Читать книгу "Справочник школьного психолога"

категория, описывающая специфический тип знания, появляющегося, с одной стороны, на основе сопоставления внешних проявлений функционирования объекта (симптомов) и его внутренних характеристик (детерминант такого функционирования), а с другой – в ходе сравнения особенностей функционирования конкретной системы с идеальной моделью (стандартно функционирующей системой).

С общефилософской точки зрения, диагноз может рассматриваться и как процессуальная категория, и как конечный продукт деятельности. В первом случае речь идет о диагнозе как «специфической операции с особым назначением и специфическим гносеологическим содержанием» (Е. И.Воробьева, 1975, с. 5). Во втором – о соответствующем реальности логическом заключении, касающемся состояния человека (объекта) и сформулированном по итогам методичного исследования характерных для него признаков (В. Л. Долинин, В. П. Петленко, 1982, с. 125). Последнее подчеркивает смысловую широту понятия диагноза, которая не может быть сведена к поиску каких-либо отклонений состояния объекта и его элементов от нормы, как это произошло в медицинской практике, где понимание диагноза прочно связало его с болезнью и нарушениями (Л. Ф. Бурлачук, 1989, с. 12). Кроме того, вторая дефиниция отражает цель диагностического познания, состоящую в использовании освоенного наукой теоретического уровня знаний для управления единичной системой, и предназначение диагноза – оценка реальной картины действительного состояния системы в форме однозначного описания обеспечивающего переход к прогнозированию возможных направлений развития или функционирования системы (В. С. Тюхтин, 1986, с. 18). Терминологическая система, описывающая психодиагностику как научную и практическую деятельность, подчеркивает ее производность от понятия «диагноз», что позволяет считать его центральной категорией процесса, направленного на распознавание частного конкретного явления на основе абстрактного знания об общем необходимом и существенном.

краткое емкое обозначение актуального состояния психической системы или ее параметров, обусловливающего особенности поведения и деятельности конкретного человека, представленное в виде диагностической категории (понятия) или утверждения (умозаключения), на основе которого возможно прогнозирование дальнейшего развития (будущего состояния) и формулирование рекомендаций. Содержательная характеристика психологического диагноза как центральной категории психодиагностики представлена в работах А. Ф. Ануфриева, Т. Е. Аргентовой, Л. Ф. Бурлачука, Л. И. Вассермана, О. Ю. Щелковой, Д. В. Воронцова, Ю. З. Гильбуха, К. М. Гуревича, Ю. М. Забродина, Н. В. Репиной, В. Б. Шпаря, И. И. Юматовой и др.

Психологический диагноз выступает центральной категорией, отражающей одновременно и процесс, и результат психодиагностической деятельности специалиста, которая направлена на распознавание специфики функциональных проявлений психической системы субъекта в различных ситуациях. Таким образом, процесс постановки психологического диагноза подразумевает исследование не только внешней, но и внутренней (причинно-следственной) сущности объекта, определение частного конкретного явления на основе абстрактного знания об общих закономерностях функционирования психической системы.

Содержательное наполнение понятия «психологический диагноз» наиболее полно раскрывается через: а) уровни постановки; б) видовую принадлежность; в) классификацию многообразия видов (С. Н. Костромина, 2007).

Выделение уровней постановки психологического диагноза связано с иерархическим строением психической системы и детерминированностью внешних (наблюдаемых) – личностных, поведенческих, деятельностных характеристик – внутренними (скрытыми от непосредственного наблюдения), такими, как индивидные, нейропсихологические, физиологические, патобиологические свойства. Эти обобщенные категории: внешнее (явление) и внутреннее (сущность) являются центральными основаниями для существования психологического диагноза на феноменологическом уровне и уровне причинных оснований, а также в двух вариантах: в норме (диагнозы «благополучия») и отклонении от нее (диагнозы «неблагополучия»).

По своей видовой принадлежности психологический диагноз относится к сфере функциональной диагностики, что обусловлено предметом психодиагностической деятельности – постижением индивидуальности, бытия личности, ее отношений с социальным окружением и обществом. Каждая психическая функция выступает в качестве «нити», связывающей внешнее явление с определенной психической данностью, которая не может быть познана вне социальных связей и возможностей самореализации человека. Высшие психические функции, являясь сложными формами психической деятельности человека, осуществляемые на основе соответствующих мотивов, регулируемых соответствующими целями, оказываются ядром психологического диагноза, характеризуя личность человека: ее свойства, уровень развития, ценностные ориентации, структуру потребностей, позволяя не только описать, но и определить компенсаторные и адаптационные резервы личности.

Как разновидность функционального диагноза, психологический диагноз обладает следующими характеристиками. Относительная психологичность (антропоцентричность) включаемых в него категорий и суждений предполагает, что определения, относящиеся к уровню причинных оснований должны иметь строго психологическую природу, а формулируемые на феноменологическом уровне могут быть образованы смежными понятиями, так как являются объектом анализа не только психологической науки. Например, такие понятия, как «тревожность», «неадекватность», «дезадаптация», «неуспешность», «деформация», «гиперактивность» и другие функциональные проявления изучаются во многих смежных областях знания, чья специфика связана с человеком и его жизнедеятельностью. Антропоцентричность психологического диагноза не позволяет выделить в качестве его основания явления строго психологической природы, поскольку по своей сути человек биосоциален. Однако это не противоречит общей идее психологического диагноза, так как каждое внешнее проявление обязательно обладает психологическими характеристиками. Например, когда мы говорим о «педагогической запущенности», мы имеем в виду отставание или искаженное развитие определенных психических функций.

Функциональность психологического диагноза подчеркивает вариативность психических функций в некотором интервале (мере) и в сторону усиления, и в сторону снижения, которое носит обратимый характер. Диагностические категории и суждения, характеризующие необратимые явления, выходят за рамки компетенции психологического диагноза. Динамичность как следующая характеристика определяет содержательную направленность психологического диагноза в сторону возможного будущего, тенденций и перспектив развития в зависимости от дальнейших условий жизнедеятельности и собственного развития. Тесная взаимосвязь и бессмысленность существования психологического диагноза вне контекста основных задач, решаемых специалистом (развивающих, коррекционных, профилактических) и без дальнейшей реализации в практической деятельности, обусловливает практическую направленность категорий.

Совокупность признаков, определяющих специфику психологического диагноза, позволяет описать и систематизировать разнообразие его видов по содержанию (симптоматический, этиологический, типологический), по способу обоснования (клинический, статистический), по характеру психологического обследования (интуитивный, рациональный), по времени постановки (первичный, вторичный), по степени сложности (одномерный, многомерный).

Сложность и многозначность видов психологического диагноза поднимает вопрос о проявлении основного свойства психодиагностической деятельности – успешности, которая традиционно рассматривается как постановка правильного (противопоставление ошибочному) психологического диагноза. Однако понятие правильного психологического диагноза в настоящее время размыто вариативностью требований, предъявляемых к диагностическому решению. Кроме того, формально логически правильная (соответствующая правилам и законам формулировки) мысль может быть по своему содержанию неистинной, а формально неправильная мысль может оказаться достоверной (С. А. Гиляревский, К. Е. Тарасов). Если учесть, что смысл диагностической деятельности на практике – это распознавание реального состояния системы и ее элементов, установление объективно действующих причин ее функционирования, то понятие адекватности диагноза наиболее полно отражает ведущий признак его качества, характеризуя истинность, точность и соответствие реальности.

В психологической диагностике критерию адекватности соответствует понятие «валидность». Валидный психологический диагноз – это достоверный вывод. Данное соответствие устанавливается разными способами: а) присутствием (совпадением) основных признаков, характеризующих диагностируемое явление (содержательная валидность); б) сопоставлением информации из разных источников, подтверждающей существование тех или иных психологических особенностей (валидность соответствия); в) установлением взаимосвязи между первичными результатами диагностики и данными, полученными через некоторое время (прогностическая валидность); г) проверкой результатами коррекционно-развивающей работы (катамнез).

Таким образом, в основе валидного психологического диагноза лежат два основных признака: объективность и надежность. Сопутствующими критериями качества психологического диагноза, которые определяют его достоинства и ценность использования на практике, выступают оперативность (А. Ануфриев), трудоемкость (Г. Витцлак) и индивидуальность (А. Р. Лурия).

особая сфера человеческой деятельности, направленная на исследование не только внешней, но и внутренней (причинно-следственной) сущности объекта и ставящая своей целью распознавание частного конкретного явления на основе абстрактного знания об общем, необходимом и существенном.

Ее «особость» как познавательной деятельности состоит в том, что сфера применения характерных для диагностического процесса мыслительных операций очень широка. Любое распознавание объекта в его «нормальном состоянии», наблюдаемом в данное время, связано с определением класса, рода, вида и т. п. явления на основе его качественно-количественного состава, особой структуры свойств и характеристик. При этом не имеет значения область ее применения – медицина, техника или социум – по своей сути это всегда выявление и распознавание скрытого от внешнего наблюдения состояния системы, характеризующегося множественностью причинно-следственных связей.

Категориальное наполнение понятия «диагноза» подчеркивает гносеологический, практический и прикладной аспекты диагностики, которые могут быть обобщены в нескольких положениях, связанных с диагностической практикой специалистов.

Во-первых, диагностика представляет собой особый тип знаний (гностический аспект). Диагноз «появляется как результат логически организованного процесса мышления и существует в виде логического заключения (суждений, понятий) о состоянии человека (объекта)» (В. Л. Долинин, В. П. Петленко). Описания уровней и критериев постановки диагноза составляют особую область знаний об организации и осуществлении успешной диагностической деятельности.

Во-вторых, «диагностика отражает последовательность ступеней и этапов познания объективной истины» (С. А. Гиляревский, К. Е. Тарасов), упорядоченность действий, направленных на получение результата – постановку диагноза. Диагностика – не простой механический акт. Она складывается из множества форм, ступеней, этапов познания объекта. Это значение отражает деятельностный (практический аспект) диагностики. Процессуальные компоненты диагностики соответствуют общепсихологической модели деятельности (А. Н. Леонтьев, Б. Ф. Ломов, В. Д. Шадриков), включая: цель (определение, познание, распознавание, отнесение к какому-либо классу явлений), мотив (ответ на поставленный вопрос, выявление причины), планирование (последовательность выполняемых действий), комплекс диагностических действий (переработка информации, проверка решения, коррекция действий и др.), результат (психологический диагноз).

В-третьих, диагностика подразумевает познание особенностей функционирования «системы» в определенных условиях и отношениях (прикладной аспект) диагностики. Результатом диагностического познания становится категоризация изучаемого явления, определение на основе установленных признаков его сущности и отнесение к определенному типу феноменов уже известных в науке. Эта особенность диагностики отличает ее от научно-исследовательской деятельности и ставит в разряд прикладных областей. В сфере человекознания это обусловило появление различных видов диагноза (медицинского, психологического, педагогического) и особых областей знания (медицинская, психологическая, педагогическая диагностика), которые раскрывают специфику функционирования объекта диагностики относительно заданных требований (нормы). Прикладной аспект характеризует процесс превращения диагностики в область профессиональной практической деятельности, применяющей научные знания к реальным жизненным ситуациям (Б. Ф. Ломов) в виде решения профессиональных задач проблемного типа.

см. Психодиагностика.

комплекс когнитивно-перцептивных действий субъекта, обеспечивающих аналитико-синтетическое преобразование условий психодиагностической задачи, в результате которого рождается диагностическое суждение или умозаключение.

см. Клиническая беседа.

совокупность данных, полученных в ходе сбора анамнестической, феноменологической информации и проведения психометрического исследования, которая необходима для формулирования психодиагностического заключения или постановки психологического диагноза при решении психодиагностической задачи.

Вопрос о соотношении разных видов информации (анамнестической, феноменологической и психометрической) в психодиагностическом процессе до сих пор является открытым не только в психологической диагностике, но и в общей теории диагноза (Г. А. Рейнберг, 1951, с. 44). Большинство авторов сходятся во мнении, что в диагностическом процессе необходимо разумно сочетать как данные анамнеза, так и результаты диагностического обследования. Выступая в качестве определенного этапа диагностического процесса, каждый из них несет определенную содержательную нагрузку и имеет собственные ограничения. Например, в ходе диагностического поиска специалист может не иметь возможности получения анамнестических данных из-за маленького возраста обследуемого, отсутствия близких людей, общающихся с ним, измененных личностных состояний и т. д. Аналогичным образом возможна «потеря» этапа диагностического обследования из-за отсутствия надежного и валидного психодиагностического инструментария. Однако, как указывает Г. А. Рейнберг, специалист должен использовать любую возможность получения дополнительных сведений.

Сбор феноменологических и анамнестических данных – это и фактически, и логически первая составляющая информационного обеспечения диагностического процесса. Использование психологических средств измерения и оценки состояния элементов психической системы является второй составляющей информационного обеспечения диагностического процесса. Оно имеет две основные цели: 1) собрать дополнительные положительные (подтверждающие) и/или отрицательные (отсутствующие) признаки, которые дополнят представления специалиста об особенностях развития и функционирования психической системы (Г. А. Рейнберг, 1951, с. 54); 2) проверить гипотетические предположения о возможных психологических причинах, лежащих в основе рассматриваемого вопроса (проблемы). И в том и в другом случае результаты диагностического обследования служат информационной основой для принятия решения и формулирования диагностического заключения. Основным инструментом, обеспечивающим проведение обследования, становятся различного рода психодиагностические методики.

метод терапевтической беседы при оказании психологической помощи, который относится к наиболее свободным формам взаимодействия с клиентом, в ходе которого появляется возможность фиксирования не только разнообразных суждений и умозаключений человека, но и разнообразных поведенческих реакций. В беседах такого типа психолог интересуется не только явным содержанием ответа клиента (факты, мнения, чувства, словарь, ассоциации идей), но и его поведением (тон, запинки, жесты и др.).

Клиническая беседа используется в психологии (в большей степени в медицинской) и психиатрии для помощи пациенту в осознании им своих внутренних затруднений, конфликтов, скрытых мотивов поведения, а также причин своих проблем.

Основу клинической беседы составляет пассивный или естественный рассказ, который обычно предваряет расспрос, предоставляя человеку свободу выбора той информации, которую он хотел бы сообщить. Причины использования такой формы взаимодействия следующие. Во-первых, проблему необходимо зафиксировать в том описании, в каком ее видит человек. Во-вторых, не все ясно могут отвечать на вопросы. В-третьих, сама субъективность рассматриваемого явления обусловливает своеобразие рассказа. В нем человек проявляет свою личность, особенности своей индивидуальности. Данное требование относится не только к ситуациям, в которых человек излагает свою проблему, но и при формулирования запроса в отношении другого. Так, родители, описывая затруднения или неблагополучие учащегося, раскрывают собственное видение проблемы, не менее важное, чем смысл проблемы. Тем самым они отражают свои чувства, мысли, переживания, позволяя педагогу вычленить субъективные условия (контекст) возникновения проблемы.

В то же время следует помнить, что, рассказывая о своих проблемах или проблемах своих близких (например, ребенка), человек говорит лишь о том, что, по его мнению, наиболее значимо в этом вопросе. Многие признаки ускользают от его внимания или попросту не рассматриваются им. Чаще всего человек предпочитает говорить о положительных признаках, подтверждающих наличие проблемы. Поэтому важной стороной клинической беседы служит установление тех признаков, которые отсутствуют в рассказе, но являются характерными для рассматриваемой проблемы. Это так называемые отрицательные признаки. Необходимость их уточнения требует поддержки рассказа расспросом — осмысленной и целенаправленной активностью специалиста по выявлению максимально возможного количества признаков, способных подробно и содержательно описать изучаемую проблему или явление.

В ходе расспроса возможно использование нескольких видов вопросов: прямых (непосредственно касающимися исследуемого предмета: «Ты боишься боли?»), косвенных (опосредованными, частично снижающими опасность внушения или симуляции: «Что ты делаешь, когда бывает больно?»), проективных (учитывающими идентификацию с определенной группой или отдельным лицом: «Дети боятся боли?»), альтернативными (предполагающими ситуацию выбора: «В какой день вам удобнее прийти на консультацию, в среду или в пятницу?»). Кроме того, каждый тип вопросов содержит еще и перспективу коммуникации. Так, вопросы прямого типа хоть и определяют четко проблемную зону («да» или «нет»), тем не менее могут прерывать общение, поскольку не включают элемент продолжения беседы, в отличие от косвенных (открытых), проективных или альтернативных вопросов. Вопросы этих видов предполагают развернутый ответ, вынуждают собеседника думать, принимать решения, помогают получить информацию и продолжить общение. В то же время профессиональное взаимодействие не допускает постановку вопросов в суггестивной форме, когда в формулировке содержится внушаемый ответ, например содержащих пассивное («Испытываете ли вы дискомфорт?») или активное («Не правда ли, сейчас вы чувствуете себя очень дискомфортно?») внушение. В этом случае человек сообщает лишь те сведения, к которым своими прямыми вопросами его направляют.

Существует также опасность включения в вопросы предварительных гипотез, в которых могут прослеживаться профессиональные предпочтения и личный опыт. Это чревато непреднамеренным влиянием на ответы в контексте сформулированной гипотезы.

В ходе клинической беседы, при всей ее свободе, специалист должен помнить, что именно он управляет процессом взаимодействия. В качестве таких элементов профессионального управления Й. Шванцара называет следующие: умение соблюдать паузы, использовать соответствующие состоянию человека речевые обороты, афоризмы; эмоционально-экспрессивные проявления, позволяющие передать свое состояние сопереживания, доброжелательного отношения и принятия информации, сообщаемой обследуемым; управление темпом, громкостью и интонацией в соответствии с условиями и атмосферой диагностической ситуации; особенности моторных и поведенческих реакций способствующих установлению контакта, лучшему взаимопониманию и взаимодействию с другими участниками диагностического процесса. Так, умение правильно интонировать вопросы помогает в установлении уважительных отношений, а владение приемом, получившим название «отражение эмоций», помогает поддерживать доверительные отношения. Адекватная работа с критическими и оценочными суждениями (уход от обсуждения разногласий и поиск совпадающих моментов в позициях сторон; уточнение содержания критических замечаний: «Чем вас не устраивает поведение дочери?»; перефразирование в позитивное содержание: «Когда вам станет несколько легче, что вы сделаете в первую очередь?»; согласие с правом критикующего именно таким образом видеть и оценивать данную ситуацию) помогает снизить эмоциональную напряженность.

Существенной предпосылкой успешности клинической беседы является установление позитивных личных отношений между участниками беседы, что требует от психолога большой терпеливости, приспособляемости к преобладающим интересам пациента, находчивости. В отдельных случаях клиническая беседа может иметь непосредственный психотерапевтический эффект, когда клиент не только осознает причины своих затруднений, но и определяет пути их преодоления. Общая стратегия и ход клинической беседы строятся на предварительных данных диагноза.