычный болезненный вид. Но тщательно спланированный заговор капралов не удался. Среди заговорщиков появился предатель. Он был самым презираемым среди капралов партизанского отряда потомком боснийских мусульман и к тому же глухим на правое ухо. Над ним всегда все насмехались, а он внешне терпел, но внутри с постоянством скупца копил злобу на своих насмешников. Его бы не допустили до капральства, если бы его не ценил Марко за знание местного ландшафта и меткий глаз. Этого босняка-мусульманина звали по-сербски Боян, а свое настоящее имя он скрывал по непонятным причинам.
Сначала капралы его не хотели посвящать в детали заговора, опасаясь предательства, но, поскольку Боян был еще и одним из отрядных врачей, он хорошо знал фармацевтику, а значит, имел представление о ядах и токсических веществах.
Услышав опасное предложение капралов, Боян сразу же согласился, изобразив на лице понимание и радость. Он был достаточно хитрым, чтобы понять: его непременно убьют в случае отказа или если только заподозрят в предательстве. Он хорошо владел собой и понял, что пробил его час – в душе Боян решил отомстить капралам за многомесячные издевательства. Он открыл о заговоре Марко, рассказал ему все, что знал. Полковник вопреки ожиданию Бояна не пришел в гнев, а будто бы затаился. Он дал Бояну некоторые рекомендации и стал вести себя, как будто ничего и не знал ни про какой заговор. Он даже как бы успокоился и стал более приветливым к своим друзьям. Но капралов это не остановило, маховик смерти был уже закручен. Правда, даже те, кто его закрутил, не могли заранее определить, чьи головы он снесет.
И вот – время пришло. Однажды вечером капралы дали Бояну знак, чтобы он подсыпал Марко в вино сильный яд – цианид. Боян выполнил их приказ. Саванович отпил из чаши вина, дико захрипел, держась руками за горло, и упал замертво. Боян проверил пульс Марко и сказал, что все кончено. Капралы ликовали.
Утром капралы собрали партизан из отряда и со слезами на глазах объявили, что их храбрый вожак умер от дизентерии. Его похоронили в той же самой неглубокой могиле, какую он выкопал собственными руками в промерзлой земле. Партизаны хотели установить на его могиле крест по обычаю, но Боян запретил; босниец сказал, что Марко, как убежденный коммунист, велел передать, что, если он умрет, никому не разрешать справлять над ним культ или ставить крест. Марко Саванович, дескать, в Бога не верил.
Все пять отрядных капралов вместе с Бояном участвовали в заговоре против Савановича. Всего же в отряде было около двух тысяч человек, это был один из самых крупных партизанских отрядов в Сербии. Капралы быстро выбрали нового полковника, руководителя «Красных дьяволят». Им стал главный организатор заговора капрал Деян Доджич. Собрали новый военный совет. Было принято решение провести зиму в ущелье, где усташи не могли их найти, и делать вылазки небольшими группами только за продуктами. Капралы расслабились, думая, что, избавившись от Савановича, они решили все свои проблемы.
Но на самом деле они даже не знали, что их ждет. На следующий день после избрания Доджича нашли мертвым у себя в шалаше. Капралы стали свидетелями страшной картины: новый командир лежал, раскинув руки, с бледным обескровленным лицом; на его шее был обнаружен след от укуса какого-то животного. Никто тогда не мог предположить, что этот укус оставлен человеком. Капралы хотели захоронить Доджича рядом с Савановичем, но среди партизан отряда, суеверных крестьян, начались волнения, которые повлияли на последующее решение капралов сжечь тело командира и развеять прах по ветру.
Доджича сожгли, и испуганные капралы решили неделю не выбирать никого на должность командира отряда, как будто она была проклятой. На внутреннем совете они чуть не передрались друг с другом, один капрал подозревал другого в убийстве командира. Наконец, военачальники, осознав безрезультатность и гибельность своих споров, спросили Бояна, какое животное могло оставить такие чудовищные следы на шее полковника. Охваченные чудовищными страхами, они сомневались: животное ли это вообще? Боян отвечал, что скорее всего Доджича убила одна из отрядных собак шер-овчарок, которые и вправду после смерти Савановича будто взбесились и вели себя агрессивно. Одна из самых свирепых и сильных овчарок по кличке Вук даже напала на проходящего мимо пьяного партизана и загрызла его до смерти. Этого Вука уже пристрелили. Боян дал всему происходящему разумное объяснение, все капралы успокоились и на этом разошлись.
Но на следующий день, едва солнце осветило макушки деревьев, в лагере раздались дикие крики, призывающие к оружию. Взбудораженные партизаны выскочили из шалашей и собрались у большого дуба, под которым адъютанты капралов бились в истерике, опасаясь за свои жизни. Оказалось, что было убито еще два капрала таким же зверским способом, как и Доджич.
Партизаны в гневе перебили всех овчарок и еще тех солдат, что присматривали за ними; адъютантам явно благоприятствовали звезды, их оставили в живых. Начались волнения, которые, учитывая большое количество оружия и отваги, могли привести к самым плачевным последствиям. Был убит еще один капрал, которого подозревали в предательстве. Когда кровожадный гнев толпы был удовлетворен, в отряде созвали коло – что-то наподобие казачьего круга. На этом коло были казнены шесть провокаторов и избраны еще четыре новых капрала из самых кровожадных гайдуков. Новые командиры сразу же захватили власть и заковали в оковы Бояна с последним из оставшихся старых капралов, как хорватских шпионов.
Оставшись наедине, пленники стали думать, как им остаться в живых. Тогда Боян рассказал своему товарищу по несчастью, что он подлил в вино Марко не цианид, а концентрированный раствор дурмана колючего. Так велел ему полковник, который узнал от него о заговоре. Этот раствор был строго дозирован для того, чтобы Марко не умер, а лишь погрузился в глубокий летаргический сон. И что, возможно, он и умертвил своих капралов, отомстив за заговор и удовлетворив свою жажду крови. То есть таким образом он убил двух зайцев одним камнем, как по-настоящему гениальный преступник.
Капрал, услышав такие откровения, заскрежетал зубами и погрозил мусульманину кулаком. Опешив от неожиданного признания и потеряв голову от лютого гнева, капрал решил использовать ситуацию в свою пользу, оглушил Бояна и позвал охрану. Однако новые военачальники, приняв к сведению информацию о заговоре с отравлением, совершенно проигнорировали Бояново сообщение о летаргическом сне и мести Савановича. Они расстреляли капрала на месте, совершенно в гайдукском стиле, безжалостно, с детской невинной простотой. Затем выпили черногорской лозы и послали за Бояном. Теперь у них было обоснование собственной власти – восстановление справедливости, месть за отравление Савановича.
Хитрый мусульманин отказался от прощальной рюмки раки и попросил гайдуков о другом последнем желании: он хотел рассказать историю.
Охмелевшие и подобревшие гайдуки рассмеялись и благосклонно восприняли просьбу Бояна. Тогда он не спеша, стараясь заинтриговать новых капралов, рассказал всю историю от начала до конца, стараясь удержать их в благодушном настроении как можно дольше. Это ему почти удалось.
После его необычного рассказа, объясняющего странные явления последних дней, мнения капралов разделились: одни хотели его тут же пристрелить, другие решили пойти на могилу Савановича и посмотреть на тело, а уже потом уничтожить Бояна, осмелившегося насмеяться над смертью прославленного командира Марко.
Подойдя к могиле, они увидели, что земля на ней совершенно свежая и переворошенная, как будто ее совсем недавно раскопали. Гайдуки приказали солдатам вновь раскопать могилу и с нескрываемым удивлением обнаружили, что тело Савановича и в самом деле пропало. Удивление быстро сменилось гневом.
Бояна тут же, с раздраженными криками, расстреляли, а тело бросили в эту же могилу. Ее наспех засыпали на глазах у изумленных партизан. Затем капралы плюнули на могильный холмик, теперь уже Бояна, и на скорую руку решили снова созвать коло, чтобы выбрать на нем великого командира, равного доблестью и отвагой самому Марко Савановичу. А разобраться с загадочными смертями капралов и пропажей тела их предводителя решили потом.
Каждый из четырех капралов-гайдуков хотел быть первым, и никто не желал подчиняться другому. И у каждого из них было много сторонников в отряде. В воздухе сгущалось напряжение. Коло собралось на следующий день у большого дуба. Партизаны стекались туда безо всякого огнестрельного оружия, чтобы предотвратить кровопролитие, правда, никто не сможет заставить гайдука расстаться с ножом. Чтобы не затягивать выбор командира, партизанам сразу же сообщили о главной цели: необходимо избрать нового военачальника для того, чтобы наказать виновных и восстановить порядок и справедливость. Солдаты стали выкрикивать фамилии своих кандидатов, но всем было ясно, что достичь единства в этом вопросе будет очень сложно. Начались споры и небольшие потасовки, пока в тумане гула и споров не раздался мощный крик, который, как тогда всем показалось, потряс основы вселенной:
– Саванович!!!
От этого крика время словно остановилось. Всякие споры утихли, мускулистые усатые капралы прекратили битву за власть и присмирели. Само звучание этой фамилии звучало магически, это имя вгоняло людей в замогильный холод тартара. В ущелье воцарилась тишина как в средневековом монастыре. Все осторожно посмотрели в центр толпы, откуда раздался этот крик. И вот из самой людской гущи, как из лесной чащобы, вышел дикий зверь Марко. Все буквально онемели от изумления и ужаса. Марко был бледен, словно смерть, его глаза искрились от ненависти, казалось, что она жжет его изнутри, как языки неугасаемого адского пламени. Его волосы были всклокоченными, в кудрях застряли маленькие комья земли. Но, несмотря на грязь и кровь на лице, руках и одежде, весь его вид был грозным и даже величественным.
Марко подошел к большому дубу и, не говоря ни слова, сел в кресло командира. Солнце уже вышло, но тень дуба покрывала поляну полностью, казалось, что партизаны находятся в непролазных тропических джунглях, куда свет заглядывает лишь изредка. По одному преданию, этот дуб был настолько старым, что под ним останавливался обедать сам император Константин Великий. Его ствол могли обхватить только девять взрослых мужчин. Это был древний дуб, у него даже было имя: Душан. Непонятно, почему дубу дали человеческое имя, и никто не знал, кто «окрестил» дерево. Но должна же быть всему этому какая-то причина?
Через какое-то время люди стали выходить из-под власти зловещего гипноза и в толпе послышались приветственные вопли. Люди благодарили провидение за то, что оно вернуло им Савановича. И правда, не вернись он, партизаны могли бы перерезать друг друга. Марко сразу же приказал повесить всех четырех гайдуков на раскидистых ветвях Душана. Это приказание было выполнено незамедлительно, гайдуки даже не препятствовали совершению собственной казни. Злобные усатые богатыри, которые могли вырвать из груди человеческое сердце, приняли смерть, как кроткие агнцы, ведомые на заклание.
Марко вновь принял власть над «Красными дьяволятами», но на сей раз он правил самодержавно. Партизаны выполняли любое его приказание, каким бы нелепым и жестоким оно ни было. В отряде с того момента не стало даже намека на оппозицию. Саванович использовал метод царя Иоанна Грозного и деспота Влада Цепеша: устранить элиту путем кровавых репрессий и психологического устрашения, сосредоточив власть в одних руках. С сего дня, управляемые железной волей Марко, партизаны отряда совершили еще немало героических, почти легендарных деяний, как, впрочем, и таких же легендарных зверств.
Вскоре после окончания войны герой Марко погиб от шальной серебряной пули во время военного парада и был похоронен у стены героев в Белграде. Он был канонизирован социалистами, которые видели в нем великого героя, у его бюста всегда лежали свежие маки. Почитатели и ветераны отряда «Красных дьяволят» не забыли своего старого полковника. Все, как тогда казалось, было хорошо у живых и у мертвых.
Но, однако, это было лишь началом. Садовник, отвечающий за парк у стены героев, стал замечать, что земля, в том месте где погребли Марко, всегда свежая и взрыхленная, как будто там поселился большой крот или даже целое семейство больших кротов. Чтобы избежать административного взыскания, садовник стал опрыскивать могилу химикатами и разбрасывать по земле отравленные продукты – следовало отвадить наглых грызунов, осмелившихся завестись на святой земле. Такое поведение зверей ему казалось кощунственным. Он расходовал химикаты килограммами, так что на улицах Белграда стали находить множество мертвых птиц, которые имели неосторожность полакомиться отравленным хлебом. С того дня и до сих пор бюст Марко Савановича чист от птичьего помета, потому как все птицы облетают место его захоронения за десять метров. Но грызунам все было нипочем: странные взрыхления на могиле не прекращались. Разозленный старик решил перейти к более активным действиям самостоятельно подкараулить и забить наглого крота. Вместе со своим несовершеннолетним внуком, он пришел к могиле ночью, договорившись со сторожем, который был его стародавним приятелем.
Старик дал внуку маленькую штыковую лопату, а себе взял большую совковую. На небе светила большая луна и не было нужды пользоваться фонарем. Старик и ребенок заняли боевую готовность у стены героев. Со стороны можно было их принять за гробокопателей, которые решили поживиться чем-нибудь из могил. Но истинные гробокопатели, которые закапывали могилу Марко, посмеялись бы над их потугами. Они все видели своими глазами и могли поклясться на «Капитале» Маркса, что гроб Марко сорвался с веревок и буквально провалился сквозь землю; пришлось привезти сюда дополнительное количество земли, для того чтобы полностью засыпать могилу. Никакие гробокопатели не смогли бы быстро найти его. Да и чем они могли поживиться, кроме нескольких орденов и медалей, а по пуле в лоб они бы заработали только за одну попытку осквернения могилы.
Старик и внук стояли перед стеной героев, как античные статуи, их тени застыли в лунном полумраке на красноватом кирпиче стены. Наконец, крот – как они думали – начал рыть землю. Земля как бы закипела, под ней явно была какая-то жизнь, а не смерть. Было уже три часа ночи. Маки на могиле зашевелились, и тут же зашевелились волосы, редкие старческие и кудрявые юношеские…
Старик и его внук так и не дождались выхода крота на поверхность, а может быть, и дождались – о том история умалчивает. Известно только, что их нашли у стены героев умерщвленными тем же способом, что и капрал Доджич. В застывших бледных руках покойники сжимали лопаты.
Наутро сторож обнаружил окоченевшие тела садовника с внуком. Он смертельно перепугался и сообщил куда надо. Впоследствии сторож скончался от сердечного приступа в тюремной больнице. Говорят, что об этом происшествии доложили самому Тито лично, который хоть и нахмурился, но не был особо удивлен произошедшим. Лидер Югославии весьма и весьма призадумался. Он явно знал то, о чем не знали другие.
Загадочной гибелью деда и внука дело не закончилось, за ним последовала череда таинственных и зловещих событий, о которых мне почти ничего не известно. Верхушка югославского руководства была встревожена, кое-кто из жен коммунистов загремел и в психушку. Тогда Тито собрал всех ученых, занимающихся необычными явлениями на грани сверхъестественных и рассказал им об этой деликатной ситуации. Они были моими предшественниками и обладали некоторыми знаниями из области вампирологии, главным образом черпая их из исторических хроник. Время было не то, чтобы сомневаться в приказах, и исследователи приступили к работе. В распоряжении этих ученых оказались австро-венгерские и сербско-хорватские архивы, в которых находились материалы о вампирах.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?