Текст книги "Гудошная сказка"

Станислав Трофимов
Гудошная сказка

© Трофимов С. В., текст, 2024

© Ковалев Б. В., предисловие, 2024

© «Геликон Плюс», макет, 2024

Голос традиции

Не существует поэтической палаты мер и весов – каждому своя мера и свои Весы.

Хорхе Луис Борхес полагал, что именно по этой причине поэт порой стремится примкнуть к какому-нибудь направлению, школе, обзавестись эстетической программой, а это ошибочно: «Произведение само диктует автору нужную форму: стих или прозу, манеру барочную или простую. Теория может оказаться замечательным подспорьем (вспомним Уитмена), а может породить чудовищ или попросту музейные экспонаты».

Томас Стернз Элиот считал, что истинную индивидуальность поэт обретает, только когда осознает себя частью традиции.

Станислав Трофимов не относится ни к одной школе, ни к одному направлению, но всецело принадлежит русской традиции.

В его поэтических текстах органично сочетается духовное и музыкальное. Станислав Трофимов имеет богатый опыт церковного служения; ныне же он солист Мариинского и Большого театров, один из ведущих басов современной русской оперы. Это сочетание оказывается чрезвычайно интересным и плодотворным в поэтической перспективе: образность и тематика одной сферы сплетается с музыкальностью, ритмичностью другой.

Станислав Трофимов известен как исполнитель, который чрезвычайно тщательно и вдумчиво подходит к работе над партиями. Этот творческий метод он применяет и к поэтическим текстам.

Однако будет ошибочно предположить, что его стихи однообразны по тематике. Представленные в этой книги тексты вызывающе контрастны.

«Гудошная сказка» – фольклор несуществующего народа, эпос придуманного мира. «Сказание о гноме», смешное и грустное, уютное и масштабное, написано в своеобразной сказительской манере: точные рифмы соседствуют с ассонансными, но неизменна и строга интонация, управляющая стихом и открывающая читателю фантастический мир сказки. «Месть гнома», одна из наиболее эмоциональных частей «Сказания», написана с использованием лейтмотивной техники – пример осмысленного применения в поэтическом тексте оперных методов. С одной стороны, здесь можно узнать черты вымышленных миров Толкиена и Льюиса, с другой – явственны приметы русских сказок. Именно фольклор и деревенский быт наряду с позаимствованными из оперы техническими решениями становятся почвой для фантастического универсума «Гудошной сказки», что мотивирует как формально-технические, так и интонационно-тематические особенности этого текста.

Совсем иная – «Покаянная поэма». Это образец аскетичной духовной поэзии. Написанная в пору Великого поста, своим ритмом и скорбной интонацией она погружает читателя в особое состояние. Это поэзия не светская и не светлая – ее стоит читать и прочитывать именно как «покаянный», фактически молитвенный текст – в тот же период, когда он и был создан. Поэма написана по Великому покаянному канону преподобного Андрея Критского и находится в русле этого труда: каждой песне предпослан эпиграф, текст изобилует цитатами, вступая в живой поэтический диалог с претекстом.

Поэзия Станислава Трофимова всегда обращена к Богу и к человеку – скорбному, ничтожному, кающемуся, и все равно прекрасному. Человек ничтожен и грешен, он мал и незначителен – в этом его трагедия. Но даже сознавая свою ничтожность, человек стремится к любви, состраданию и жизни – и в этом его красота. Запечатлеть в стихах этот парадокс – редкая удача, однако, как представляется, перед нами именно такой случай.

У Станислава Трофимова множество слушателей – не сомневаюсь, что теперь он обретет и своих читателей.

Борис Ковалев,

член Союза писателей Санкт-Петербурга

Гудошная сказка

 
Когда б налили вы шутам,
Мы б песню подтянули!
Когда б не жмотились к гостям,
Мы б пляску развернули.
Чего сказать – всегда найдём,
Запасы не измерить,
Мы с песней по миру идём,
Уж можете поверить.
Мы видели всего везде,
Понасмотрелись вдоволь,
Мы можем петь о старине,
Или чего иного.
Ого!.. Налито! Среди вас
Ценителей немало.
Не пожалели вы для нас —
Так мы начнём забаву!
Гусляр, свистульник и гудок,
Матёрый барабанщик,
Давай! Эй, дудочник, наш срок!
Мы поначнём, вы – дальше.
Но полно… Нам пора начать
Сказания о днях былых.
Настало время обличать
Дела злодеев и святых.
 

I

 
Среди лесов, озёр и скал,
В долине волшебства благой,
Чудесный, славный град стоял,
Им правил добрый Маг Святой.
Блаженный и седой старик,
Увенчанный во склоне лет
Великой мудростью. И лик
Его не мерк, рождая Свет.
Сиянье взором он рождал,
Уста зазря не открывая,
Он вечность Истины вещал
И правил, люд оберегая.
При нём Долина зацвела,
Во славе Правды просияла,
Величье Света обрела
И Свет средь тьмы благословляла.
Он Света мантию носил
И среди магов был старейшим,
На доброе дал много сил,
И оттого он слыл добрейшим.
Вокруг него служили честно
Все эльфы, люди, мудрецы,
Служили феи повсеместно,
Герои, во дворце – жрецы.
 

II

 
Жрецы – Мудрейшего надежда,
Помощники, его оплот,
Носили светлые одежды,
От тьмы вели его народ.
Средь них хватало всех сословий,
Всех знаний, всех ремёсл, санов,
И святость выше всех условий
Была для жреческих чинов.
Пожалуй, поимённо будем
Их знать и назовём для вас:
Великий жрец, рождённый в людях,
Честнейший, славный Златоглас;
Его десница – честный ум
Из эльфов – славный Яродум;
Из эльфов леса – Кант почтенный;
Угрюмый Дэльг– дитя озёр —
Был из людей, весьма смиренный,
Он с ризами хранил шатёр;
Красавец Кунд – степного рода
Посланник, также из людей;
Пискун – из хитрых эльфов брода,
Народа, коих нет хитрей;
Мафус – огнебородый воин,
Старейший из жрецов дворца,
Он всякой чести был достоин,
Поём без красного словца;
Пришелец от земель далёких —
Могучий воин Громоглас,
Суровый жрец и взглядов строгих
Здесь ко двору пришёл как раз;
Из эльфов доброго сословья —
Мальчишка Публ, слуга небес,
Юнец, не ведавший злословья
И не изрекший злых словес;
И добродетели зеница
Из воинов эльфийских лиг —
Оргид, владычних дел возница,
Светлейшего из магов гид.
 

III

 
Дуди дуда! Гуди гудок!
Мы сказку продолжаем.
К нам слушатель не будет строг,
Мы шутовски вещаем.
Пляши, народ, звени, струна,
Воспой, девица, для веселья
И красотою болтуна
Одаришь даром вдохновенья.
К чему вещать? К чему страдать?
Налейте до верхушки чаши!
Налейте так, чтоб проливать,
А болтуны продолжат ваши.
 
 
Чего сказать хотели сказом,
К чему сей длительный рассказ?
Мы вам раскроем карты разом
И весь конфликт откроем враз!
Великий Маг, Владыка Белый,
Служитель Света и Добра
Не вечно был седым и зрелым,
Был он и молод. В те года
Он не был магом белой масти
И белых мантий не носил,
Но он служил при высшей власти
Великих Магов и Светил.
В ту пору сам он был возницей
И гидом у Престола Сил,
При Высочайшем был десницей,
И Высочайшим был любим.
И было то в лихое лето,
Что некий гном, служитель Тьмы,
Взял покуситься на Заветы
И фею выбрал для жены.
И не было б печали в этом,
И не было бы в том беды,
Да фея рождена для Света,
На ней обеты чистоты.
Да и того уж мало будет:
Сей гном изрядно в маги лез
И, как положено, на людях
Слова обета произнёс.
И молвил он в обете этом,
Что будет светоч красоты,
И целомудрия обетом
Поклялся, чая Высоты.
И приняли его стремленья,
И на лукавом том челе
Явилась шапочка ученья,
И уж не числился во тьме…
Так всё ж вернёмся в злую пору,
Когда наш гном и кандидат,
Повесам всем повыдав фору,
Устроил фее гномьих чад.
Ужели думал он – удастся
Сокрыть в утробе чистых фей
Своих уродливых детей?
И думал гном, что не воздастся…
Но воздалось. Узнали все.
И в Высочайшей Высоте.
Да Высочайшему возиться
С паршивым гномом недосуг,
Он вверил мудрому деснице
Вершить над голубками суд.
И гному по шеям изрядно
Досталось за его грешки,
А фею выгнали наглядно,
Чтоб прочим было не в смешки.
От деток оба отказались,
И маги добрые тогда
Приюта сирым обыскались,
Но всё ж нашли. Ввели туда.
 

IV

 
Играйте, дудочки, и пойте,
Людские гласы и хоры,
Хмельные погреба откройте,
Несите пиршества дары!
Мы вам расскажем, как злодеи,
Родившиеся в голытьбе,
Весьма поганейшие змеи,
Перевернули свет во тьме.
Играйте музыку! Дудите!
Мы только начали сидеть!
Мы всё расскажем, погодите,
Мы сказку продолжаем петь.
 
 
За дело в дали выгнав гнома,
Уж думали забыть навек,
Да разум правдой пренебрег,
А честь иссякла, тьмой ведома:
Отправили в снега глухие
На льдинах доблесть созидать,
Потом в леса, на горы злые
Послали золото искать.
И ушлый гном нашёл богатства.
Соорудив толпу зверей,
Не побоявшись святотатства,
Жрецов ограбил и людей.
Потом, число зверей умножив
И золота награбив всласть,
Забрал и честь себе, и власть
И магом стал земель отхожих.
Поистощив худые земли,
Пограбив тамошний народ,
Он от Лисицы слуху внемлет,
Сбирается идти в поход.
Лисицу ту заслал давненько
Разведать, как живёт тот маг,
Что навредил ему маленько,
Когда судил он гномий брак.
Лисица расписала в красках,
Что много-де в краю добра,
Да воинов, охочих в ласках,
Себе она там не нашла…
 
 
Гуляйте, добрые вы люди!
В веселья час побольше пей,
Помногу ешь, а коль не будет —
Займи и заново налей.
Мы рассказали вам про мага,
Про гнома и евоных фей.
Не правда ль, весело? Бумага
То сохранит на много дней.
Кому печально?! Веселитесь!
Танцуй же, зритель, и пляши.
На глупого шута не злитесь,
Я сказ пою вам от души.
 

V

 
Чего грустить? Давно уж было!
Подумаешь, пришла война,
Подумаешь, добро на мыло,
Подумаешь, конец добра.
Вступились ли в войну соседи,
Когда несметные полки
(Там волки были и медведи)
К Долине Света подошли?
Никто старейшего из магов
Не думал даже защищать.
И добродетель и отвага
Судили многим убегать.
Так пейте, братья, веселитесь!
А сёстры – песнею своей
Наш сказ немного подтяните,
Чтоб было слушать веселей!
 
 
Великий Маг, Владыка Света,
Увидев полчища врага,
Жрецам поведал суть совета:
«Смириться – такова судьба.
Никто меча да не подымет.
У Тьмы несметные войска.
Коли война – народ мой сгинет,
А Свет погибнет навсегда.
Служите верно магу-гному.
Я власть отдам, чтоб Свет спасти.
Навстречу доброму иль злому
Один пойду. Вам нет пути».
Мудрейшему Отцу внимая,
Рыдали честные жрецы.
Смирились, слёзы утирая,
Хоть сердцем были храбрецы.
И воины мечи сложили,
И эльфы луки уложили
Да, как положено жрецам,
Курили гному фимиам.
 

VI

 
Вошёл в Долину маг надменный,
Крушить по городу не стал,
А приценился вождь презренный
И сразу прибыль подсчитал.
Его народ покорно встретил,
Веленья Старца сохраня,
Но тучи мрачные отметил,
Погода мерзкая была.
А во дворце, в великой зале,
По доброй воле Старика,
Тому владычество отдали
И возгласили на века.
И тут же из дворца благого
С позором выгнали Святого,
Проклятым тотчас нарекли
Да нищенствовать обрекли
И поносили, будто зло,
Благие имена его.
 

VII

 
Гуди, гудок!
Вина! Вина!
Свисти, свисток!
Сюда! Сюда!
В единый круг собьёмся, други,
И грянем песней кавардак!
Эй ты, обжора, брось потуги!
Скорей сюда! Скорей! Вот так!
Добро и зло слились в едино!
Добро сбежало со двора!
Конец добру! Неси свинину!
Эй-ей! Вина! Вина! Вина!
Сослали в дали Златогласа,
Позо

...

конец ознакомительного фрагмента