Текст книги "Снайпер"
![](/books_files/covers/thumbs_240/snayper-42370.jpg)
Автор книги: Стивен Хантер
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава 10
Во всех четырех городах он представлял собой одну и ту же картину: высокий, долговязый человек в голубой хлопчатобумажной рубашке, отглаженной и застегнутой на все пуговицы. Сверху было длиннополое пальто. По-прежнему те же замшевые ботинки фирмы «Тони Ламас» и черная широкополая шляпа.
Во всех городах он останавливался в центре, в каком-нибудь второсортном отеле. Из аэропорта всегда ехал на такси. Ел он мало и скромно, никогда не пил спиртного и после детального изучения карт в номере осторожно шел осматривать предполагаемые места для стрельбы. Он все время делал пометки в блокноте, измеряя расстояния, определяя угол падения света и зависимость между изменением тени и движением солнца по небу в определенные часы дня. В некоторых местах он измерял температуру воздуха и старался определить основное направление ветра, наблюдал за городским движением в самом городе и на окраинах, внимательно рассматривал те места, где будет выступать президент в момент предполагаемого выстрела. Бесконечно бродя вокруг зданий, заходя во всякие подворотни и закоулки, он никогда не торопился и не пытался попасть в те места, куда его не пускали. Единственным странным предметом, смысл и назначение которого многие люди просто не понимали, был очень мощный фотоаппарат, сделанный по специальной технологии. На самом же деле это был оптический дальномер призматической конструкции с двумя сильными, удаленными друг от друга на восемь сантиметров линзами. Благодаря этому устройству Боб мог определить расстояние до любого предмета с идеальной точностью.
Он заметил, что в Балтиморе, в районе порта, постоянно дует назойливый ветер. Балтимор никогда не ассоциировался у него с ветрами, поэтому такая информация вызвала у него удивление. Ни в одном справочнике не говорилось об этом проклятом ветре, но чайки, висящие в небе, как боевые вертолеты над горящей деревней, сказали ему больше, чем надо. Он представил, как пуля, попав в этот воздушный поток на излете, начнет менять свою траекторию полета и, может быть, даже не долетит до своей цели.
В Вашингтоне ему бросились в глаза деревья. В этом случае русскому придется стрелять между ними. Надо было признать, что в это время года видимость обычно бывает прекрасной. Но Боб подумал, что пуля в момент полета может зацепить маленькую веточку или сучок, потому что стрелять между деревьями – это все равно что стрелять в лабиринте, так как даже самое маленькое препятствие на пути у крупнокалиберной пули, мчащейся в штопоре со скоростью почти три тысячи футов в секунду, может послать ее в самом непредсказуемом направлении.
К тому же в Вашингтоне все позиции, пригодные для стрельбы, были очень неопределенные и сомнительные. Здание министерства юстиции располагалось ближе всего, но угол между задней лужайкой Белого дома и этим зданием был настолько острым, что если бы Соларатов все-таки стрелял отсюда, с расстояния 450 ярдов, то ему была бы видна только лишь одна четвертая часть всей поверхности цели. Такой тип выстрела необычайно труден, хотя Боб несколько раз в своей жизни делал нечто подобное. На расстоянии мили от Белого дома находилось здание Министерства сельского хозяйства, отсюда для снайпера открывался более ясный обзор. Тут цель уже была видна сбоку, а не сверху, она представляла собой более широкий объект, который не станет дергаться из стороны в сторону, как было бы при стрельбе сверху, а четко зафиксируется в прицеле неподвижным пятнышком. И еще… этот выстрел с крыши правительственного здания, видимо, был бы самым длинным и сложным по сравнению со всеми другими, по крайней мере с технической точки зрения.
Новый Орлеан был южным городом, поэтому Боб его очень любил. Воздух здесь благоухал самыми нежными ароматами, и ветры всегда были мягкими и спокойными. Из всех южных городов Боб предпочитал именно этот. Только один квартал не вписывался в общую структуру города – район Бурбон-стрит[21]21
Главная улица французской части Нового Орлеана.
[Закрыть], где снимались все известные фильмы. В целом же город был немного сонливым и каким-то бесформенным, и чернокожее население еще вело себя здесь с той элегантной вежливостью и огромным достоинством, которые возможны были только на настоящем Юге.
Но в Новом Орлеане существовала проблема с воздухом, в котором были сильные соляные испарения богатой солями воды и едкий, плотный мускусный запах гниения, порождаемый бесчисленными болотами. Климат тут был практически такой же, как и в джунглях, и, хотя в такой атмосфере все-таки можно было выстрелить точно – в конце концов, Боб ведь делал такие выстрелы, – в данной ситуации создавался дополнительный риск – возможность небольшого отклонения пули, которое тоже пришлось бы учитывать во время подготовки к выстрелу. Это уже становилось интересным. Если они собираются стрелять с расстояния мили из винтовки 50-го калибра здесь, в Новом Орлеане, то тогда им надо построить себе здесь же стрельбище для тренировки, потому что каждое болото имеет свою экосистему, свой особенный, неповторимый микроклимат, зависящий от плотности соленой воды, плотности испарений и преобладающих ветров. К выстрелу в Новом Орлеане невозможно подготовиться ни в Ираке, ни даже в России – там просто невозможно правильно учесть все мельчайшие особенности реальной обстановки. Чтобы определить, как плотность воздуха и другие особенности повлияют на траекторию полета пули, надо вычислить закономерность в соотношении погодных условий с временными промежутками.
«Было бы интересно прикинуть…» – подумал Боб.
Через десять дней его путешествие закончилось. Боб прилетел в Арканзас и вернулся в свой трейлер. Все по-прежнему оставалось нетронутым. Майк так же, как и в прошлый раз, бросился ему навстречу, искренне выражая свои чувства. Боб потрепал его за шею, погладил и, к неописуемому восторгу пса, почесал у него за ушами. Обычно Боб редко баловал животное чрезмерным вниманием, но Майк так долго ждал своего хозяина… Пожалуй, на этот раз он отсутствовал даже дольше, чем когда бы то ни было раньше. В радостном взгляде и теплом быстром дыхании собаки он чувствовал горячую и преданную любовь. Пес упирался в него своими передними лапами и повизгивал от блаженства и удовольствия.
– Ну что, малыш, вернулся твой старый хозяин? – спросил Боб Майка, удивляясь собственной сентиментальности.
Да, теперь он чувствовал себя намного лучше. Побывав в том мире, проверив себя на прочность, он сумел вернуться сюда целым и невредимым. Работа была очень интересной и доставляла ему удовольствие. Он хотел заниматься ею и дальше.
Боб подошел к холодильнику, достал из морозильной камеры замороженных в брикеты цыплят и бросил их на плиту. Затем он быстро принял душ и надел чистые джинсы и рубашку. Теперь надо было прогуляться с Майком мили три-четыре. К тому времени, когда они вернулись, цыплята были уже готовы. Боб любил, чтобы они подрумянились. Он ел быстро, но спокойно, запивая еду холодным чаем из огромной кружки. В чай он обычно добавлял чуть-чуть пива, и эта холодная смесь доставляла ему огромное удовольствие, когда он запивал ею горячую пищу.
Он чувствовал себя уставшим. Пройдя в другой конец комнаты, он взял пишущую машинку, которая была в их семье с тех пор, когда его дед еще в двадцатых годах имел должность шерифа округа Полк, и стал медленно и аккуратно печатать.
Боб всегда удивлял посторонних своей грамотностью. Они все считали, что, когда дело дойдет до букв, бывший сержант морской пехоты окажется самым настоящим болваном, что, скорее всего, он не знает, чем отличается прописная буква от строчной, что такое абзац, какая разница между точкой и двоеточием или – самый сложный вопрос – для чего нужна запятая. Но он все это знал. Более того, врожденная способность выражать свои мысли четко и ясно доставляла ему немало удовольствия. Именно этим он теперь и занимался.
Это был доклад на двадцати двух страницах, в котором Боб излагал свои выводы, сделанные в результате посещения четырех городов, и давал собственную аргументацию возможных выборов позиций для стрельбы. В конце он кратко обосновывал свое мнение и убедительно доказывал, почему Т. Соларатов выберет именно одно из этих мест. Он знал, откуда будет сделан выстрел, потому что сам сделал бы его именно оттуда. Теперь его это не волновало, потому что он видел, насколько это легко было осуществить. Боб знал, что, несмотря на все достижения в технике, которые произошли в мире после 1963 года, несмотря на то, что человечество вступило в эру всеобщей паранойи и начало отчаянно бороться за всемирную безопасность, все равно невозможно остановить человека с винтовкой, который любит и умеет пользоваться этой винтовкой.
Документ представлял собой не красноречивое описание событий, а четкое, написанное в соответствии с военными требованиями изложение доводов:
Я считаю, что объект, скорее всего, попытается сделать выстрел по Президенту 1 марта в парке Луи Армстронга в Новом Орлеане. Выстрел будет произведен патроном 50-го калибра с 750-грановой пулей в медной оболочке с расстояния приблизительно 1200 ярдов.
В момент попадания в Президента скорость полета пули составит более 1500 футов в секунду, благодаря чему пуля с такой массой пробьет любой надетый на Президента бронежилет. Выстрел должен будет прозвучать ближе к концу выступления Президента, которое предположительно начнется в 11.30 и продлится сорок пять минут. Это произойдет по трем причинам. Во-первых, в день выступления Президента то место, с которого он будет говорить, будет находиться в тени с 10.30 утра до 2.15 дня (возможна поправка в несколько минут в ту или иную сторону). В тот момент, когда Президент уже произнесет большую часть своей речи, контраст между светом и тенью будет минимальным. При стрельбе на обычные расстояния этот фактор можно было бы не учитывать, но, принимая во внимание то огромное расстояние, которое в данном случае будет между объектом и целью, следует учесть этот немаловажный момент. Во-вторых, середина дня, согласно метеосводкам, самое спокойное время; максимальная скорость ветра и порывистость наблюдаются, как правило, в утренние часы. Русский наверняка должен об этом знать, если он внимательно изучает обстановку. Из всех четырех вариантов практически только в Новом Орлеане Президент будет выступать в самое спокойное время дня. В этом смысле Цинциннати, который идет вторым после Нового Орлеана, проигрывает очень сильно. И в-третьих, в Новом Орлеане существуют по крайней мере три надежные и безопасные с точки зрения возможности последующего отхода позиции. Если он будет стрелять с колокольни кафедрального собора – из Французского квартала, который расположен в 1200 ярдах от места выступления, то в этом случае он использует какое-нибудь (я думаю, небаллистическое) шумопоглощающее устройство и потом без всяких проблем спустится по ступенькам через черный ход на улицу, смешается с толпой и исчезнет.
Маловероятно, что укрытие, из которого будет произведен выстрел, ввиду его удаленности от места выступления Президента, удастся обнаружить за несколько минут (или даже часов). Прямо из собора он может очень быстро спуститься к Миссисипи, которая находится от него в полумиле, а затем, сев в лодку, скрыться в запутанной системе байю[22]22
Заболоченный рукав реки, озера или морского залива на юге США.
[Закрыть]. В таком случае определить его местонахождение будет практически нереально. Также возможен вариант, что он поедет на машине вниз по улице Декатюр, главной магистрали города, на которой несложно затеряться в огромном потоке машин в это время дня. И наконец, третий вариант – это когда могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Тогда он вполне может улететь на вертолете прямо с площади Джексона, расположенной напротив собора.
После этого Боб изложил свои рекомендации:
1) Необходимо как можно раньше проинформировать Разведслужбу о намечаемой попытке покушения на Президента и попытаться таким образом объяснить им ситуацию, чтобы они согласились с нашими доводами. Видимо, придется приложить немало усилий, чтобы убедить их в том, что цель проводимой операции будет заключаться не только в обеспечении безопасности Президента, но и в том, чтобы своевременно арестовать и допросить всех членов советско-иракской группы и подразделений поддержки.
2) Должна быть установлена четкая и бесперебойная радиосвязь, конкретно распределены сферы полномочий и заблаговременно поставлены задачи, чтобы Разведслужба четко знала круг своих обязанностей.
3) Надо немедленно установить наблюдение за кафедральным собором в Новом Орлеане. Не возникает никаких сомнений в том, что группа по подготовке и оборудованию позиции для стрельбы начнет работу там задолго до первого марта. В это же время Служба наблюдения должна вести максимально осторожный контроль, ничем не выделяющийся и незаметный, чтобы «не спугнуть птичку». В связи с тем, что подразделение обеспечения противника произведет самый тщательный осмотр самого места, предназначенного для стрельбы, и всех близлежащих помещений, не рекомендуется использовать какие-либо приборы открытого визуального или звукового наблюдения, вмонтированные в стены здания. Они будут мгновенно обнаружены. Самым удобным способом наблюдения, возможно, был бы способ контроля за ситуацией с «Ф-4 Джи», находящегося на высоте 20 000 футов, при помощи установленных на нем приборов инфракрасного и теплового наблюдения, как это делалось ВВ США во время войны во Вьетнаме при наблюдении за тропой Хо Ши Мина.
4) В самые кратчайшие сроки необходимо установить наблюдение на всей территории новоорлеанского байю с целью выявления места подготовки русского. Для того чтобы определить особенности климатических условий в данном районе в конце зимы – начале весны, группа обеспечения наверняка попытается осуществить несколько пробных выстрелов в каком-нибудь месте, так что Соларатов будет уже точно знать, какие моменты ему придется учитывать здесь 1 марта.
Президент, конечно, должен быть предупрежден заранее, и если он действительно такой отважный и решительный, каким он показал себя во время войны в Персидском заливе против Ирака, то он не выставит вместо себя двойника и не отложит выступление, а просто согласится принять участие в этой операции и активизировать действия команды по подготовке стрелковой позиции. Его участие во всем этом необходимо. В день выступления специально сформированная группа снайперов должна быть рассредоточена на указанных позициях, как это обозначено на карте. Удаление позиций от места выступления Президента – около шестисот футов, направление – от центра. Все снайперы должны быть вооружены «Ремингтонами 4Q-A1», на которых установлен десятикратный оптический прицел «Унертл». Винтовки должны быть заряжены 7,62 мм патронами «Мач Экьюрэси Лейк-Сити Арсенал М852», принятыми на вооружение в НАТО. Это должно быть сделано на случай, если им придется открыть огонь по советско-иракской группе (мне бы хотелось возглавить одно из снайперских подразделений). Считаю наиболее удобной позицией место, обозначенное на карте звездочкой. Если, учитывая слишком большой риск, которому будет подвергаться Президент, руководство сочтет необходимым дать мне соответствующие указания, я могу вывести из строя всю советско-иракскую группу до того, как она сможет причинить хоть какой-нибудь вред. Даже в толпе я смогу попасть тому, кто будет стрелять, и его корректировщику (при наличии такового) в левую часть груди; после этого группа быстрого реагирования должна сразу же оказаться рядом с террористом и нейтрализовать его, чтобы тот, придя в себя после ударного шока, не покончил с собой (он является весьма ценным источником информации).
Обработка захваченного группой БР русского и/или группы по обеспечению выстрела должна начаться немедленно, с тем чтобы мы могли сразу же начать осуществлять оперативное воздействие на их разведку; во Вьетнаме полученная во время допросов информация зачастую теряла свою ценность потому, что мы действовали слишком медленно.
Он закончил и оторвался от машинки.
Теперь все.
Вроде бы ничего не забыл.
Естественно, существовала еще одна особенность, но это была такая вещь, которую не мог предугадать ни один человек в мире. Это была удача. На нее можно только надеяться, и, может быть, она тебе улыбнется… а может, и нет.
Боб взглянул на часы. Пора спать; завтра утром он отошлет доклад тем людям, которые, как он теперь был уверен, представляли Центральное разведывательное управление.
Боб устало встал и потащился к кровати. Майка он уже привязал, потому что эта огромная глупая лохматая собака частенько любила прийти и улечься с ним рядом, мешая ему спать.
В четыре часа утра он проснулся, снова сел за стол и перечитал весь документ. Вроде бы неплохо. Сон почему-то не шел. Он понимал, что это глупо, но у него было такое ощущение, что за ним наблюдают, что он все время у кого-то на мушке. Откинувшись на стуле, он еще раз попытался разобраться в своем отношении к новым «работодателям».
Он просто не доверял им. И это все. Других улик у него против них не было.
А потом ему вдруг пришла в голову мысль, что не мешало бы как-то подстраховаться самому, оставить и себе запасной шанс на случай, если произойдет что-то непредвиденное и эти люди захотят просто убрать его с дороги. Он попытался что-нибудь придумать, но в голову ничего подходящего не приходило.
Глава 11
Это было оскорбительно. Сплошное унижение. Ник превратился в самого настоящего мальчика на побегушках, в клерка и идиота. Он носился по коридорам с кассетами, дисками, кофе и пончиками, как образцовая прислуга. Хауди Дьюти практически не предоставлял ему возможности общаться с людьми из Секретной службы, взяв эту деликатную миссию полностью на себя. Ник фактически оказался в роли выполняющего мелкие поручения самого Хауди Дьюти.
– Эй, Мемфис, ты стал похож на загнанную лошадь, не рви так себе жопу, – заорал Нику вдогонку его бывший напарник Мики Сонтаг, когда тот вылетел из файлотеки и помчался в архивную комнату, на дверях которой теперь красовалась новая табличка: «Совместная группа Секретной службы и ФБР». В ней федеральные телохранители и лицемерный Ютей устроили себе координационный центр.
– Да ладно, отстань, – огрызнулся Ник, чувствуя, что безнадежно опаздывает.
Он ужасно злился на Джинни Финн, работницу файлотеки, которая не смогла достаточно быстро найти досье на некоего Кларка Кларксона, известного под кличкой Белый Рыцарь, из местного отделения Ку-клукс-клана в округе Лафайетт.
– Как они над тобой издеваются, старый добрый Ник!
Нику было всего лишь тридцать четыре, и за слово «старый» это дерьмо стоило бы поставить на место. Но «да ладно вам…» – это все, что он мог ответить в данной ситуации.
В комнате главный представитель Разведслужбы Фил Мюллер, как всегда, орал на всех, как генерал Паттон[23]23
Джордж Смит Паттон (1885–1945) – американский генерал. Во время Второй мировой войны руководил наступлением Третьей армии на территории Франции и Германии в 1944–1945 гг.
[Закрыть] на свои войска, в том числе и на Хауди.
– Это наконец последний?
– Он говорит, что да, – ответил Ютей за Ника еще до того, как тот успел рот открыть.
– Все, даже недействующие, завязавшие, находящиеся в заключении и мертвые?
– Да, все, Фил.
– Итак, в соответствии с вашими файлами, согласно вашей информации и информации алфавитного указателя Отдела учета преступлений, что же мы имеем? Что там у нас, всего около двухсот пятидесяти человек? Все они для меньшего риска в работе и лучшего контроля сведены в три группы по категориям преступлений: А, В и С. Как идет работа? Вы проработали группу А?
– Э-э, Фил, – начал один из представителей Разведслужбы, – мы очень много над ними работаем, но… Я бросил на них три группы, то есть по шесть человек на каждые пятьдесят шесть преступников. Мы уже подключили и группу В – это на вторую категорию преступников. В ней сто двадцать четыре человека. Все остальные в группе С.
– Как распределено время и когда будет закончена работа?
– Я думаю, что с группой А можно было бы разобраться без проблем, если бы мы подбросили туда еще несколько человек. С большей частью из тех, кто попал в группу В, мы сможем справиться своими силами. Мы работаем почти без перерыва. Но вот эта проклятая группа С, она беспокоит нас больше всего. Я даже не знаю, что делать, у меня нет лишних людей, а остальные так быстро освободиться не смогут.
– Э-э… – задумчиво протянул Мюллер.
– Есть идея, Фил, – прервал его Хауди Дьюти. – С группой С вполне мог бы поработать и Ник. Он мог бы позвонить по всем номерам, проверить наличие…
– Хмм… – снова промычал тот.
– Он просто горит желанием, не так ли, Ник?
Ник от неожиданности чуть на задницу не шлепнулся.
Вот это новость! То, что делали люди из группы С – а они делали это всегда перед прибытием Самого, – заключалось в том, что они в тесном контакте с федеральными службами и местными подразделениями по обеспечению законности скрупулезно проверяли весь список чокнутых, сдвинутых, умственно неполноценных, всяких право– и левоцентристских мудозвонов и прочих эгоцентричных элементов, представляющих потенциальную угрозу спокойствию. Специальные группы занимались их поиском, определяли местоположение на настоящий момент и то, как они живут. Если поступали хоть какие-нибудь сигналы об отклонениях от нормы или о дестабилизирующих элементах в поведении, то за ними устанавливалось наблюдение. Но чаще всего этих людей просто бесцеремонно хватали, запугивали до полусмерти и отпускали на все четыре стороны. Это была очень кропотливая, невыносимо скучная и к тому же никому не нужная работа. В этом, собственно, и заключался стиль работы Секретной службы перед прибытием Самого: знать, как говорится, в каком лукошке какие орешки лежат.
– Но материалы… – начал было Ник.
– Могут подождать, – грубо закончил за него Мюллер. – Приступаешь к обработке группы С. Все ясно, Мемфис?
– Да, ему все ясно, – подтвердил Ютей. – Ник, ты же не против того, чтобы поработать побольше, а?
О чем тут говорить? Настоящий фэбээровец, даже если ему что-то не нравится, никогда ничего не скажет против.
Он никак не проявит своих чувств, просто кивнет, подчинится и вольется в команду, чтобы выполнять поручение.
Именно так Ник и поступил, сдержав раздражение и недовольство тем, что никто не спросил его мнения. Однако эти люди действительно были профессионалами, и ему хотелось посмотреть, как они работают, ведь о них ходили целые легенды. Они всегда отвечали за обеспечение безопасности в том месте, где собирался выступать президент, и когда дело доходило до проверки близлежащих районов, то можно было не сомневаться в том, что там будет наведен идеальный порядок и ни один подозрительный предмет не останется незамеченным. Десятки собак будут вынюхивать все закоулки в поисках взрывчатки или электронных наружных приборов, спектрометры проверят все радиосигналы, чтобы не было зафиксировано каких-либо необычных радиоволн, при помощи которых можно было бы инициировать детонацию капсюля дистанционного взрывателя, и уж тем более ни одна замаскированная снайперская площадка или «нора» не укроется от внимательного взгляда сотрудников Разведслужбы.
В конце концов, это была работа не в скучном кабинете мрачного здания, и если бы он смог принять в ней участие, то это позволило бы ему снова вернуться к нормальной жизни, лишенной всякой политической чепухи, и стать опять человеком, а не мальчиком на побегушках. Дело в том, что Ник страшно не любил сидеть в Управлении и вообще терпеть не мог любую работу, связанную с необходимостью долго находиться в этом унылом здании. Он знал, что порой допускает небольшие ошибки, но все это из-за того, что он недостаточно скрупулезен и дотошен в бумажной работе. Он проклинал себя за тот неудачный выстрел в Талсе, в результате которого его жизнь так резко изменилась, стала скучной и однообразной. Все эти мысли быстро пронеслись в голове Ника, в то время как лицо его по-прежнему оставалось спокойным и непроницаемым.
Когда совещание закончилось, Херм Слоан, в принципе неплохой парень, подошел к нему и сказал:
– Да, влип ты. Небось собирался завтра куда-то слинять, а теперь по уши завяз в этом дерьме.
– Ничего страшного, – ответил Ник, пытаясь скрыть свое раздражение и сохранить видимость хорошего настроения.
Он всегда так поступал, когда ему приходилось сталкиваться с неприятностями.
Слоан подошел к полке с дискетами, которые стояли в отсеке, предназначенном для группы С. Ник обвел их печальным взглядом. Впереди были долгие часы изнурительной работы. Теперь он понимал, что его надежда заняться убийством Эдуардо Ланцмана погибла окончательно и бесповоротно.
Перед ним мелькали какие-то безликие имена и фамилии; проглядывая досье, он видел одни и те же признаки безысходности и ненависти, одинаковые скупые данные и характеристики. В этих маленьких людях было слишком много ненависти и злобы, они были зажаты в тиски повседневной реальности, и с ними приходилось иметь дело только лишь потому, что они могли или уже имели оружие.
И тут Ник увидел имя своего героя: «БОБ ЛИ СВЭГГЕР».
«Боб Снайпер, – подумал он, – о господи!»
Работая по четырнадцать часов в день, Ник за три дня умудрился обработать всю группу С. Из семидесяти человек пятьдесят шесть он полностью отбросил. Работа была ужасно утомительной и мучительно нудной. Ему приходилось не сходя с места звонить то в одно управление, то в другое, разыскивать то одного, то другого служащего, искать в телефонных справочниках номера, обзванивать все тюрьмы штата, беседовать с полицейскими, юристами и служащими многочисленных окружных моргов. Из этих пятидесяти шести ровно половина – двадцать восемь – были уже на том свете. По непонятно какой причине они все-таки попали в составленный Секретной службой список подозреваемых. У Ника закралось подозрение, что этот список был составлен слишком давно. Уж очень много в нем было мертвецов. Еще шестнадцать человек мотали свой срок в тюрьмах. Пятеро находились в клиниках для умалишенных. Это были самые настоящие сумасшедшие, чьи постоянные нелады с законом в конце концов сделали их неизлечимыми. Теперь они наслаждались живописными видами новоорлеанского байю, где находились эти специализированные заведения. Еще шесть куда-то испарились, покинув город и штат, где до этого жили, и исчезнув в неизвестном направлении. Создавалось впечатление, что они вообще исчезли с лица Земли. К счастью, теперь они были головной болью для кого-то другого. Оставалось четырнадцать человек, которых надо было вычислить, определить их местоположение и поведение. Это была нелегкая работа, но Ник принялся за нее с огромным упорством.
Плюс еще оставался Боб Снайпер.
Впервые Ник узнал о самом знаменитом снайпере Корпуса морской пехоты США где-то в начале восьмидесятых, прочитав в каком-то журнале типа «Солджер оф форчун» целую статью, посвященную его службе. Ему запомнилось суровое молодое лицо на глянцевой обложке журнала, камуфляжная форма и внимательные глаза, а также великолепный «ремингтон» и надпись внизу страницы: «САМЫЙ ОПАСНЫЙ ИЗ ЖИВУЩИХ НА ЗЕМЛЕ ЛЮДЕЙ».
Истории были одна невероятней другой. Рассказывали, будто стрелял он без промаха на любые расстояния и всегда убивал наповал. Сообщалось, что, по официальным данным, он убил во Вьетнаме восемьдесят семь человек – кое-что говорилось о том, что там же он выполнял некоторые задания и для ЦРУ; венцом его снайперского искусства был случай, когда он в течение двух дней сдерживал батальон северных вьетнамцев, пытавшихся уничтожить окруженный лагерь «зеленых беретов». За эти два дня он убил более тридцати человек и спас жизнь нескольким «зеленым беретам», принадлежащим к войскам специального назначения.
Все это было тогда, когда Ник сам еще горел желанием стать первоклассным стрелком, когда он служил в подразделении спецназа и когда еще не произошел тот несчастный случай с Майрой в Талсе. Вспоминая прошлое, он думал, что оно, пожалуй, было безоблачным и безмятежным. Натренированный, сильный и выносливый, он сражался с преступниками и лишь по причине того, что сам был, как он считал, таким хорошим, а они – такими плохими, не задумываясь выпускал в них пулю за пулей.
Это было в те времена, когда он душой и телом был предан своей винтовке, когда, если можно так выразиться, был настоящим служителем культа винтовки, хоть и недолго… Ник даже передернулся, вспомнив собственное тщеславие тех дней и то, к чему привела его непомерная гордыня в Талсе.
Тем не менее на протяжении всех этих лет он хранил в своей душе глубокое уважение к Бобу. Боб никогда не колебался и никогда не отступал от уже принятого решения. Он проверил себя в тяжелых и суровых испытаниях Вьетнама. Ник же один только раз попытался совершить настоящий поступок – и так позорно промахнулся. Он послал свою пулю как раз туда, куда меньше всего хотел, чтобы она попала.
Теперь, столкнувшись с необходимостью выследить Боба Снайпера, Ник чувствовал себя так, как будто к нему снова вернулась молодость, с ее ошибками, надеждами и чаяниями. Воспоминания прошлого всплыли из глубин памяти и растревожили душу.
Найти Боба, то есть его следы, оказалось несложно. Он зарегистрировался в отеле «Роберт Оливер» во Французском квартале третьего февраля, а выехал оттуда четвертого. Два дня. Никто его особенно и не запомнил. Единственное, что он понял из туманных рассказов, так это то, что Боб был высоким, европейского типа мужчиной, очень поджарый и жилистый, который никогда ни с кем не разговаривал, все время был погружен в себя, целый день отсутствовал в отеле и потом выехал без всякого шума и суеты. У него был прекрасный фотоаппарат, скорее всего, какой-нибудь японский последнего выпуска.
«Наверное, какие-то дела, связанные с бизнесом», – подумал Ник. Он слышал, что Боб вынужден был уволиться из морской пехоты по инвалидности после тяжелого ранения. Может, теперь он стал коммивояжером или кем-нибудь в этом роде, может, стал арканзасским фермером и приехал в большой город повеселиться, погулять несколько дней на всю катушку, купить пару картин, как это делают все туристы, и потом укатить к себе домой, за 40-ю параллель?
Но тут Ника неожиданно осенила совсем другая мысль: почему этот человек вдруг попал в список подозреваемых? Кто его туда внес? По каким причинам?
Он запросил данные по Свэггеру в компьютерной сети ФБР, но там на него не было никаких ссылок, по крайней мере никаких преступлений он не совершал. Потом Ник запросил Национальный каталог учета всех преступлений и снова остался ни с чем. Позвонив в Министерство военно-морских сил, он узнал, что Боб уволился в звании комендор-сержанта; причина увольнения – физическая неспособность; срок службы – двенадцать лет действительной и около трех лет госпиталей и усиленной физиотерапии. Никаких негативных замечаний в его послужном списке не было. В Управлении по делам бывших военнослужащих ему сообщили, что Боб никогда не обращался за советом и ни разу не проходил психологического тестирования. Казалось, что за ним ничего не водится. Но почему же тогда он оказался в этом списке? И кто осуществлял за Свэггером наблюдение, когда тот был в Новом Орлеане?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?