Текст книги "Избранница стража мглы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/izbrannica-strazha-mgly-178195.jpg)
Автор книги: Светлана Белоусова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Как раз то, что нужно, чтобы расслабиться перед отъездом.
Передав бокал другу, Моран опустился в соседнее кресло.
– Так что за спешка?
– Его величество изволит гневаться. – Пальцы стража коснулись хрустальной кромки сосуда. – За последний месяц в столице поймали уже трех одержимых. А теперь еще и нападение на твою невесту… Что-то тут нечисто. Придется разбираться. – Де Грамон лениво вздохнул и поднес к губам бокал, любуясь золотыми переливами янтарного напитка, будто вобравшего в себя весь свет горячего южного солнца. – Тебя, скорее всего, тоже попросят приехать.
Маркиз задумчиво кивнул:
– Главное, чтобы не дергали до свадьбы. А потом я и сам подумывал перебраться в Навенну. Нужно будет представить Александрин ко двору.
– Теперь будешь повсюду таскать за собой свою новую игрушку? – рассмеялся Адриен и залпом опрокинул в себя крепкий напиток.
Моран последовал его примеру, осушил бокал, наслаждаясь ощущением тепла, разливающегося по телу.
– Пока не надоест, – отшутился он и поспешил за очередной порцией алкоголя, решив, что одного бокала явно недостаточно, чтобы как следует расслабиться. – Будешь еще?
– Мне хватит, – замахал руками, протестуя, де Грамон. Зажмурился на миг, почувствовав легкое головокружение. Наверное, не стоило пить на пустой желудок. – Надо еще как-то дотрястись до столицы.
– Уезжаешь на ночь глядя? – Сделав глоток, его светлость отметил, что вкус у напитка не такой, как обычно. Более приторный, терпко-сладкий. Наверное, на сегодня ему тоже уже достаточно.
– Король назначил аудиенцию на завтрашний вечер. – Адриен нехотя поднялся. В голове шумело, словно она вдруг стала чистым полем, по которому носился, противно завывая в вышине, дикий ветер. – Буду ждать вас с Цветочком, – так он шутливо окрестил девицу ле Фиенн, – в столице. Посмотрим, что станет с твоим розаном после общения с нашими придворными гарпиями.
Отвесив легкий поклон, де Грамон на нетвердых ногах направился к выходу. Моран откинулся в кресле и устало прикрыл глаза, погружаясь в состояние неги и позволяя двум образам – Серен и Александрин – привычно заполнить его сознание.
Глава 10
Сказать, что я себя ругала, – это ничего не сказать. Как можно было поступить так необдуманно?! А вдруг он отравится? Или того хуже, приворотную дрянь отведает кто-нибудь другой. Например, Адриен.
Не хотелось бы, чтобы граф пострадал по моей милости. Я ведь понятия не имею, насколько сильное это зелье. В душе теплилась надежда, что гнусное оружие было нацелено исключительно на меня, а на других попросту не подействует.
Хотя это вряд ли. Скорее всего, будет влиять на всех без разбору. Или, как вариант, только на влюбленных. Вот мне, допустим, его подленькая светлость сразу понравился, а значит, коварное пойло только усилило мои чувства.
Что, если я ему тоже все-таки небезразлична? Тогда точно влипла.
Подумала так и тут же отогнала от себя глупую мысль. Горько усмехнулась. Кому-кому, а мне тревожиться не о чем. Скорее всего, негодяй помчится к своей блондинке. Или рванет в семейную усыпальницу к драгоценной женушке…
Тьфу ты! И чего только от волнения не полезет в голову.
Хотя предположение, что одурманенный чарами маркиз поспешит на ночное рандеву к любовнице, больно меня задело.
Несколько раз порывалась пойти к стражу и во всем сознаться. А заодно в красках живописать, какой он негодяй и что я о нем думаю. Гордо заявить, что расторгаю нашу помолвку. Конечно, матушка потом меня со свету сживет. Но это будет потом. А сейчас очень хотелось хотя бы словами наказать мерзавца.
Но что-то меня останавливало. Так и промаялась до самого ужина.
Подумывала сослаться на плохое самочувствие и трусливо отсидеться у себя в комнате, однако заявилась мама́ и не успокоилась, пока я не пошла за ней следом. Вниз спускалась с таким видом, будто шла на эшафот, отчаянно моля Единую помочь мне выпутаться из щекотливого положения.
А вдруг чудо-напиток никто не попробует? Хорошо бы! Тогда я ночью незаметно проберусь в кабинет и выплесну отраву в окно. А утром уже буду решать, как быть с его гадкой светлостью.
Не сейчас. Сейчас мне и видеть его не хочется.
Врала, конечно. Должно быть, колдовская зараза еще не вывелась из моего организма, потому как, когда в зал вошел маркиз, предательское сердце снова сладко заныло.
На протяжении всего ужина я чувствовала на себе обжигающий взгляд, казалось сумевший пробраться и под подол платья, и под тонкую сорочку, льнувшую к коже. И теперь он блуждал по всему моему обнаженному телу. От напряжения на висках выступила испарина, щеки алели.
Моран выглядел не лучше. То ли злой, то ли чем-то раздраженный. С горящими глазами, взгляд которых не сулил ничего хорошего.
Догадался? Или Мари настучала?
Впрочем, выяснять это в данную минуту совершенно не хотелось.
Поэтому, как только завершилась трапеза, я присела в поклоне, прощаясь с присутствующими, и рванула наверх. Минуя темную анфиладу, чуть подсвеченную догорающими свечами в канделябрах и бледным светом луны, царственно скользившей в дымчатом ореоле по небу, услышала за спиной быстрые шаги.
Мурашки побежали по коже, когда тишину залы нарушил громкий яростный крик:
– Александрин!
Надумала от него сбежать? Не выйдет.
Страж последовал за девушкой, не замечая никого и ничего вокруг. Вязкое марево заволокло пространство, окружающие лица стерлись, приглушились голоса. Единственная, кто сейчас имел для него значение, – это Александрин. Как же хотелось оказаться с ней рядом! Разорвать к демонам платье, под которым скрывались соблазнительные изгибы такой манящей девичьей фигуры. Перестать мучить себя бессмысленным созерцанием и наконец вдоволь насладиться прелестями невесты. Утолить всепоглощающее желание.
Он и так ждал слишком долго. Больше – не будет.
От мыслей о голубоглазой девчонке голова шла кругом. И даже образ Серен, в последние месяцы ни на мгновение не покидавший его сознание, вдруг потускнел и растворился в этом мареве вожделения.
Кажется, де Лален пытался его задержать, спрашивал о каких-то пустяках. Но Моран ничего не ответил, прошел мимо, даже не взглянув в сторону друга.
Взбежав по лестнице, бросился за девчонкой следом. Та, как назло, тоже ускорила шаг.
– Александрин!
Девушка вздрогнула, замерла на миг, а потом рванула еще быстрее. Добежав до своих покоев, успела заскочить внутрь. Но вот на то, чтобы запереться, времени уже не хватило. Да даже если бы и посмела спрятаться от него в спальне, он бы разнес эту демонову дверь в щепки. Никакие замки не могли его сейчас удержать.
Александрин испуганно взвизгнула, когда его светлость остервенело толкнул створки, и отскочила в сторону.
– Что же ты со мной делаешь? – С глухим рычанием мужчина бросился к невесте, мысленно отмечая, как раскраснелись от волнения ее щеки и несколько завитков выбились из аккуратной прически. Сейчас он распустит их все и будет любоваться тем, как черный шелк волос окутывает обнаженные плечи.
На смену чувственной картине пришла иная, вызванная вспышкой гнева. Девчонка явно не собиралась покоряться своему господину, коим Моран себя считал. Что ж, не захочет по-хорошему, ей же будет хуже. Чародей прикрыл на мгновение глаза, предвкушая, как намотает эти волосы себе на руку, и все равно возьмет ее. И плевать, что силой! Лишь бы потушить пламя, бушевавшее в нем, сжигавшее изнутри. Кровь приливала к паху, желание физической болью отдавалось во всем его теле.
Александрин рванула в дальний угол спальни, опрометчиво ища там спасения. Укрывшись за витым столбом балдахина, дрожащим голосом пригрозила:
– Не подходи! – Заметив, что ее слова не возымели должного действия и маркиз решительно направляется к ней, точно бык за красной мулетой матадора, испуганно взвизгнула: – Я закричу!
И, наверное, закричала бы, не подскочи к ней страж и не зажми вовремя рот ладонью. Которую мерзавка попыталась в отчаянии укусить. Но была тут же опрокинута навзничь и вжата хозяином Валь-де-Манна в подушки, в беспорядке разбросанные по кровати. Строптивая невеста не переставала брыкаться, тщетно пытаясь вырвать свои сведенные вместе запястья из стальной руки мага. Другой рукой его светлость уже вовсю боролся с треклятым платьем, не забывая терзать сладкие губы пленницы жадными поцелуями.
– Пусти! – вертела головой девчонка, уклоняясь от навязчивых ласк. – Пусти, кому говорю! Ты сам не понимаешь, что творишь!
– О, еще как понимаю… – Наконец его светлость исполнил свою недавнюю мечту и таки разорвал к демонам собачьим так раздражавший его лиф платья. Осталось еще побороться с корсетом… Но это позже. А сейчас… Не в силах справиться с искушением, да и не желая больше ему противиться, Моран рванул на себя сорочку – ткань жалобно затрещала – и припал к полной груди своей избранницы. Пощекотав языком вмиг затвердевший сосок, заявил севшим от страсти голосом: – Беру то, что принадлежит мне по праву.
– Я тебе еще не жена! И никогда ею не стану! Понял? – извивалась под ним непокорная. – Только не после того, как ты меня травил! Мерзавец!
Эти обвинения, полные безудержного гнева, не сразу достигли затуманенного желанием сознания стража. А когда до него все-таки дошел смысл ее слов, Моран замер на миг, нависнув над своей жертвой. По щекам Александрин катились злые слезы отчаяния.
Не способный обуздать ослепившую его страсть и наконец начиная понимать, что с ним происходит, мужчина простонал:
– Прости, но я не могу остановиться. Нет, не могу… – В голосе его смешались мука и неистощимая жажда. С каждым новым мгновением вызванная магией одержимость брала верх. Плоть, подконтрольная чарам, оказалась сильнее тихого голоса разума.
Демон внутри него требовал взять девчонку немедленно, хмелел от запаха ее страха, упивался ее рыданиями и уже предвкушал, как ворвется в тугое лоно и будет вонзаться в нее до изнеможения снова и снова.
– Ненавижу, – прошипела, захлебываясь слезами, девушка, из последних сил пытаясь вырваться, и неожиданно вскрикнула от обжигающей боли, когда камень у нее на груди вдруг раскалился. Засверкал, пронзительной вспышкой рассеяв полумрак комнаты.
А в следующую секунду боль испытал уже Моран. Как будто чья-то невидимая рука схватила мага за шиворот и, точно тряпичную куклу, со всей силы бросила об стену. Сознание померкло на долгие мгновения. Внутри возникло тошнотворное ощущение, что только что он чуть не совершил роковую ошибку. Да и того, что уже успел натворить, с лихвой хватит, чтобы поставить под удар продуманный до мелочей план. Ведь теперь ни о какой гармонии чувств, а значит, ни о каком ритуале не могло быть и речи.
Когда мир перед глазами перестал вращаться и три Александрин соединились в одну, де Шалон заметил в руках невесты увесистый канделябр на две свечи. Девушка стояла в нескольких шагах от него, готовая сражаться за свою честь до конца. Атака амулета и вид насмерть перепуганной девчонки, тщетно пытавшейся скрыть свой страх, немного отрезвили. С усилием поднявшись, пошатываясь, страж направился к выходу.
На девушку больше не смотрел, опасаясь, что, если взгляд хоть на мгновение задержится на ее полуобнаженном теле, тут уж никакие зачарованные побрякушки ее не спасут.
Словно во сне Моран добрался до своих покоев, прошел в спальню. Приблизившись к напольному зеркалу, заключенному в тяжелую резную раму, прижался ладонью к серебристой глади, мягко мерцавшей в бликах догорающего в камине пламени. Зажмурился, концентрируясь, и почувствовал, как твердая поверхность под рукой дрогнула, растеклась жидким оловом, открыв ему дорогу в мир зазеркалья.
А спустя мгновение его светлость был уже далеко от Валь-де-Манна. Зеркало в спальне Опаль подернулось рябью, туманная дымка расступилась, впуская стража.
– Моран? – Девушка, с задумчивым видом перелистывавшая книгу в дорогом переплете, изумленно приподнялась на локтях.
– Иди ко мне, – требовательно произнес мужчина и с удовлетворением, к которому примешивалось раздражение, заметил, как в серых глазах любовницы отразилась привычная покорность.
– И все-таки ты скучал по мне, – сделала приятные для себя, но неверные выводы Опаль. Соблазнительно выгибаясь, кошкой скользнула к краю кровати. Привстала на коленях, коснулась измятой сорочки любовника, распахнутой на груди, ощущая под ладонями твердость литых мышц. Преданно заглянула стражу в глаза, в которых сейчас не отражалось ничего, кроме затмившей его разум похоти.
Как же его тошнило от этого щенячьего обожания…
Испытывая чувство отвращения и вместе с тем желая достигнуть долгожданной разрядки, страж надавил на хрупкие плечики девушки. Та подчинилась беспрекословно. Скользнув на пол, покорно ослабила шнуровку брюк и потянулась к напряженной плоти. Не сводя с любовника глаз, принялась его ласкать, изо всех сил стараясь угодить стражу. А поймав полыхнувшее во взгляде нетерпение, послушно вобрала в себя средоточие его желания, совершенно не протестуя против того, чтобы любовник, намотав на кулак свободно струящиеся по плечам волосы, сам задавал ритм.
Мужчина запрокинул голову, прикрыл от удовольствия веки, отдаваясь во власть чувственных ласк и позволяя той, другой девушке с прозрачными голубыми глазами, снова завладеть его сознанием.
В подземелье царила тишина, нарушаемая лишь тяжелой поступью стража. Повинуясь чарам незваного гостя, на стенах полыхнули факелы, осветив длинный коридор с низкими сводами и замшелой кладкой. Адриен шел, из последних сил стараясь не сорваться на бег.
В кои-то веки выдержка изменила ему. Казалось, если сейчас же не увидит ее, умрет в страшных муках. Желание оказаться рядом с любимой ослепляло, туманило разум. И плевать, что это не Серен, а всего лишь ее отражение.
Хотя бы так. Забыться хотя бы на несколько мгновений, поверить, что она жива и это ее чарующий голос доносится из зазеркалья.
Подземная зала встретила мага тихим перешептыванием теней, чьи размытые силуэты едва угадывались в зачарованных зеркалах. Адриен ускорил шаг, подгоняемый неведомой силой. Коснулся ладонью резной, потускневшей от времени рамы и ждал мучительно долгие секунды, пока перед ним не предстала темная сущность чародейки.
Напоминание о его Серен.
– Еще один помешанный, – усмехнулась рыжеволосая красавица в отражении. – Я что вам, бесплатное представление? Таскаетесь сюда по очереди. Сумасшедшие.
Глаза стража потемнели, стоило ему увидеть нагую искусительницу. Ее великолепное, совершенное тело, которым он наслаждался бессчетное множество раз. Раскаленной лавой желание растекалось по венам, болью отзывалось в каждой его клеточке, сводило с ума. Девушка соблазнительно выгибалась, еще больше раззадоривая мага, и при этом бросала на него томные взгляды.
– Освободи меня, милый. А если нет… Тогда проваливай прочь! – ощетинилось отражение, вмиг утратив все свое обаяние.
Неимоверных усилий потребовалось де Грамону, чтобы сдержаться и не переступить черту дозволенного. Напомнив себе, что перед ним лишь тень его возлюбленной, мужчина отшатнулся. Сглотнул судорожно, тщетно пытаясь понять, что с ним творится. Почему его кидает то в жар, то в холод и голова предательски кружится от одной лишь мысли о Серен.
О том, что было… И что еще может быть. Надо лишь дождаться. Набраться терпения. А пока как-то привыкать к новому телу, новой внешности… Несомненно, девчонка хороша. Но и в подметки не годится маркизе де Шалон. Не покойной, конечно, а временно его покинувшей.
У Адриена язык не поворачивался назвать Серен покойницей.
Мужчина мрачно усмехнулся, наблюдая за тем, как девушка в отражении тает, прекрасный образ стирается и рассеивается легкой дымкой.
Ничего, с новым обликом своей избранницы он уж как-нибудь свыкнется. Главное, чтобы этот идиот, Моран, выполнил то, что от него требуется.
А там уже он, Адриен, найдет способ сделать маркизу де Шалон счастливой вдовой.
Глава 11
Бессонная ночь не прошла даром. Я приняла решение, окончательное и бесповоротное, хоть и далось оно мне непросто. Не знаю, было ли тому виной приворотное зелье, что изо дня в день отравляло мое сознание и из-за которого меня даже сейчас непреодолимо тянуло к стражу. Или, быть может, глупые надежды, с которыми так сложно было расстаться. За эти дни я успела не только влюбиться без памяти, но и поверила всем сердцем, что рядом с маркизом де Шалоном действительно обрету счастье. Наконец-то почувствую себя любимой.
И вот…
Спрашивать, с какой целью его светлость опаивал меня колдовской дрянью, не хотелось. Какое это теперь имеет значение? И даже если попытается все объяснить, не уверена, что теперь смогу ему поверить.
Впрочем, как вскоре выяснилось, объясняться и каяться никто не собирался.
Проснулась я с первыми лучами. Собралась без Мари – сколько ни дергала за витой шнурок в изголовье кровати, служанка так и не появилась – и, не откладывая дела в долгий ящик, отправилась в крыло, где располагались покои его бесстыжей светлости.
Миновав бесконечно длинную анфиладу, окрашенную светом зарождающегося дня, задержалась на мгновение у дверей, что вели в кабинет хозяина Валь-де-Манна. Избавлюсь от чудо-отравы, а потом сразу к стражу. Чем раньше мы с ним распрощаемся, тем раньше смогу отсюда уехать.
С тоской оглядела просторный зал с высоким потолком, с которого хрустальными каплями свешивалась окаймленная лепниной люстра. Солнечный свет растекался по шелку обоев, золотом подсвечивал распускавшиеся на них алые бутоны, бликами касался изящной мебели и дорогих ковров.
Каюсь, за минувшие дни я успела поверить, что в скором времени вся эта сказочная красота станет частью моей жизни. А главное, хозяин всего этого великолепия займет в ней важное место.
Тяжело вздохнула. Что ж, некоторым мечтам просто не суждено сбыться. Мне не впервой разочаровываться, давно уже пора бы привыкнуть.
Толкнула дверные створки, заставляя их раскрыться. Вздрогнула от неожиданности, увидев Морана. Маркиз стоял ко мне вполоборота, внимательно изучая злосчастный графин.
Вид у его светлости был слегка помятый. Кажется, он еще даже не ложился. Одет во вчерашний костюм, только что без камзола. Рубашка кое-как заправлена в штаны, как будто ее снимали, а потом надевали впопыхах… Я вспыхнула. Коварное воображение, словно издеваясь, нарисовало живописную картину: его светлость утоляет страсть в объятиях какой-нибудь продажной девицы.
Раз со мной не получилось.
Машинально коснулась кулона, так преданно оберегавшего меня в минуты опасности, и тихо произнесла:
– Лучше вылейте. Пока еще кто-нибудь не отравился.
Маркиз негромко усмехнулся:
– Сами додумались до столь изощренной мести или кто подсказал? – Вернув графин на место, повернулся ко мне и замер в ожидании ответа.
– Это вышло случайно. Я не собиралась никого опаивать. В отличие от вас, у меня есть совесть! – гордо вздернула подбородок.
– Видимо, вчера она крепко спала, – издевательски хмыкнул страж.
Нет бы извиниться за то, что чуть не лишил меня невинности! Напугал до полусмерти. А он вместо этого стоит и ухмыляется.
Вот точно ни стыда ни совести.
А значит, и говорить нам с ним больше не о чем.
– Я расторгаю нашу помолвку. – Хотела, чтобы голос прозвучал как можно тверже, но он все равно предательски дрогнул на слове «помолвка».
– Вы в этом уверены, мадемуазель? – подозрительно сощурился де Шалон, как будто не поверил моим словам. – Хорошо все взвесили и обдумали? Поставили в известность родителей?
– Еще нет. Подумала, вам первому стоит узнать о моем решении. У меня было достаточно времени для раздумий. Целая ночь. После того как вы ушли, оставив меня наедине с моими тревожными мыслями, в платье, разорванном в клочья. – Обычно, глядя стражу в лицо, я тушевалась и спешила отвести взгляд. Но в этот раз – ничего, выдержала и лед черных глаз, и полыхнувшую в них на короткий миг ярость, которую маг тут же спешно спрятал в глубинах своей темной души.
– Вы ведь понимаете, другого предложения руки и сердца вряд ли дождетесь. – Опустившись на краешек письменного стола, Моран небрежно скрестил на груди руки и смерил меня взглядом, в котором сквозила ирония и превосходство.
– Вы так любезно не даете мне об этом забыть, – растянула губы в язвительной улыбке.
– Пострадают ваши сестры, – продолжал бередить и без того не заживающую рану садист. – Вряд ли найдется такой дурак, который согласится дать хотя бы за одну из них выкуп, чтобы жениться и при этом не нарушить древней традиции. Увы, нынешнее положение вашей семьи оставляет желать лучшего. Вы, Александрин, рушите не только свою жизнь, но и будущее ваших родных.
– Наоборот, я ее спасаю. А что касается моих родных… Уверена, они все меня поймут и поддержат.
Моран изогнул брови в искреннем удивлении. Да я и сама понимала, что мое последнее заявление абсурдно.
– Что ж, силой вас заставлять не буду. Да и не нужна мне мученица. Вы получили щедрое предложение, Александрин, от которого так опрометчиво отказываетесь из-за глупых обид. Как бы потом не пожалеть.
Удивляюсь, как он еще не лопнул от чувства собственного превосходства.
Напыщенный индюк!
– Могу вас заверить, ваша светлость, единственное, о чем я жалею, – это о том, что не отклонила ваше предложение сразу и приехала сюда. Сэкономила бы свое, а главное, ваше драгоценное время, которое вы, непонятно почему, изволили тратить на такую ничтожную особу, как я.
Именно это сейчас читалось в его полуулыбке и надменном взгляде: какой великий он и какая никчемная я.
– Тогда не смею вас больше задерживать, мадемуазель, – недвусмысленно указали мне на дверь.
– Счастливо оставаться, месье, – до боли сжав кулаки, попрощалась сквозь зубы. Не оглядываясь, бросилась прочь.
Прочь от Морана и своих разбившихся на мелкие осколки надежд.
Смутно помню, как добежала до спальни – слезы застилали глаза, путались мысли. Только сейчас я поняла в полной мере, каково это – расставаться с человеком, к которому уже почувствовала привязанность и симпатию. И который просто взял и плюнул мне в душу.
Лучше бы вообще сюда не приезжала!
Не страдала бы сейчас.
На этом утро испытаний не закончилось. Не успела переступить порог своего временного пристанища, как перед моим заплаканным взором нарисовалась маменька собственной персоной.
– Ксандра, что это с тобой? – всплеснула руками родительница.
– Все в порядке, – нервно смахнула слезы. Пожелав себе удачи, на выдохе выпалила: – Скажи близняшкам, чтобы собирались. Мы уезжаем.
– Куда уезжаем? – ахнула баронесса.
– Домой, – буркнула я и поспешила к сундукам.
Но мама́, преградив мне дорогу, приняла грозную позу: уперев руки в боки, потребовала объяснений. А мне от одной лишь мысли, что придется исповедоваться перед ней, рассказывать о вчерашнем происшествии, становилось тошно.
– Помолвка расторгнута. Мы с его светлостью решили, что так будет лучше, – ограничилась кратким объяснением, мечтая, чтобы ее милость сейчас куда-нибудь провалилась.
Куда угодно, лишь бы оставила меня в покое и дала возможность привести в порядок мысли.
Не теряя надежды добраться до своего нехитрого скарба, хранившегося в бездонных сундуках покойной маркизы, место которой мне, как оказалось, не суждено занять, попыталась обойти маман. Но та вцепилась мне в руку точно клещ и, резко развернув к себе, со злостью выкрикнула:
– Даже думать не смей! Слышишь? Разве ты недостаточно нас позорила? Не знаю, что там между вами произошло, и знать не желаю! – гневно припечатала родительница. – Но ты сейчас же отправишься к его светлости с извинениями. Если понадобится, в ногах у него будешь валяться, лишь бы простил тебя за твои глупости!
Значит, за мои глупости…
– Не хватало еще быть брошенной женихом накануне свадьбы! Такого позора твой бедный отец точно не переживет.
– Вообще-то это я его бросила…
Сердце в груди болезненно заныло от обиды на мать, которая даже не пыталась меня понять. Которой было безразлично, что толкнуло ее дочь принять такое решение.
А в следующий миг заныла и щека. От пощечины. Звонкой, оглушительной. Короткая боль, опалившая кожу, медленно стекла вниз, камнем осела где-то в районе груди. Я стояла, не способная пошевелиться, глядя в глаза женщине, что подарила мне жизнь и, по идее, должна была меня любить. Вот только чувство, что сейчас отражалось во взгляде баронессы ле Фиенн, мало походило на эту самую материнскую любовь.
Скорее на презрение. А может, даже ненависть. За то, что мне хватило смелости (или безрассудства) разрушить ее чаянья и тщеславные надежды.
– А теперь возьмешь и помиришься, – произнесла ее милость тихим, но от этого не менее суровым голосом. – Иначе одной дочерью у меня станет меньше.
Не удостоив меня больше ни словом ни взглядом, вышла из спальни и остервенело хлопнула дверью, поставив в только что разыгравшейся в этой комнате драме закономерную точку.
На поклон к господину маркизу я не пошла. Но из покоев, которые так и не успела обжить, поспешила уйти от греха подальше. Наверняка следом за разгневанной родительницей явятся не менее злые близняшки, а может, пожурить непутевое чадо пожалует и отец. Сейчас я не в состоянии общаться ни с кем из них. А от одной мысли провести следующие несколько дней в тесной повозке со столь любящим меня семейством хотелось волком выть. Боюсь, до Луази я просто не доеду, еще раньше сестры испепелят меня взглядами или мать, не способная выносить присутствия вычеркнутой из сердца дочери, попросту вышвырнет из кареты.
Признаюсь, я уже не знала, чего можно ожидать от так уповавшей на этот треклятый союз родительницы.
Укрывшись в увитой лозой беседке в глубине парка, наконец дала волю чувствам, то есть попросту разревелась. Отчаянно, навзрыд. Никогда мне не было так обидно и горько. Даже в роковой день инициации так не мучилась. Сейчас же ощущение безысходности разрывало душу.
Тогда, восемь лет назад, Моран стал тем, кто утешил, помог справиться с болью и разочарованием. Кто бы мог подумать, что пройдет время и он станет причиной моих слез.
Вот такой, зареванной и жалкой, меня и нашел Касьен. Приблизился бесшумно, мягко ступая по насыпной дорожке, окаймленной фигурно подстриженными кустарниками. Тепло улыбнувшись, спросил, может ли составить мне компанию.
– Вас не было на завтраке.
Я шмыгнула носом. Разве уже полдень? А такое ощущение, что страдаю от силы час.
– Вас прислал его светлость? – с благодарностью приняла протянутый платок с вышитыми по углам золотыми вензелями.
– Я сегодня еще не видел брата, он отказался выходить к столу.
Видать, решил не обременять себя церемонией прощания. Что ж, так даже лучше. Надеюсь, больше никогда не увижу напыщенную физиономию стража!
– Вы сказали – брата?
– Молочного, – мягко пояснил Касьен. – Моя мать была кормилицей Морана. А когда во мне открылась сила, покойный маркиз де Шалон объявил меня своим названым сыном. У него было доброе сердце. – В глазах молодого человека отразилась грусть.
До сих пор считала, что шевалье де Лален гостит в Валь-де-Манне, а оказывается, он родственник его светлости, пусть и не кровный.
Увы, Касьену не повезло с братом. Зато крупно подфартило с приемным отцом. Жаль, что во мне сила так и не обнаружилась и мои же собственные родители относятся ко мне хуже, чем к какой-то бродяжке.
– Александрин, вы так подавлены. Мне больно видеть вас такой. Что-нибудь случилось? – с искренним участием поинтересовался Касьен.
– Случился. Его светлость, – горько усмехнулась я и отшутилась вяло: – Можете порадоваться, Касьен, пришел конец вашим мучениям. Сегодня я и моя семья покинем Валь-де-Манн. Больше вы не увидите близняшек.
– Очень жаль, – спустя несколько мгновений тишины, нарушаемой лишь тоскливым шелестом деревьев, проронил шевалье, не замедлив уточнить: – Я имею в виду, жаль, что уезжаете вы, Александрин. Признаюсь, сначала я отнесся к выбору Морана скептически. Но, познакомившись с вами поближе, обрадовался. Думал, что маркиз наконец обретет счастье.
– А разве он не был счастлив с Серен? – подняла на мага заплаканные глаза. – Говорят, их любви завидовало все королевство.
Де Лален чуть заметно усмехнулся.
– Да, Моран обожал жену. Боготворил. А вот любил ли… У них были… хм, довольно своеобразные отношения. Но лучше не будем об этом, – поспешил закрыть эту тему Касьен. – Брат не любит, когда кто-нибудь обсуждает его личную жизнь.
Я согласно кивнула, испытывая искреннюю симпатию и уважение к молодому шевалье. Окажись на его месте близняшки, с радостью выложили бы всю мою подноготную, да и от себя еще чего-нибудь наверняка прибавили.
Оставалось только позавидовать Морану.
– Отчего она умерла? – Слова сорвались с губ прежде, чем успела их понять. Этот вопрос вот уже несколько дней не давал мне покоя. С того самого момента, когда нашла в тайнике Серен записку с угрозами от некоего А. Г.
– Нападение демона, – мрачно проронил Касьен. – Серен была могущественной чародейкой, но тварь оказалась сильнее… Я боялся, что Моран так больше и не оправится от потери. А потом появились вы, полная ей противоположность. – Заметив грустную улыбку, мелькнувшую на моих губах, маг поспешил заметить: – Противоположность в хорошем смысле. Серен… Она была потрясающей женщиной, но отвратительной женой. За шесть лет брака не подарила маркизу ни одного наследника.
– Может, они считали, что еще рано обзаводиться потомством, хотели немного пожить для себя, – поделилась я предположением и невольно разозлилась на саму себя, в который раз почувствовав укол ревности.
– Так считала ее светлость, – хмыкнул мой собеседник. – Думаю, и мать из Серен вышла бы никудышная. Точно как и заботливая, любящая жена.
– Тем не менее господин маркиз души в ней не чаял, – грустно заметила я.
– Иногда мне кажется, что она отравила его сердце и его разум каким-то ядом, – задумчиво прошептал Касьен. Спохватившись, что снова сболтнул лишнего, сменил тему. Правда, неудачно: принялся уговаривать меня не спешить с отъездом, а сначала остыть и уже на холодную голову все хорошенько обдумать.
Смиренно выслушав доводы преданного брата в защиту подлеца-стража, поспешила проститься с шевалье, дабы избежать продолжения неприятного для меня разговора.
Пожелав себе удачи, отправилась к отцу, надеясь, что хотя бы он сможет меня понять. Поддержит, защитит от нападок маменьки. Но та, как назло, оказалась проворнее, первой помчалась жаловаться на неблагодарную дочь. Невольно я стала свидетельницей их супружеского общения. Мама́ в красках живописала, какая я мерзавка и беспринципная негодяйка. Папа́ вроде как пытался ее урезонить, но как-то уж очень вяло. Лишь изредка в гневную тираду родительницы вплетались робкие возражения отца.
– Никуда она отсюда не уедет! И точка! – гневно припечатала баронесса, не преминув добавить: – А если Александрин все же хватит наглости разорвать помолвку, пусть убирается на все четыре стороны. Но только не в Луази! Я не желаю ее там видеть!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?